Текст книги "Если бы ты любил (СИ)"

Автор книги: Юлия Резник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава 3

Эка

– Ну-ка, покрутись!

Расставив руки, делаю, как велит Стаська.

– Ну что? Не слишком?

– Слишком? Ну, как для свидания, так нормально, да… – успокаивает меня Сивова с экрана планшета.

– А в целом? Я не хочу, чтобы он решил, будто я уж слишком готовилась к нашей встрече, – с сомнением гляжу в зеркало. У меня такая внешность, что стоит один раз мазнуть кисточкой по ресницам, как я начинаю выглядеть, будто собралась на ковровую дорожку. Может, вообще не краситься?

– Ой, да забей. У него все равно нет шансов. Ты красотка!

– Думаешь?

– Если бы знала тебя чуть хуже, решила бы, что ты напрашиваешься на комплименты.

– Нет. Достаточно просто сказать как есть.

– Уже. Он у твоих но-о-ог, – отчаянно фальшивя, взывает Стаська. С притворным стоном затыкаю уши:

– Что угодно, но только не пой!

– Ла-а-адно!

– Вот и славно. Раз у тебя нет никаких рекомендаций, я, кажется, готова.

– Рекомендации у меня есть. Но они касаются отнюдь не твоей внешности.

– А чего?

– Ты к нему приглядись повнимательнее, окей? Куда позовет, станет ли вертеться ужом на сковородке, когда ты меню откроешь. И не предложит ли разделить счет. Зачастую такие мелочи говорят о мужике гораздо больше всего другого.

Отчаянно киваю. Да… Я тоже из тех краев, в которых если девушку зовут на свидание, даже вопрос не ставится о том, кто закроет счет. А здесь, по моим наблюдениям, все иначе. Не знаю, плохо это или хорошо. Просто я выросла в такой парадигме, что на свидании всегда платит мужчина. И потому мне дико, когда предложение «скинуться пополам» выставляют как некое проявление равноправия. Нет, я не меркантильная. Просто если мужчина тебя приглашает, значит, он берёт ответственность хотя бы за этот вечер. А если он не может ее взять, зачем тогда такой мужчина?

– Ага. Давай, пока… А то опоздаю.

Вызвав такси, обрызгиваюсь любимым парфюмом и выхожу за дверь. Несмотря на приближающуюся на календаре весну, ей пока и не пахнет. В нос ударяет колючий, уставший от зимы воздух, в котором смешались запахи реагентов, выхлопных газов и талого снега. Промозглый ветер гоняет сквозняки между домами, лезет под пальто, скользит по ногам в колготках. И не спасают он него ни шарф, ни воротник – он найдет щель, чтобы мазнуть по шее ледяными пальцами.

Напитанный влагой асфальт блестит, словно под тонкой пленкой нефти. По обочинам теснятся грязные сугробы, покрытые коркой льда с вкраплениями песка и окурков, а также того, что всегда проступает весной. Ветер играет с полиэтиленовыми пакетами, загоняя их в лужи, где отражаются перекошенные вывески и редкие огни фар.

Такси подъезжает, колеса с хлюпаньем скользят по луже. Я втягиваю голову в воротник, прижимаю сумку к боку и бегу к машине.

– Скорей бы уже весна, – флегматично замечает таксист. Не расположенная к разговору, киваю. Я не знаю ни одного человека, который бы на это замечание ответил: «Да нет, пусть еще зима побудет».

Растираю ладони. Внутри вибрирует волнение. Я уже и забыла, когда в последний раз была на свидании. И это вовсе не мой осознанный выбор, нет… Просто мне всегда не до этого. То у меня учеба, то работа, то что-то еще! А тут такой симпатичный парень. На секунду охватывает страх, что я совершенно разучилась кокетничать.

Нервно потираю экран телефона. Ну, и черт бы с ним. Просто нужно вести себя максимально естественно. Мы же болтали по телефону, и никаких пауз не было.

