Текст книги "Если бы ты любил (СИ)"

Автор книги: Юлия Резник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 17

Эка

Будильник звенит, я жмурюсь и, блаженно улыбнувшись, нащупываю телефон. Первым делом открываю наш чат с Алишером, где уже висит новое сообщение. В этом он стабилен, как системный лаг. Я улыбаюсь шире.

«Доброе утро, ведьма».

«Опять ведьма? Неужели я тебе и сегодня снилась?» – строчу ответ.

«Ты снишься мне каждую ночь. Ты не выходишь у меня из мыслей утром. Ты в моей голове всегда, что бы я ни делал». – Ответ прилетает почти сразу.

«Говори-говори, – смеющийся смайл. – Язык у тебя подвешен как надо».

«Это запоздалое признание в том, что тебе понравилось куни в моем исполнении?»

С испуганным смешком падаю лицом в подушку. Боже мой! Вот уж не верится, что ему нужны мои подтверждения. Я такого самодовольного человека, как мой парень, в жизни не встречала!

Мой парень, да… Господи! Мой парень – Алишер Байсаров…

Просто охренеть!

«Ты невозможный человек!» – пишу, чтобы он не думал, что опять меня «сделал». – «И да! Да! Мне понравилось. Слышишь?»

Только сообщение уходит, как у меня звонит телефон. Дед! Ох ты ж черт! С этой своей любовью я совершенно о нем забыла.

– Привет, дедуль. У тебя все хорошо?

– Это я у тебя должен спросить, свиристелка! Ни ответа, ни привета от нее. Ну ладно, день-другой. Но три дня кряду! Чем ты так занята, что на старого не находишь минутки? Никак влюбилась?!

– Да просто дела у меня! Де-ла! Ты хоть представляешь, какое я отхватила место?!

Не знаю, зачем я вру. Почему не скажу деду правду? То ли потому, что во мне живет дикий страх, что у нас с Алишером ничего не получится. То ли это протест? Потому что он сам не спешит представить меня родне. И тогда с чего это делать мне, так?

– Нравится, значит?

– Ужасно! – киваю, попутно включая кофемашину. Ставлю на громкую связь и шлепаю в ванную. Включаю тоненькой струйкой кран, чтобы шум воды не мешал разговору.

– Смотри, осторожно. Где водятся большие деньги, там полно отъявленных проходимцев. Держи нос по ветру.

Я закатываю глаза, но не спорю. У меня на счету каждая секунда, и лучше бы переместить наш разговор на более интересные темы.

– Так я не понял… Тебя на майские ждать?

Майские на носу, но я жду, что Алишер предложит провести праздники вместе, и потому не спешу с покупкой билетов, которые разлетаются как горячие пирожки. Из-за этого нахожусь в несколько подвешенном состоянии.

Так и не ответив деду ничего внятного, прощаюсь, дав клятвенное обещание не пропадать и в скором времени определиться.

На телефоне мигает неотвеченное сообщение от Алишера.

«Заеду за тобой через 20 мин».

Взвизгнув, несусь в душ, крашусь за рекордные семь минут, хватаю первое попавшееся платье, а надев, начинаю в нерешительности кусать губы. То как будто коротковато, а Алишер хоть и ничего мне не запрещает, будучи мусульманином, не очень одобряет такое. Впрочем, времени переодеваться нет, да и кому я вру? Мне нравится, как выглядят мои ноги в этом наряде.

Когда выскакиваю во двор, Алишер уже ждет, облокотившись на машину. На нем шикарный деловой костюм. Очевидно, он собирается на очередные важные переговоры, потому как обычно предпочитает более расслабленные образы. Самое удивительное, что он вообще не прикладывает никаких усилий, чтобы выглядеть как с обложки журнала. Тем самым только подтверждая прискорбный факт, что несправедливость распределения ресурсов в природе заложена изначально!

– Доброе утро, – тянет, скользя взглядом по моим голым ногам. – Ты решила рискнуть?

– Эм… Чем? – хлопаю глазами.

