Текст книги "Если бы ты любил (СИ)"

Автор книги: Юлия Резник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 7

Эка

Второе свидание за несколько дней – это ровно на два больше, чем за последние несколько месяцев. Мне волнительно. Веду по губам увлажняющим маслом, а поймав себя на мысли, что на свидание с Али я собиралась с гораздо большим старанием, вываливаю на туалетный столик содержимое косметички, решив, что не могу это оставить так. В итоге делаю полноценный макияж, распускаю волосы и, понимая, что уже не успеваю переодеться, достаю из закромов кожаные сапожки на каблуке. Они спасают даже непритязательный образ, состоящий из широких темно-синих джинсов и бежевой кашемировой кофточки. В довершение образа открываю шкатулку с бижутерией. Кручу массивные серьги под золото, которые часто мелькают в стилизациях модных блогеров. Прикладываю к уху и, тяжело вздохнув, возвращаю серьги на место. Все же моя внешность несовместима с подобными украшениями, равно как и с рюшами и оборками. Это ужасно дешевит мой образ, и я сразу становлюсь похожа на цыганку. Мой удел – то, что опять же блогеры называют «тихой роскошью» – прямые линии, добротные ткани и крой.

Вдеваю в уши обычные гвоздики с фианитами, подаренные дедом на шестнадцатилетие. И тут звонит телефон.

– Да!

Вот я буду ржать, если Ноа скажет, что все отменяется!

– Привет. Ты не могла бы меня впустить на секунду? Я не знаю номер квартиры.

– Зачем? – напрягаюсь я.

– У меня кое-что есть для тебя. И думаю, будет лучше это оставить дома. – Я молчу, все еще сомневаясь в своей безопасности. – Кажется, я у шестого подъезда, – не сдается Ноа.

– Хкм… Ну, тогда возьми левее. И заходи в арку. Видишь небольшой парк?

– Да.

– Нужно пройти через него. А там калитка в новый ЖК.

Почему-то теперь идея назвать не свой адрес кажется мне ужасно глупой. Однако Ноа вроде бы понимает, зачем мне это понадобилось. И это веселит его больше, чем обижает. Открываю ему, виновато закусив губы. Он смеется, протягивая мне нежный букетик.

– Подумал, что частичка весны поднимет тебе настроение. Но меня предупредили, что эти цветы слишком капризные для того, чтобы разгуливать с ними по городу. И их лучше сразу поставить в вазу.

Я принимаю цветы, с наслаждением вдохнув их свежий аромат, и невольно возвращаясь в детство, когда дед вывозил меня полюбоваться на цветущую степь.

– Спасибо. Очень красиво. Проходи, я сейчас…

Суетясь, бегу за вазой. Набираю воды и, не вытаскивая цветы из красивой бумажной упаковки, пристраиваю букет на барной стойке. С этого места ими можно было любоваться из любой точки квартиры. Это вам не одинокая роза Али.

– Ну, все. Я готова. Пойдем?

– Ты прекрасно выглядишь, – тихо замечает Ноа.

– Спасибо, – смущаюсь я.

– И квартира у тебя милая.

«Надеюсь, это не намек, что можно в ней задержаться?» – мелькает в голове, и, видно, что-то во мне меняется, потому как Ноа завязывает с комплиментами и, отступив к двери, неуверенно снимает с вешалки мою куртку.

– Ты ее собиралась надеть?

– Нет. Пальто. Сейчас…

Отодвигаю скрытую дверь, ведущую в крохотный гардероб. Снимаю пальто с вешалки. Но его тут же забирает Ноа, чтобы помочь мне одеться. Пальцы касаются моих плеч. И вроде ничего такого в этом движении нет, но почему-то мне ужасно неловко. Может, ну это все? Может, стоит признать, что нет у меня к нему должного интереса, и не пытаться его из себя выдавить?

– Спасибо, – лепечу я, хватая с тумбочки сумочку и ключи.

В лифте разговор вертится вокруг моей квартиры. Ноа никак не комментирует того факта, что я намудрила с адресом. А сама я тоже старательно избегаю этой темы.

– И в какую сумму тебе обходится коммуналка?

Я говорю. Ноа присвистывает, дескать, как дешево. Отвечаю, что мой дед с ним бы поспорил. Ноа смеется и начинает расспрашивать уже о деде. За этими разговорами выходим во двор.

А на улице хорошо! Настолько, что хочется просто стоять, не двигаться, впитывать это «хорошо» каждой клеткой. Ветер в кои веки стих. И вот теперь абсолютно точно в воздухе пахнет весной. Этот аромат ни с чем не спутать. Он совершенно особенный.