– Приехали.

– Ох, да. Спасибо… – выбегаю из машины. Несусь со всех ног к ресторанчику, где договорились встретиться. Это небольшое, но достаточно модное у молодежи бистро в огромном торговом центре. И мне приходится пробежать едва ли не километр, прежде чем я до него добираюсь. А там никого! В растерянности смотрю на часы и… расслабляюсь. Оказывается, я пришла аж на десять минут раньше, чем мы договаривались.

– Я могу вам чем-то помочь? – приветливо улыбается хостес.

– Да! Наверное… Столик на Али.

Девушка долго возится в планшете, и моя тревога возвращается. В голову лезут всякие глупости. Например, что Али не придет. Хотя зачем бы тогда он стал меня звать? Этому не было никакого логического объяснения. Равно как и моим страхам.

– Я могу вам что-нибудь предложить сразу? – интересуется хостес, все же провожая меня за стол.

– Да. Облепиховый чай, будьте добры.

Ровно к трем на моем столе уже стоит красивый чайник с праздничного цвета напитком и чайная пара. К трем пятнадцати я успеваю выпить две чашки и накрутить себя так, что даже порываюсь уйти, как тут дверь открывается, и он все-таки появляется. Али выглядит несколько всклоченным. Даже обеспокоенным. Я невольно выхожу ему навстречу. Злость на то, что он опоздал, испаряется, будто ее и не было.

– Привет. У тебя все хорошо? – взволнованно интересуюсь я.

– А? Да! Привет. Да… Извини за задержку. Возникли непредвиденные обстоятельства. Надеюсь, ты догадалась что-нибудь заказать, чтобы не сидеть голодной? – улыбается своей коронной улыбкой.

– Хм… Я заказала чай.

– И все? – искренне негодует Али. – Давай сейчас же это исправлять. Заказывай все, что хочешь.

– Даже устрицы и Дом Периньон?

– Все что угодно. Но, к сожалению, их нет в меню, – поигрывает бровями.

– Как удобно, – ворчу я, все еще не понимая, как себя лучше вести в сложившейся ситуации. Ведь по большому счету он даже не объяснился толком, ограничившись тем, что включил на полную обаяние в надежде меня отвлечь. Так себе начало. Не знаю, что и думать. А может, в этом как раз и заключается моя проблема? В том, что я думаю слишком много?

В этих мыслях, забывшись, начинаю жевать губу. В себя прихожу от его будоражащего потемневшего взгляда. Оказывается, он все это время с большим вниманием за мной наблюдал… Смущаюсь.

– Так что там за непредвиденные обстоятельства? – все же интересуюсь я, сделав заказ – спаржу на гриле, стейк и зеленый салат.

– Эм… Ты о чем, прости? – хмурится Али, будто правда не понимает.

– Ты сказал, что опоздал из-за непредвиденных обстоятельств, – сощуриваюсь я в полном недоумении, игра ли это, или в самом деле рассеянность.

– А-а-а! – бьет себя по лбу. – Я согласился приглянуть за своей племянницей. Ее родители задержались, ну и вот…

Он? Приглядывал за племянницей? Это же выдумка, да, чтобы растопить мое холодное сердце?

Видя мое недоверие, Али хмыкает и, вольготно откинувшись в кресле, проводит пятерней по волосам. С его головы что-то падает.

– Вот же дрянь! Кажется, я не от всех заколок избавился… – смеется он, протягивая мне руку с зажатым между пальцами розовым зажимом. Закусываю губу, но из груди все равно вырывается тихий смешок.

– Как мило, – таю я. – Значит, ты дядя?

– Ага. Много раз.

– Ух ты. Прям много? Твоя сестра мать-героиня?

– Сестра, слава богу, пока слишком мала для этого. А вот брат весьма ответственно подходит к вопросу продолжения рода.

