Текст книги "Девяносто девять дней в "Сантосе" (СИ)"

Автор книги: Юлия Поспешная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

– Тише, не кипятись так, – осклабился Ростилав, – рынком парни называют возможность выбора…

– Это цинично и бестактно! – заявила я.

– Возможно, – не стал спорить Ростислав. – Я всё равно не разделяю такую терминологию.

– По тебе не скажешь.

– Слушай, Лана, – он наклонился ко мне– я знаю, что обычно думают от таких, как я.

– Неужели? – с вызовом ответила я.

– У тебя всё на лице написано, – хмыкнул он и проговорил. – «Он ничего, но я буду с ним осторожна, потому что он, наверняка, очередной богатенький подонок с аморальным и потребительским взглядом на мир». Я угадал?

– Ну, почти, – я не сдержала кокетливой улыбки. – А что? Это не так?

Ростислав откинулся обратно на спинку стула и произнёс:

– Думаю, об этом тебе предстоит судить самой. Когда узнаешь меня получше.

– А если я не захочу, узнавать тебя? – чуть наклонив голову, спросила я. – Может быть, мне нравится кто-то другой?

– Захочешь, – уверенно произнес Ростислав, – когда поймёшь, что Костя – это не твоё.

– О, а ты так прямо то, что надо! – с издевкой проговорила я.

– Да, – протянул Ростислав и самодовольно осклабился. – Поэтому я позволю тебе станцевать с ним сейчас и почувствовать разницу.

– Что? – не поняла я. – В смысле?

Ростислав не ответил, глядя куда-то мне за спину.

Я быстро оглянулась и увидела подходящего ко мне Костю. На лице Стрельцова замерло каменное и решительное выражение.

Он подошёл к нам и слегка вибрирующим голосом сказал:

– Лана, можно пригласить тебя на танец?

У меня мелькнула язвительная мысль, спросить «а как же твоя Инна?», но я сдержалась. Мне не хотелось оскорблять и унижать Костю.

– Конечно, – я подала ему свою руку и Костя повёл меня за собой.

Как только мы встали друг напротив друга, и он положил мне руку на талию, его голос прошептал над моим ухом:

– Остерегайся этого павлина.

Я посмотрела в лицо Кости.

– Ты про Ростислава?

– Да, – вздохнул Стрельцов, – я понимаю, он может произвести приятное впечатление, но… он совсем не такой, каким хочет казаться.

– А ты хорошо его знаешь? – с некоторым сомнением спросила я.

– Уже больше десяти лет, – вздохнул Костя.

– Вау, – протянула я. – Такая долгая вражда…

– Мы не враги.

– Разве?

Заиграла музыка и Костя повёл меня в такт нарастающему ритму. Двигался он, конечно, похуже Ростислава, но тоже очень даже неплохо.

– Да, – проговорил Костя, – просто у нас… есть коренные различия во взглядах на… окружающую действительность, людей, цели в жизни и так далее…

– Ты меня заинтриговал, – хихикнула я. – Когда он подошёл к нам, мне показалось ты его ненавидишь.

– Я просто знаю Роса и знаю, как он обычно обращается с девушками.

– Только не говори, что он спит с ними, а потом бросает, – попросила я. – Это так банально!

– Но, именно так обычно и происходит, – заметил Костя, но подумав, добавил. – Может, конечно, не всегда, но… чаще всего, Рос видит в девушках лишь объект сексуального удовлетворения.

Я чуть отстранилась от него в танце и заглянула в его зелёно-карие глаза парня.

– А что видишь в девушке ты? – спросила я.

Стрельцов нервно сглотнул, опустив на меня взгляд.

– Смотря, в какой.

– Во мне, – сказала я боязливо.

– В тебе… – по лицу Костя начал проступать милый румянец. – В тебе, определенно есть что-то, чего почти нет у других.

– Перестань говорить загадками, – попросила я.

Костя вздохнул.

– Когда ты появилась в стенах нашего дельфинария… что-то изменилось. Это все заметили и почувствовали. И люди, и животные.

– О чем ты? – слегка скривилась я.

Костя выполнил шикарный танцевальный элемент, развернул меня вокруг оси и снова прижал к себе.

– Трудно объяснить, – продолжал он, глядя на меня чуть затуманенным взором. – Просто, ты… похожа на человека, которого нам всем нам не хватало. Игнату, Яне, Саше… Сорелю…

– А тебе? – спросила я чуть слышно, с жадностью глядя в его глаза.

