Текст книги "Девяносто девять дней в "Сантосе" (СИ)"

Автор книги: Юлия Поспешная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

– Мы видели город издалека, как на ладони… – я вяло попыталась прервать укоряющую речь дяди.

– Лана, – положив руку на плечо моего дяди, мягко вмешалась в разговор Яна, – ночное море крайне обманчиво и способно ввести в заблуждение даже самых опытных моряков. В частности, визуальное определение дальности становится очень трудным делом.

– Как по-твоему, почему капитаны с многолетним стажем пропадают в морях и исчезают в океанах также, как и куда менее опытные владельцы суден? – вкрадчиво и сердито спросил дядя.

Я не знала ответа, как и не знала о том, что заблудится и пропасть в море может быть так легко. Мне казалось, что современная навигация, бортовая электроника судов, спутниковая и радиосвязь, и прочие новшества технологий способны минимизировать любые риски. Я искренне была убеждена, что опасность в море может представлять разве, что шторм какой-нибудь.

– Я уж молчу про то, что в море, как ты могла убедится, легко можно напороться на разного рода отморозков, промышляющих морским разбоем, похищениями и работорговлей!

– Игнат, перестань её пугать, – одернула мужа Яна.

– Я говорю правду! – упрямо ответил дядя Игнат.

– Да, но правду можно преподносить не так, чтобы Лана, в будущем, боялась даже на круизном лайнере отдыхать, – ответила супруга Игната.

Она взглянула на меня со вздохом вынужденно произнесла:

– Лана, вы вчера забрели в воды, которые редко патрулирует береговая охрана. И вы были гораздо дальше от города и берега, чем ты могла думать. А Ростислав – я понимаю, что он наверняка пытался бахвалится перед тобой – но он далеко не так опытен в навигации и управлении судном, как хочет казаться.

Я молчала. Возразить мне было нечего. Я действительно поверила Росу, которому удалось обмануть меня и который, судя по словам Игната и Яны, серьёзно подвергал опасности себя, Бориса и нас с Сашей. Выходит, то что мы позавчера столкнулись теми мерзавцами было вполне объяснимой закономерностью. И почему мне сразу не пришло в голову, что ночное море может быть небезопасным, а главную угрозу в нем представляю вовсе не бури, штормы и морские хищники.

Сейчас я молча злилась уже на собственную беспечность, в результате которой нас с Сашей чуть не изнасиловали те уроды: если бы я не согласилась на предложение Роса, ничего бы этого не случилось! А ещё бы Борис, возможно, не оказался в больнице. Хотя, что касается Беркутова, то он всегда найдет «приключения» на свою чересчур буйную голову.

– Ладно… простите меня, – произнесла я, признавая собственную вину.

– Нет, нет, – покачал головой дядя Игнат. – Твои извинения никак не поспособствуют, чтобы ты запомнила, что чуть было не случилось с тобой из-за твоей же беспечности.

– Откуда у вас такая уверенность?.. – попыталась возмутиться я.

– Оттуда, что я когда-то был в твоем возрасте и тоже немало всякого начу… – дядя Игнат поперхнулся и замолчал, словно боясь сболтнуть лишнего.

Причем, если судить по покрасневшему лицу Игната, начудить, за времена своей молодости, он успел много такого, за что ему сейчас может быть довольно стыдно. О чем свидетельствовала и издевательская насмешливая улыбочка Яны.

– Да-а!.. – протянула она. – Было время!

– Не нужно сейчас ворошить прошлое, – нахмурился Игнат. – Мы сейчас обсуждаем Лану, а не мои идиотские поступки.

– Не идиотские, а юношеские, – поправила Яна, но подумав, добавила. – Впрочем, да, иногда между первым и вторым можно было поставить знак равенства.

Дядя Игнат недовольно поджал губы, а Яна захохотала уже в открытую.

– А ведь и правда есть, что вспомнить, Игнат!

– Так, Яна, отойди, – попросил Игнат. – Ты мне весь воспитательский процесс портишь!

Смеющаяся девушка отошла к стоявшему неподалеку вишневому Джипу Чероки.

– Кажется, я знаю, что именно вспомнила Яна, – с усмешкой проговорил стоящий подле меня Костя.