– Поедем? Я забронировал столик в отличном месте.

А я бы лучше погуляла… Но ладно. Что уж. Мужик старался.

Решив, что мы слишком много говорим обо мне, мягко смещаю разговор на самого Ноа.

– Расскажи что-нибудь о себе. Как ты тут очутился? Надолго ли приехал, и чем занимаешься?

– Как? Я не говорил? Моя специализация – логистика морских грузоперевозок. У нас намечается совместный проект с вашим портом.

– В смысле, с Байсаровыми? – недоуменно хмурюсь я. Ноа кивает.

– Я региональный директор крупной логистической компании, – желая произвести на меня впечатление, говорит он. – Байсаровы сосредоточены на оптимизации перевозок, внедрении новых технологий складского учета и цифровизации грузопотока…

– Оу… Круто.

– Если все пойдет такими темпами и дальше, мне придется задержаться, чтобы проконтролировать работу наших айтишников.

Ноа косится на меня, чуть сместив внимание с дороги. Наверное, он ждет какой-то реакции на свое сообщение, а я не знаю, что сказать, поэтому отшучиваюсь:

– Для тебя это скорее плюс или минус?

– Учитывая наше знакомство, конечно, плюс.

Приятно. К щекам приливает тепло.

– Кстати, ты говорил, что у тебя ко мне разговор, – меняю тему.

– А? Да… Но для начала давай хотя бы присядем и что-нибудь закажем, я ужасно голоден.

Ноа привозит меня в район порта. Ну, еще бы. Откуда ему знать, что есть другие места, если большую часть времени он проводит именно здесь? И не примелькалась же ему эта картинка!

Все так же любезно он помогает мне снять пальто, передает гардеробщице и чопорно подает мне согнутую в локте руку. Церемонно проходим в зал.

Исподтишка разглядываю собравшуюся публику, беспокоясь о том, что слишком просто оделась для этого места. Но до нас с Ноа никому и дела нет.

Нас провожают к столу у окна, с видом на воду. Мягкий свет отражается в стекле, а за ним – ряды контейнеров, мачты, кран-балки. Я с любопытством осматриваюсь. Это уже не просто привычка – рефлекс. Профессиональная деформация. Наметанный взгляд тут же находит новичка среди обслуживающего персонала – слишком далеко от центра тяжести бедолага держит поднос. Веду дальше глазами, как вдруг замечаю знакомый разворот плеч, мелькнувший и скрывшийся за колонной. Показалось? Нет? Все внутри обрывается.

Нервным движением поправляю край скатерти, но поймав себя на этом, отдергиваю руку.

– Всё в порядке? – спрашивает Ноа, заметив мой бегающий взгляд.

– Да, обычная профдеформация. Я замечаю то, чего не должен видеть гость, и испытываю маниакальную потребность это тут же поправить, – закатываю глаза. Ноа смеется.

– Кстати, об этом. Я говорил, что у меня есть предложение.

Киваю, мол, да, конечно, но поскольку все мое внимание сосредоточено на выяснении того, показалось мне или нет, пропускаю мимо ушей половину из сказанных Ноа слов. Чтобы не показаться совсем уж дурочкой, уточняю:

– Что ты говоришь?

– Говорю, что подыскиваю себе помощника. Мне нужен кто-то, кто знает язык и сможет помогать на переговорах. Я подумал о тебе.

Недоверчиво округляю губы.

– О… Ты серьёзно?

– Абсолютно. Айчары порта предложили мне несколько вариантов, но мы так и не сработались. Поэтому был объявлен конкурс, в котором ты можешь поучаствовать.

– Даже не знаю, – теряюсь я. – Это все очень неожиданно. Да и… Разве у них нет своих людей?

– Свои, может, и есть. Но мне их люди зачем?

– А-а-а, то есть тебе нужен человек в их логове? – смеюсь я.

– Вроде того. Уверен, у тебя все получится.

– Думаешь? – кусаю губы. – Ну, не знаю, у меня же правда нет опыта.

– Сама же говоришь – нужно с чего-то начинать. Это отличный вариант для старта.

Да, но… Я не могу не думать о том, насколько это этично. И вообще… Это на меня даже сейчас давит, и будет давить – я себя знаю. Даже если он ничего не попросит взамен, а значит, даже в теории нельзя будет сказать, что я получила свое место через постель. Но все же смогу ли я чувствовать себя так, будто ничего ему не должна? Смогу ли отказать, если в конечном счете решу, что как мужчина он мне не нравится? Или соглашусь на все из чувства долга, сама того не осознавая?