– Мне тоже, – словно пересилив себя, с хрипотцой произнес Костя.

Я несколько мгновений пристально смотрела в его глаза и пыталась понять говорит ли он правду. Мне очень хотелось, чтобы в этот момент он был искренен. Я готова была поверить его словам, я хотела верить то, что правда нужна ему! Меня в миг переполнило нарастающее волнение и чувство отчаянной надежды.

– А как же… Как же Инна? – спросила я. – Ты ведь с ней…

Стрельцов снова вздохнул, на миг отвёл взор.

– Зачем сейчас об этом говорить, Лана? Неужели нельзя просто наслаждаться танцем?

Можно. Но я не могу. И волнующие меня вопросы вырывались точно беспокойные кошки, которых пытаешься удержать в объятиях, и уносились прочь.

– Ты её любишь? – спросила я. – Только честно!

Костя посмотрел на меня, отвёл взгляд, раздраженно качнул головой и снова посмотрел на меня. Я видела, что он силится что-то сказать мне, но не может.

– Костя… – осторожно произнесла я.

– Хватит! – голос Стрельцова вдруг прозвучал резко и неприятно. – Я не хочу сейчас об этом говорить, Лана!

Музыка ещё не успела закончится, а он вдруг убрал от меня руки, развернулся и ушёл.

Вокруг меня кружили пары, а я стояла и растерянно смотрела вслед Косте, который скорым шагом двинулся внутрь здания бара «Оаху».

Да что не так с этим парнем?! Почему он себя так странно ведёт? Сначала говорит, что я похожа на ту, которой ему на хватало, но стоило мне спросить про Инну, как он тут же психанул!..

– Я же сказал, что он – не твоё, – произнёс за моей спиной голос Ростислава.

Я обернулась, чтобы сказать ему, чтобы он не лез не в своё дело, но Рос протянул мне бокал с соком.

– Спасибо, – ворчливо поблагодарила я его.

– Если ты не собираешься танцевать дальше, давай освободим место для других, – предложил Ростислав, тронув меня за локоть.

Я всё ещё думала о Косте и его словах.

Но когда мы вернулись к столику за которым до этого сидели, я увидела стоящую рядом маму. И в данный момент она была в таком состоянии, что, казалось, могла убивать даже взглядом.

Глава 8

В такси мы ехали молча до самого отеля, мама молчала пока мы ждали лифта и поднимались на свой этаж. Но едва она закрыла дверь номера, как её прорвало.

Сначала она выдала длинную тираду, касательно того, что я танцевала с Костей, а до этого с Ростиславом. И по мнению мамы так себя ведут только девушки… «с низкой социальной ответственностью». Её слова были похожи на болезненные царапины и мелкие порезы, остающиеся на плоти моего самолюбия. Я не реагировала на это. «Царапин» и «порезов» было уже слишком много. Я научилась терпеть.

Под её негодующие восклицания я поужинала чаем, одним персиком и легка спать.

Мама ещё долго не могла угомониться. Но самое ужасное, что утром, едва мы проснулись она вернулась к вчерашним событиям и разразилась скандальными криками с новой силой.

– Нет, ну подумать только! – разъяренно причитала мама стоя перед зеркалом и накладывая крем на лицо. – Сначала ты приходишь, чёрт знает во сколько, потом исчезаешь утром и на весь день и даже не думаешь о том, чтобы позвонить мне! Я еле-еле дозвонилась до Игната!.. Светлана!

Я вздрогнула, отвела взгляд от окна номера и уставилась на маму.

– Ты вообще меня слушаешь?! – гневный голос матери сорвался на визг.

– Да, – тягостно вздохнула я, – да, мам. Слушаю…

Мои мысли были далеко, а если точнее, то где-то рядом с Костей.

– Всё, – покачал головой мама, – завтра мы улетаем обратно в Москву.

– Я не могу, мам, – я покачала головой и посмотрела на неё усталым взглядом.

– Что?! – ахнула она. – Что ты сейчас сказала, Светлана?

– Что я не могу улететь с тобой, – повторила я.

Мама остолбенела и уставилась на меня.

– Ты что с ума сошла, Светлана? Ты вообще о чём?

– Я хочу остаться здесь, мам, – я опасалась смотреть ей в глаза.