– Так ты из многодетной семьи?

– Ага. Но что мы все обо мне?

– Да… – я оглядываюсь, – мне особенно и не о чем рассказывать. Я в семье – единственный ребенок.

– Говоришь так, будто только окружение делает тебя личностью.

– Нет, но… Ладно. Что ты хочешь узнать?

Почему-то я боялась, что он спросит, почему я работаю официанткой. Но он меня удивил, вместо этого спросив о том, какую музыку я слушала по дороге сюда. Слово за слово, шутка за шуткой, и вот я ловлю себя на том, что, кажется, влюбилась в него, как кошка! Он слово говорит, я подхватываю, и вот мы, перебивая друг друга, смеемся. Или спорим. Или друг другу поддакиваем. А глаза горят, и сердце колотится как ненормальное. И как будем расставаться вот уже совсем скоро, зачем… совсем непонятно!

– Слушай, у меня остался только один вопрос.

– М-м-м?

– Ты не хочешь отсюда свалить?

В груди становится горячо-горячо. Это что означает? Он… Надеется на продолжение вечера? Так страшно становится, что эта сказка закончится, если я откажусь! Но ведь соглашаться еще страшнее. Как бы там не казалось, мы пока совершенно… Совершенно чужие друг другу люди. Куда он спешит? Зачем ставит меня перед таким выбором?

Язык немеет, разбухает во рту. Делаясь жутко неповоротливым и тяжелым. Горло сжимается – я не могу выдавить из себя ни звука под его с каждой секундой все больше тяжелеющим взглядом. Он до того давит – этот самый его черный взгляд, что я в какой-то момент ломаюсь. И отвечаю неуверенным вялым кивком.

Али прищуривается и резко выпаливает проходящему мимо официанту:

– Пожалуйста, счет.

Я рывком втягиваю в себя воздух и сжимаю руки, чтобы они не дрожали.

– Наличные? Карта? – интересуется официант. Али открывает рот, просовывая руку в карман, и… сводит брови.

– Ч-черт. Я, кажется, забыл кошелек.

А?! Меня буквально подкидывает. Наваждение, как мыльный пузырь, достигает максимального объема и схлопывается.

– Сейчас, – смеется Али. – Одну секунду. Мне надо позвонить… Ах ты ж черт, я и телефон где-то оставил! Трындец. Подождешь, я сейчас что-нибудь придумаю?

– Ничего не нужно. Я заплачу…

– Эй! – рявкает он. – Еще чего! Говорю же – одну секунду.

Киваю болванчиком, с замершим сердцем наблюдая за тем, как он выходит. И под внимательным взглядом официанта тянусь к собственной сумочке. Теперь мои руки не просто дрожат. Они буквально ходуном ходят. Я достаю телефон, но вдруг понимаю, что у меня тупо не хватит денег закрыть наш счет! Потому что вчера я заплатила за ипотеку, зарплата будет только завтра, а моя заначка хранится в твердой валюте дома под матрасом. «Господи-господи-господи», – бьется в мозгу. А с губ рвется смех… Ну, вот что за напасть, а? Почему я вновь оказалась в такой ситуации? Это же мой страшный сон еще с моих… кажется, семи лет, когда мать с ее очередным «мужем» оставили меня в качестве залога, не сумев наскрести нужную сумму, чтобы оплатить очередную же пьянку. Я просидела на кухне до самого закрытия… И такого страха натерпелась, что он даже спустя столько лет не забылся, всплыл наружу – живой и объемный, лишая способности думать, заставляя забыть, что я давно не та беспомощная маленькая девочка, что была тогда.

– Так вы будете платить, или подождем молодого человека?

– Да-да, сейчас, – отмираю я и набираю деда. – Дед, привет. Слушай, у меня к тебе неожиданная просьба. Ты не мог бы скинуть мне до завтра три тысячи? Что-то я не рассчитала бюджет.