Видно, охватившее меня смятение проступает у меня на лице, потому что Ноа легонько касается моей руки, останавливая поток панических мыслей. Не без удивления смотрю на широкую ладонь, накрывшую мою судорожно сжатую руку.

– Слушай, нет так нет. Я просто подумал, что тебе это будет интересно.

– Еще бы!

– Тогда чего ты разволновалась? Ну-ка, смотри. Даже следы от ногтей остались.

Ноа разжимает мой кулак и прежде, чем я успеваю сообразить, что он затеял, и как-то этому помешать, подносит руку к губам и целует. Я не знаю, куда себя деть. Как, блин, реагировать! Хочу ли я это место? Да, господи боже, конечно! Но… Меня очень напрягает переход от этого заманчивого предложения к поцелую. Кажется, таким образом он дает мне понять, что это все идет в комплекте с его предложением? Или нет?! У меня паранойя?

В горле встает ком. Я даже не понимаю, понравилось мне или нет то, что он сделал. Торопливо отвожу взгляд и вдруг натыкаюсь на взгляд Али. Меня словно кипятком ошпаривает – не показалось! Это, и правда, он. Разве можно было не узнать этот гордый разворот плеч? Он идёт по залу тем самым уверенным шагом хозяина жизни. И смотрит, так смотрит, что у меня начинают пылать щеки, а пальцы сводит судорогой. Выдергиваю пальцы из руки Ноа. Я ни в чем не виновата, но какого-то черта мне хочется исчезнуть, провалиться сквозь землю, ну или как в детстве спрятаться под стол. Сердце бьётся где-то в животе, неровно, с перебоями. Я с трудом слышу голос Ноа:

– Эка? Всё в порядке?

– Да, – выдыхаю я, выдавливая вымученную улыбку.

– Знакомый?

Я киваю, не поднимая головы. Али сворачивает к столику за колонной, ни слова не говоря, но я-то слышу его насмешливое: «Серьёзно, Эка? Этот? Лучше ты найти не могла?»

Во мне поднимается волна злости. Хочется догнать его и… Даже не знаю. Спросить, чем же Ноа так плох?! Боже, какая глупость. Мне нет дела до того, что этот расфуфыренный павлин думает.

– А ничего так у твоего знакомого связи.

– М-м-м? – переспрашиваю я.

– Если я не ошибаюсь, он сидит с одним из Байсаровых.

– Серьёзно? Говорят, у них большой клан. Все ***цы так или иначе братья.

Иного объяснения у меня нет. Да и, если честно, меньше всего на свете я хочу говорить о нем. Впрочем, даже когда мы переводим разговор на более нейтральные темы, я не могу забыть о том, что Али где-то рядом. Когда боковым зрением замечаю, как к их столику присоединяются девушки, меня охватывает такое зло, что если бы Ноа вместо того, чтобы коснуться вполне невинным поцелуем моей руки, разложил меня прямо на столе и оприходовал, я бы даже не пикнула. Из чувства противоречия, так сказать…

– Может, пройдемся? – в конечном счете не выдерживаю я напряжение.

– Почему бы и нет? – соглашается Ноа, хотя я вижу, что идея морозить задницу не очень ему по душе. – Я попрошу счет.

Вопрос о том, кто его закроет, не ставится. Оставив официанту чаевые, мы выходим из зала и неспешным шагом движемся вверх по улице.

– Ты так ничего и не ответила насчет работы.

Ага. Потому мои мысли были заняты всякими глупостями!

– Не хочется тебя торопить, но без надежного тыла мне здесь приходится туго.

– Да, конечно. Я понимаю…

– И?

– И я готова попытать счастья.

– Правда? – радуется Ноа. – Отличная новость, Эка!

– Ну, погоди. Меня еще не взяли, – добавляю кокетства в голос, чтобы загладить неловкость, которая между нами образовалась с появлением Али.

– Возьмут! – обещает Ноа, хитро улыбаясь. Я улыбаюсь в ответ. Черт с ним, с Али! Я, наконец, добилась своего. Да, не без помощи благосклонного ко мне мужчины, но… Ведь он не ставит передо мной никаких условий. А значит, не о чем и думать.