– Не доехать до офиса, – Алишер цепляет пальцами край подола, и у меня коленки подкашиваются.

С хриплым смешком отмахиваюсь от его поползновений, проскальзываю в салон. Алишер садится рядом и тут же трогается, косясь на меня краем глаза. Напряжение растет. Я пытаюсь сосредоточиться на проносящейся мимо картинке. Приоткрываю окно, потому что от его горячих взглядов мне становится невыносимо жарко. Полной грудью вдыхаю весну – уже совсем настоящую, с распустившимися почками, начавшими потихонечку зеленеть газонами и первыми высаженными на клумбах цветами.

– Красиво так…

– Угу, – соглашается Алишер с моим наблюдением. – Очень.

От того, что он не отводит взгляда, кажется, что говорит он вовсе не про весну. И естественно, что? Я вспыхиваю! А он смеется. Тихо, чувственно, так что у меня мгновенно намокают трусики.

– Ты долго не отвечала.

– Говорила с дедом. Зовет на майские к себе, – закидываю удочку и, чтобы привлечь как можно больше внимания к волнующей меня теме, касаюсь его бедра. Алишер опускает взгляд на мою руку. Я мгновенно теряю нить разговора. Нахмурившись, сбивчиво лепечу: – Обычно на праздники я стараюсь вырваться домой.

– Ясно, – Алишер сползает чуть ниже в кресле, расставляя ноги. Понимая, чего он добивается, я смещаю руку чуть выше. И мягко сжимаю его мошонку. Он правда многому меня научил за месяц, что мы встречаемся. В обязательной программе осталось лишь одно упражнение, до которого мы пока не дошли.

Охаю, когда Алишер резко выкручивает руль. Подскакиваю на месте, с беспокойством наблюдая за тем, что он делает…

– Куда ты?

– К докам, – сипит, бросая на меня темный взгляд из-под красивых густых бровей. Зачем? Наверное, не стоит спрашивать. Пустота внизу живота начинает пульсировать. И черт его знает, кто из нас более сумасшедший. Он – тот, кто предлагает это сделать вот так. Или я… Которая готова вписаться в любую предложенную им авантюру. Даже если речь пойдет о том самом незакрытом гештальте.

Наш порт представляет собой современный логистический узел, выстроенный на базе старого, многие из помещений которого сейчас не эксплуатируются и находятся в запустении. Здесь ты попадаешь совершенно в другой мир. Старый терминал до сих пор держится, хотя давно уже считается пережитком эпохи. Между его кирпичными корпусами, построенными ещё в советские времена, тянутся коридоры-проезды с растрескавшимся асфальтом. Бывшие склады наполовину разобраны: где-то крыша провалилась, где-то остались только ржавые арки, поскрипывающие под порывами ветра. Между этими конструкциями даже днём царит полумрак: свет просеивается через дыры в металле, будто сквозь гигантское сито. Рядом – накренившийся портал старого кранового хозяйства, давно отрезанный от питания. Он похож на скелет исполинского зверя – хоть сейчас забирай в музей. Запах здесь тоже совершенно особенный – пахнет мазутом, сыростью и запустением.

Алишер тормозит в тупике. Затаив дыхание, смотрю не на него, а прямо – на бетонную рампу. Её края раскрошились, оголяя поржавевшую арматуру, но сама площадка широкая, скрытая от камер наблюдения современного терминала стенами двух полуразвалившихся складов. Место тихое, тёплое от нагретого солнцем камня и максимально уединённое. Мое сердце стучит так, что нет сил…

– Алишер, – взволнованно начинаю я.

– Тщ-щ-щ… Потом что угодно, ладно? – обрывает меня сбивчивым голосом. – Шелковые простыни, цветы, шампанское, Мальдивы и что там еще у вас, девочек, в списке? – шепчет, покусывая ухо. Я без весел плыву… Вздрагиваю, когда вжикает молния ширинки. Шуршит одежда, и он вкладывает мне в ладонь свою полностью готовую чуть влажную плоть.

