Текст книги "Если бы ты любил (СИ)"

Автор книги: Юлия Резник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 15

Эка

После всех тех сюрпризов, что для меня сделал Алишер, во мне возникает навязчивое желание хоть чем-то ему ответить. Не придумав ничего лучше, я наряжаюсь. Трачу двадцать минут на стрелки, десять – на укладку, потом ещё минут пятнадцать выбираю наряд, как будто собираюсь на свидание, а не на работу. Хотя… Мало ли что у нас после?!

Надеваю светлые брюки, свободную белую блузку – вроде бы всё по дресс-коду, но так симпатично! Довольная собой, выбегаю на улицу. Почему-то у меня даже мыслей нет, что Ноа примет мои старания на свой счет. Я вообще не думаю о Ноа, а надо бы.

Денек выдается ясный и солнечный. Тёплый ветер щекочет лицо и красиво развевает непослушные волосы. Город сегодня совсем другой. Как будто он, как и я, проснулся в хорошем настроении. Дороги блестят после ночного дождя. Кафе выставляют первые столики на улицу, хотя сидеть вот так ещё достаточно холодно. Впрочем, люди уже садятся – кто покурить, кто выпить кофе перед тем, как двинуться дальше. В витринах отражаются пушистые облака. Я тоже забегаю в кофейню, чтобы купить свой любимый американо, и со стаканом в руках спешу к метро. На эскалаторе я улыбаюсь незнакомым людям. Они растягивают губы в ответ...

«Какой чудесный день… Какой чудесный день…» – звучит в голове глупая песенка, когда я залетаю в офис. Мурлыча под нос, скидываю пальто. Разматываю шарф и замираю под пристальным взглядом шефа. И вот тут я понимаю, да… Что он подумал, будто я для него стараюсь. Взгляд Шульца скользит от плеч к рукам и, проходясь по моей фигуре, наполняется сытым довольством.

«О, нет! Нет-нет-нет», – хочется сказать вслух. – «Это не для тебя, парень!»

Но… Я же не хочу его обидеть. Он хороший. Реально хороший мужик.

Ноа шагает навстречу.

– Вау. Ты сегодня такая красивая, – улыбается, протягивая руку, наверняка чтобы меня приобнять. Я шарахаюсь в сторону. Шульц удивленно приподнимает брови. Кажется, в его глазах даже злость мелькает. Но, наверное, это нормально, ведь ему кажется, что я намеренно с ним играю.

Делаю глубокий вдох. Вытираю потные ладони о брюки. Сердце гремит как сумасшедшее от осознания, что с этим пора заканчивать.

– Ноа, нам нужно поговорить.

Мой голос дрожит и срывается, как у школьницы, которой поручили читать стишок на линейке. Ноа обводит меня задумчивым взглядом, не пытаясь предвосхитить события. И просто ждёт продолжения, раз уж я начала.

– Я поняла, что между нами ничего не может быть. Прости.

Он моргает. Раз. Второй.

Проходит от силы пара секунд, но за это время в моей голове успевает родиться сразу несколько сценариев увольнения.

– Понял, – кивает Шульц, натянуто улыбаясь. – Жаль. Я был искренне заинтересован.

– Я поняла. Но знаешь, как у нас говорят? Сердцу не прикажешь.

– Хорошая поговорка.

И все? Выходит, зря я волновалась? От облегчения подкашиваются ноги. Я едва не стекаю на пол.

– Ты не представляешь, как я рада, что ты нормально воспринял отказ.

Ноа хмыкает, переключаясь с личного на работу.

– У нас полно более важных дел. Я сегодня вышлю тебе доступ к реестрам тестовых контейнеров. Ты будешь вести учёт. Ничего сложного, если быть внимательным. Сверяй себе поступление, выгрузку, совпадение ID. Чтобы убедиться, что данные дублируются корректно.

– Без проблем! – выпаливаю я на радостях, что никто не собирается меня увольнять за отказ. – Я разберусь. Не сомневайся.