Глава 8

Эка

В тот день умудряюсь проспать, хотя обычно просыпаюсь даже раньше будильника, а все потому, что полночи накануне я вылизывала резюме. Не сказать, что я не верю Ноа, который убежден, что мое назначение – дело решенное, но совсем не переживать на этот счет не могу. Не хочу, чтобы люди, с которыми мне предстоит работать, думали, что я незаслуженно занимаю чье-то место. Поэтому я старательно указываю все имеющиеся у меня сертификаты, подтверждающие сдачу языковых экзаменов. Да, совсем скоро они будут просрочены, и предложение Ноа как нельзя более своевременное. Еще немного, и мне пришлось бы сдавать экзамены заново, чтобы претендовать на хоть сколь-нибудь вменяемую позицию. Но пока-то ко мне не придраться!

Торопливо приводя себя в порядок, вспоминаю о том, как деликатно Ноа со мной попрощался. Я ужасно напряглась, когда он вышел меня проводить. Думала, что буду делать, если он вдруг меня поцелует, но, к счастью, этого не случилось. Все же я в нем не ошиблась. Ноа не из тех, кто рассчитывает перевести отношения в горизонтальную плоскость уже на первом свидании. И меня это несказанно радует. Спешить я не хочу, мне важно разобраться в себе.

Сплевываю зубную пасту и несусь к зазвонившему в глубине квартиры телефону. Я не знаю, начался ли в офисе порта рабочий день, но поскольку жду приглашения на собеседование, звук рингтона заставляет поволноваться. Впрочем, зря. На экране высвечивается номер матери. Морщусь.

– Алло.

– Привет, Эка, ты дома?

– Хм… А что?

– Я поссорилась с Жорой. Поживу у тебя недолго.

На языке вертится резкое «нет» и целая куча цветистых матов. Но как только я пытаюсь это самое «нет» озвучить, язык будто прилипает к небу. И я из взрослой самостоятельной женщины на глазах превращаюсь в наивного ребенка, всеми силами пытающегося заслужить любовь самого близкого, казалось бы, человека.

– Ты спрашиваешь разрешения или ставишь меня в известность? – не без иронии уточняю я.

– Эка, к чему этот разговор, я не понимаю! Ты же не оставишь меня на улице?

– Не драматизируй, – вздыхаю я.

– Вот именно, – фыркает мать, с шумом затягиваясь сигаретой. – Как будто мне самой хочется ютиться в твоей клетушке.

Покачав головой, ловлю свой смеющийся взгляд в зеркале. Нет, это просто немыслимо. Особенно учитывая тот факт, что у матери своего жилья нет в принципе – ни маленького, ни большого. Ведь вместо того, чтобы как-то устраивать свою жизнь, она таскалась от одного мужика к другому.

– Так зачем же ты от дяди Жоры ушла?

– Говорю – поссорились. О, вот и мое такси. Ты же будешь дома? Я через час подъеду, если не встрянем в пробку.

– Нет, я уйду, – отвечаю. – Оставлю для тебя ключи у консьержа.

– Хорошо. И смотри деду ничего не говори. Не надо его волновать.

Дед в матери разочаровался, еще когда она забеременела мной. А потом всю свою жизнь она только и делала, что разочаровывала старика все сильнее. Так что когда шесть лет назад в жизни матери появился отставной генерал Георгий Сергеевич, дед явно дал понять, что это ее последний шанс. И если она и тут облажается – на его помощь ей не стоит рассчитывать. Может, эти слова на мать подействовали, а может, к тому времени она уже поняла, что не молодеет, и вряд ли найдет спонсора лучше, но как бы там ни было, мать поутихла, завязала с гулянками, сосредоточившись на окучивании Липницкого, и пару лет назад дожала-таки его до женитьбы.

– Мы с ним по вечерам созваниваемся, – равнодушно пожимаю плечами.

– А мне совсем не звонишь, – замечает мать. – Вот так и рожай детей.

– Давай мы не будем об этом, ага? Мне надо бежать.

Откладываю телефон и начинаю торопливо собираться на работу. О том, что когда вернусь, мать будет здесь, даже думать себе запрещаю. Ни к чему мне этот негатив. А без негатива думать о нашей встрече не получается. Слишком уж хорошо я знаю маман, чтобы тешить себя иллюзиями.

Боясь опоздать, заказываю такси. Но по факту ничего не выигрываю, ведь первый водитель какого-то черта отменяет заказ, а второй слишком долго едет. В итоге забегаю в раздевалку за три минуты до начала смены.

– Явилась-таки, – комментирует мой приход Лида. – Зайди ко мне.

– Мне же в зал… – мямлю я.