– Я же не умею…

Знаю, звучит это довольно глупо, но…

– В моем сне ты справилась. Думаю, и сейчас не будет проблем. У тебя должок, помнишь?

Качаю головой, сдавленно посмеиваясь. Он жарко меня целует. Щиплет губами губы. А сам давит на рычаг, отодвигая кресло, чтобы вытянуть ноги. Меня потряхивает от эмоций. От волнения… И предвкушения. И похоти.

Устроившись поудобнее, Алишер с намеком легонько надавливает мне на затылок. Послушно сползаю вниз. Поджав под себя ногу, наклоняюсь к его паху. Лист металла стонет под ожесточенными порывами ветра. В ушах выбивает ритм пульс.

– Давай, малыш, ты же не хочешь опоздать на работу?

Он всегда так говорит! Не хочешь опоздать на работу? Обед вот-вот закончится... А сам затаскивает меня в какую-нибудь подсобку, не в силах дотерпеть до дома, и… Как говорится, дело молодое. И нет, не сказать, что мы только трахаемся. Мы видимся каждый день. Можем где-то поужинать или прогуляться по набережной. Я даже не могу сказать, что Алишер старается держать наши отношения в тайне. Нет. Но он их и не выпячивает, все же офис – не совсем подходящее место для демонстрации чувств. Тут я с ним согласна. Но однажды нас в несколько двусмысленном положении застал Ноа. Ничего такого – Алишер просто поправил мне воротник. Но судя по тому, как окаменело лицо Шульца, все он понял.

Мы много разговариваем. Порой до хрипоты. Я рассказываю ему о деде, родной станице. Он мне о том, как в детстве боялся кур, и о том, каково это – быть младшим сыном.

Иногда он остаётся у меня. Иногда я у него. Я учусь жить с ощущением, что меня как магнитом тянет к другому человеку. Наверное, это вполне можно назвать отношениями. Но мы никак их не зовем… И просто следим за тем, как дни складываются в недели, а мы всё глубже проникаем друг в друга: в привычки, в графики, в головы. Кажется, всё идёт к тому, что совсем скоро границы сметет окончательно. Я уже почти готова сказать ему те самые три слова… А это гораздо более интимная штука, чем…

Открываю рот. Он солоноватый. Вбираю глубже и, действуя по наитию – скользя туда-сюда, поднимаю взгляд. Страшно ли вот так беззаветно ему отдаваться? О, да.

– Кайф, малыш. У тебя божий дар.

Мне смешно от того, что в этой ситуации он умудрился приплести бога. Алишер стонет. Вибрации горла, очевидно, добавляют происходящему остроты. И так, под звуки его стонов, лязг металла и протяжные гудки сухогрузов, я отдаю ему всю себя. Под конец Алишер теряет всякую сдержанность. Мне остается лишь подчиняться, максимально расслабить челюсть и машинально сглотнуть, когда все заканчивается. Шмыгнув носом, опускаю голову на его голый живот. Окончательно сминаю задранную наспех рубашку. Он как кошку гладит меня по волосам, руша старательно уложенную прическу. А я так слаба, что не могу это остановить.

– Ох, блин! Мы точно опаздываем. Ну-ка…

Послушно выпрямляюсь в кресле. Стараюсь не обижаться на то, что мы опять куда-то бежим. Рабочий день никто не отменял, и я ни за что не стану пользоваться нашей связью для того, чтобы выторговать поблажки.

Достаю пудреницу. Подчищаю немного поплывший макияж. И без того пухлые губы сейчас выглядят еще больше. Я немного припудриваю их и ловлю краем глаза голодный взгляд Байсарова.

Ох…

Кладу одну ногу на другую. Это приятно… Закусываю истерзанную губу. Алишер хмыкает. Желая ему доказать, что не такая уж я лохушка, вызывающе замечаю:

– Вечером моя очередь.

– Я бы с радостью, – оскаливается Байсаров. – Но у нас семейный ужин. Надо уважить стариков.

– М-м-м… Ясно.