– О, никак и до меня мошенники добрались…

– Ну, какие мошенники, дедуль? Это я! Эка. Ты мой голос, что ли, не узнаешь?

– Узнаю! Еще как узнаю, проклятая гадина! Думаешь, звонишь старику, а он сейчас тебе на, и все сбережения выложит? А вот хрен тебе, выкуси! Знаю я, как вы в этих своих компьютерах делаете… эти… как их там…

– Цифровых клонов, дед? – не знаю я, плакать мне или смеяться. Одно время я действительно боялась, как бы его не облапошили какие-нибудь мошенники, и даже имела с ним обстоятельный разговор на эту тему, в котором не только объяснила, но еще и наглядно продемонстрировала, как нынче легко с помощью искусственного интеллекта ввести в заблуждение кого угодно.

– Их, ага… – как будто сдувается тот. – Сейчас позвоню в полицию. И будет тебе три тыщи!

– Это правда я, дедуль. И я очень рада, что ты помнишь о безопасности, но три тысячи мне все же нужны. Может, ты мне какую проверку устроишь, а? О! Давай, спроси у меня наше кодовое слово.

Мы правда его придумали. Как раз во время моей лекции по цифровой безопасности.

– Так это, что ли, и правда, ты?

– Я-я, кстати, первая!

Первая – это и есть то самое слово, да. В детстве я страшно любила бегать наперегонки. И первой добежав до финиша, каждый раз с восторгом кричала: «Я первая!». Так дед меня и прозвал.

– М-м-м. Случилось у тебя что? – кажется, поверил дед.

– Да нет же. Говорю, чуть бюджет не подрасчитала. А у меня же заначка в долларах. Неохота менять.

– Ну, лови тогда три тыщи. И не вздумай отдавать, а то знаю я тебя.

– Дед…

– Не спорь, Эка! Все, давай. Позвонишь потом.

Только нас разъединяют, как практически тут же приходит уведомление из банка. Чуть не плача от облегчения, прикладываю карту к терминалу. Официант, который к его чести все это время держал лицо, ободряюще улыбается. Впрочем, лучше мне от этого не становится. Для кого-то вполне проходная ситуация меня едва ли не доводит до ручки.

– Спасибо. И извините… кхм… За задержку. До свидания.

Я выбегаю из бистро так, будто за мной кто-то гонится. Хотя вряд ли же он меня кинул, да, чтобы теперь догонять?

Глава 4

Алишер

Я выбегаю на парковку, смеясь над самим собой. Ну и клоун. Вот реально, клоун. Сидел, распушив хвост, что-то из себя корчил, и чуть не обосрался на ровном месте. Даже интересно, что она обо мне теперь думает! От смеха становится легче. Иногда иначе просто нельзя – либо смеяться, либо биться башкой о стену. Последний вариант – слишком драматичный в сложившейся ситуации. В конце концов, я сейчас все улажу – закрою счет, подхвачу девочку, а в качестве извинений за неудобство куплю цветы. Собственно, я сразу хотел прийти с букетом, но поскольку и так катастрофически опаздывал, решил, что сойдет и так.

– Ну, чего, братан, – бормочу себе под нос, пробегая мимо ряда одинаковых машин, – двадцать пять лет, а ума как у котёнка.

Воздух в подземном паркинге густой от сырости. Пахнет бетоном и немного бензином. Под ногами хлюпает вода, вот не могут у нас сделать нормальный слив! Как идиот, шлепаю по лужам и щёлкаю брелоком в попытке расслышать заветное «пип». И ничего. Тишина. Только эхо моих шагов и отдаленный визг шин.

– Отлично. Просто замечательно, – хмыкаю. – Кому расскажи, что я в трех соснах потерялся!