– Это подождет.

– Ла-а-адно.

Кабинет Лиды – небольшая уютная комнатка, в которой я бывала всего пару раз до этого, потому что планерки мы обычно проводим прямо в зале ресторана.

– Вот. Бери и пиши.

Нахмурив брови, смотрю то на протянутый мне Лидой лист, то на ее постукивающие по столу пальцы в кольцах.

– Что писать?

– Заявление. По собственному.

– В смысле? – вскидываюсь я.

– А что тебе непонятно? – Лида вздергивает тщательно подведенные брови.

– Примерно все. Что я не так сделала?

– Нарушила трудовой договор, запрещающий неформальные отношения с гостями. Я предупреждала, как нам важна наша безупречная репутация. Здесь тебе не ярмарка невест, и не публичный дом…

– Достаточно. Я поняла.

Хотя нет! Ни черта я не поняла. О чем она вообще?! О моем невинном свидании с Ноа? И как она посмела намекать… намекать… Будто я какая-то шлюха!

– Вот, – торопясь, строчу я. – Подавись.

– Как ты со мной разговариваешь?

– Ровно так, как ты того заслуживаешь, – рявкаю я и вылетаю прочь из кабинета.

– Ты куда?! А отработка?! – Лида выскакивает вслед за мной, и вам не передать, какое это удовольствие – не обернувшись, поднять над головой руку с вытянутым средним пальцем.

– Я тебя по статье уволю! – верещит Лида, игнорируя любопытные взгляды ребят.

– Да насрать.

Я и не собиралась светить старую трудовую в новом месте. На кой кому-то знать, что я работала официанткой?

От эмоций внутри вибрирует каждая клетка. Рывком расстегиваю фартук. Стягиваю через голову и в порыве чувств отшвыриваю его прочь. А все же интересно, как она так быстро узнала о моей встрече с Ноа. Ну, не следила же она за мной, в конце-то концов? А даже если она где-то нас и увидела… Чего сразу увольнять? Сейчас с хорошими официантами напряженка. Любой другой руководитель на ее месте ограничился бы просто внушением, ведь если проявить некоторую осторожность, кто бы вообще узнал, что мы с Ноа вместе? Байсаровы? Да они даже о моем существовании не знают. Им нет дела до челяди, которая на них работает. А имидж и репутация – не более чем слова. Уж кому как не нам, обслуживающему персоналу, знать, что творится в гостиничных номерах? Да тут буквально пасутся эскортницы. И что-то я не помню, чтобы с этим как-то боролись. Напротив. Если гостю дорогому хотелось скрасить досуг так, то персонал тактично закрывал глаза на все происходящее, ведь это дело житейское! А я… Я же не скрасить… Я же просто… Потому что мне понравился человек! Разве это какое-то преступление?

– Что у вас с Лидой случилось?! – окликает меня Стаська, плотно прикрывая за собой дверь.

– Она меня поперла!

– Ты шутишь?!

– Нет. Из-за Ноа. Кто-то ей сказал, что мы… – пожимаю плечами, – встречались. Ну, и все. Говорит, мой моральный облик не соответствует высоким требованиям, предъявляемым к персоналу.

– Ой, да бред какой-то! Слушай, вам просто нужно поговорить.

– Нет, – встряхиваю волосами. – Я не стану оправдываться. Пусть катится к черту!

– Не горячись. Где ты еще найдешь такую денежную работу?

– Где-нибудь. Ну, не могу я, Стась, когда со мной как с грязью. Она же знает, что я не по этой части! Просто ей только повод дай меня побольнее ужалить…

– Какой-то идиотизм. Катька с кореяшкой своим до сих пор мутит.

– Ну, видно, кому-то можно.

Натянув куртку, сгребаю в сумку валяющееся в шкафчике барахло. Увлажняющий бальзам для губ, крем для рук – от дезинфекторов они страшно сохнут. В висках стучит. И в дверь стучат тоже. Подхватываю рюкзак и вылетаю из комнаты, чуть не врезавшись в воркующего с Лидой Али.

И вот тут да… Тут все на свои места становится! Это он, да?! Он! Ну, конечно… Ведь и Ноа сказал, что он с кем-то из Байсаровых ужинал. Почему я сразу об этом не подумала? Кто еще мог приложить руку к моему увольнению, как не этот гад?

– Эка… – начинает было он.

– Ах ты ж мстительный кусок дерьма! – рычу я, брезгливо отдергивая от него руку.

– Чего-о-о? Что ты сказала?!

