Текст книги "Девяносто девять дней в "Сантосе" (СИ)"

Автор книги: Юлия Поспешная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Я старательно делала вид, что не слышу, как он подходит ко мне сзади. Но мне казалось, что даже со спины видно, как я напряглась и приготовилась.

– Наслаждаешься видом? – спросил Жарковский.

– Как видишь, – прохладно ответила я.

Он замолчал, я тоже не произносила слов. За нас говорили плещущиеся волны и шепчущий над волнами ветер.

– Мне, наверное, стоит извинится за свой поступок… – не слишком уверенно произнес Ростислав.

– Очень может быть, – едко заметила я и чуть задрала голову.

– Да, наверное… – отозвался Жарковский.

Я услышала досаду в его словах.

– Я могу извинится только за то, что напугал тебя, – наконец, произнес он. – За то, что я сказал извинятся не буду.

Я отлично помнила, что он сказал.

– Как хочешь, – чуть дрогнувшим голосом, ответила я.

– А как хочешь ты?

Я не удержалась и всё-таки оглянулась на него. Он стоял рядом со мной, чуть повернувшись. Ветер забирался к нему под рубашку и как будто пытался сорвать её, беспокойно дергая хлопковую ткань.

Серьёзный и опечаленный взгляд Ростислава заставил меня почувствовать себя виноватой. Не знаю, почему.

– Я… – я с удивлением обнаружила, как тяжело мне сейчас говорить.

Буквально приходиться прикладывать усилия, чтобы произнести слог или букву.

– Я… не могу… не могу ответить тебе… взаимностью, – тщательно подбирая слова и стараясь сдержать в себе смесь рвущихся наружу противоречивых эмоций, ответила я.

– Я знаю, – с неожиданной флегматичностью, ответил Жарковский. – Я этого и не ждал, Лана. Наверное, это одно из тех качеств, которые меня в тебе привлекают.

– То, что я не вешаюсь тебе на шею? – хмыкнув, спросила я.

– То, что ты… не отвечаешь мне взаимностью, – поправил он с толикой ехидцы в голосе.

– Значит, стоит мне… ответить, – проговорила я, усмехнувшись, – твой интерес сразу пропадёт?

– Я же сказал, что это лишь одно из твоих качеств, что влечёт меня к тебе, – напомнил Ростислав.

– Пожалуй, мне не стоит знать о других своих качествах, которые тоже тебя привлекают, – вздохнула я.

– Почему? – поинтересовался Жарковский.

– Потому что, – вздохнула я, – я не уверена, что мне не захочется от них избавиться.

– Сомневаюсь, что у тебя получится, – засмеялся Рос. – Тогда тебе пришлось бы кардинально изменится и стать… абсолютно другой. Это невозможно, Лана.

– В этом мире не так уж много невозможного, – произнесла я, снова переводя взгляд на море и теряющуюся в темноте линию горизонта. – Но ты прав, мне вряд ли захочется меняться только ради того, чтобы отбить твое влечение ко мне.

– Значит, у меня есть шанс, – сделал поспешный вывод Ростислав

– Нет, Рос, – я спустила парня на землю. – Ни одного… прости.

– Почему так категорично, Лана? – я услышала тщетно скрываемое, за полушутливой манерой, горькое отчаяние в голосе парня.

– Потому что… – я на миг замолчала.

Если я сейчас скажу ему правду, вся моя стратегия рухнет в одночасье, так и не принеся желанного результата. Но дальше так продолжаться не может. Я не рассчитывала, что Ростислав возьмется так стремительно сокращать между нами расстояние, и в прямом, и в переносном смысле.

Я совсем не собиралась добиваться того, чтобы богатый ловелас стал сходить по мне с ума или чтобы у него зарождались ко мне какие-то чувства. Я рассчитывала просто потусить с ним рядом, чтобы побудить Костю к каким-то действиям, но это… Это чересчур. Ситуация резко и слишком быстро стала выходить из-под контроля!

И я подумала, что лучше прекратить все сейчас, возможно тогда получится как-то… как-то легче всё это пережить.

А Костя… ну, может быть может мне просто нужно придумать другой способ. А может, даже, вообще не стоит ломать над этим голову. Может нам и правда лучше не быть вместе.