Ноа отвечает мне прохладной, не затрагивающей глаз улыбкой. Что-то настораживает в такой резкой смене эмоций, но для себя я этот факт объясняю тем, что просто не привыкла к нему такому.

Избегая зрительного контакта, утыкаюсь в систему. Ничего сложного, ага, конечно. У Ноа странная манера говорить так, будто поручает пересчитать коробки с носками на складе! Тут же все гораздо сложней. Я киваю, хотя внутри всё сжимается от страха. Может, это такая проверка на вшивость? Справлюсь или нет?

Ладно, Эка. Не истери. Ты хотела чисто профессиональные отношения? Вот они. Радуйся. Сделав глубокий вдох, расправляю плечи и ныряю в бумаги. Вглядываюсь в таблицы, перенося ID-коды, и постепенно успокаиваюсь. Монотонная механическая работа – лучший способ замедлиться, когда тебя качает на эмоциональных качелях. Начав через силу, постепенно я по-настоящему погружаюсь в работу. Ухожу в строки, цифры, правлю несостыковки, не замечая ничего вокруг. И в какой-то момент чувствую, как лицо начинает жечь… Провожу рукой, стряхивая это ощущение. Потом вспоминаю, что вообще-то я накрасилась! И чертыхаясь, спускаю поджатую под себя ногу, чтобы дотянуться до зеркальца. Поворачиваю голову и едва не падаю.

– Осторожней, – усмехается Алишер, подхватывая меня под локоть. Мое сердце взлетает так высоко, что с трудом возвращается обратно в грудь. Я сжимаю в кулак вмиг вспотевшие ладони. Мне неловко, будто меня застали за чем-то недозволенным, хотя как раз наоборот, я была с головой погружена в работу.

Алишер проходится по мне масляным взглядом. Почесывает ладонью щетину и вдруг раздвигает губы в довольной, сытой, как у обожравшегося сметаны кота, улыбкой.

– О, ты уже здесь? Проходи, проходи, пожалуйста. Отчет готов, – прерывает наши гляделки Ноа, появляясь на пороге опенспейса. Я вспыхиваю до корней волос. Кажется, у меня на лбу написано, что я, как кошка, влюбилась в Алишера Байсарова. И что с этим делать? Столько вариантов, а ведь на деле все решает банальное признание. Не ему даже… Обойдется! Себе. А там и до сдачи недолго, ведь какой смысл тянуть, когда все для себя решила?

Сосредоточиться на работе, когда он так близко, нелегко. Но я стараюсь. Отвлекаюсь от злосчастных таблиц, лишь когда у меня тренькает телефон.

«Это для меня такая красота, или у тебя планы на вечер?»

«Планы на вечер!» – строчу в ответ из чувства противоречия. Следом делаю глубокий-глубокий вдох и, осознав, что иду вразрез с собственными же решениями, отправляю вдогонку «Хочешь, куда-нибудь сходим?».

«Это лучшее предложение за сегодня», – пишет Алишер и практически тут же выходит из кабинета Шульца, не давая мне времени нацепить маску невозмутимости. Черт! Как же неловко, а? Надеюсь, на меня никто не смотрит, потому что ну никак я не могу избавиться от идиотской улыбочки влюбленной по уши дурочки.

Алишер проходит мимо, и сквозняк из окна приносит с собой невозможно приятный аромат его парфюма и бархатистый смешок. Мое состояние для него явно никакой не секрет. Вот же самовлюбленный индюк! И почему мне в нем даже это нравится? Неужели во мне с опозданием проснулись материнские гены? Вот у кого талант влипать в отъявленных придурков. Взять хотя бы моего папашу, который спустя двадцать лет возжелал вдруг со мной увидеться. Ха! Да пошел он, даже думать о нем не хочу! Лучше тогда уж мечтать о Байсарове.