Я отворачиваюсь к окну, запрещая себе обижаться. Алишер ерошит волосы, продолжая вести машину одной рукой. Зачарованно гляжу на всякие браслеты и фенечки у него на запястье. Это же какой-нибудь Эрмес, да?

– Слушай, я бы тебя позвал. Но там же скука смертная… К тому же…

– М-м-м?

– Ты вообще не представляешь, в какой дурдом порой превращаются наши посиделки.

– Ты сам себе противоречишь, – с грустью замечаю я.

– В чем? – тут же заводится Алишер. Он вообще очень вспыльчивый – это я уже доподлинно понимаю. Я вообще, кажется, многое понимаю о нем, да. Замечаю и хорошее, и плохое. Ну, то есть моя любовь не такая уж и слепая.

– Дурдом и скука смертная – несовместимые понятия, – улыбаюсь я. – И не думай, ради бога, я не напрашиваюсь тебе в компанию. Высади меня вон там…

– Зачем? Я подвезу.

– Не надо. Вдруг кто-нибудь увидит? Сплетен потом не оберешься.

– Ты все-таки обиделась, – сощуривается Алишер.

– Нет.

– Да. Но мы всего месяц вместе. Куда нам торопиться, Эка?

– Совершенно некуда. Ты прав. Пусть все идет как идет.

Я улыбаюсь, пятясь по дороге. Алишер что-то говорит, но дующий с залива ветер относит его слова прочь. А еще секундой спустя я наталкиваюсь…

– Осторожней.

– Оу. Извини! Я не отдавила тебе ногу?

Шульц что-то отвечает, но у меня до того шумит в ушах, что я не слышу, что именно. Он переводит взгляд с меня на плавно отъехавшую от обочины машину Алишера и вздергивает бровь.

– Ну, теперь мне хотя бы все ясно.

– Да?

– Решила сыграть по-крупному? Жаль.

– Я не играю, – вызывающе вздергиваю подбородок. – И мне не нужна твоя жалость.

– Посмотрим, что ты запоешь, когда поймешь, что эта рыба тебе не по зубам.

Глава 18

Алишер

Я не из суеверных, но чем дальше, тем сильнее меня пугает то, насколько все стало… нормально. В хорошем смысле. Раньше моя жизнь была как лента из сторис: перелистнул – и поехали дальше. Новая страна, новая работа, новая телка, новый проект. Ничего не держит, никаких якорей и почти никакой ответственности. Сейчас же все с точностью до наоборот, и какого-то хрена то, что должно меня триггерить, напротив, делает меня до усрачки счастливым.

Утро начинается с сообщения от Эки, и это лучший будильник. Ее фотка в провокационной кружевной пижаме бодрит лучше чашки кофе.

«Доброе утро. Тебя сегодня совсем не ждать? Или к вечеру вырвешься?»

«Постараюсь. Что-нибудь купить?»

«Нет. Но у меня стал подтекать кран. Глянешь? Или вызвать сантехника?»

«Гляну», – строчу я, хотя в жизни не чинил крана. Это вовсе не кажется мне проблемой. На ютьюбе полно видеоуроков. Научусь. Мне нетрудно. Мне даже нравится то, как постепенно закольцовывается ее жизнь на мне: подкинуть, встретить, купить продукты, что-то починить – всегда пожалуйста. Да, знаю, со стороны может показаться, что это совсем на меня не похоже. Но в то же время это очень похоже на того, кем я мог бы стать, не случись несчастья с Алишей.

С работой тоже происходит какая-то мистика. Ведь изначально я хотел совместить приятное с полезным. То есть чуть разгрузить брата, имея возможность подобраться поближе к Эке. Но чем глубже я погружаюсь в тему, тем интереснее мне становится. Мне нравится следить за тем, как подтягивается цифра оборота. Как выстраивается логика маршрутов. Как немцы, при всей своей правильности, начинают нервничать, если мы на шаг опережаем их предложения.

И да, эта подозрительная активность в тестовой ветке тоже будоражит. Как квест. Кто-то лазает в нашу песочницу, и мне жутко интересно, кто именно.