В обоих случаях нужно прекращать это всё.

И я решилась:

– Потому что… мне... мне хочется быть с другим, – мне пришлось заставлять себя произносить эти неприятные для Роса слова.

И лишь, когда я подняла голову, снова глядя в глаза Жарковского, я поняла, что мой ответ был для него не «неприятным», а тяжелым и болезненным. Мне показалось, даже, будто его серо-голубые глаза потускнели и померкли, столько гнетущего разочарования было в его долгом вопрошающем взгляде.

– И кто, этот другой? – спросил Рос, чуть звенящим голосом. – Случайно не Костя?

Я хотела ответить, что нет, конечно, не Костя.

Господи, меньше всего на свете мне бы хотелось, чтобы Жарковский и Стрельцов из-за меня подрались! Тем более, учитывая очевидное неравенство в социальном положении, последствия для Стрельцова могут быть самые непредсказуемые. А если ему из-за меня жизнь сломают, я вряд ли смогу это нормально пережить!

Видимо, я слишком долго думала, потому что Рос уже вздохнул и протянул:

– Понятно… Друг Костя.

Он цокнул языком и качнул головой.

– Сначала Инну у меня увёл, а теперь ещё и тебя… У меня аж самооценка упала.

Он попробовал посмеяться, но я видела, что он таким образом лишь пытался скрыть другие чувства.

– Рос… – попыталась я оправдаться, но Жарковский лишь поднял руку. – Ладно… Пусть будет Костя.

– Серьёзно? – я вскинула брови. – Ты… ты не злишься?

– Есть немного, – признал Рос, – но не на тебя.

– Рос, – заторопилась я, – только не трогай пожалуйста Костю… Он… он тут не причем! Правда, это я к нему…

Я быстро замолчала, остановившись в шаге от того момента, когда была готова сболтнуть лишнего.

Но Жарковский был слишком догадлив.

– Значит, – он расплылся в довольной улыбке, – это ты к нему клеилась, да? Лана? А Костя, по всему видать, предпочёл тебе Инну.

Я отвернулась, чувствуя, как вспыхивает моё лицо и как меня переполняет чувство стыда. Кое-кто у нас не в меру проницательный! Хоть бы держал при себе свои догадки!

– Тебе, наверное, не даёт покоя, почему наш кудрявый принц не может от неё уйти? – явно забавляясь, проговорил Рос.

– Это уже моё дело, – остудила я Жарковского. – Может оно и к лучшему, я ведь его знаю, едва ли больше тебя.

– Ну, во-первых, – Ростислав вдруг сел рядом со мной, тоже свесив ноги в воду, – меня ты точно, на сегодняшний… на сегодняшнюю ночь, знаешь лучше, чем своего Костю.

Я искоса, осторожно взглянула на него, взвешивая его слова.

Я пришла к выводу, что Жарковский прав. О нём, пусть и не на много, я знаю больше, чем о Стрельцове.

– А во-вторых, – продолжил философствовать Ростислав, – я тебя знаю тоже очень недолго, но уже решил, полностью и окончательно, что ты будешь моей.

Сказал он это таким будничным тоном, будто речь шла о походе в магазин за хлебом. Я несколько секунд оторопело взирала на Роса, который, не замечая моего взгляда, продолжал смотреть куда-то вдаль.

– То есть, – проговорила я медленно, – тебя нисколько не смущает, что я хочу другого парня и… вообще… Я не находила слов, чтобы выразить свой шок и растерянность. Честное слово, этот Жарковский заставлял впадать из одного шокового состояние в другое.

– Меня не смущает, – хмыкнул Рос, – Костя тебе нравится только до тех пор, пока ты его не узнаешь. Можешь мне поверить.

– Любопытно, – в тон Жарковскому ответила я, – и что такого я о нём не знаю?

– Там долгий список, а тебе лучше поверить мне на слово, – пожав плечами, ответил Рос.

– Размечтался! – пренебрежительно фыркнула я.

Но зерно сомнений Рос во мне все-таки зародил. Тем более, что я уже имела удовольствие столкнуться со странностями Кости, который готов был устраивать мне романтические прогулки по ночной Анапе, лишь бы только я не уезжала. А потом, чуть что, сразу же пошел на попятную. Ну, или мне хотелось так думать, а на самом деле он и правда делал это… не замечая в этом ничего романтического и многообещающего. Чёрт ногу сломит, с этими мужиками! А говорят, ещё мы, девушки, сложные создания! На себя бы посмотрели!