И я мечтаю… Время до нашей встречи кажется нескончаемым. Стрелки часов, будто издеваясь, ползут медленнее улитки. В животе роятся бабочки такого размера, что я скоро сама взлечу. Я пытаюсь работать, честно. Заглядываю в таблицы, сверяю пункты. Дважды перечитываю одно и то же предложение, но не понимаю, о чём оно. И как вообще люди функционируют в острой фазе любви? Непонятно. Определенно на такой случай нужно предусмотреть больничный.

«Быстрей, быстрей, быстрей», – гоню время. Так сильно хочу его увидеть, что вообще все равно, куда он меня пригласит. Сейчас даже лавочка во дворе кажется вполне себе подходящим местом.

«Ох, девка, тебе конец», – шепчет внутренний голос. Да, вероятно. И я не знаю, пугает меня это осознание или делает счастливой.

Когда, наконец, наступают заветные шесть вечера, я открываю чат, чтобы написать, что готова ехать, но Алишер меня опережает. Тупо пялюсь на строчки его сообщения:

«Дернули по работе. Вырваться – без вариантов. Перенесем нашу встречу на завтра, ок?»

«Ок», – отвечаю, едва справившись с обидой. Никаких смайликов, никаких «обнимаю», никаких попыток сгладить чувство, что меня отложили на потом. Рациональная часть мозга шепчет: «Эка, ну ты чего? Мужик работает, у него ответственность, дела, люди, цифры, миллионы. Он что, должен всё бросить?». Прислушаться к здравым доводам не дается обида. Не смертельная, но все же.

Убегая от собственных чувств, быстро собираю вещи. На улице уже сгущаются сумерки, воздух пахнет весной и мокрым асфальтом – погода совсем не изменилась с утра, только у меня стало пасмурным настроение.

В метро открываю ленту соцсетей, чтобы отвлечься, и тут же закрываю. Открываю чат с Алишером и закрываю тоже.

Дура. Ну дура же! Разве я не понимала, что с такими мужчинами, наверное, иначе не может быть? В теории да. На практике же это оказалось сложнее.

Дома сбрасываю пальто на стул. Стягиваю злосчастные каблуки, от которых у меня порядком устали ноги, и отключаю телефон, чтобы не бросаться каждые пять секунд проверять, не соизволил ли он объявиться.

Хожу кругами по комнате. Что-то делаю, суечусь. Попытка отвлечься на сериал заканчивается провалом. Завариваю чай. Оставляю немного остыть в кружке. И забываю, что вообще собиралась чаевничать. В голове вертится только одно: завтра. Мы увидимся завтра. Всего-то и нужно, что подождать. Опять ждать! Р-р-р. Терпение – не мой конек. И хоть ситуация не стоит выеденного яйца, я продолжаю все сильнее себя накручивать.

А часа через два тишину моего дома нарушает стук в дверь. У меня сердце ухает в пятки. Это же он, да? Опять цветы? Или какой-то другой сюрприз, дабы загладить вину? Берусь за ручку. Поворачиваю. Тяну дверь на себя. И замираю.

– Ты как здесь очутился? – хриплю.

– Да какая разница?

Алишер делает решительный шаг вперед, оттесняя меня вглубь квартиры. Я упираюсь в стену. Он приближается. Мой взгляд мечется по его лицу. Его – намертво прикован к моим изжеванным на нервах губах.

– А к-как же твои дела?

– Улажены, – сощуривается Байсаров. Поднимает руку, обхватывает мой затылок и тянет вверх, заставляя встать на цыпочки. – А с тобой?

– Ч-что? – лепечу я.

– Мне надо что-то улаживать? – он буквально гипнотизирует меня, лаская большим пальцем шею. От его ласки у меня выступают мурашки и сок. Дыхание становится сбивчивым и поверхностным.

– Н-нет. Ты что? Я же все понимаю…

Это правда. Он бизнесмен. Бизнес требует… М-м-м… Господи, как же это хорошо. Теряя мысль, потираюсь щекой о его пальцы.