– Неужели?! – прошипела мама. – Это из-за него? Из-за того смазливого парнишки, с которым ты связалась? Что он тебе там наговорил?!

Но она тут же раздраженно отмахнулась:

– Да не важно!.. Всё это чушь и глупости! Парни на что угодно пойдут, только чтобы затащить девушку в постель… У них это на уровне инстинкта!..

– Мама, да причём здесь это! – воскликнула я, тоже рассердившись.

– Да при том! – всплеснула руками мама и подошла ко мне. – Что он там тебе наговорил? Что ты не такая, как все? Что он до тебя не встречал таких девушек? Что необыкновенная, самая красивая, невероятна и так далее? Да?

Сейчас слова мамы действовали куда больнее. Не то чтобы я считала себя особенной или первой красавицей, нет, но избыток ядовитой насмешки в её голосе заставлял думать, что я априори не могу быть такой. Не такой, как все. Необыкновенной. Самой красивой... Глупость, конечно. Но всё равно прозвучало донельзя неприятно.

– Нет, мам, – опустив взгляд, ответила я, – никто мне такого не говорил. Просто я вчера мне позволили выступать с ними… и мне понравилось.

– Что тебе понравилось? – мама сложила руки на груди. – Веселить полупьяную быдловатую толпу?

– Почему их так называешь? – я удивленно уставилась на свою мать.

Сейчас я её не узнавала.

– Да потому, что сюда съезжается народ со всей страны! – воскликнула мама. – Из таких провинциальных дыр, о которых ты даже не слышала! А ты, дорогая моя, коренная москвичка, между прочим. И тебе не престало тут перед всякими дремучими людьми скакать на сцене вместе с вонючими рыбинами!

– Мам, – ошарашенно проговорила я, – да что с тобой?! Ты что говоришь такие отвратительные вещи?! Здесь нормальные, обычные люди! Ни хуже нас, ни чем не отличающиеся от тех, рядом с которыми мы живём, учимся и работаем!

– Более-менее нормальные люди отдыхают минимум в Турции или Тайланде, – отмахнулась мама. – А уж совсем адекватные в Италии, на юге Франции или хотя бы на Мальорке!

– Мама, хватит! – я встала с кровати и посмотрела на неё. – Ты ведёшь себя отвратительно! Здешние люди от тех, что отдыхают на перечисленных тобою курортах, отличаются, по большей части, только достатком! Но это не важно! Я хочу остаться здесь, потому что впервые в жизни я нашла то, что нравится мне! Понимаешь, мама?!

Я начала кричать на неё и лицо у мамы вытянулось от удивления.

Но я уже не могла остановится.

– Пожалуйста, пойми меня! – Попросила я. – За те пару дней, что мы провели в Анапе, я поняла, что могу и хочу прожить свою жизнь так, как этого хочу я! Не как ты, ни как папа, ни как дедушка Клим, а я! Я, понимаешь, мама?!! Я хочу жить так, как нравится мне и только мне!!! И именно поэтому я решила остаться!..

– Ты здесь не останешься, Светлана! – протестующе вскричала мама.

Но я уже одевалась, чтобы поскорее свалить из номера. Да, я опять убегаю. Но я не могу и не хочу терпеть мамины истерики. Я уже переживала подобное не раз и не два в своей жизни. Мама, может быть сама того не ведая, буквально забивала меня своими словами. И в детстве, я просто сидела где-нибудь в углу, слушая её разъяренные выкрики, жалась в комок и ждала, когда закончится этот кошмар. Больше этого не будет. Хватит!

– Ещё, как останусь! – сердито бросила я, наскоро одевая короткие шорты и хватая свою сумочку.

Я уверенным, широким шагом направилась к двери.

– Лана, стой! Остановись сейчас же! – мама стуча, грозно стуча каблуками, последовала за мной. – Не смей уходить!

– Ещё как, посмею! – огрызнулась я.

Меня одолевала злость на неё и клокочущее во мне раздражение. Она даже не пожелала выслушать меня! А уж, когда я сказала, что хочу жить как хочется мне, её аж передёрнуло! О чём ещё мне с ней говорить, если по мнению мамы, я не имею право на собственный выбор в жизни!

Я вышла из номера и скорым шагом пошла к лифту.

– Светлана! – голос матери ударил кнутом. – Я сказала: вернись, сейчас же!

