Текст книги "Девяносто девять дней в "Сантосе" (СИ)"

Автор книги: Юлия Поспешная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Чувство панической беспомощности простреливало разум. Полновластная истеричная паника норовила захлестнуть меня, а я продолжала барахтаться на одном месте, не в силах ускорить собственное погружение!

Оставались мгновения до того, как закручивающиеся водяные потоки утянут меня под рубящие широкие лопасти винтов!

Костя увидел, что я не успеваю за ним. Каким-то чудом он успел всплыть, дернул меня за руку вниз и вручил мне тело морского котика.

Туша с несколько десятков килограмм надежно и быстро потащила меня вниз.

Чёрт! Как только Костя его тащил!

Сам Стрельцов, который теперь был намного выше меня, вцепился в мою лодыжку, и мы ринулись вниз.

Ощущая, как весь мой организм сотрясает дичайший шок и шквальные панические мысли бурными всплесками взрываются в голове, я плавно летела вниз, сквозь водяную толщу.

Я ощутила, как рука Кости перестала сжимать мою лодыжку. Стремительно обернувшись, я испуганно замычала, давясь криком ужаса: на моих глазах поток воды из-под судна утягивал Стрельцова вверх.

Парень отчаянно плыл вниз, пытаясь уйти из-под смертельно опасных гребных винтов, но его неумолимо утягивало к широким острым лопастям, взбивающих и перемалывающих воду.

Наши взгляды встретились, у меня упало сердце, я перестала дышать, судорожный паралич сразил мое тело нервным оцепенением. Ломящая боль распирала горло, от невозможности закричать. Болезненная тяжесть собралась в груди и обжигающий подкожный импульс разбежался под кожей, в венах, вдоль всего тела.

Миг, и Костю с силой утащило вверх, перевернуло и подбросило точно безвольную тряпичную куклу. Стрельцова скрыла туча блеклых пузырей.

Гул корабельного мотора шибанул по ушам, да так, что я скривилась от боли, а глаза под маской ощутимо заслезились.

Я вертела головой по сторонам, пытаясь отыскать взглядом Костю и не уронить тяжелую тушу убитого млекопитающего, которого передал мне парень.

Тень корабля прошла надо мной, когда она поглотила меня, я испытала ощущение беглой и покалывающей оторопи.

Жадным ошалевшим от страха взглядом, я обыскивала тучи поднимающихся вверх пузырей. Среди них мелькнуло что-то тёмное.

Со сжавшимся в груди сердцем, я узнала в извивающемся предмете шланг от баллона акваланга. А чуть ниже, в ореоле вспененной воды, на глубину быстро падал и сам желтый баллон с кислородом.

«Костя!!!» – хотелось закричать мне.

Чувствуя противную невесомость слабости, одиночества и тревоги, я с надеждой всматривалась в хаос пузырей и пены вокруг. Но Кости нигде не было. Только, присмотревшись сильнее, я увидела, как в мою сторону отчаянно гребет темный человеческий силуэт. Я уже знала, в чём дело и стремительно рванулась к нему навстречу.

Мелькнула мысль бросить тело морского котика – повезло, что это был детёныш – но тогда весь наш риск был бы насмарку.

Костя успел подплыть ко мне, и я с готовностью одолжила ему свой регулятор. Стрельцов вдохнул пару раз, показал мне большой палец и махнул рукой наверх.

Мы выплыли на поверхность минут через двадцать.

– Я думала тебя там перемололо! – воскликнула я со страхом, как только смогла дышать.

– Тсс, – шикнул Костя и смахнул с лица мокрые волосы. – На пару секунд мне тоже показалось, что всё – меня постиг белый пушной зверь.

Он самодовольно усмехнулся.

– Но обошлось, Нептун был милостив!

– Дурак, – обиделась я. – Это не смешно! Я испугалась за тебя!..

– Я же не специально под винты полез, – привёл разумный аргумент Костя, забирая у меня тяжкую ношу. – Теперь главное…

Он обернулся и в тот же миг замолчал. Лицо Стрельцова вытянулось и, кажется, слегка побледнела. Я тоже оглянулась и шепотом ругнулась.

Мы были ровно возле того самого места, где Костя оставил яхту. Вот только «Айседоры Дункан» ни здесь, ни где бы то ни было поблизости не было.