Может, поэтому к своим двадцати пяти я так и не нашел себя? А это та еще хрень, учитывая, что я Байсаров. Пусть и младший. Самый… Кажется, даже мой средний брат, Адиль, решивший в какой-то момент, что ему до звезды отцовский бизнес, не разочаровал старика так, как я, который вообще не решил, чего хочет. Пусть я не сижу без дела, каждый раз находя себе применение то в порту, то в каких-то обслуживающих его инфраструктурных проектах, я не засиживаюсь на месте больше полугода и сливаюсь сразу, как только вникаю в суть.

Короче, да… Я Байсаров. Это не то чтобы секрет. Я не стыжусь своей фамилии и не бунтую против семьи – ни в коем случае. Просто не хочу напрягать людей. Потому что, узнав, кто я, народ в офисе, сам того не замечая, подбирается и либо начинает заискивать, либо, напротив, меня сторонится. А я не терплю фальши. Мне проще быть просто Али.

Из невеселых мыслей выдергивает заветный писк. Подмигивают фары, и из темноты проступает хищная морда моей красавицы бэшечки. Со вздохом облегчения ныряю в салон. Телефон я все-таки где-то про**ал, ну и фиг с ним. Найдется. Главное, на месте портмоне. Потому что там и карты, и документы на машину. Хотя… Наверное, мне и не стоит светить перед Экой такой заряженной тачкой. Девчонка классная, да. У меня от нее буквально текут слюни. Но я, наверное, все же закомплексованный, блин, дебил, потому что мне хочется убедиться, что ей по барабану на мой достаток.

Ладно… Что-то придумаю.

Хватаю кошелек, закрываю тачку и торопливо шагаю к лифтам, сунув портмоне в задний карман. Третий этаж или четвертый? Черт. Забыл. Выхожу на третьем, понимаю, что все-таки надо было подниматься этажом выше, с веселым смешком бьюсь головой о косяк и бегом бегу к эскалатору.

В общей сложности я отсутствую минут пятнадцать. Ну, ладно, может, чуть больше. Но когда я возвращаюсь, Эки и след простыл. Растерянно смотрю на убранный столик, за которым мы с ней сидели. Ловлю официанта.

– Здесь была девушка…

– Она ушла минут пять назад, – пожимает плечами обслуживающий нас парень, и мне кажется, что в его глазах мелькает презрение. Да ладно! Я же не кинул ее! Ты чего?! Сказал же – сейчас вернусь. И вот я здесь. Какого фига?

Нервничая, резко поворачиваюсь на пятках и лечу к двери. Потом вспоминаю о злосчастном счете и возвращаюсь.

– По поводу оплаты…

– Девушка уже рассчиталась.

– Че?!

Официант разводит руками. Вот это облом. Я себя таким идиотом, пожалуй, еще никогда не чувствовал. Вот что ей стоило подождать? Такой был офигенный вечер! Да у меня вообще с тех пор, как ее увидел, офигенно все! А тут… Ну, косяк, да. Кто ж спорит. Но я же не кинул ее, я пришел! С гребаной картой. В надежде на продолжение. Каким бы оно не было. Я же прекрасно осознаю, что, скорее всего, на первом свидании ничего мне не обломится. Я бы, может, основательно в ней разочаровался, если бы обломилось. Хотя, боже, кого я обманываю?! Я бы обоссался от счастья. И, наверное, именно поэтому все происходящее так сильно сбивает с толку. Я и разочарован, и взбешен, и много чего еще.

Рука невольно тянется к телефону. Так ведь нет его, ну!

Оскорбленный в лучших чувствах, резко киваю официанту и выхожу. Ну и как я докатился до этого? Понимает ли Эка, какое это, блин, унижение для нормального мужика? Расплатилась она, видите ли. Да я ей эти деньги…

Так, стоп. Сам же виноват, да?!

Но все равно. Ты только глянь, какая самостоятельная!