Двери соседних номеров начали открываться, в коридор выглянули заспанные постояльцы.

– Извините, пожалуйста, – холодно произнесла мама разбуженным её криками людям.

Я нажала кнопку лифта и через пару секунд передо мной открылись отливающие серебром двери.

– Лана!

Я зашла в лифт и не оборачиваясь нажала на кнопку.

– Лана, не смей!.. НЕ СМЕЙ! – завизжала мама.

Двери лифта с тихим шелестом закрылись.

Оказавшись внизу, я поспешила выйти из здания отеля. Сложив руки на груди и опустив взгляд, я пошла вдоль коттеджей, разноцветных магазинчиков и пальм. Тёплый южный ветер, словно пытаясь утешить гладил по плечам и играл моими волосами.

Но по моим щекам уже стекали слёзы. Я не хотела, чтобы всё получилось именно так! Я очень надеялась, пусть и не верила в это, что мама всё-таки прислушается ко мне! Хотя бы раз в жизни она поинтересуется, чего хочу я! Как я хочу прожитьсвою жизнь!

Мне было стыдно за свое поведение! Я не хотела кричать на неё и грубить ей, но… но мне надоело быть собственностью своей семьи!

Чтобы скрыть слёзы от посторонних, я побыстрее нацепила свои oversize очки от HM. Чуть опустив голову я ринулась, буквально куда глаза глядят.

Я направилась в «Сантос». Мне просто больше некуда было идти.

Там меня встретила Ольга и тут же проводила к Игнату и Яне.

Увидев мои заплаканные глаза, Яна тут же принялась меня утешать. И уж при ней меня оставили последние силы, я отчаянно и горько разрыдалась, жалуясь, в перерывах между всхлипываниями, на свою семью и тиранию, в которой жила!

Яна гладила меня по волосам и шептала утешения.

– Тише, Лана, всё у тебя будет хорошо. Вот увидишь… Это только сейчас всё выглядит, как конец света.

– Ты не сказала матери, куда идёшь? – спросил меня Игнат.

– Нет, – всхлипнув, ответила я.

– Значит, сейчас она опять будет звонить мне.

Я отстранилась от плеча Яны и посмотрела на Игната слёзным, но сердитым взглядом.

– Это вы ей сказали, что я в «Оаху»?

Вид у Игната стал виноваты и сожалеющим.

– Слушай, я…

– Игнат, нужно было сначала хотя бы предупредить Лану, – встала на мою защиту Яна и снова прижала меня к себе.

– Да откуда же я знал, что Лера такое устроит! – развёл руками Игнат. – И потом, я не мог позволить, чтобы она нервничала и переживала! Она же всё-таки моя сестра…

– А я ваша племянница! – обиженно прорыдала я.

Яна засмеялась и снова погладила меня по голове. Игнат с умилением подошёл ко мне и тоже утешающе обнял.

Когда я немного успокоилась, выпив чашку горячего шоколада, я попросила дядю Игната, чтобы он дал мне работу.

– Я хочу остаться здесь, – сказала я. – и работать в «Сантосе», хотя бы на период этого лета…

– Ладно, – вздохнул дядя Игнат. – Но ты же понимаешь, что твоя мама просто так не сдастся? Она обязательно заявится сюда.

– Я поговорю с ней, – решительно ответила я. – Если понадобиться, я ещё раз всё ей объясню!

– Только не ругайся с ней, пожалуйста, – попросила Яна. – Так или иначе она твоя мама, один из тех людей в мире, кто точно любит тебя просто за сам факт твоего существования.

Её слова были очень правильными. Я и сама это понимала, у меня не было никакого желания ссорится с мамой или со своей семьёй. Но только при условии, что они позволят мне самой определять свою жизнь!

Когда я привела себя в порядок, Яна отвела меня в резервуар, где обитала небольшая популяция осьминогов. Только сейчас здесь не было ни осьминогов, ни даже воды, а только Фанг, который мыл и чистил стены аквариума осьминогов.

– Фанг, – позвала Яна.

Китаец не сразу нас услышал. Он вынул из ушей белые наушники и улыбнувшись, произнёс:

– Привет, Лана.

– Привет, – кивнула я.

– Фанг, покажешь Лане, как ухаживать за адскими вампирами, хорошо? Она теперь работает у нас.

Яна улыбнулась мне. А я смотрела на неё с непониманием.