– Может ты и прав, а может и нет, – рассудила я, – но мне лучше знать наверняка, что Костя и правда – не моё. Правда…

Последнее слово я произнесла, как будто извиняясь перед Росом.

– Как знаешь, – ответил тот почти невозмутимо, – но имей ввиду: я не намерен сдаваться.

Почему-то его ответ заставил меня улыбнуться.

– Правда?

– Однозначно, – кивнул Рос.

– Я ведь ничего, кроме дружбы, не могу тебе предложить, Рос, – проговорила я немного устало.

– Для начала, сойдёт, – не унывал Жарковский, – френд-зона не самый худший старт.

– Ты часто бывал у девушек во френд-зоне? – засмеялась я.

– Если честно, это у меня первый раз, – ухмыльнулся Рос.

И тут я громко и от души рассмеялась, так что мой весёлый хохот разносился над морем во все стороны. Мне вспомнился грубоватый намек Роса, на эту же тему, когда мы ехали в машине.

– Да что с тобой?.. Лана!

Глядя на недоуменное лицо Жарковского, я засмеялась ещё пуще прежнего.

А стаи плещущихся волн ночного моря подхватили мой смех и унесли его прочь.

Я не могла остановиться. Это было так нелепо и глупо, и от этого мне было ещё смешнее.

Я зажмурилась и запрокинула голову назад, ощущая, как из-под ресниц уже выступают теплые слёзы.

Жарковский сидел рядом, непонимающе качал головой и пожимал плечами.

– Я так понимаю тебе даже выпивать не пришлось, чтобы развеселится, – хмыкнув, проговорил он.

Я, всё ещё посмеиваясь, молча замотала головой.

Привлеченные моим заливистым смехом, к нам приблизились Сашка с Борисом.

– Что стало причиной твоего такого истеричного смеха, Лана? – шутливо произнес Борис. – Никак Рос тебе поведал о том, как он заработал первые деньги?..

Жарковский взял стоящую рядом пластиковую бутылку с каким-то чистящим средством для металлических частей интерьера яхты и швырнул ею в друга.

Беркутов со смехом поймал её и отбросил в сторону.

– Знаете, что, – вдохновенно вдруг произнес он, оглядев горизонт ночного моря. – А давай выкупаемся! Вот прямо здесь!.. Можно даже без одежды.

– Нет уж, дружище, – покачал головой Рос. – Давай без эксгибиционизма. Лана лично мне ясно дала понять, что не потерпит разного рода неприличия. Да и мне наблюдать твои телеса без одежды вообще не улыбается – я недавно поел и не хочу, чтобы меня стошнило.

Борис в ответ с немым укором выразительно развел руками, явно показывая Жарковскому, что тот должен был его поддержать.

Но ни я, ни Ростислав, ни даже Саша, не разделили настрой Беркутова устроить шоу группового нудизма в прибрежных водах Анапы.

А вот искупнуться, соблюдая приличия, было для меня вполне заманчивой идеей и здесь я поддержала Беркутова наравне с Сашей.

Если честно у меня давно было странное и трудно объяснимое желание попробовать, каково это: погрузится в это темное, дышащее водной и ночной прохладной, бескрайнее море, покрытое кочующими хаотичными бликами волн, что ловили отражение звёзд и луны.

Теплое южное море в звездную летнюю ночь приобретало невероятно манящий облик таинственной и чуточку зловещей абстрактности.

Первым в воду решился войти Ростислав. Он скинул свою рубашку и кофейно-серые шорты, явив нам всем свой весьма привлекательный торс с кубиками, квадратиками и прочими приятными глазу рельефностями своего тела.

Честно, я невольно засмотрелась. Нет, нет я никогда не приходила в какой-то дикий восторг от мускулистых тел парней, но всегда проявляла сдержанное восхищение красивой мужской фигуре.

Нет, ну а что, если в наше время большинство парней, как это ни печально, просиживает или в барах, или за компами, стремясь залить в себя, как можно больше горячительных напитков, или убить вражеский компьютерный танчик.