– Это ещё какого хрена, – проворчал Стрельцов.

Без яхты нам оставалось только плыть к берегу, а это было сулило серьёзный риск попасться людям Яна Глебовича. Особенно опасной выглядела ситуация, учитывая нашу мёртвую ношу.

Яхту мы всё же нашли, да. Теперь наша «Айседора» стояла у причала, близ стройки, аккурат напротив «Барракуды».

– Ну вот же звездец! – сплюнул в воду раздосадованный Костя.

* * *

Ситуация выглядела не просто не утешительной, а как минимум критической.

Но Стрельцова, похоже всё это не слишком смутило. Потому что не прошло и минуты, на лице парня вместо озабоченной и задумчивой физиономии, появилась предвкушающая хитроватая улыбка.

– Якорный трос они, похоже перерезали, значит судно будет держаться только на швартовых… – бормотал он себе под нос. – Радиуса для поворота хватит… а вот Барракуда…

Он посмотрел на меня, я вопросительно вскинула брови, молчаливо и выразительно требуя объяснений его замысла.

Но Стрельцов не собирался вдаваться в подробности.

– Лана, жди здесь, – сказал он и указал на риф, возле которого мы прятались.

– А ты куда? – удивленно и испуганно спросила я.

– За яхтой, – уплывая прочь, громко шепнул он.

Удерживая бездыханное тело морского котика на скользком рифовом выступе, я с беспокойством и непониманием следила за Костей. Мне бы стоило его остановить, да куда там!

Вот что он удумал?! Что собирается сделать?! На глазах у всего экипажа «Барракуды» и строителей на берегу угнать обратно нашу яхту? Но это же невозможно…

Со всё возрастающей тревогой я следила, как фигура Кости в темной воде, избегая света от прожекторов с кораблей, приблизилась к борту корабля браконьеров. Прошло пару минут, и вот я сумела различить, как по спущенной в воду цепи проворно взобралась на борт «Барракуды».

Я встревоженно вздохнула.

– Ну, куда ты полез… – простонала я, от бессильного нервного отчаяния кусая губы.

Минут пять или шесть ничего не происходило. Я уже начала подозревать, что Костю всё-таки поймали. Мелькнула даже предательская мысль свалить отсюда: если нас обоих поймают, то никто точно не узнает, что с нами случилось, а если я успею сбежать и рассказать кому нужно…

Но этого не потребовалось. Мне не пришлось переступать через собственные глубоко укоренившиеся моральные принципы, потому что уже через пару секунд на борту «Барракуды» что-то негромко хлопнуло, послышался какой-то скрежет, металлический звон, и в следующую секунду от борта судна поднялся тонкий, но густой дым. Он был заметен даже на фоне ночного неба.

В то же время матросы браконьерского судна обеспокоенно забегали по палубе из стороны в сторону. Суета на «Барракуде» заметно усиливалась, слышались перепуганные и злые мужские крики. В воздухе ощутимо повеяло горелым.

Я с тревожным интересом наблюдала за происходящим. Волнение переполняло меня, раздувалось в груди и плясало на душе взвинченными ритмами.

Затем случилось вовсе невероятное. Удерживающие «Айседору» тросы, что были привязаны к борту «Барракуды», упали в воду, точно обрубленные щупальца хищного кальмара, а яхта ожила, загудела знакомым звуком мотора и начала плавно, с ускорением разворачиваться.

Браконьеры на борту и матросы на двух соседних суднах, тоже зафрахтованных Яном Глебовичем, заметались в буйных переживаниях. Снова зазвучали крики, послышались громкие ругательства и угрозы. Лучи большинства прожекторов поползли в сторону быстро уходящей прочь «Айседоры Дункан».

«Барракуда» и ещё один, похожий на неё корабль (наверняка принадлежавший таким же мерзавцам), развернулись было вслед за проворной яхточкой, но им двоим явно было слишком мало места в водах этой бухты. Они с трудом смогли развернуться.

Зато наперерез стремительно выходящей из бухты «Айседоры» рванулся один из катеров. По шуму его винтов, я поняла, что это именно из-за него мы с Костей едва не погибли под водой!

Корабли сближались быстро, траектории их движений пересекались почти перпендикулярно.