– Вот и славно, – говорит Алишер и, наконец, сладко-сладко меня целует. Я теряю всякую связь с реальностью, вцепляюсь в его руки, вдавливаю ногти в кожу. И отвечаю, отвечаю, отвечаю… Тесноту коридора заполняют звуки нашего шумного дыхания и стоны. Шорох одежды, металлический лязг, с которым отщелкивается пряжка ремня. Все происходит так быстро! Но как это ни странно, во мне нет сомнений. И страха нет…

Алишер отступает лишь раз. Когда прочь отлетает моя футболка, и я остаюсь перед ним абсолютно нагой. Ну, как отступает? Открывает себе лучший обзор. Его взгляд останавливается на моей груди, ползет вниз по животу, голодно облизывает бедра.

– Ты просто о**енная. Иди сюда!

Грубо, по-мужицки, но так искренне, что лучше как будто бы и не скажешь. Никакие витиеватые комплименты не дали бы мне той уверенности, как эти простые слова.

Распрямив плечи, иду. Пусть смотрит. Но иду не к нему, а в комнату. Я не готова к тому, чтобы мой первый раз случился на коврике в прихожей. Алишер, сверкнув глазами, идет за мной. Он как хищник, преследующий жертву, которая, в его понимании, уже никуда не денется. Я ускоряюсь. Он делает рывок, опрокидывая меня на кровать.

– Черт, я же вообще не за этим ехал!

– Аха…

– Я серьезно. Думал…

– Не думай, – шепчу я, закидывая руки ему на шею. В конечном счете мы все равно однажды придем в эту точку. Так зачем медлить, да? Тем более что с этим давно пора покончить. Я последняя двадцатитрехлетняя девочка на планете…

Алишер прикусывает вершинку левой груди, правой рукой обхватывает ягодицу, заставляя выше закинуть ногу, и, сбивчиво бормоча мне в ухо «ты такая красивая», с силой в меня толкается.

Глава 16

Алишер

То, что ты у женщины первый, чувствуется. Охватившее безумие, конечно, сглаживает этот факт, но, в конце концов, тебя один черт догоняет осознание.

Нет-нет-нет, какого черта? Я не подписывался на девственницу! Это же… Это гребаная ответственность, да! Которая. На хрен. Мне. Не нужна.

Казалось бы – тогда возьми и остановись. Но… Какой смысл? Нет его. И воли нет к тому, чтобы все закончить.

Ну какая же… М-м-м…

Шикарная. Абсолютно, бл**ь, совершенная. Вкусная, красивая, неиспорченная. С такими формами, что и у мертвого бы на нее встал. А еще смелая, задорная, бескомпромиссная…

– Нет-нет, не уходи…

Да я если бы захотел – не смог бы. Настолько она узкая. Меня как помпой в нее затягивает. От удовольствия простреливает в висках, зубы скрипят, потому что я пытаюсь заглушить бабские стоны, рвущиеся из моей груди. Пальцы на ногах сводит от напряжения. Перед глазами взмывают ввысь фейерверки. Пружина внутри натягивается до предела и со звоном отскакивает, сдирая с меня кожу. Делая абсолютно бессильным и незащищенным перед происходящим. Я на какое-то время, кажется, даже сознание теряю, продолжая ритмично работать бедрами.

Реальность возвращается постепенно. И во многом благодаря ей…

– Ты меня придавил… – кажется, Эка улыбается. Довольная? Рада, что я попался? Думает, теперь я не отпетляю, да? Ну… В общем-то, правильно думает. Одного не пойму – как я так затупил?

Скатываюсь с нее. Ставлю ноги на пол, поднимаю сброшенные наспех трусы. Очень удачно на тумбочке у кровати лежит пачка салфеток. Стягиваю презерватив и под рев сирен в ушах наспех привожу себя в порядок.

– Что-то не так? – продирается сквозь их вой ее обеспокоенный голос.