А вот бегать по утрам, заниматься собой, ходить на турники или в зал – на это способна треть, а то и вовсе лишь четверть мужского населения нашей страны.

Беркутов, кстати, тоже был весьма хорош, но даже если б не было влюбленной в него Сашки, всю его внешнюю привлекательность, для меня, перечеркивает его внутренняя суть и характер.

Ростислав попробовал воду ногой и легко уверенно шагнул в темную волнистую гладь ночного моря.

Следующей на очереди была я.

Спустившись по металлическим ступенькам в корме яхты, я чуть боязливо поводила носком ноги по воде.

Море волновалось и плеском волн уговаривало меня довериться ему.

Пересилив легкое инстинктивное опасение, я плавно сошла в воду.

Тело обволокла упругая и бездонная толща воды. Я непроизвольно выдохнула, поборов легкую дрожь, пока организм привыкал к смене температуры.

Рядом со мной, слишком уж близко, оказался Ростислав, и я тут же, размашистым движением рук, отплыла от него. На губах Жарковского расплылась нахальная улыбка.

– Побереги-ись! – раздался восторженный крик Беркутова.

Я быстро обернулась и увидела, как Борис, стуча босыми ногами, разбегается по палубе и, на короткий миг, в прыжке взлетает над морем.

Я запоздало поняла, ЧТО сейчас будет и поздно подалась назад.

Рос быстро, но осторожно дернул меня за руку, притягивая к себе.

В следующий же миг раздался шумный всплеск, вода взорвалась бурным вулканом брызг, окатив меня и Ростислава. А затем сильная волна толкнула меня в грудь.

– Спасибо, Борь! – крикнула я убирая с лица промокшие волосы. – А я всё беспокоилась, как бы мне волосы не намочить и макияж на лице сохранить!

Я быстро-быстро моргала своими накрашенными ресницами, искренне надеясь, что у меня не потечет тушь и подводка.

Однажды из-за похожего случая с водой и косметикой, я, нежданно-негаданно заработала себе продолжительный коньюктивит. Впечатления так себе.

Пока я пыталась проморгаться, как следует, мои ладони неожиданно наткнулись на чью-то прокаченную твёрдую грудь.

– Ты в порядке? – заботливо проговорил снова оказавшийся рядом Ростислав.

– Да, – чуть кривясь, ответила я, – но я всё же не рассчитывала на подобные цунами, местного значения.

– Когда рядом Беркутов, нужно быть готовым ко всему, – усмехнулся Ростислав и незаметно, под водой, приобнял меня за талию.

Но я тут же выскользнула из его обманчиво робких объятий и отплыла подальше. Парень проследил за мной лукавым взглядом и снова многозначительно ухмыльнулся.

Трактовать его ухмылку можно было по-разному: от «ты всё равно будешь моей» до «тебе никуда от меня не деться».

Поэтому я оставила гадания о смыслах мимики на лице Жарковского и обернулась замершую у края ступени Сашку.

Как и я, девушка не решалась спуститься в море. Но если я испытывала лишь слабые опасения, то Саша откровенно, непонятно почему, трусила, и неуклюже мялась на ступенях, водя пальцами правой ноги по водной поверхности.

Наконец, к ней подплыл Борис и, протянув руку, внушительно, но с чарующей мягкостью, проговорил:

– Бери меня за руку и спускайся ко мне, тут нечего боятся. Обещаю.

Я видела, что у Сашки едва ли не перехватило дыхание от слов, взгляда и протянутой руки Беркутова.

Девушка вложила ладонь в пятерню Бориса и тот помог ей аккуратно войти в воду.

– Ну, кажется, миссия выполнена, – проговорил позади меня Жарский.

Я чуть вздрогнула непроизвольно дернулась назад: слова Ростислава прозвучали буквально у меня над ухом и его голос волнительной щекоткой скользнул по коже моей шее.

– Хватит всё время ко мне так близко подбираться, – проворчала я смущенно и недовольно, снова коснувшись обнаженного тела парня.

– Я не хотел, чтобы эти двое нас слышали, – пожал плечами Жарский. – Или ты хочешь, чтобы они узнали, зачем мы тут собрались на самом деле?