Игнат властно щелкнул пальцами и скомандовал:

– Так! Тоже отошел к машине! Быстро!

Я посмотрела вслед посмеивающемуся Косте, который тут же ободряюще мне подмигнул.

– Вы же понимаете, что Костя или Яна все равно рано или поздно мне расскажут о ваших похождения в молодости? – ехидно заметила я.

– Придет время, я и сам тебе с удовольствием многое расскажу, – ответил Игнат. – Я много чего натворил… Но рядом со мной рядом тогда оказались люди, которые заставили меня понять, насколько неосмотрительным я был и к каким печальным последствиям это все могло привести. И теперь я исполню ту же самую функцию по отношению к тебе.

– А если я откажусь? – попыталась найти лазейку избежать наказания, осторожно поинтересовалась я.

– А если я расскажу твоей маме правду?

Я во все глаза уставилась на него.

– А вы не рассказали?! – обрадованно спросила я.

– Нет, конечно! – пожал плечами Игнат. – Я, что похож на человека, который хочет остальную часть жизни прожить, поочередно выслушивая нотации твоей мамы и деда Кли…

Я не дала ему договорить. В порыве чувства благодарности, я ринулась к дяде и, что было сил обняла его за поясницу.

– Ну, хватит Лана! – застеснялся дядя Игнат. – Прекрати… Я тоже тебя люблю, но всё… давай… перестань меня тискать…

– Вы самый лучший дядя! – воскликнула я.

– Раз так, прыгай в машину и поехали.

– А что мне придется делать? Сидеть под домашним арестом? – спросила я, когда дядя повёл меня к своему Чероки.

– Черта с два, – беззлобно бросил дядя Игнат и самодовольно ухмыльнулся. – Справедливое наказание заключается в общеполезных работах исправительного свойства. Вот раньше преступников отправляли леса валить, руду добывать и даже картошку сажать. По-моему, замечательное было время: те, кто провинился перед обществом и страной своим трудом отрабатывали то, что натворили. Поднас*ал людям – отрабатывай. Справедливо, черт побери.

– Надеюсь, для меня вы приберегли какую-то другую справедливость, – опасливо пробормотала я.

А дядя лишь хитро ухмыльнулся.

Глава 14

Дядя Игнат совсем не шутил, когда рассказывал мне о своем представлении справедливого наказания.

Я стояла на деревянной пристани перед трёхэтажным лодочным сараем, с темно-голубой деревянной облицовкой и парой приземистых пристроек, и рассматривала чуть-чуть покосившуюся вывеску.

На ней ухмылялся мультяшный кит с пиратской повязкой на глазу, а над ним красовались желто-красные буквы складывающиеся в название: «Логово Китов».

Сами «Киты», в образе которых, похоже, представали разные лодки и яхты, покоились у причала, стояли на стапелях или же лежали на берегу. А самые проблемные находились внутри «Логова».

– У меня всего шестнадцать заказов на починку, покраску, замену парусов и чистку днища, – известил меня дядя Игнат.

Он уже успел сменить рубашку и брюки на шорты и футболку, не первой свежести, в которой похоже и трудился над заказами.

– Я думала, что вы трудитесь, как директор дельфинария, – опешив, пробормотала я, глядя на стоящие вокруг катера и яхточки.

– Дельфинарий и его питомцев постоянно нужно обеспечивать, Лана, – вздохнул Игнат. – Увы, но представления не покрывают всех нужд для питомцев.

– И поэтому вы работаете лодочным мастером? – спросила я, заметно разочаровавшись в жизни своего дяди.

– Приходиться, – ответил тот. – Ян Глебович…

Игнат ненадолго замолчал, видимо подбирая слова.

– Не всегда считает нужным удовлетворять специфические запросы для создания необходимых условий существования наших питомцев.

Это тоже стало для меня неприятным открытием. Отец Роса показался мне весьма добродушным и приятным. Но, похоже, быть добрым (или изображать доброту) он мог себе позволить – ведь за это не нужно платить со своего счета – а обеспечивать надлежащее содержание морским животным считал обременительным.

Я чувствовала, что дядя Игнат мне что-то не договаривает: была какая-то другая, ещё более серьёзная причина, вынудившая Игната потеть на двух работах.