Мне казалось, что столкновение неизбежно, но в какой-то неуловимый глазу момент, яхта под управлением Кости, резко сбавила ход и круто развернулась.

«Айседора» опасно накренилась на левый борт, но тут же выровнялась и в грациозном пируэте обошла летевший прямо на неё катер, тот промчался мимо, а яхта описала красивый правильный полукруг и направилась ко мне.

Сказать, что я пребывала в шоке и в полнейшем ауте, значит вообще ничего сказать.

Как?! Каким образом?! Как у него вообще всё это получилось?!

Эти вопросы неистово мигали в моем сознании, точно неоновые вывески баров или клубов.

«Айседора» сбавила скорость, приблизившись ко мне и остановилась совсем рядом, покачиваясь на волнах.

Костя помог мне забраться на борт, сложил тело котика возле сидения и быстро бросил обратно к рулевой рубке.

За нами уже отправляли погоню, целую анфиладу кораблей.

– Держись крепче! Гнать будем, как в гребаном «Форсаже»! – проорал мне Костя.

Под свист усиливающегося бурного ветра и шум дождя, танцующего на волнах, «Айседора» вновь загудела, вспенивая винтами морскую воду.

Яхту довольно резко качнуло, я сама еле удержалась, а лежащий на сидении морской котик и вовсе внезапно открыл глаза.

Он посмотрел на меня и шевельнул своим лопатообразным хвостом, издав низкий обрывочный и жалобный вой.

Пару секунд я в ступоре таращилась на внезапно воскресшее животное, а затем заорала во всю доступную мощь легких:

– Костя!!! Он живой!!! Живой, живой, живой!!!

– Чего?! – проорал из рубки Стрельцов.

– Морской котик!!! – завизжала я. – Он живой!!!

Тут до меня дошло.

– Костя нам нужно доставить его к Лакобе! Как можно быстрее!!! Слышишь?!! Мы должны отвезти его Тито, чтобы…

Тут позади нас вспыхнули яркие огни корабельных прожекторов, их белесые ослепительны лучи заерзали по ночному морю, пытаясь дотянуться до нас.

Костя заложил крутой вираж, отчего меня швырнуло в сторону и едва не упала на несчастное животное, которое неведомо каким образом не погибло от нанесённой ему раны.

Взглянув на меня, маленький морской котик вновь издал жалостливый скулящий вой.

– Сейчас, сейчас, сейчас, – бормотала я себе под нос, пытаясь понять, что нужно сделать.

Чёрт! Нужно сначала остановить или хотя бы замедлить кровотечение! Ну, конечно же! Из-за всего происходящего и всей этой безумной погони, мне тяжело было соображать!

Я отыскала поблизости рулон бумажных полотенец и соорудила из них тампон. Маленький морской зверь продолжал ерзать на сидении, отчаянно крича о помощи.

Костя то и дело закладывал широкие и крутые виражи на судне – подумать не могла, что эта яхта может так гонять! – наши преследователи, в лице «Барракуды» и давешнего катера, тоже не отставали.

Дождь резко усилился, его капли стучали мне по плечам и голове. В меня летели брызги воды из– за борта и от винтов мчащейся яхты.

Ночь, море и ночное небо кружили вокруг нас. А позади, стараясь сократить расстояние, в ярко-белых лучах прожекторов двигались два преследующих нас судна.

Я схватила какую-то ткань, что лежала рядом – оказалось это было пляжное полотенце – и использовала его, чтобы перевязать несчастное животное.

Я шептала ему утешающие слова и гладила по влажной, холодной и немного шероховатой коже. Морской котик тыкался мне в лицо ледяным носом, его топорщащиеся усы щекотали и кололи мое лицо.

Животное ещё оставалось в сознании, но не нужно быть ветеринаром, чтобы понять, что он смертельно ранен и истечёт кровью в ближайшие час– полтора!

– Костя, пожалуйста, быстрее! – взмолилась я.

Да, я переживала за него, как человека. Я видела его темные глазки, полные ужаса и надежды, и свое отражение в них.

– Держись, держись, – как заведенная зачем-то шептала я ему, продолжая поглаживать.

Нас щедро окатило ледяной водой, я глухо взвизгнула и совершенно инстинктивно закрыла малыша-котика собой.