– Да! – бросаю я, контролируя каждый вырывающийся из груди звук. Я чувствую себя настолько загнанным, что могу наговорить много лишнего. Того, о чем потом пожалею. – Ты должна была мне сказать!

– Что бы это изменило?

Я застегиваю ширинку и резко к ней оборачиваюсь:

– Примерно все. Я не стал бы… в это лезть.

Эка моргает. И еще выше поднимает по груди простынь, под которой от меня прячется, становясь такой беззащитной и трогательной, что мне хочется наподдать самому себе за свои слова. Ну, или формулировки – черт знает. Я сейчас вообще соображаю с трудом! В моей голове происходит какой-то сбой. И хоть одно никак не связано с другим, я чувствую, что вновь оказался в ситуации, которую не контролировал. В груди просыпается знакомая боль, берущая начало где-то в солнечном сплетении и медленно расползающаяся по всему телу.

– Слушай… У меня дела. Я должен идти.

И я в самом деле хватаю рубашку и выхожу из спальни. Наверное, я веду себя как мудак, подчиняясь панической потребности как можно скорее выстроить дистанцию, выставить барьер, чтобы хоть как-то удержать контроль. Но иначе не могу – меня просто раздавит.

Слышу, как за спиной по полу шлепают ее босые пятки. Надо что-то сказать. Что-то не такое обидное. Способное если не объяснить, то хотя бы сгладить. Я тру лоб ладонью, собирая себя по кускам. Судорожно подыскиваю правильные слова. Но ничего толкового вообще не лезет в голову!

– Слушай, – выдыхаю, глядя в пол, потому что в её глаза смотреть опасно – они абсолютно ведьмовские, – я… Мне просто надо собраться. Было круто, но ты застала меня врасплох, понимаешь? Я не был готов, я… Вообще-то, Эка, это большая ответственность! Нельзя вот так лечь под мужика, корча из себя опытную женщину и…

– Ясно. Ну… Что ли… извини?

Очевидно, понимая, как нелепо это звучит, Эка начинает смеяться, пряча лицо в ладонях. А мне ни хера не смешно. У меня внутри бурлит термоядерная реакция.

– Мы еще не закончили, окей? Я не сливаюсь. Просто…

– У тебя дела.

– Да! На работе полная жопа, я и так не должен был отлучаться.

Все так, да! Если бы не страх, что я поступаю неправильно. Если бы не дикое желание убедиться, что она не в обиде. Что у нас все в порядке, и наши хрупкие, только начавшиеся зарождаться отношения выстоят. Что она меня в следующий раз не пошлет.

Убедился.

– Ну, тогда иди уже!

– Да… Я позвоню.

Вылетаю из квартиры. Воздуха не хватает. В груди всё ещё хлещет волнами то самое мерзкое чувство – смесь вины, паники и какого-то абсолютно животного страха. Я сам себе противен! Какого черта?

Все было идеально. До одного момента. До того, как меня накрыло осознанием, что я – первый. Что теперь у неё в голове я навеки помечен каким-то штампом, налагающим на меня некоторые обязательства пусть даже помимо воли. А я… Разве я ей что-то обещал?

Сажусь за руль. Руки дрожат. Пальцы скользят по кожаной оплётке. Даю по газам. Слишком резко. Машина взвизгивает, выруливая со двора. Мне нужно с кем-то поговорить. Просто выговориться. Но кому? Чтобы быть хоть относительно понятым, мне нужно будет рассказать об Алише. Готов ли я к этому? Не-е-ет! Не зря же я столько лет молчал! На это были свои причины. И от того, что Алиша умерла, они никуда не делись. Уверен, отец бы и сейчас меня осудил за нашу связь. Потому что это даже не мезальянс, как у того же Адама… Это вообще ни в какие ворота, да.

Значит, буду вариться в собственном бульоне.