– Адские вампиры? – с опасением спросила я.

– Не пугайся, это такой моллюск, – Фанг подошел ко мне и вручил длинную щетку с длинной ручкой. – На самом деле он безобиден, и всю жизнь проводит на почти километровой глубине питаясь детритом…

– А кто это? – спросила я, одевая перчатки, бахилы и беря у него чистящее средство.

– Фанг тебе всё расскажет про своих любимцев, – пообещала Яна. – А ты слушай внимательно, вступительных экзаменов у нас нет – сразу практика!

Она подмигнула мне и вышла из помещения резеревуара.

– Детрит – это всякий органический мусор, в основном состоящий из объедков более крупных хищников, – ответил на мой вопрос Фанг.

– То есть эти осьминожки поджирают чужие объедки? – уточнила я.

– Можно и так сказать, – засмеялся Фанг.

Он показал мне, как чистить аквариум и отмывать разного вида отходы. Это оказалось не простым делом. Гладкие и скользкие стены аквариума покрывал густой слой жирной налипшей грязи.

Отмывать всё это оказалось делом очень непростым.

Пока мы с Фангом трудились за мойкой аквариума, он просвещал меня на тему осьминогов.

Я слушала с неослабевающим интересом. Во-первых, мне хотелось, как можно скорее постичь все знания и премудрости, необходимые сотруднику дельфинария «Сантос», а во-вторых Фанг действительно рассказывал очень интересно.

Я, лично, не знала, что у осьминогов настолько развиты вкусовые рецепторы, что эти существа способны использовать их так же эффективно как, например, зрение.

А ещё Фанг рассказал мне, что первые осьминоги появились ещё аж в мезозое.

Мы закончили убираться где-то к одиннадцати часам. То есть уборка одного резервуара заняла больше двух часов. Недурственно.

После осьминогов Фанг перепоручил меня Борису.

– Привет, – парень легко сжал мою руку и повёл за собой. – сейчас будем кормить зубастых красавиц.

– Ты про акул? – с опаской и интересом спросила я.

– Неа, – хитро улыбаясь ответил Борис, – про Serrasalmus.

– Э-э… что? – спросила я. – Я не понимаю латынь…

– Ты же будущий врач, – с неожиданной серьёзностью произнёс Борис на ходу. – Во всяком случае у нас тут без латыни никак. Придётся выучить…

– Ладно, – вздохнула я.

К тому, что латынь нужна будет в дельфинарии жизнь меня не готовила.

– Да расслабься, – вдруг засмеялся Боря, – я тоже ни хрена не знаю эту латынь. Просто ты такая красотка и я хотел перед тобой понтануться.

– А-а… – я выдавила из себя улыбку и изучающе оглядела Бориса с головы до ног.

Он был высокий и мускулистый, с бородой и татуировками на руках и спине. Вроде бы взрослый брутальный мужик… но шутит и ведёт себя, как девятиклассник. Это нормально?

– Serrasalmus – это латинское название пираний.

– Пираний?! – громче, чем нужно воскликнула я.

– Ты их боишься? – спросил Борис.

– Ну, как тебе сказать… – замялась я. – Столько фильмов про них, как они в море на людей нападают…

– Это всё чушь, – отмахнулся Борис. – Пираньи исключительно пресноводные, в море они жить не могут.

– То есть они живут в реках и озёрах?

– В реках, чаще всего, – кивнул Борис. – Кстати, в странах Южной Америки, пастухи, когда перегоняют скот через реку, обычно отдают на съедение пираньям одно животное. Чтобы остальные могли перейти.

– Какой ужас! – воскликнула я. – Зачем вы вообще их держите?

– Это не ужас, просто природа, – пожал плечами Борис. – Кстати, если наши волки называют «санитарами леса», то пираньи, по сути, «санитары рек». Они в первую очередь пожирают всякую падаль ну и больных, ослабевших животных.

– Это жестоко! – воскликнула я.

– Это эффективно, – Боря поднял правую руку с оттопыренным большим пальцем.

Я не была уверена, что хорошо отношусь к Борису. Его мышление меня слегка настораживало.

Он остановился возле синей металлической двери и, толкнув её, вошёл внутрь.

– Проходи! – крикнул он из помещения.

Я зашла следом и оказался в огромном зале с белыми кафельными стенами. В центре зала, под решеткой располагался сам резервуар, а по периметру вокруг него был прорезиненный пол.