Стрельцову насилу, приложив все свое умение, удалось-таки уйти от погони.

Правда при этом он пару раз недурно так задел бортом «яхты» пару подводных камней. Но сейчас меня это мало волновало.

Мы вернулись к причалу «Логова китов», оставили здесь яхту и на стареньком Wrangler Кости отвезли умирающего морского котика прямо домой к Тито Лакобе.

Это был сущий дурдом! Тито, конечно же уже спал, но узнав с кем и зачем мы приехали, тут же проснулся, сосредоточился и взялся за дело.

Кроме самого Лакобы, мы перебудили ещё всех соседей в округе – Тито жил в доме частного сектора – потому что первую помощь несчастному морскому котику ветеринар оказывал в резиновом надувном бассейне, что стоял возле шашлычной решетке. Разумеется, набежали десятка два зевак из числа соседей.

Надо отдать должное людям, анапинцы не поскупились на помощь для раненного зверя и принесли все, чего не было под рукой у самого Тито.

Через полчаса напряженной работы, Тито вытер вспотевший лоб и посмотрел на нас:

– Всё…

У меня перехватил дыхание. Но тут Лакоба договорил:

– Будет жить. Только теперь ему нужно поспать.

Он взглянул на соседей, сердечно поблагодарил всех за помощь и попросил разойтись. Затем взглянул на нас:

– А вы чего встали? Езжайте по домам… Поздно уже.

Он хмыкнул и добавил с чуть-чуть ехидной улыбкой.

– А ещё лучше подумайте, как всё вот это вот будете объяснять Игнату? Ваше счастье, что они с Яной сейчас на деловой встрече.

– На какой деловой встрече?! – тут же испуганно воскликнула я.

Я было подумала, что дядя Игнат встречается с Яном Глебовичем и они обсуждают закрытие «Сантоса». Ну, а что дяде Игнату остается, если у него нет средств на содержание дельфинария в одиночку? – С новыми потенциальными спонсорами, – пожал плечами Тито и, чуть скривившись, повёл шеей.

Его позвонки гулко щелкнули, и ветеринар удовлетворенно кивнул.

– Может чего и выгорит… Но всё зависит от грядущего выступления.

– Скорей бы он вернулся, – покачал головой Костя. – Там такое творится!

Тито уже был в курсе всего. Его косматые брови сдвинулись вместе, врач нахмурился и пробормотала что-то на своем родном.

– Не особо то я и удивлен, – взяв себя в руки, проговорил Лакоба. – Есть в этих Жарковских какая-то… гнилость.

– Гнильца, – робко поправила я ветеринара.

– Я так и сказал, – пожал плечами доктор.

Он о чём-то задумался, а затем, как будто спохватившись, сообщил:

– Да, слушай-ка Костя… Яхту не плохо бы перекрасить. Ну, так чтобы её, в случае чего, хотя бы не сразу узнали. Будет не хорошо, если Ян Глебович слишком рано узнает, что были у него на стройке.

– Он же не надеется сохранить в тайне такой масштабный проект, – пожал плечами Костя.

– Нет, – с грустью, качнул головой Тито, – но он может подумать, и не без оснований, что вы узнали о его намерениях насчет обитателей «Сантоса». А ему сейчас не нужна лишняя шумиха…

– Которую мы, как раз и должны поднять, – со зловещим предвкушением и грозной решимостью, проговорил Костя.

– Только дождитесь сперва разговора с Игнатом, – серьезно сообщил нам Тито.

Через несколько минут мы попрощались с доктором и направились к машине Кости.

– Отвезти тебя домой? – спросил он и тут же поправился. – К Евдокии Никифоровне?

– Я думала помочь тебе с покраской яхты, – я удивленно и вопросительно посмотрела на Костю, который собрался завести автомобиль. – Ты же слышал Тито.

– Лана, – голос Стрельцова заметно помягчел, – Тебе бы отдохнуть после всех этих приключений…

– Кость, я в порядке, – заверила я его и чуть приподнявшись на сидении коснулась губами теплой щеки парня. – Правда… А ты один не справишься.

– Ты хоть раз перекрашивала за одну ночь целую яхту? – фыркнув, ухмыльнулся Костя.