Можно представить, как они с Яной зашиваются.

– А что я буду делать? – спросила я дядю Игната. – Я ничего не понимаю в яхтах и катерах.

– А тебе и не нужно, – отмахнулся Игнат. – Во все необходимые детали включишься по ходу, там ничего сложного нет. Тем более, что в основном тебе придется заниматься декоративно-прикладной деятельностью.

– В каком смысле? – насторожилась я, уловив в словах дяди издевательскую интонацию.

– Будешь красить борта, счищать грязь с винтов, приводить в порядок каюты и мыть иллюминаторы, и много чего другого, не менее увлекательного, – пояснил дядя Игнат.

– Круто, – без тени энтузиазма ответила я. – И как долго я вынуждена буду этим заниматься?

– Эту неделю точно, а там посмотрим.

Фронт работы на неделю выглядел более, чем внушительным.

Но, в грядущей рабочей рутине, в которую мне предстояло погрузится ради исполнения наказания, внезапно показался воодушевляющий меня луч света, в образе Кости.

– Игнат, – Стрельцов приблизился к моему дяде и встал по правую руку от него. – Я ведь тоже тем вечером был там, на море…

– С тобой я отдельно переговорю, Кость, – пригрозил дядя Игнат. – Особенно, что касается использования служебной техники в личных целях.

– А я готов принять такое же наказание, как Лана, – поспешил известить дядю Игната Костя.

Я, слыша их диалог, застыла неподалеку, с неуверенной, но благодарной улыбкой. Поймав взволнованный взгляд Кости, я вопросительно вскинула брови.

Костя утвердительно качнул головой.

– А какой тебе интерес? – с подозрением спросил дядя Игнат.

Затем он быстро обернулся, и я едва успела спрятать улыбку и опустить взгляд.

Чувствуя на себе изучающий взгляд дяди, я старательно рассматривала фасад лодочного сарая.

– Ладно, – протянул дядя Игнат, с легким подозрением во взгляде. – Только смотри мне, Кость, чтобы без всяких вот этих вот фокусов…

Он прокашлялся и понизил голос, а я навострила уши.

– Костян, я вообще-то думал, что ты с Иной… И вообще тут всем хватило, того что было между вами троими с Ростиславом…

С замиранием сердца я ждала, что ответит Стрельцов.

– Игнат, ты когда-нибудь делал, что-то, что считал правильным, хотя и понимал, что лично тебе это не слишком интересно? Ты жертвовал чем-то, просто, чтобы помочь человеку удержаться на краю и не сорваться в пропасть?.. Ты ведь знаешь, как всё было.

– Знаю, – тихо ответил дядя, – и меньше всего хочу повторения…

– Повторения не будет.

– Очень на это надеюсь. Тем более, что Инна мне дорога, как сотрудница, а Лана вообще моя племянница, кровь от крови. Так что я не позволю, чтобы она страдала из-за тебя или из-за Ростислава!

Пару мгновений Костя молчал, а потом выразительно, с некоторым воинственным чувством пылко произнес:

– Я сам никому не позволю заставлять её страдать.

– Слова не мальчика, но мужа, – оценил Игнат и хлопнул Костю по плечу. – Приступай, Тристан Анапинский, только не мешай работать своей Изольде Московской*(Тристан и Изольда герои кельтской романтической легенды).

Первым моим заданием, точнее нашим общим с Костей, оказалась «Айседора Дункан». Именно такое название, красивыми прописными серебристыми буквами, красовалось на сине-белом корпусе небольшой, но очень красивой яхты с двумя парусами.

Я как раз занималась тем, что очищала засохший шоколад с бежевых кожаных сидений в каюте яхты, когда ко мне с щетками, чистящими средствами и парой пластиковых вёдер спустился Костя.

– Не повезло кому-то с любовницей, в честь которой, походу, назвали это корыто! – шутливо заметил он. – Имечко такое, что не знаешь, как в телефон забить. А уж, как сокращенно и ласково звать, чтобы цензурно звучало… Айси… Се… Седора… Седи… Седи-Ду…

Это было чертовски глупо, и вообще звучало по-дебильному, но я, не удержавшись, захохотала на всю каюту.