Уже несколько раз я ловил себя на мысли, что это и есть то самое дело, которым я мог бы заниматься до конца жизни. И вовсе не потому, что этого от меня ждет семья, а потому что меня действительно прет, мне в кайф, а не в обязаловку.

– Осторожно! – замечает проходящий мимо брат, хлопая меня по плечу.

– М-м-м?

– Ты так светишься, что буквально нарываешься на отцовский допрос, – поясняет Адиль.

Я хмыкаю. Чешу только вчера постриженную волосок к волоску щетину. Разговор прерывает детский писк. Мы собрались у старшего брата Адама – потому что погода располагает к посиделкам на улице, а из всей нашей семьи только у него частный дом. Ну, еще и у нашего двоюродного деда Хасана, чей отпрыск как раз и дает о себе знать. Все разговоры тут же сворачиваются, а взгляды обращаются к старейшине нашего рода, который, трепетно прижимая к себе одного из сыновей, что-то нежно воркует, успокаивая крикуна.

– Вряд ли блаженство, написанное на моем лице, перебьет блаженство на физиономии Хасана, – усмехаюсь я.

– Рождение близнецов сделало его счастливым, – соглашается брат.

– Ну, а вы с Миланкой когда?

– Попозже. Куда нам спешить? Сначала поживем для себя.

Киваю. Меня всегда восхищало то, что Адиль не боится идти не только против отца, но и против традиций. Он один из всего нашего огромного семейства выбрал свой путь, не связанный с семейным бизнесом. И мало того, подался в профессию, которая, по мнению нашего старика, вообще никуда не годилась для нормального мужика – в режиссеры. Да и потом Адиль каждый раз выбирал свой путь, не оглядываясь на то, что скажут. Влюбившись, женился на девушке не из наших, а теперь вот, отложил рождение детей на потом – что тоже не принято.

– Звучит как план.

С улыбкой наблюдаю за умильными лицами близких, которые бросились на помощь Хасану. Интересно, что бы сделала Эка, если бы была здесь? Тоже бы улыбнулась?

– Угу… Но ты съехал с темы.

– Какой?

– Кто она? Дело ведь в женщине?

– Откуда такие выводы? – хмыкаю, не сводя взгляда с коляски.

– У тебя на лице написано, что ты влюблен.

Отрицательно мотнув головой, вдруг ловлю себя на мысли, как, наверное, глупо отрицать очевидное. И замечаю:

– Есть такое.

– Ну и когда ты нас познакомишь? – шевелит бровями.

– Да погоди ты. Мы всего месяц встречаемся. Кому как не тебе знать, что начнется, если я приведу девушку?

– А-а-а, это да. Родителей до свадьбы лучше не вовлекать, – смеется Адиль. – Давай так… Я устраиваю показ для своих. Приходите вместе.

Растерянно поглаживаю щетину. Учитывая, что Адам в курсе, кто такая Эка, это может быть не лучшей идеей. Но тут, будто считывая причину моей неуверенности, Адиль продолжает:

– Адам с Лейлой мимо. Ей в последнее время нездоровится.

– Потому что Адам, похоже, опять сделал ей ребенка.

Адиль округляет глаза.

– Вот он дает! На месте Лейлы я бы уже отправил его на вазэктомию, – бросает со смешком.

– На твоем месте, – смеюсь, – я бы сказал Адаму спасибо, что он обеспечивает родителей внуками. Иначе вряд ли бы вам с Миланой удалось пожить для себя.

– И то так, – соглашается брат, широко улыбаясь. Вместе смотрим на приближающегося отца, на ноге у которого висит наша сестричка Ами.

– Холодает. Наверное, надо перебираться в дом, – говорит он, от души потягиваясь.

– Не, я уже отчаливаю, – встаю, делая сливку сестренке. Та забавно фыркает.

– Что-то быстро ты. Дела?

– Да. Пришла кое-какая интересная мысль… Хочу просчитать выгоду.

Отец вздергивает брови, несколько секунд в упор на меня глядя. Задумчиво кивает. И вот тогда я вижу то, чего давно не видел. В уголках его глаз появляется теплая, едва заметная улыбка одобрения.