– Жду не дождусь получить подобный и незабываемый опыт, – аккуратно зевнув, сообщила я.

Глава 18

Вот никогда бы не подумала, что совсем небольшая на вид яхта, как «Айседора Дункан», может оказаться такой… Огромной!

Господи, мы четыре часа с ней провозились, перекрашивая её поцарапанный корпус – его в любом случае нужно было бы перекрашивать, из-за длинных царапин, после соприкосновения с парой рифов – но в итоге выполнили только половину задачи.

Сейчас «Айседора Дункан», которая вместе с нами пережила просто головокружительные и опаснейшие приключения, была перекрашена в нежно-лиловый цвет, но только наполовину.

Мы оба, я и Костя, уже валились с ног от усталости. Несмотря на пережитый стресс сонливость беспощадно валила с ног нас обоих.

– Хватит, Лана, – сопротивляясь зевоте, невнятно пробормотал Костя. – Иди спать… Слышишь?

– Да перестань, – нахмурилась я, продолжая сосредоточенно опрыскивать борт судна из пульверизатора.

Костя, находясь чуть ниже, в это время работал валиком. Яхта должна была преобразится везде, а не только в местах уродливых царапин.

Надпись «Айседора Дункан», Костя покрыл золотистым металликом. Теперь переливающаяся золотая надпись красовалась на ещё не докрашенном лиловом корпусе. Кстати, по-моему, получилось весьма красиво. По крайней мере ничуть не хуже прежнего.

Когда мы, наконец, уставшие и измученные трудоемкой работой, завершили покраску, далеко на востоке, над черноморским побережьем проступили первые робкие лучи предрассветных сумерек.

– Отличная ночка, – пробормотал Костя и усмехнулся. – Просто зашибись!

Я хихикнула в ответ.

– Да уж… Подобного со мной ещё никогда не происходило!

– Прозвучало как-то двусмысленно, – посмеиваясь, проговорил Костя.

– Значит, ты понял смысл, – я в который раз прикрыла ладонью свой зевок. – Раз уж мы закончили… ты не знаешь, где тут есть душ поблизости?

Да, душ здесь был. Ну или, если быть точнее, некий эрзац.

«Душевой кабинкой» в лодочной мастерской служила половина от какого-то металлического цилиндра, поставленного вертикально. С другой стороны, висела хлипенькая шторка, которая оставляла довольно широкие зазоры между тканью занавески и краями импровизированной душевой кабинки.

Понятное дело, что в маяке, где жили Игнат с Яной наверняка есть нормальный цивилизованный душ, а не это безобразие, но даже будь у нас с Костей ключи от их дома, я бы не посмела туда вламываться и пользоваться их душем!

Поэтому пришлось мучатся в этой «полутрубе» со шторой.

Мыться было крайне неудобно, потому что Костя – как будто нарочно, но под разными благовидными предлогами – постоянно ходил мимо. И каждый раз, оставаясь начеку, я вынуждена была торопливо прижимать к краю импровизированной душевой кабины то один, то другой край занавески, дабы не позволить парню увидеть ничего из того, что ему видеть совсем не положено!

Когда я закончила мыться, Костя принес мне полотенца. Вытершись одним и замотавшись другим, я вышла из душа.

Моя насквозь мокрая одежда сушилась неподалеку, прямо на рейках мачты одной из яхт, что тоже стояла на ремонте в «Логове китов». Костю было трудно обвинить в отсутствии находчивости.

– Лана, – Стрельцов с одобрительной улыбкой окинул меня откровенно оценивающим взглядом. – Даже в полотенце ты хороша!

– Спасибо, – с неловкостью пробормотала я, польщенная комплиментом с неоднозначным подтекстом.

Полотенце на мне было слишком коротким и закрывало моё тело ровно настолько, чтобы я не была совсем уж обнаженной. А о приличиях или этичности говорить уже не приходилось. Один неосторожный шаг и любое неверное движение могли привести к постыдному, для меня, и приятному для Кости эротическому конфузу.