– Седи-Ду! – взвыла я. – Кость, Айседора Дункан – это жена Сергея Есенина. Кстати, очень знаменитая танцовщица и новатор в сфере танцевальных искусств.

– Есенина-то я знаю, а вот про эту Дункан… – Костя поставил вёдра на пол. – Кто она вообще по нации? Англичанка какая-то?

– Американка, – ответила я.

– Как они вообще пересеклись? – спросил Костя, надевая резиновые желтые перчатки.

– Точно не помню, вроде познакомились в мастерской какого-то армянского художника, – я пожала плечами, продолжая старательно оттирать липкую карамель уже с подлокотника кресла.

Стрельцов сзади подобрался ближе ко мне. Ближе, чем позволяли правила приличия…

– И откуда только ты всё это знаешь?

Смеющийся голос Кости прозвучал над самым моим ухом, отчего вызывал благоговейную чуть-чуть вибрирующую щекотку на коже шеи, плеч и спины.

– Мне о ней рассказывал мой преподаватель по танцам, – усмехнулась я.

– Ты ещё и танцами занималась? Помимо медицины? Вы, москвичи, постоянно куда-то торопитесь и пытаетесь успеть всё и сразу.

– Ты не поверишь, но жизнь становится в сотню раз интереснее, когда познаёшь её с разных сторон и сам развиваешься, как личность максимально разносторонне, – хихикнув, чуть ехидно заметила я, но тут же добавила. – Правда, нужно уметь, при всем этом, концентрироваться на главном.

– И что для тебя было главным на протяжении твоей жизни? – подумав, спросил Костя, который как раз в это время смывал грязные потеки с внешней стороны иллюминаторов.

Я перестала оттирать кресло чужой каюты и задумалась.

А ведь и правда? Что для меня было главным? Сейчас то я, наверное, могу ответить на этот вопрос, но все эти восемнадцать лет, до этого рокового приезда в Анапу, что было для меня самым первостепенным? Чем я жила и чем дышала?..

С пугающей пустотой и нарастающим страхом внутри, я осознала простую истину, что, по сути, всю свою жизнь я не просто послушно следовала указаниям своих родителей и деда Клима! Я жила ради цели, которуюони для меня выбрали. Всё это время для меня главным было закончить школу и поскорее поступить в университет, я была уверена, что в этом мое предназначение, как бы пафосно это не звучало! А у меня… у меня самой, получается, ничего и не было. Очень недолго я занималась бальными танцами, которые позволяли отдалится от жизни в вечных обязательствах и строгих правил, но никто в семье никогда всерьёз не относился к этому моему роду деятельности. Как, впрочем, и к другим моим увлечениям…

– Лана? – Костя заботливо коснулся моего плеча.

– А? – рассеянно спросила я. – Что?..

– Ты надолго ушла в себя, – объяснил парень. – Я… ляпнул что-то не то?

– А, да нет… – я выдавила грустную улыбку. – Всё в порядке…

– Точно? – Костя чуть склонил голову к плечу.

Он кстати был облачен в старую темную майку, с полустертым изображением какой-то рок-группы. Майка весьма выразительно облегала рельефные мышцы его гибкого торса и подчеркивала мускулы на узловатых руках.

– Абсолютно, – шепнула я, улыбаясь в его зелёно-карие глаза.

– А что у тебя на носу? – вдруг нахмурившись, наклонился ко мне парень.

– Что? Вот здесь? – я коснулась носа пальцами правой руки.

– Нет, убери руку… – попросил Костя.

Я послушалась.

– Вот тут, – бросил Стрельцов и тут же мазнул малярной кистью прямо по кончику моего носа.

– Ах ты! – я отшатнулась от него, схватившись за нос.

Костя победно засмеялся, но я тоже схватила одну из кистей в пластиковом ведерке с краской и мазнула его по щеке.

– Получил?! – ликующе вскричала я.

– Это самое малое, что рассчитываю получить от тебя, – засмеялся Костя.

– Мечтать не вредно! – воскликнула я и сделала новый выпад кистью с желтой краской.

Костя, с широким желтым мазком на небритой щеке, со смехом отскочил прочь и врезался в холодильник.