Мчусь в порт. Я ведь не соврал, когда сказал, что, возможно, у нас серьезные проблемы. Влетаю в административный корпус так, будто меня подгоняет рой пчёл. Пропуск на турникете пищит, сонный охранник здоровается. Офис абсолютно пустой. Но дверь в переговорную приоткрыта. Изнутри доносятся голоса. Узнаю бархатный баритон Адама и гнусавый Ильяса – начальника службы безопасности.

– Ну что, удалось что-нибудь выяснить?

Адам кивает на ноутбук:

– Пока ничего. Но кто-то явно пытается получить доступ к логистическим параметрам контракта с китайцами. Мы его закрываем в следующем месяце, может, помнишь?

Я подхожу к столу. На экран выведен список логов: входы-выходы в систему аналитики. Обычные люди даже не поймут, что в этом тревожного. Но мы-то знаем. Нельзя допустить, чтобы кто-то сторонний мог получить эти данные. Иначе нам запросто можно будет нагадить. Подставить. Сорвать тендер. Перехватить сделку. Да что угодно.

– Почему у тебя вообще возникли сомнения?

– Да хрен его знает. Чуйка сработала. Но парни Ильяса все проверили. И насколько я понимаю, у них сложился консенсус, что кто-то тестирует нашу защиту. Причем аккуратно.

– Все так. Но никто ничего не вынес, и не скачал никаких файлов, поэтому мы не можем проверить свои подозрения.

Мы с Адамом переглядываемся.

– Ты думаешь о том, о чем и я?

– Немцы?

– Пока мы не пустили их в нашу систему, таких проблем не было.

– Мы не можем пришить к делу догадки.

– Но можем поймать их за руку, – парирую я, нахмурившись. – Езжай к семье, Адам. Я тут за всем пригляжу.

– Ага, – Адам зевает так, что становятся видны гланды. – Лейла уже меня потеряла. Спасибо, кстати, за то, что ее сдал. Эта невозможная женщина ни в какую не хочет пересидеть это дома.

– Если она будет каждую свою беременность сидеть дома, то ей можно смело ставить крест на карьере юриста, – смеюсь. – Ты же все время делаешь ей детей!

Мы с братом отдаляемся от эсбэшника, так что я могу не скупиться в подначках. Адам свысока улыбается.

– Тебе не понять.

– Чего? – закатываю глаза.

– Какой это кайф, когда твоя любимая женщина беременна.

– Я думал, тебе нравится сам процесс делания детей.

– И это тоже.

– Кто бы сомневался.

– Я серьезно. Секс без резинки… Короче, что тебе объяснять? Дозреешь – узнаешь.

– По-моему, высшая степень зрелости – это как раз защищенный секс, – назидательно замечаю я, довольный хотя бы тем фактом, что как раз резинкой я не побрезговал. Не то было бы совсем печально…

Адам хмыкает, потирает огромной ладонью щеку:

– Наверное, тут смотря какие цели ты преследуешь. Ну, все. Давай… Ты у нас на хозяйстве.

Хлопнув брата по раскачанной до неприличия спине, возвращаюсь к компьютеру. Парни Ильяса прочесывают систему на предмет уязвимости, а я… От меня, признаться, нет никакого толку. Ведь какой бы мыслительный процесс я не начинал в своей голове, он так или иначе возвращался к мыслям об Эке, стоящей передо мной в одной простыне. К ее огромным доверчиво распахнутым глазам. Я тогда не понимал, чего ей стоило, преодолев смущение, шагнуть ко мне. Зачем? Да-да… Для чего она это сделала? Так сильно меня захотела? Эта мысль мне, конечно, льстит. Но вызывает также и недоверие.

Чувствую себя лошадью, на которую сделали ставку. Неприятно? Конечно. С другой стороны, было бы хуже, если бы она поставила на какого-нибудь придурка, который бы испортил ей жизнь.

А ты?

Что я?

Ты ничего не испортил? Сорвал цветочек и свалил, как последний кретин.