– Тебе выпала честь покормить сегодня этих красоток, – сказал Борис, доставая из пластиковых контейнеров полиэтиленовые мешки с мясом.

Когда я подошла, он вручил мне парочку таких мешков, а сам пошел открывать решетку.

Часть решетчатого покрытия отъехала в сторону и моему взору предстала зеленовато-серая вода бассейна, в котором обитали жутковатые рыбины. Но пока я не видела не одной. Я чуть наклонилась вперёд, пытаясь что-то рассмотреть в водной, довольно мутноватой пучине.

– Э! А вот так делать не стоит! – крикнул мне Борис. – Были случаи, когда пираньи выпрыгивали из воды!

Я тут же отпрянула назад.

– Они могу вцепится в лицо?! – ужаснулась я.

– Нет, – поморщился Борис, – но могут напугать, и ты свалишься в воду… А стая пираний за минуту способна обглодать корову.

Он посерьёзнел.

– Я не шучу.

– Буду знать, – нервно сглотнув, ответила я.

Тут я увидела в воде движение и тут же швырнула в воду кусок мяса.

Но выплывшая на поверхность рыба быстро ушла вниз и скрылась на глубине.

– А почему она не стала есть?

– А ты бы стала есть, если бы в тебя швырнули блюдом размером с половину твоего тела? – усмехнулся Борис. – На самом деле эти рыбки очень трусливы по одиночке, а кровожадными и агрессивными бывают только в стае. Подожди, пока их на поверхности станет больше.

– Хорошо, – кивнула я.

Я ощутила скользящее внутрь меня опасливое чувство. Меня не покидала пугающая мысль о том, что будет с человеком, который оступится и рухнет в воду, к пираньям.

Я побросала в воду новые кусочки мяса, когда увидела, как на поверхности рыб стало куда больше.

Пираньи поглощали пищу почти мгновенно. Не успевали кусочки мяса падать в воду, как стая рыб, похожая на какое-то гигантское водяное бесформенное чудовище, за доли секунд поглощали их.

– Отлично! – похвалил меня Борис. – В следующий раз справишься сама.

Я улыбнулась ему и подбросила пираньям ещё еды.

– Всё, пока им достаточно, – решил Борис и закрыл решетку.

После пираний, мы покормили акул, среди которых Борис показал мне маленьких акулят. Бо-оже… какие же они были забавные!

– Забавные?! – усмехнулся Борис, услышав от меня этот эпитет. – Подожди, пока они вырастут! Будут, как их родители!

Он указал на пару Галапагосских акул, которые плавали рядом со своими детёнышами.

– Они опасны для человека? – спросила я.

Борис кивнул.

– Скорее да, чем нет. Случаев нападения не много, но человек привлекает их, и они очень любознательны. Кстати не маши сильно руками, когда стоишь у воды. Это больше их привлекает – взмахи и движения человеческих рук.

– Поняла, – кивнула я и отошла от края аквариума акул.

За этот день я увидела больше акул, чем за всю свою жизнь. И даже стала свидетелем самых настоящих родов, под наблюдением доктора Тито. Правда долго любоваться нам он не дал и прогнал нас.

– Это интимное дело! Нечего тут цирк устраивать! – проворчал Тито Бессарионович.

Пристыженные мы покинули помещение аквариума с роженицей-акулой.

– Он души не чает в наших питомцах и уважает больше людей, – хмыкнул Борис.

Он проводил меня к аквариуму, где обитали афалины – так называется самый распространенный вид дельфинов.

Там я встретила Костю и Сашу. Сначала, при виде Стрельцова, мое сердце радостно и взволнованно подпрыгнуло. Я не смело улыбнулась ему, но Костя, сухо поздоровавшись со мной сказал Саше:

– Я пойду проверю, как там карликовые касатки, а ты введи нашу новую… сотрудницу в курс дела.

Я разочарованно и грустно глядела на него, но Костя больше не удостоил меня своим взглядом и просто прошёл мимо.

Я обернулась ему вслед и вздрогнула, когда он хлопнул дверью.

Ничего не понимаю. Чем я его так обидела? Он же сам вчера сказал… Или… или я неправильно его поняла? Почему он меня избегает? И я что для него правда просто «новая сотрудница»? У меня вообще-то есть имя.