– Осторожно! – воскликнула я и хихиканьем добавила. – Не круши задницей чужие холодильники!

– Он просто стоит не удобно, – оправдался Стрельцов.

– Конечно! – протянула я. – Его хозяин должен был предусмотреть, что у него по каюте будет прыгать здоровый бугай и сшибать всё своими филейными частями.

Костя бесцеремонно открыл дверцу приземистого черного холодильника.

– Видишь, всё с ним в порядке… Ух ты! А что это у нас такое?

Он наклонился и взял с полки холодильника упаковку торта.

– Ты что делаешь? – напустилась я на него. – Костя, положи сейчас же назад! Это же чужое!

Но, Стрельцов с чертовщинкой в глазах, лукаво ухмыльнулся и, прежде чем я успела что-то сделать, снял круглую крышку упаковки и, игнорируя мой шокированный взгляд, взял один из треугольных кусочков с кремовыми цветными завитушками.

Игнорируя все мои протесты, он поднял торт над головой, чтобы я не могла отнять его и откусил от куска в левой руке.

– Костя – это чужой торт! – испуганно и сдавлено пискнула я.

– М-м-м, – промычал в ответ Костя, с блаженной физиономией. – А на вкус, как родной!..

– Ты дурак? – бессильно спросила я. – Вломился в каюту чужой яхты и стоишь тут, жрёшь чужой тортик…

– Да ладно тебе, у него после завтра срок годности истекает, а мы эту посудину максимум через неделю сдадим владельцу, – пожал плечами Костя. – Торт клёвый! Жалко, если пропадёт… Попробуй!

Он поднёс упаковку к моем лицу.

Я пару секунд смотрела на счастливое лицо парня, которые с наслаждением пережевывал лакомство, затем опустила взгляд в упаковку.

Переборов стеснительность и барьер воспитания, я аккуратно взяла один маленький отвалившийся кусочек и попробовала.

– Ну, как? – спросил Костя. – Вкусно?

– Ага, на вкус, как воровство чужой еды, – проговорила я и посмотрела на Костю. – Я не измазалась?

– Сейчас, подожди, – Костя наклонился ко мне.

Он оказался так близко, что я могла видеть свое отражение в его неумолимо манящих меня зелено-карих задорных глазах.

Его лицо было в сантиметре от моего. У меня сбилось и на мгновение остановилось дыхание, волнение вздувалось в груди и сдавливало живот, теплящееся нервирующее чувство встревоженно заметалось в моем сознании, а по телу быстро распространилась колкая частая пульсация.

– Кажется, что-то есть, – тихо проговорил Костя, наклоняясь ко мне всё ближе.

Его горячее дыхание легонько, вскользь коснулось моих губ, я непроизвольно подалась ему навстречу.

Он с неожиданной напористостью впился в мои губы, как будто стараясь поглотить меня страстным желанным поцелуем. Я не была готова к такому долгому, глубокому и властному поцелую, но безвольно уступила, покорно отвечая на страсть Стрельцова.

Костя на удивление целовался умело, со знанием дела, как будто нежно выпивая меня, но даря взамен безмятежное блаженство. Это было похоже, на легкое опьянение или наркотическое воздействие, я буквально мякла и таяла в его руках, не в силах сопротивляться воле парня.

Кто бы мог подумать, что улыбчивый дурашливый парнишка может ТАК целоваться?!

Тут в иллюминатор яхты кто-то быстро и требовательно постучал.

Я испуганно отстранилась от Кости, уперев ладони в его грудь, но Стрельцов не убирал руки с моей талии.

Из окна на нас смотрел сердитый дядя Игнат и, глядя на Костю, знаками показывал, чтобы тот немедленно вышел из каюты.

Стрельцов нехотя отпустил меня, наши взгляды встретились, и я увидела в его глазах разочарование из-за того, что нас прервали, и нескрываемое сильное вожделение.

Стрельцов, нежно коснувшись руками моих плеч, аккуратно обошел меня и поднялся наверх по узкой лестнице.

Я осталась в каюте, закрыла глаза и приложила ко лбу правую ладонь. Я горела, как от жара, у меня немного кружилась голова, все мысли плавились и расплывались, я несколько секунд не могла собраться и вернуться к реальности.