– Мне кажется ты успел подзабыть, зачем мы тут собрались, – обернувшись шепнула я. – Равно, как и о моих словах.

– Нет, у меня превосходная память, Лана, – с толикой грусти в словах, произнес Ростислав. – Я не говорил и не обещал, что смирюсь и отступлю, перед чарами Костика-милашки, который тебе так дорог.

Я не удержалась и захихикала, услышав про «Костика-милашку».

Саша и Борис, тем временем, о чем-то негромко воркуя плавали подальше от нас. Кажется, Беркутов пытался научить Сашку плавать брасом, но у девушки не слишком получалась такая техника.

– Предлагаю оставить этих двоих наедине, – Рос ласково, кончиками пальцев, провел по моей мокрой спине.

Его прикосновение вызвало смесь различных и противоречивых чувств. Отчего у меня в сознании бойко затрепыхались совершенно беспокойные рассуждения, которыми я терзалась, думая о Косте и Ростиславе.

Я подумала, что будет просто апофеоз абсурда, если я по итогу всех своих махинаций и настойчивости Ростислава возьму и… начну испытывать к нему сначала симпатию, затем влюбленность и, наконец, нечто серьёзное.

Блин, а такое вообще возможно? А бывает так, что влюбляешься в двоих и не знаешь, кого из них выбрать?

Ага, выбрать. Как будто у меня правда есть выбор: Костя то сейчас с Инной, я хочу быть с Костей, но рядом со мной Ростислав, который, чисто теоретически, может быть и правда настроен серьёзно, по отношению ко мне.

Господи, что ж всегда так всё сложно!

Я чувствовала, что начинаю путаться в себе, в своих мыслях, в своих рассуждениях и влечениях.

Я согласилась с Ростиславом и признала, что нужно дать Борису и Сашке больше пространства, а поэтому поплыла вслед за Жарковским.

– Ты раньше ночью никогда не купалась? – спросил Ростислав.

– Нет, – качнула я головой. – А что, это заметно?

– Ты очень старательно не смотришь вниз, в воду.

– Но там же всё равно ничего не видно.

– Не в этом дело, – тихо засмеялся Ростислав. – Тебе страшновато, когда ты начинаешь думать о том, кто же там такой может скрываться в морских пучинах, в такое позднее время.

Признаться, Жарский был прав: я старательно гнала от себя подобные мысли и боялась представлять, что в морских пучинах подо мной может обитать что-нибудь огромное, плотоядное и агрессивное.

– Чёрное море отличается одной из самых безобидных для человека фаун, – заметил Ростислав вальяжно плывя впереди меня.

– Знаешь, воды Приморья тоже, вроде как, были безобидные и безопасные, – с выразительным намеком произнесла я.

– Ты о том случае с внезапными визитом белых акул? – уточнил Ростилав. – Тут, в вода Анапы, нет по-настоящему опасных морских хищников.

– Ещё как есть! – с насмешливой едкостью проговорила я. – Вон один, как раз плывёт прямо передо мной.

Жарковский довольно захохотал, но почти сразу его смех был прерван паническим и испуганным криком Саши.

– Лана! Ростислав! Помогите! Быстрее! Пожалуйста!

Я встревоженно оглянулась, с удивлением обнаружила, что мы с Росом весьма далеко уплыли от яхты и заторопилась обратно, к кричащей Сашке.

Рос снова плыл впереди, но так, чтобы я не отставала.

Я старалась контролировать свое дыхание и сдерживать напор нагнетающего чувства страха.

Потому, что я уже видела, что Беркутова нигде нет. Его невидно на яхте и его голова не маячит над переливающейся бликами поверхностью моря.

Рой пугающий предположений стремительно вился и умножался в моей голове. Я отчаянно сопротивлялась любым устрашающим мыслям, но они упрямо сыпались в мое сознание.

От спешки, я несколько раз неуклюже ткнулась лицом в воду и глотнула солёную прохладную воду моря.

Но мы с Росом были уже возле Саши, которая в панике металась из стороны в сторону и с нервным вожделением пыталась что-то разглядеть в воде.

– Что случилось, Саш? – крикнул Рос.

– Борис! – едва ли не плача, воскликнула на Сашка. – Он нырнул и… и его нет! Уже очень долго! Я посчитала! Больше трёх минут!..