– Привет, – пряча руки за спиной, немного нервно поздоровалась Саша.

Я кивнула ей:

– Привет.

– Ну, что… – она оглянулась на аквариум. – Ну, что ж… Это наши афалины… У нас их восемь штук, все живут парами.

– Как мило, – улыбнулась я.

– Да, – ответила на улыбку Саша, – они – одна большая и дружная семья. Нужно кормить их четыре раза в день, в рацион, прежде всего, входит сырая рыба, чаще всего осётр, сёмга и всякая плотва. Дрессируем мы их или в отдельном резервуаре, или прямо в сценическом бассейне.

– Понятно, – кивнула я.

Разговор у нас не клеился. Саша явно робела передо мной, а мои мысли были заняты Костей и его странным поведением.

Я пыталась, но не могла понять его. Что ему вообще нужно? Что его гнетёт? И был ли он хотя бы раз со мной искренним?

Саша что-то сбивчиво рассказывала мне, но я слушала её в пол уха и отвечала только «круто!» или «надо же!..».

Всё изменилось, когда к нам неожиданно зашёл Боря. Произошли сразу три вещи: Саша выронила ведро с кормом для дельфинов, и рыба рассыпалась по полу, Саша бросилась всё поднимать и, когда взялась за ведро, у неё упали очки. Девушка бросилась их поднимать, поскользнулась и, падая, нечаянно, но неожиданно сильно подбросила вверх ведро. Пластмассовое ведро, кувыркаясь в воздухе, описало крутую параболу и упало точно на голову Борису.

Я в растерянности застыла на месте. Возле на меня на четвереньках, среди кучи рыбы в поисках очков водила рукой Саша, а с другой стороны страшно и грязно ругался Борис, держась за голову.

Опомнившись, я быстро нашла и подала Саше её очки, помогла ей подняться и подошла к Борису.

– Дай, пожалуйста, я посмотрю, – сказала я.

– Зар-раза!.. – рычал, скривившись от боли, Борис. – Твою же мать!..

– Прости, Борь, я не специально! – едва не плача, пропищала Саша.

– Убери руки, и дай мне посмотреть, – сказала я.

– Лана ты же не врач, – отмахнулся Борис.

– Я будущий врач, – ответила я. – И к поступлению в мед меня готовили всю мою сознательную жизнь.

Про то, что я в конце концов провалилась на вступительных экзаменах, я умолчала. Но мой аргумент подействовал и Боря позволил осмотреть его голову.

У Борис оказалась рассечена бровь и прямо посредине лба стремительно разбухала солидная такая шишка.

– Ну, что, – сказала я, – могу тебя поздравить.

– С чем? – насторожился Боря.

– Ты превращаешься, – ухмыльнулась я.

– Что? – не понял Борис. – В кого?!!

– В единорога! – фыркнув, засмеялась я.

Саша тоже хихикнула, а Борис с кислой миной кивнул.

– Могло быть и хуже, – заявил он и шутливо спросил меня. – Что порекомендуете, доктор?

– Порекомендую немедленно продезинфицировать рану на брови и заклеить пластырем, а к голове приложить что-то холодное. А потом обязательно сходить к врачу.

– Зачем? – удивился Борис. – Ничего же серьёзного…

– Затем, что «ничего серьёзного», – строго произнесла я, – может скрывать под собой микротрещины в черепе или сотрясение мозга.

– От пластмассового ведра?! – скривился Борис.

– Медицине известен случай, когда человек умер от подзатыльника, – я пожала плечами.

Борис прокашлялся и поднялся.

– Чё то меня подташнивает…

– Наверное, будет неплохо если с тобой кто-нибудь сходит к врачу, – предложила я и посмотрела на Сашу. – Например, Саша.

Борис взглянул на девушку, и та запинаясь, быстро протараторила:

– Я, конечно! Я всегда! Я… Если ты не против! Но, если не против, то я радостью! Вообще…

– Да, да, – поспешил прервать её Борис, – так будет правильнее… Ты меня ведром звезданула, значит, тебе и сопровождать меня к доктору.

– Хорошо! – обрадованно воскликнула Саша, но тут же с грустью оглянулась на разбросанную по всему помещению рыбу. – Только мне, наверное, сначала нужно убраться…

– Я всё сделаю, – заверила я её, – только покажи где перчатки, чистящие средства и щетки, пожалуйста.