Из-за стен каюты послышались ворчания дяди Игната.

– Ты мне что обещал, Костя? Вы что там устроили, два купидона малолетних?! Ты напросился помочь в работе, так помогай и не мешай Лане! Она здесь должна выполнять определенные обязанности, а не зажиматься с тобой в чужих каютах! И за торт я у тебя из зарплаты вычту! Сам беспредельничаешь, ещё и девочку из порядочной семьи растлеваешь!..

Я фыркнула и тихо засмеялась, слыша ворчания дяди и вялые оправдание Кости.

* * *

Дальше я приводила каюту Айседоры в порядок самостоятельно. Чистка яхт и уборка кают оказалось делом гораздо более трудным, чем могло показаться на первый взгляд.

Когда, через два часа и сорок восемь минут я выбралась на поверхность, живительный морской воздух, с оттенками водорослей и сырого дерева, показался мне напитком жизни.

Время уже клонилось к закату, окруженный ореолом расплывчатого марева, золотисто-алый сияющий шар солнца лениво сползал к горизонту, прячась за море и игриво простирая лучи к крышам здания. От света закатного солнца по морской глади вытянулась подрагивающая воронкообразная дорожка золотисто-белого цвета.

С обоих сторон небольшой бухточки, в которой угнездилась дядина лодочная мастерская, плыли стайки сизых облачков, а фоне этого великолепия неподалеку, на частных пристанях покачивались десятки яхт и катеров. Особенно великолепно смотрели парусные суда, чей рангоут темнел на фоне закатного, сине-сероватого неба с тёмно-малиновым отсветом.

– Лана! – с соседней яхты мне замахал руками дядя Игнат.

Я приложила правую ладонь ко луб, глядя на него.

– Метнись ласточкой за водой, хорошо? А то пить охота, а я тут не могу отлучится…

Дядя был занят ремонтом крыши на одной из яхт и похоже не все шло, как задумано.

– Хорошо, – бросила я.

За время, пока я убиралась и кое-что подкрашивала в каюте «Айседоры», я порядком испачкалась, вымазалась краской и зацепились рукавом за торчащий из стены шуруп. И сейчас, слезая с яхты на дощатую пристань, мысленно радовалась, что одета в старую футболку и обрезанные джинсы Яны. Вещи, которые точно не жалко изгваздать на такой работе.

К моему удивлению все три этажа «Логова Китов» и две его пристройки были исключительно служебными помещениями. А дядя Игнат и Яна жили… внутри маяка! Да, он был отремонтирован и изнутри почти полностью переделан под настоящий дом, настолько это позволяло пространство.

Но я всё равно была поражена, особенно меня убил тот факт, что маяк то был действующий! Но это не помешало внутри его башни разместится сразу четырём маленьким, но очень уютным комнаткам.

– Удивлена? – спросила меня Яна, когда я поднялась к ним на кухню.

Кухня располагалась на втором этаже. Ниже были ванна с уборной, а выше кухни две жилых комнаты. Собственно, был ещё чердак, который можно было считать дополнительной комнатой, но прямо над ним был сам фонарь маяка.

– Пожалуй, – улыбнулась я. – Но, это один из самых милых, необычных и уютных домов, которые я когда-либо видела!

– Ох, ты бы знала, сколько здесь было проблем, когда мы только… приобрели эту рухлядь, – покачала головой Яна, открывая холодильник. – Да и сейчас, постоянные перебои с горячей водой – уже привычная обыденность. Спасибо, хоть электричество почти никогда не вырубают.

– Яна, простите, а почему… – я вдруг поняла, что собираюсь задать совершенно бесстыдный и грубый вопрос.

Это заставило меня замолчать. Но жена дяди Игната была достаточно прозорливой, чтобы понять, причину моего любопытства и замешательства.

– Почему имея вполне хорошую работу и приработок мы оба живем в маяке, который, при всей своей уютности, никак не может соперничать с нормальной квартирой или домом? – уточнила Яна и вздохнула. – У нас пока… небольшие финансовые трудности, Лана. Нам приходиться экономить

Она замолчала, а я поняла, что за показной бодрой веселостью Яна пытается скрыть собственное разочарование от жизни в маяке и наверняка весьма серьезные денежные проблемы.