Рос быстро оглянулся на меня, я успела заметить промелькнувшую в его глаза мрачную тревожность. У меня в один момент сдавило грудь, голова наполнилась странной тяжестью, гулкие короткие удары сердца с пугающим эхом застучали в ушах.

– Будьте здесь! – бросил Рос и метнулся к яхте.

Оказавшись на борту, он быстро помчался вниз, на нижнюю палубу.

Я подплыла к Саше, которая судорожно вздыхала и готова была впасть в самую настоящую истерику.

– С ним всё будет в порядке! Ростислав сейчас что-то придумает…

– А если… если… – нервно всхлипывая, с округлившимися от захлестнувшего её страха глазами, бессвязно бормотала Саша.

С яхты в воду спрыгнул Рос. Я увидела у него на лбу маску и желтый ребризер за спиной.

– Поднимайтесь на яхту и ждите! – велел он, затем натянул маску на лицо, вставил в рот конец пластиковой трубки и нырнул в темень морской глубины.

Мы с Сашей переглянулись и взобрались обратно на судно Ростислава.

Идеалистическая картина ночного моря, под сиянием звезд и луны, вместе с потенциальной романтической обстановкой безнадёжно померкли в нервных метания и страшных предположениях о судьбе Беркутова.

Сашу колотила дрожь, девушка была в шаге от самой настоящей истерии с последующим вероятным обмороком или даже инфарктом.

Нужно было срочно помочь ей перебороть стрессовое состояние.

– Что с ним теперь будет? Что с ним будет? Он же… что с ним теперь будет? – беспрерывно тараторила девушка. – Он же не мог… не мог…

Он быстро подняла на меня молящий и вопросительный взгляд.

– Он не мог?.. – спросила жалобно Саша.

– Не мог, – мягко ответила я и взяла её за руки. – С ним всё будет в порядке. Не забывай, Саш. Это же Беркутов. Насколько мне известно, обычно если что-то где-то и происходит, то не с ним, а из-за него.

Сашка нервно улыбнулась, но бойкая дрожь продолжала овладевать её телом.

Я попыталась вспомнить что-то из десятков (или сотен) медицинских учебников и справочников, которые штудировал всю свою жизнь. Я пыталась вспомнить, что нужно делать, чтобы прекратить паническую атаку человека.

Самый эффективный способ – применение седативного препарата, но его на яхте, скорее всего, нет.

Поэтому пришлось обратиться к простому, но действенному и проверенному способу – дыхательным упражнениям.

В моей семье психология считается несколько эзотерической наукой (то ли дело хирургия, неврология или кардиология!), но даже такой прожженный циник, атеист и прагматик, как дед Клим, признает многие психологические практики.

На Сашку упражнение с дыханием все-таки подействовало, и она немного успокоилась.

Я продолжала успокаивать её уговорами, что с Беркутовым всё будет в порядке.

Хотя сама я сейчас стресовала не хуже Саши, но понимала, что если я сама начнут биться в истерике, то влюбленная в Бориса Александра и вовсе может лишиться чувств прямо здесь. А мне нечем будет ей помочь…

Прошло уже около десяти минут, но ни Бориса, ни Ростислава до сих пор не было.

Зато откуда-то из стороны открытого моря донесся характерный гудящий звук корабельного двигателя.

Я обернулась и заметила зеленоватые габаритные огни, быстро приближающиеся к нам.

Почему-то это обстоятельство только усугубило мою нервную напряженность.

Я откуда-то, каким-то неведомым шестым чувством понимала, что ничего хорошего от этого неизвестного судна нам ждать не придется.

– Саша, – не спуская настороженного взгляда с приближающегося корабля, проговорила я, – спустись, пожалуйста, в каюту и…

– Нет, нет, нет! – тут же замотала головой Сашка и подвинулась ближе к ступеням возле кормы яхты. – Нет, я буду ждать здесь... А вдруг… я должна быть тут… Это… Это важно…

– Хорошо, – поспешила я согласится с ней, заметив, что приближающийся корабль увеличил скорость. – Тогда жди здесь, я быстро. Умоляю, только сама не лезь в воду.

Я ободряюще похлопала её по руке и взлетела по ступеням в рулевую рубку.