– Пойдём! – с готовностью прощебетала Саша.

Она показала мне где находится хозяйственный инвентарь и даже отдала ключ от него.

– Только не потеряй! – бросила она, торопливо возвращаясь к Боре.

Они ушли, а я осталась наедине с разбросанной повсюду рыбой и замазанным чешуёй полом. Чешуя, каким-то образом оказалась даже на стене. В общем работы мне предстояло много. Ну и хорошо: поможет отвлечься от мыслей о Косте.

Из воды в резервуаре по высовывались морды дельфинов. Все восемь штук. Животные с любопытством наблюдали за мной.

– Привет, – улыбнулась я им, – Я – Лана. А вас как зовут?

Я задала вопрос ради шутки, но дельфины тут же открыли пасти и издали переливчатые визжания.

– Хорошо, – усмехнулась я оттирая щеткой налипшую на пол чешую и рыбью требуху, – будем знакомы…

Чуть слышно скрипнула дверь помещения, я обернулась и увидела его. В дверях, удивленный, застыл Костя.

Он обвёл взглядом помещение и спросил:

– Что здесь такое случилось?

Я не стала подставлять Сашу.

– Я уронила ведро с рыбой.

Едва я это сказала мой взгляд упал на это самое пластмассовое ведро, которое валялось на полу, почти у дверей.

Костя тоже посмотрел на пластмассовое ведро и, приподняв правую бровь, спросил:

– Что, аж на другой конец помещения?

– Да… так вышло, – скомкано ответила я.

Представив, что обо мне думает сейчас Костя, я сжала губы, чтобы не рассмеяться. Кажется, у меня начинается истерика.

– Я тебе помогу, – предложил Костя.

– Правда? – не удержалась я от едкости и оглянулась на него. – А что Инна скажет?

– Хватит, Лана, – голос Кости вновь стал жестким и негодующим. – Не надо к ней так относится, она…

Он замялся, и не очень внятно пробурчал себе под нос:

– Она этого не заслуживает.

– Я тоже не заслуживаю, чтобы мне морочили голову.

– Я тебе и не морочу голову, – развел руками Костя, – я вообще-то тебе ничего не обещал!

Я несколько секунд смотрела на него, а он на меня. Он открыл рот, словно силясь добавить что-то ещё, но мне уже было всё равно.

– Чудно, – обманчиво веселым голосом ответила я, – просто замечательно! На этом и закончим.

– Я не понимаю, на что ты злишься? – Костя тоже вооружился чистящим средством и щеткой.

– Ни на что, – пробубнила я. – Ты пришёл помогать, так помогай.

Костя явно и заметно впал в смятение от того, как я с ним говорила. Но я ничего не могла с собой поделать. Он меня уже дико выбесил! Меня раздражают люди, которые сами не знают, чего хотят и подают другим людям ложные надежды! Р-р-р!

Несколько минут Костя молча чистил пол и подбирал рыбу. У меня внутри всё клокотало от раздражения, я ощущала собирающееся в теле неприятное напряжение. Краем глаза я видела, что Костя то и дело нерешительно поглядывает в мою сторону.

Это меня отвлекало, и я минут десять тёрла щеткой и так чистый пол, в ожидании, что он скажет.

– Лана… – наконец, вздохнув, произнес он.

– Да? – я услышала металл в собственном голосе.

– Я правда не хотел, чтобы ты подумала… лишнее… – он подумал и добавил. – Я надеялся, что ты останешься, чтобы спасти Сореля…

– Вот как? – прохладно переспросила я. – Значит, ничего больше?

Костя снова вздохнул.

– Да… Наверное.

– Наверное? – в мое голосе удивительным образом сочетались гнев, раздражение и надежда.

– Наверное?! – переспросила я громче, когда Костя ничего не ответил, и прятал от меня взгляд.

Я смотрела на этого улыбчивого парня, которому, как мановению волшебства, удалось, банальнейшим образом, вскружить мне голову. И чем? Улыбкой и взглядом? Голосом и… мускулистым влажным торсом? Серьёзно? И вот этого всего хватило, чтобы я потеряла рассудок и способность здраво мыслить?!

– Прости, Лана, – с трудом выговорил Костя. – Но, послушай… если ты так не хочешь оставаться… Ты всё ещё можешь передумать и улететь. Никто не будет на тебя обижаться… Правда.