Вместе с дискомфортным чувством стеснительности и стеснённости, меня посещала каверзная и дерзкая мыслишка о том, могла ли я позволить себе с Костей что-то большее… Прямо здесь и сейчас? М-м?.. В конце концов мне понравилось, когда он касался меня тогда, во время переодевания в гидрокостюм. Возможно я хотела бы чего-то большего?.. Моей матери или деда Клима здесь нет. Дяди Игната тоже. Пока мы одни… До определённой поры всё равно никто бы и не узнал…

От таких мыслей, в груди зародился жаркий крылатый трепет. Вязкое и упругое тепло спускалось по телу, стелилось по коже, пружинило и скручивалось в области солнечного сплетения и ниже живота. Легкость и сражающая вялость поселилась в коленях, а икры ног, напротив свело странным стягивающим напряжением.

У меня быстро пересохло во рту, но лишь на мгновение. Я несколько раз быстро сглотнула, тут же отвернулась, закрыла глаза и прижала правую ладонь к внезапно разгоряченному лбу.

Несмотря на ночную прохладу мне было чертовски жарко и даже душно сейчас.

Нет… Нет! Конечно же, нет! Я бы никогда не решилась на такое с парнем, которого всё ещё знаю так мало!

Тем более, что у меня ещё никого и никогда не было в этом смысле… Нет, я бы не стала. Всё-таки меня воспитывали по-другому и – приходиться с этим согласится – гораздо правильнее, чем многих моих подруг.

Поэтому – Нет! Но… думать об этом было приятно. Думать, ведь не запрещено. Так?

Костя куда-то ушел ненадолго, а через пару минут явился с коробкой свежей, ещё горячей пиццы.

– Вау, – ухмыльнувшись, протянула я и поправила полотенце на груди, – А это откуда? Я вроде бы недолго мылась…

– Хе, – хохотнул Костя. – Вообще-то ты там минут сорок плескалась!

Он поставил коробку с пиццей на небольшой столик, который обычно использовался для быстрых обеденных перерывов, ланчей и вечернего распития чая или чего-то более крепкого.

Я уселась на один из свободных стульев.

– За сорок минут можно доставить пиццу? – удивилась я.

Для Москвы это был бы рекорд! Бывало доставщика можно и все три часа дожидаться.

– По утренней то Анапе? – спросил в свою очередь Стрельцов. – Как на вертолёте! Тем более курьер мой одноклассник и хороший приятель.

– Пожалуй, с этого и стоило начать, – хихикнула я.

Мы приступили к трапезе. Я хоть и не любительница всяких пицц, гамбургеров, картошек-фри и прочей откровенно вредоносной пищи, сейчас я была совсем не против употребить нечто подобное. Оказалось, что после сегодняшних бурных приключений я ошеломительно голодна, а пицца пахла слишком уж аппетитно и выглядела крайне располагающе… Да и потом, когда мне ещё удастся употребить в пищу что-то подобное, не опасаясь, что об этом узнает моя мать? Каждый раз на тусовках с друзьями, когда был алкоголь, всякая снедь, среди которой бывали и пиццы, и бургеры, и суши, я вынуждена была оправдываться перед мамой и убеждать её, что несмотря на фото в Instagram моих подруг, я не ела ничего из выше перечисленного. Да, когда все пили вино, ликёр или мартини, я вынуждена была довольствоваться максимум шампанским. Да и то самым-самым легким. У меня не было никакой тяги и особого интереса к алкоголю, но сам факт такого жесткого ограничения всегда угнетал.

А сейчас… сейчас я могла себе позволить расслабиться.

С самодовольной безпричинной улыбкой на лице, я поглощала слегка перепеченную пиццу, смотрела в глаза посмеивающемуся Косте… и была счастлива, ёлки-палки! Вот так просто, без всего лоска, строгости и гипер-опеки в которой меня растили с пелёнок.

Однако, долго порадоваться жизни у нас не вышло. Время уже было к семи утра, когда мы услышали шум автомобиля, а через пару минут прямо в лодочный сарай «Логова Китов», где мы с Костей самозабвенно завтракали, вошла Инна.

Встретившись с ней взглядом, я перестала жевать, а заодно и дышать. На лице бывшей девушки Жарковского отразилось сперва удивление, затем откровенный шок, а через мгновение и вовсе убийственная, переполненная очевидной ядовитой ревностью, ненависть.

Её взгляд прошелся по моему полотенцу, глаза девушки едва ли кровью не налились, он вздернула нос и прошипела злобным голосом:

– Костя, чтоона здесь делает?!