– Не знаю, что с тобой происходит в последнее время, – говорит он, поглаживая Ами по волосам, – но это влияет на тебя самым положительным образом. Продолжай в том же духе.

Отец хлопает меня по плечу. И у меня начинает, как в детстве, чесаться в носу от слез. Откашливаюсь. Ведь я и в детстве не мог себе позволить расплакаться. А уж теперь и подавно.

Адиль, ставший свидетелем нашего разговора, не без ехидства произносит:

– Ну, всё, брат. Теперь ты любимчик месяца.

Я фыркаю, но не спорю. Для разнообразия можно побыть и любимчиком, а не белой вороной.

– Ты мне скинь, если что, где и когда твой показ…

– А, да, конечно. И пригласительные…

Прощаюсь с роднёй и, только когда закрываю дверь, понимаю, что улыбаюсь, как идиот. Все так хорошо, да, что даже страшно. Сажусь в машину и какое-то время просто сижу, глядя на подсвеченные окна Адамова дома, полного детского смеха и голосов взрослых, и сам не замечаю, что начинаю мысленно прикидывать, насколько хорошо сюда впишется голос Эки. Вот черт! Завожу двигатель. Мне нужно к ней. Сейчас. Потому что без нее, каким бы чудесным ни выдался этот вечер, все не так.

Прибавляю газа. Еду быстрее, чем стоило бы, но притормозить не могу. Считаю мгновения до нашей встречи. Представляю, как я вваливаюсь в её квартиру, ловлю Эку за тонюсенькую талию, прижимаю к себе, сладко впиваюсь в шею и… тут же бью себя по рукам. Она наверняка еще не отошла от моего нападения в доке. Там я был… чересчур настойчивым. Не дал ей ни секунды, чтобы привыкнуть. Не предложил выбора. Просто взял, что давно хотелось. И пусть она отвечала, пусть тянулась, стонала от удовольствия, давясь, это не отменяет факта, что это могло оказаться для нее слишком.

Паркуюсь у её подъезда. Поднимаюсь, вибрируя от нетерпения. Открываю дверь свистнутым накануне ключом. Эка выскакивает из комнаты, сжимая в руках скалку. Волосы небрежно собраны на макушке, щеки горят…

– Алишер?! Как же ты меня напугал!

– Извини. Об этом я не подумал.

– Ничего! – улыбается. – Рада, что ты пришел… А ключи…

– У меня побудут. Ничего?

Эка закусывает губу. И глядя мне в глаза, ведет головой из стороны в сторону, неуверенно обнимает. Эх, если бы она только знала, насколько мало во мне осталось выдержки – вряд ли бы стала так рисковать.

Обнимаю ее в ответ и нехотя отстраняюсь. Эка делает вид, что все в порядке, хотя дыхание у неё сбивается.

– Как посидели с семьей? – спрашивает она, убирая с дивана плед.

– Да как обычно, – усмехаюсь я. – Кстати, Адиль приглашает нас на премьеру. Ну, то есть как? Скорей это будет предпремьерный неофициальный показ для своих.

Глаза Эки радостно вспыхивают. Лицо освещает широкая улыбка. Она неосознанно делает шаг ко мне.

– То есть ты хочешь, чтобы мы пошли вместе?

– Именно это я и сказал, нет? – улыбаюсь. Эка широко распахивает глаза и часто-часто кивает.

– Ой! А что подумает Адам? Или его там не будет?

– Да все равно мне, что он подумает. Хотя ты права, они с Лейлой – мимо. Как я понял, ей все еще нездоровится.

– Бедненькая! – искренне сопереживает моей невестке Эка, забираясь ко мне на колени.

– Она особо не жалуется.

– Слушай, а это вообще нормально… ну… у вас?

– Что именно?

Эка ерзает, явно не решаясь задать, волнующий ее вопрос.

– Что ваши женщины… Кхм… Всегда ходят беременные?