В этот раз машина находится сразу. Срываюсь с места, взвизгнув шинами. Первым делом надо забрать телефон. Он наверняка остался в доме Адама – моего старшего брата. Эке я не соврал. Я действительно нянчился с племяшками, потому что невестке нужно было к врачу с новорожденным сыном, а няня их старшеньких заболела. Такой няньке девки обрадовались. И пользуясь тем, что я перед ними абсолютно бессилен, принялись вить из меня веревки. Мы переиграли, кажется, во все существующие игры, прежде чем эти двое предложили поиграть «в салон красоты». Порядком измученный их невероятной активностью, я обреченно кивнул, сказав, что они могут делать со мной все, что угодно, если при этом мне разрешат полежать. Девочки согласились, ведь красить меня так было даже удобнее. Я прилег, на секунду прикрыв глаза. А в итоге проспал несколько часов. К счастью, Лейла вернулась, едва я задремал, и дети не остались без присмотра.

До дома Адама добираюсь на автопилоте. Стараюсь успокоиться, но внутри один черт все вибрирует. Меня разрывает от невозможности прямо сейчас разобраться со случившимся недоразумением. Меня злит, что я не понимаю, какой мыслительный процесс идет у Эки в голове в эти минуты, и какие она делает выводы. И то, что я никак не могу на них повлиять прямо сию секунду, тоже очень и очень меня тревожит.

Адам с семьей живет за городом. Останавливаюсь у забора, вхожу по отпечатку во двор. Мгновенно загорается подсветка, ведущая к дому. Слышится визг – старшие дети несутся навстречу гостю.

– Па-а-ап! Это Алишер!

– А-а-а, вы ещё не спите?! – подхватываю младшую на руки, и та верещит так, что, кажется, еще немного, и у меня лопнет голова.

– О, привет, – из спортзала выглядывает взмыленный брат. – Какими судьбами?

– Я забыл у вас телефон.

– Да? Мы не находили… Девочки? – взгляд Адама перетекает на дочек. – Вы случайно не знаете, где он?

Малышки синхронно качают головками.

– Вот, – усмехается Лейла, заходя в комнату. – Валялся среди игрушек. Только дошли руки разобрать этот завал.

– А вы чего не помогли маме? – строго сводит брови к переносице Адам.

– Я была занята, – вздергивает нос старшая.

– И я, – поддакивает ей малая.

– Это чем же? – брат прикусывает щеку, чтобы не заржать. Вся его строгость – напускная, дочек он обожает. И хоть старшая ему не родная, он не делит детей на своих и чужих. В нашей семье это вообще не принято.

– Извините, рябят. Я вас покину… Срочное дело, ага?

– Хоть бы чая выпил! – кричит вдогонку Лейла, но какой, блин, чай? Я сейчас в таком состоянии, что не могу усидеть на месте. Надо с этим заканчивать!

Набираю номер Эки. С момента нашей последней встречи прошло уже часа два. Гудок, гудок и сброс. Случайность, или она таким образом шлет меня на хрен? Чтобы прояснить этот деликатный момент, жму на дозвон еще раз. Но ни фига. Похоже, я действительно в черном списке. Да ладно?! Только лишь потому, что забыл кошелек в гребаной машине?! Не может быть. Значит, она решила, что я и не собирался платить? Или того хуже… Что я… Я, Алишер Байсаров, тарелочник?! Серьезно? Я что, похож на…

Бросаю на себя взгляд в зеркало дальнего вида. Шикарно, бл**ь, просто зашибись.

Строчу в мессенджер, надеясь, что она соизволит ответить хоть там:

«Эй! Ты куда делась? Возьми, пожалуйста, трубку! Случилось какое-то недоразумение».

Абонент ограничил возможность писать сообщения!

А я хочу. А меня ломает от невозможности к ней прикоснуться хотя бы так, словом.

Ситуация – просто пипец. Говорят, нельзя произвести первое впечатление дважды, но тут – смотря что считать первым, да? На первый взгляд, я ей понравился. Это несомненно. Это читалось в ее черных глазах открытым текстом, хотя было забавно наблюдать, как она пытается не показать свою заинтересованность.