– Если ты не возражаешь, я бы не хотела тебя утомлять подробностями… – неловко и несколько сконфуженно закончила супруга дяди Игната.

– Конечно, конечно! – тут же затараторила я.

Мысленно я уже триста раз пожалела, что посмела задать такой бесстыдный вопрос.

Получив от Яны две бутылки воды, я спустилась с маяка и направилась к большой яхте, которую ремонтировал дядя Игнат.

Гадая, что же могло заставить моих дядю и тётю пахать на двух работах, обитая при этом в маяке, я поднялась на борт «Октопуса», как называлось судно, и взобралась на крышу к дяде.

– Ваша вода, дядя Игнат! – сказала я, протягивая одну из бутылок.

Вторую я захватила для Кости.

– Ох, Лана, ты моя спасительница, – вытирая пот со лба, бросил дядя Игнат.

Он взял у меня воду и тут же, нетерпеливо открутив крышечку, припал к горлышку.

Внизу послышался звонок его мобильного.

– Чёрт, – ругнулся дядя, – опять оставил телефон внизу…

– Я принесу, – поспешила сказать я.

– Лана, да не стоит, я сам… – возразил дядя.

Но, желая помочь, я уже подбежала к сидениям на корме яхты и схватила дядин смартфон. На экране его Huawei был сообщение WhatsApp и SMS.

Я ничего не трогала, но машинально взглянув на первые строки обоих сообщений увидела следующий текст: «К сожалению, по итогам рассмотрения Вашей заявки на кредит банком было принято отрицательное решение в предоставлении займа».

Растерявшись от прочитанного, я на несколько мгновений зависла с чужим смартфоном в руке.

– Лана, – раздался усталый голос дяди Игната, – если хочешь, я могу дать тебе пароль от своей почты, и ты прочтешь там все, что сочтешь нужным, но сейчас я бы хотел получить свой телефон, если ты не против.

– Ой! – спохватилась я и посмотрела на дядю Игната.

Тот уже спустился с крыши рулевой рубки яхты и выжидающе глядел на меня.

Спотыкаясь и не смея смотреть дяде в глаза, я поспешно передала ему смартфон и, отчаянно сгорая от стыда из– за своего бестактного, отвратительного поступка, боязливо пробормотала:

– Простите… я не хотела… извините… Я заторопилась уйти с яхты, мысленно ругая себя последними словами.

Не успела я вернутся к мисс Дункан, чья каюта всё ещё была далека от совершенства, как к пристани подъехал уже знакомый мне черный Mercedes S 63, переливающийся бликами совершенства под лучами заходящего солнца.

Из машины вышел Ростислав и широким шагом ринулся к пристани лодочного сарая.

Он был одет в светло-голубую рубашку в темную точку и темно– серые легкие брюки.

– Лана! – снимая солнцезащитные очки, произнес Ростислав.

Я непроизвольно подалась назад, столько неожиданной агрессивной властности прозвучало в оклике Жарковского.

– Привет, Рос, – настороженно ответила я. – Как дела у Саши и Бориса?

– Нормально, – отрывисто и небрежно бросил тот.

Подойдя ко мне, он взял меня за руку, его пальцы крепко сомкнулись на моей ладони.

– Ты должна поехать со мной.

Он потянул меня следом, но я тут же упёрлась. Я категорически не привыкла, чтобы со мной вот так обращались.

– Рос, что происходит?! – взвизгнула я. – Стой!.. Пусти!.. Мне больно!

– Ростислав! – громыхнул голос дяди Игната. – Что происходит?

– Не вмешивайся, Игнат, – ответил Ростислав ни капли не испугавшись дядю Игната. – Лана должна поехать со мной в полицию, на опознание.

– Опознание? – переспросила я. – Какое ещё опознание?!

Но я почти сразу догадалась, о чем идет речь.

– Их поймали?! – спохватилась я и сама подалась к Ростиславу.

– Да, да, – нервно и раздраженно ответил тот. – Но нужно поторопиться, полиция должна получить свидетельства с твоей стороны.

– А Саша уже опознала их?

– Саша пока не в состоянии давать показания, – уклончиво ответил Рос. – Она слишком… перенервничала из-за Бориса. Ей нужно время… на реабилитацию…

– Хорошо, – кивнула я. – Тогда… тогда, поехали.