Да, но меня, наверное, можно понять?! У меня мозги закоротило буквально.

У тебя, придурка, закоротило. А ей что с этого? Девчонка явно не так представляла свою первую близость!

Тогда какого черта она ничего мне не сказала?!

Зарывшись пальцами в волосы, вскакиваю на ноги, прекращая этот попахивающий сумасшествием диалог с самим собой. Как бы там ни было, я правда повел себя как мудак. И неплохо бы это было исправить, хотя бы, чтобы не нанести ей травмы.

Цветы – само собой. Но мало.

Да сделай уже хоть что-то! Сидишь, булки мнешь – хуже бабы!

Заказываю доставку, на этот раз остановив свой выбор на белых розах. Белый – цвет чистоты. Надеюсь, Эка оценит. Система предлагает добавить записку. Но я, черт его дери, просто не нахожу слов. И вместо записки добавляю к заказу плюшевого медведя.

Жму «Оформить заказ» и только тогда возвращаюсь к реальности, где Ильяс машет мне рукой:

– Посмотри-ка сюда. Тут один лог странно дергается, но его невозможно привязать к конкретному пользователю.

Я наклоняюсь к экрану. Мигает один-единственный запрос к тестовой ветке. Время – середина ночи. Не совпадает ни с чьими сменами. Доступ – внутренний, но без точного ID.

– Глюк? – спрашиваю.

Ильяс пожимает плечами.

– Может, да. Но я предупредил. Лог будет висеть на проверке. Пока никого не трогаем.

– И правильно. Сейчас главное – их не спугнуть.

Говорю уверенно, но внутри зудит ощущение, что меня пытаются поиметь. Сбой – это сбой. Но сбой, который случается едва ли не одновременно с тем, как немцы получают часть документации, наводит на подозрения. Хотя, конечно, у меня нет никаких доказательств. И зацепок нет. Тогда как соверши немцы что-то подобное, они не могли не понимать, что первыми попадут под подозрение.

Проторчав в офисе еще, по крайней мере, час, возвращаюсь домой. Скоро новый рабочий день, новые вызовы, и нужно хоть немного поспать. Я раздеваюсь, принимаю душ и уже укладываюсь в кровать, когда на телефон приходит фото букета. И короткий, но злой вопрос: «Может, объяснишь, как это понимать?».

«Как мое извинение за побег».

Эка молчит. А ведь я вполне искренен. И хоть я готов взять всю вину на себя, ей все же тоже не мешает проанализировать собственные поступки. Потому что, несмотря на все извинения, я все еще считаю, что она должна была предупредить. Оставить мне хоть какой-то выбор на случай, если я не захотел бы брать на себя такую ответственность! Сейчас-то это обсуждать, конечно, уже бессмысленно. Но все же!

«Я реально не мог остаться».

«Означает ли это, что ты вроде как хочешь продолжить?»

Черт! Нет… Наверное, умом я не хочу ничего такого. Проблема в том, что мной сейчас руководит вовсе не разум.

«Очень. А что, ты уже готова?» – строчу я и добавляю подмигивающий смайлик.

«Алишер! Ты просто невыносим!»

Смеюсь. Набираю ее номер… Сообщения были нужны лишь для того, чтобы прощупать почву. А раз все в порядке, можно не прятаться за буквами.

– Я серьезно вообще-то. Тебе было не слишком больно?

– Нет, – шепчет она. – Совсем немножко.

– Меня так размотало, что я не видел ничего и не слышал.

– Прости. Наверное, ты был прав. Я должна была сказать, просто не представляла, что для тебя это может быть так важно. Наверняка же я не первая…

– Вообще-то да. Я предпочитаю иметь дело с опытными женщинами.

– Тогда тебе предстоит изрядно потрудиться, чтобы всему меня научить. Как ты понимаешь, опытом я не могу похвастаться.

Оу, твою мать! Я оттягиваю поджавшуюся мошонку. И падаю на кровать.