Я надеялась отыскать бортовую радиостанцию судна и вызвать береговую охрану.

Зачем? Назовем это предчувствием. Как известно, в этой жизни лучше перестраховаться и, пардон, «перебдеть», чем фатально «недобдеть» и поплатиться за это. И мне кажется, эта жизненная мудрость как нельзя применима в ситуации, когда к вам в ночном тихом море быстро приближается какой-то неизвестный корабль, чей экипаж даже не потрудился выйти с вами на связь, перед сближением.

Радиостанцию я нашла быстро, она была встроена рядом с огромным количеством навигационных приборов, но почему-то отказывалась работать. Устройство только шипело и потрескивало. Я лихорадочно перещелкивала каналы, проверяла связь, но слышала лишь безжизненное шипение.

Да, сноровки в обращении с радио оборудованием мне не хватает. А вот когда во время семейного похода в лес и горы мы с дедом связывались по радиоприемнику с местными егерями, было все просто и понятно.

Шум плещущийся воды, надсадное жужжание возле яхты и предупреждающий крик Саши известил меня, что я облажалась и позвать на помощь не успела.

Я мысленно выругалась на упрямую Сашку, которая не захотела прятаться в каюте, но приходилось действовать по обстоятельствам.

Уж не знаю откуда у меня были силы сохранять спокойствие – сейчас самое время впасть в панику или бухнуться в обморок – но вместо этого я сосредоточенно соображала, что могу предпринять.

На столе возле мониторов с различными показателями лежал блокнот, пару маркеров, цифровая видеокамера и складной швейцарский нож.

Я схватила его и торопливо, не без усилий, выдвинула самое внушительное, на мой взгляд, лезвие.

Надеюсь, мне всё же не придется пускать его в ход. Даже сама мысль об этом вызывала стискивающее оцепенение по всему телу.

Пряча нож за спиной, я двинулась к выходу. Сердце в груди, казалось, с каждым ударом разрасталось в груди и вытесняло кислород из легких.

Я вышла на верхнюю палубу, налетевший с моря ветер вскинул мои волосы и омыл напористым прохладными потоками мое тело.

Ветер, казалось, не желал, чтобы я выходила на палубу, морской ветер, с привкусом соли и свободы, как будто хотел, чтобы я оставалась внутри.

Возле нашей яхты уже покачивалось довольно крупное рыболовецкой судно с торчащими вверх кранами для сетей и двумя мачтами.

Подошедший корабль раза в три-четыре был больше нашей яхты.

С его борта лился слепящий желтый свет бортовых прожекторов, из-за чего приходилось щурится и прикрывать лицо ладонью.

У неизвестного корабля был темно-зелёный корпус, весь покрытый рваными пятнами ржавчины и полустёртая надпись у самого носа «Барракуда».

– Эй, на «Марлине», – нахально крикнул кто-то с палубы подошедшего корабля, – у вас выпивки не найдётся. А? Девчонки, есть чем утешить смелых мореходов?

С палубы послышал хор мужского хохота, от которого меня пробрал противоестественный холод, как будто я внезапно оказалась на холодном сквозняке.

Сидевшая на кожаном мягком диване Саша, вжав голову в плечи, пугливо оглядывала громадное судно и закрывалась ладонью от яркого света его прожекторов.

Прежде чем я успела хоть что-то предпринять, к нам подплыла надувная лодка с мотором и по ступеням поднялись трое мужиков.

Они выглядели жутко и пугающе. Чумазые, в перепачканной и изношенной одежде, почему-то все босые, с грязными ступнями и пальцами ног.

– Здорова, девчонки! – буквально пожирая нас с Сашкой похабным жадным взглядом, проговорил один из «гостей».

Он был в мешковатых темных штанах из мембранной ткани и расстегнутой рыбацкой жилетке. Подтяжки от штанов пересекали его потный волосатый торс, разрисованный жуткими темно– синими наколками.

Остальные были одеты примерно в такие же штаны, только один, с заметным волосатым животом, голый по пояс, а второй в майке-тельняшке.

Что характерно синеватые, грязные, явно тюремного производства наколки были у всех троих.

– Красиво у вас тут, – продолжал ухмыляться белобрысый обладатель «расписанной» зловещими татуировками груди.