Стрельцов быстро прокашлялся, вытер рот тыльной стороной ладони и встал из-за стола.

– Инна, ты забываешь, что это мастерская Игната, а Лана его племянница…

– Игната здесь нет! – рявкнул разъяренная Инна.

Её блекло-серые глаза продолжали резать и убивать меня переполненным ненавистью взглядом.

– Тем не менее, Инна теперь у него работает, – стараясь говорить сдержанно и мягко, ответил Костя.

Было видно, что поведение Инны вызывает у него неоднозначную реакцию: она заметно его раздражала, в то же время Костя не хотел ей грубить или, чтобы она обижалась.

– Серьёзно!? – Инна взмахнула головой, стряхивая с лица темную прядь волос с фиолетовым кончиком, и сложила руки на груди. – И давно?

– Со вчерашнего дня, – развел руками Костя и обезоруживающе дружелюбно улыбнулся Инне. – Решение Игната…

Инна метнула в него переполненный молниями презрения и ярости взгляд.

– А ты, вроде как, и рад? Да?!

– Инна…

– Ой, да пошли вы! – выплюнула она.

Круто развернувшись, девушка буквально выскочила из мастерской.

Костя было шагнул за ней, затем бросил осторожный взгляд на меня. Мне совсем не хотелось, чтобы он шёл за ней, но я не хотела, даже косвенно, быть причастной к какой-нибудь трагедии. А учитывая, что я знаю о прошлом Инны, вероятность подобного вполне высока.

– Думаю, стоит проследить, чтобы она ничего с собой не сделала, – нехотя, выдавив грустную улыбку, ответила я.

– Спасибо, – бросил Костя и выскочил следом за Инной.

Я закрыла глаза и вздохнула. Затем устало запрокинула голову.

А ведь я уж поверила в благодать прекрасного момента. Раненько расслабилась, чёрт побери…

В одиночестве я допила приготовленный Костей чай и доела свой скромный кусочек пиццы.

Я хотела было сменить полотенце на сухое – даже на юге утречком долго в мокром полотенце то не посидишь – и совершенно случайно, среди всего оборудования лодочного сарая обнаружила промышленный фен.

Это был один из немногих инструментов, название и функционал которого я знала. Благо, видела, как похожими штуками орудовали дедушка Клим и мои дяди. А они обожают, в свободное время, заниматься постоянным переустройством нашей дачи. Что ни лето, там такой стук, грохот и сверлёж стоит, что из нашего района уже четыре семьи съехали, к паучьей бабушке, от таких рьяных любителей ремонтов и строительства!

Воспользовавшись промышленным феном и как следует помучавшись с ним, я таки умудрилась ускорить сушку своей одежды. Переодевшись с видимым удовольствием, я уже хотела было отправиться посмотреть, что там происходит у Инны и Кости.

Возможно, это не совсем этично и вообще некрасиво, но всё-таки Костя теперь мой (и кое-кому с безвкусной покраской волос придется это признать), а значит у меня есть кое-какое право интересоваться подобными разговорами.

Но только я двинулась в сторону Кости и Инны, которые продолжали выяснять отношения, стоя вдалеке от «Логова Китов», как к пристани подъехал вишнёвый Jeep Cherokee дяди Игната.

Из него немедленно выбрались Игнат и Яна, которые тут же скорым шагом направились ко мне.

– Доброе у… – начала я.

– Я так понимаю, Лана, вас одних вообще оставлять нельзя, даже полсуток? – с сердитым ворчанием спросил меня дядя. – Мы только что от Тито.

– Не кричи, милый, – Яна погладила мужа по плечу. – Костя и Лана сами же не ищут себе всяких приключений.

– А вот выглядит всё именно так, – пробурчал Игнат и взял меня за руку. – Идём, Лана. Я хочу узнать всё, что случилось этой ночью. Всё до мельчайших подробностей! Если хоть треть того, что я узнал от Тито правда...

Он не договорил, только взволнованно вздохнул.

Мне ничего не оставалось, как рассказать им всё, с максимальными деталями, начиная с того момента, как Ростислав привёз меня в участок.