Она такая потешная – красная, всклоченная, будто этот вопрос требовал от нее немалых усилий. Впрочем, это мне в ней и нравится – как бы ей не было неловко, она лучше уточнит, если чего-то не понимает, чем станет додумывать всякий бред.

– Нет, Эка. Все очень индивидуально. Мать с отцом хотели много детей – и родили троих, а потом еще удочерили девочку. Адам с Лейлой тоже кайфуют, размножаясь. А вот Адиль с Миланой никуда не спешат. Они люди творческие, все в делах, в проектах... Им не до детей. Да и Милка еще маленькая. Алишер ее буквально со школьной скамьи взял. Какие ей дети? А ты чего интересуешься? – бросаю на Эку подозрительный взгляд.

– Да так, на будущее… Я же не знаю ваших обычаев.

– Как я уже сказал, обычаи – не главное. Гораздо важнее то, чего мы сами хотим. Вот, например, ты хочешь ребенка?

– Нет! Ты что? – искренне пугается Эка. – У меня ипотека, работа…

– Ну, и я не хочу. А если что-то изменится, ты узнаешь об этом первой.

Эка кивает, соглашаясь с моими аргументами. Отходит к дивану.

– Так когда, говоришь, эта премьера?

– Да я и сам точно не знаю. Алишер обещал прислать приглашение. В любом случае, это будет вечером. Успеем.

– Да?! Может, ты и успеешь! А у женщины знаешь сколько времени уходит на сборы?! – возмущается Эка, падая на диван.

– Не парься. Ты красивая, что ни надень.

– Правда? – улыбается. – Считаешь меня красивой?

– Это мягко сказано. Ты у меня охрененная.

Подползаю поближе к ней. Телом раздвигаю ноги. Пока все довольно невинно. Но глаза Эки теряют фокус, а тонкая венка на шее начинает биться гораздо чаще.

Обхватываю ладонью ее щиколотку. Большим пальцем поглаживаю косточку. Крылья носа дергаются, учуяв мускусные нотки, живо проступившие в ее аромате. Потекла девочка. Я еще ничего не делал, а она потекла.

Стремительно веду вверх по ноге, сдвигаю ластовицу трусиков и вдавливаю пальцы во влажную раскаленную плоть. Но даже этого мало. Я хочу ощутить ее вкус. Хочу губами почувствовать, как она вибрирует и дрожит. Как набухает, сочась, будто спелый плод.

Ни в чем себе не отказываю. Наклоняюсь ниже и… натурально ее жру. Эка так забавно реагирует. Мне нравится, как стыдливая девочка в ней борется с разбуженной мной нимфоманкой.

Она такая чувствительная, что ей хватает какой-то пары минут, чтобы затрястись, забиться в моих руках, выгибаясь и вдавливаясь пятками мне в плечи. И такая ее реакция делает меня абсолютно сумасшедшим. Я стягиваю брюки и врываюсь в жаркое сокращающееся нутро, не помня, где я и кто я.

Рывок, сжатие, рывок… И все. Волна, рожденная где-то внизу живота, накатывает, бьет по мозгам, высекая из глаз яркие искры. Я начинаю спускать, содрогаясь всем телом. В процессе что-то щелкает, я все же успеваю сообразить, что косячу, и выскальзываю. Понять бы только, вовремя или нет…

– Алишер, – сипит Эка, испуганно глядя в мои глаза.

– Я накосячил, да?

– Ты у меня спрашиваешь? – несколько истерично смеется она. Я в ответ улыбаюсь, касаюсь ее лба губами, прислушиваясь к своим чувствам.

– Прости. Совсем от тебя крышу сносит…

– Я… Могу выпить таблетку экстренной контрацепции, – неуверенно замечает Эка.

Наверное, это самый лучший вариант. Но стоит ли оно того? Ведь я мог успеть, а такие пилюли – настоящая отрава. Рисковать ее здоровьем только потому, что я тупорылый осел? Не думаю, что это правильно. Да и в ее голосе нет никакой уверенности. Она как будто ждет, что я отброшу эту идею.

– Просто вымойся хорошенько на всякий случай. Думаю, я успел.