Он приблизился ко мне, и от его маслянистого откровенно предвкушающего взгляда хотелось закрыться ширмой, а ещё лучше железобетонной стеной.

Они втроем вальяжно прошлись по яхте. Тот, что был наполовину голый упал на диван рядом с Сашей и попытался обнять девушку, но та быстро юркнула в сторону, испуганно глядя на непрошенных гостей.

– Да ты чё, красатуля? – обнажив желтоватые зубы и промежутки между ними, обладатель мерзкого волосатого живота расплылся в улыбке. – Чё? Боишься меня что ли? Да ла-адно…

– Оставь её! – повысила я голос. – Вообще, что вы здесь забыли?! Вас сюда никто не звал!

Гнев и страх смешались во мне, но я понимала, что мало чем могу угрожать этим обнаглевшим рыбакам.

– Ух, ты смотри какая смелая и задорная! – мужчина с наколками на груди почти вплотную приблизился ко мне и ощерился в улыбке.

Третий прошел дальше по палубе и взял один из бокалов с недопитым шампанским.

– А че нить покрепче то есть? – недовольно спросил он, опрокинув бокал себе в глотку и отпив ещё из горла стоящей здесь бутылки.

– Поищи, – бросил ему белобрысый, со злорадной ухмылкой возвышаясь надо мной.

Глядя в бледные, широко посажанные серовато-зелёные глаза блондина в расстёгнутой жилетке, я осознавала насколько я беззащитна перед ним. Мысль о том, что мы с Сашей, фактически, одни посреди ночного моря и никого вокруг, кроме Ростислава и Бориса под водой, рядом нет, тревожно сигналила в голове.

К тому же у меня было никакой уверенности, что двое ничем не вооруженных парней смогут нас защитить от оравы охамевших рыбаков.

Но эти мысли только заставили крепче сжать нож за спиной.

Сердце толчками топтало грудь изнутри, чувство напряжение тугими путами стягивало и обматывало тело с головы до пят.

– Ты чего такая напряженная, куколка? – шутливо проворковал блондин и наклонился ко мне, обдав моё лицо смесью дурного запаха изо рта и рыбной вони от своего смугловатого тела.

Щерясь в пугающем улыбчивом оскале, он протянул ко мне свои, подрагивающие от вожделения ладони, намереваясь обнять за плечи. Я тут же отпрянула прочь, но белобрысый быстро поймал меня за левое запястье, притянул к себе, а свободной рукой сдавил мои щеки пальцами своей вободной руки.

– Куколка, – зло прошипел мне в лицо рыбак, – я ведь с тобой пытаюсь по-хорошему, так что будь-ка по ласковей, ага...

В этот миг в небо над нами ярко алой стрелой взвилась салютная ракета и в ночном небе разорвалась вспышка красно-белой «звезды» в дымчатом багровом ореоле.

Быстро мерцая салютный заряд сигнальной ракетницы поднимался всё выше, и ночное Черное море эффектно отливало темным багрянцем.

Я, трое рыбаков на нашей яхте, Саша и оставшийся экипаж рыболовецкого судна – остолбенели. Все в удивлении таращились на поднимающую далеко вверх алую «комету».

В этот же миг послышался рычащий гул другого корабельного двигателя, и я увидела, как к нашей яхте подошел совсем небольшой катер, гораздо меньше яхты Ростислава.

Он был довольно старенький, побитый временем, с нарисованным на борту крабом.

За штурвалом катера я, к своему удивлению обнаружила Костю.

– Это ещё что за хрен? – скривился стоящий возле меня блондин.

Толстяк за его спиной тоже перестал приставать к Сашке и поднялся с дивана.

– Костя, – шепнула я взволнованно, глядя на Стрельцова, что подвёл свой катер к яхте Жарковского.

На лице у парня застыло угрюмая решительность.

– Тебе чего, молокосос?! – грубо рявкнул на него толстяк, сжимая огромные кулаки. – Проваливай отсюда, пока башка на плечах есть!..

Вместо ответа Костя молча поднял гарпунное ружье.

Я заметила, как владелец пивного живота поперхнулся следующими угрозами, готовыми сорваться с его языка.

– Заткнитесь и слушайте! – велел Костя, звенящим от ярости голосом.