Дядя Игнат, сомкнув пальцы рук и прижав их к губам, сосредоточенно слушал меня, сидя в раскладном стуле. Рядом с ним, на пуфе, поджав ноги меня внимательно слушала Яна.

Чем больше я рассказывала, тем больше у моих дяди и тёти темнели лица. Они всё чаще обменивались тревожными переглядываниями. А когда я закончила, дядя Игнат с досадой качнул головой и на пару секунд уставился куда-то в даль. А Яна и вовсе спрятала лицо в ладонях, но довольно быстро взяла себя в руки.

– Вот как мы поступим, – поразмыслив, произнес дядя Игнат. – Тито приведет в порядок малыша, которого вы спасли. Видео, которое ты наснимала Лана, фотографии и вообще всю информацию про ресторан Жарковских мы, пока, придержим.

Я тут же вскинулась с удивлением и возмущением.

– Но, дядя Игнат, вы же понимаете, что это не ресторан, а самая настоящее место казни! Которое, к тому же, угрожает существованию самого «Сантоса»! И вообще это…

– Лана, уймись, – чуть поморщившись, бросил дядя. – Я сказал: «Пока».

Он шумно выдохнул, с осуждением, строго посмотрев на меня.

– Ян Глебович, сейчас, строит свой ресторан и уверен, что его, пардон, кухня и общее назначение остаётся в тайне. А если мы сейчас обнародуем компрометирующие «Альдабру, фотографии и видеофайлы, пусть даже предъявив несчастного морского котика, максимум это вызовет негодование в обществе, а стройка ресторана на время остановится. Всё. Больше мы ничего не добьемся. В то же время Жарковский будет знать, что мы в курсе всего, что он задумал относительно «Сантоса». Я уж не говорю о том, что он обязательно узнает, кому обязан своими проблемами. И как ты думаешь, Лана, сколько времени и усилий, будучи нашим главным и единственным спонсором, ему понадобиться, чтобы утопить наш дельфинарий?

На это мне нечего было ответить. Я честно пыталась найти контраргументы. Я ведь уже ясно и ярко предвкушала наш триумф и крах злых умыслов отца Ростислава.

Но, выслушав дядю Игната, я с внезапным недовольным потрясением, поняла, что он прав. Кругом прав, чёрт побери!

Видимо, моя досада достаточно выразительно отразилась на моем лице. Потому, что Яна переглянулась с мужем, затем вздохнула, встала и подошла ко мне.

– Лана, – она присела на корточки возле меня и взяла мои руки в свои. – Послушай меня. Я понимаю, что твоя душа горит праведным огнем и тебе хочется сиюминутного торжества справедливости, но иногда нужно подождать более удачного момента.

Прежде, чем я успела уточнить, о чем таком они говорят, Игнат сказал мне:

– Лана, я только что завершил переговоры с несколькими очень влиятельными людьми. Они готовы вложиться в наш дельфинарий в ближайшие недели. Но нам нужно показать, что мы этого стоим.

– Первое выступление уже через четыре дня, Лана, – негромко и задумчиво проговорила Лана. – У нас о-очень много работы и катастрофически мало времени. Но если всё пройдёт удачно...

Она тепло, по-родственному, утешающе улыбнулась мне.

– «Сантос» будет спасён и мы уже не будем зависеть от прихоти Жарковских. А это значит, что мы сможем помешать ему и не боятся открыто выступить против него.

С этими словами она чуть сильнее сжала мои руки. Я отвела взор и согласно кивнула.

– Я поняла.

– Кстати, – хмыкнув, заметил дядя Игнат. – Тебе и Сорелю, учитывая ваши общие таланты, отводиться одна из важнейших ролей.

Я удивлением и испугом, чуть приоткрыв рот, уставилась на дядю. Яна весело хихикнула и поднялась на ноги.

– Кажется, для Ланы это оказалось большей неожиданностью, чем мы полагали?

– Неожиданностью?! – чуть севшим голосом, переспросила я. – Да я просто… в ауте! Я же ничего не умею! Ничего не знаю! Я совсем… я не готова… Я не могу! Я…

– Можешь, – веским и решительным голосом перебил меня дядя Игнат. – Ты единственная, кто может раскрыть потенциал Сореля. Он уже показал, что готов открываться только тебе и при тебе, Лана.