Про себя я подумала, что потом, нужно выбрать время и обязательно съездить к Саше, поговорить с ней. Могу себе представить, как она перепугалась за этого дурака, Беркутова.

Жарковский повёл меня к своей машине.

– Лана, не забудь, что у тебя ещё много работы! – крикнул мне вслед дядя Игнат. Я видела, что он не хочет отпускать меня с Ростиславом, и не только из-за работы, которую я не закончила. Похоже дядя сильно волновался, что я оказалась втянута в расследование о позавчерашнем инциденте.

За спиной у дяди Игната я увидела Костю. Взгляд Стрельцова готов был обратить Жарковского в горстку пепла. Глаза и лицо Кости выражали готовность и острое желание причинить Ростиславу серьёзные физические повреждения и страдания.

Я взглядом попросила у него прощения и села в машину Ростислава.

– Как ты себя чувствуешь? – не глядя на меня, спросил Жарковский, когда мы отъехали от станции.

– Гораздо лучше, спасибо, – ответила я. – А ты?

Рос невесело фыркнул.

– А чё мне будет?

– Ты спасал Борю.

– Ещё бы! – пожал плечами Ростислав. – Этот засранец мне денег должен!

Я закатила глаза и откинулась головой на сидение.

– Это такая мода у парней, казаться хуже, чем ты есть на самом деле? Вы в этом какой-то кайф ловите?

– Кайф ловим? – едко засмеялся Ростислав и метнул в меня надменный взгляд. – Откуда девочка из образцово-показательной семьи знает такие слова?

– Девочка из образцово-показательной семьи ходила в школу и нередко бывала в больнице, а пару раз даже ездила на машине скорой. Врачи тоже люди и иногда теряют контроль над собой. А уж школа… детки в пятом классе, уверяю тебя, знают такие слова, о которых мне думать стыдно.

– Я думал, твоя семейка скорее определила бы тебя в какой-нибудь лицей или закрытую школу.

– Были такие планы, – вздохнула я. – Но я пригрозила, что не стану трудится ради золотой медали…

Ростислав застонала.

– Ты ещё и гребаная медалистка! – воскликнул он страдальческим голосом.

– Обычно у людей это вызывает уважение, – слегка обиженно заметила я.

– Нет, я уважаю, конечно… – кивнул Рос. – Могу только представить сколько тебе пришлось потратить времени на зубрежку и сколько часов ты отсиживала за учебниками свою аппетитную попку.

– Спасибо за комплимент, – иронично ответила я. – Ты эстетичен, как трактор в вишневом саду.

– Я вслух оцениваю то, что вижу, – с фальшивым невинным видом, пожал плечами Ростислав. – И мне кажется, что у тебя крайне притягательная сексапильная фигурка. Прям с головы до пят – сплошное соблазнение.

Слова, конечно, были приятными, но вызывали у меня стыдливое чувство дискомфорта. Обычно мне просто говорили комплименты, в общем касающиеся моей внешности, или же затрагивали такие невинные части тела, как глаза, губы волосы и так далее. В лоб, вот так вот, никто не заявлял мне о привлекательности того, что обычно скрыто одеждой.

Однако, я нашла замечания Роса в меру уместными, в своей аккуратной пошлости.

– А как там у тебя с Костей? – вдруг спросил Рос.

Я опасливо скосила на него глаза. Рос оставался спокойным, а интонация его вопроса была максимально незатейливой, небрежной.

Однако я заметила, как стрелки на спидометре Мерседеса чуть подпрыгнули, а костяшки пальцев Жарковского на руле выразительно побледнели.

– Всё… неплохо, – я постаралась подобрать наиболее нейтральное определение тому, что происходит между нами со Стрельцовым.

– Неплохо, – повторил Ростислав, подчеркнуто глядя на дорогу. – Ладно… я… я за вас рад.

Я сочла за лучше просто молча кивнуть. Слишком уж явно я ощутила опасность пламенного бурного «взрыва» в душе Жарковского.

Блин! Неужели он правда так ревнует? Или это просто злость за уязвленное эго, что я предпочла не его, а Костю?