– Говорю, с прохода свали, заюш!

Вот недаром говорят, что в экстремальных ситуациях в человеке просыпаются прежде скрытые силы. Али ведь приличный такой шкаф с антресолью. А моих скудных силенок хватает, чтобы сдвинуть его с места.

Боже, какой это кайф! Вот просто послать всех на хрен, не сдерживаясь. Представляю, сколько людей мечтает сделать это. Кто вообще придумал, что мы должны носить маски приличия и прятать свои чувства? Это же верный путь к инсульту!

Кровь шумит в ушах, когда я выбегаю на улицу. Я останавливаюсь, чтобы привести в порядок сбившееся дыхание, как тут меня буквально сносят!

– Эй! – рявкаю я. – Что ты делаешь?!

– Пойдем-ка, поговорим!

– И не подумаю! Отвали от меня, чертов…

– Клянусь, женщина, если я услышу от тебя хотя бы еще одно оскорбление, то…

– Что?! Ну? Что ты сделаешь?! Поспособствуешь моему увольнению? Ах, нет же… Нельзя уволить того, кто уже без работы! – чащу я, пока он запихивает меня в машину.

– Замерла! – рявкает Али и проводит дрожащими пальцами от подбородка ко лбу.

– Но…

– Стихла!

Вот как? А нет, дорогой. Не на ту напал! Не знаю, как там приучены ваши женщины, а у нас… Открываю рот, чтобы высказать все, что думаю по этому поводу, но он за плечи впечатывает меня в кресло и с глухим шипением набрасывается на губы. Пытаясь этому помешать, снова приоткрываю рот, но тем самым делаю только хуже. Или лучше… Это как посмотреть. Губы у него злые, да, но такие вкусные!

Забывшись, тихонько стону. Впиваюсь короткими ногтями в его шею. Веду вверх. Глажу ежик на затылке. Связь с реальностью истончается и со звоном рвется. Полностью перехватив инициативу, Али откидывается на сиденье, пересаживая меня к себе верхом на колени. А я ведь отнюдь не Дюймовочка, чтобы так легко меня поднять, я девушка в самом соку. И та легкость, с которой он обращается с моим телом, трогает разом все струны моей души. Этот гад знает, как обращаться с женщиной. Точно знает… Ненавижу его. И тянусь. Отчаянно. Али стаскивает с меня пуховик. Проникает горячими большими ладонями под кофточку, ведет по спине, к застежке на простом хлопковом лифчике. И без труда с ней справившись, задирает белье куда-то под подбородок.

– М-м-м, – захожусь я, когда его пальцы касаются моих сосков. Теряюсь в ранее не испытываемых ощущениях. В глазах темнеет, а когда Али принимается пощипывать их губами, взвиваются фейерверки. Вот это да! Вот это да, мамочки… Мир уходит из-под ног. Я цепляюсь за осколки здравомыслия, но они рассыпаются в прах под пальцами.

– Зачем, зачем, зачем… – повторяю в какой-то горячке.

Зачем он так со мной?

Зачем я позволяю это, зная, что никогда его не прощу?

– Что зачем?

– Зачем ты настучал Лиде про мои отношения с Ноа?

– Твои отношения? – сощуривается вдруг Али, поправляя на мне одежду и ссаживая со своих коленей. О, ну… Очень удобно, да. Перевести стрелки, сделав меня виноватой. Только ни черта у него не получится! Не со мной. Я любые манипуляции считываю на подлете.

– Ты видел нас вчера!

– И что?

– И надо полагать, рассказал об этом моей начальнице.

– Ты смеешься надо мной?

– Нет! Кроме тебя доложить об этом ей было некому.

– За кого ты меня принимаешь? – спрашивает Али ледяным голосом. – Зачем бы я стал это делать?

– Потому что твое безмерное эго задел тот факт, что тебе предпочли другого?

Али откидывает голову на подголовник. Растирает виски. Хмыкает.

– Нет. Я к твоим разборкам с начальством не имею никакого отношения.

– Правда?

Мой вопрос звучит совершенно по-детски, я знаю. Теперь даже моя реакция на случившееся кажется мне ужасно глупой и незрелой. Накинулась на человека, обвинила его не пойми в чем… Спровоцировала, опять же. Ведь как еще объяснить случившийся поцелуй, который чуть было не перерос… Уф.

– Извини. Боже, мне очень стыдно… – прячу лицо в ладонях.

– Проехали, – усмехается Али. – И раз уж мы со всем разобрались, может, попробуем еще раз?