Что же делать?

Поднять на уши айчара, выяснить адрес Эки и нагрянуть без приглашения? Нет. Вряд ли я смогу внятно объяснить, как ее нашел, и тем самым только лишний раз напугаю девочку. В конечном счете уговариваю себя дождаться утра. Эка несколько раз повторила, что у нее завтра рабочий день. Вот где я ее поймаю.

Кажется, эта мысль должна меня успокоить, но когда я, вернувшись к себе, укладываюсь в кровать, уснуть категорически не получается. Я снова и снова прокручиваю в голове нашу встречу. Вспоминаю каждый ее жест, малейшее изменение мимики, каждое слово, смешок и улыбку, и сам как дурак улыбаюсь. Эта заноза засела под кожей, и выковырять ее невозможно. Да и не хочу я… выковыривать. Оказывается, это круто – вот так на кого-то запасть. Оказывается, от меня скрывалась целая вселенная неведомых чувств. И теперь мне нравится их исследовать. Даже ощущение полной утраты контроля над ситуацией нравится. Потому что я привык держать под контролем примерно все, и до этого, кажется, даже не понимал, сколько на это уходит сил. А сейчас отпустил, да… И дух захватывает, и сводит живот, я словно в центрифуге.

Кажется, я начинаю понимать, почему мужики совершают глупости. Потому что есть такие женщины, рядом с которыми весь твой привычный цинизм и крутость сходят, как ржавчина под воздействием кислоты.

Но, блин, как же раздражает, что она теперь думает обо мне как о кидале.

И как дьявольски заводит эта ее непримиримость, которая делает еще слаще мысли о том, что она готова была мне сдаться. Что я почти ее получил…

С утра полно работы. Раз уж я подался в маркетинг, надо было и тут показывать результат. Моя зона – портовый кластер: отель, рестораны, конференц-залы, яхт-клуб. То, что при должном внимании и рекламе может из такого себе приложения к порту стать вполне самостоятельным и, что главное, прибыльным бизнесом. Нужно просто немного сместить акценты. А это всегда возня, бесконечные согласования, исправления чужих косяков и непрекращающиеся созвоны.

Короче, до личного дело доходит ближе к обеду. Узнаю у бара, какой стол обслуживает Эка, сажусь. Она подходит ко мне буквально тут же – потому что мы славимся своим обслуживанием.

– Добрый день. Меня зовут Эка. Я буду вашим официантом. Закажете что-нибудь на аперитив сразу, или дать вам немного времени, чтобы изучить меню? – произносит заученную назубок фразу.

– Ну, если ты не боишься, что я уйду, не заплатив, то можно кофе, – решаю шуткой сбавить напряжение.

– На этот раз это будут проблемы охраны, – не меняя тона, говорит Эка. – Сейчас принесу.

– Эй! Постой… Я вообще-то хотел поговорить.

– О чем?

– Например, о том, почему ты меня не дождалась.

– Наверное, потому что не была уверена, что ты вернешься. Что-нибудь еще?

Открыв рот, пытаюсь осмыслить сказанное. Ну-у-у, собственно, этого я и боялся.

– Я вернулся, а тебя нет. Сунулся к официанту, а он говорит, что счет закрыт… Вот, возьми…

– Что это?

– Должок.

Эка хмурит брови и, не решаясь взять, косится на протянутую купюру.

– Возьми, пожалуйста, знаю, это не исправит впечатления об испорченном вечере, но… Я не буду чувствовать себя так дерьмово.

Почему-то думал, она возразит. Но Эка лишь пожимает плечами и сует деньги в карман. Я перевожу дух. Довольный, что ситуация разрешилась, ободряюще улыбаюсь и, пододвинувшись к ней, тихонько интересуюсь:

– Ты сегодня до которого часа работаешь?