Текст книги "Девяносто девять дней в "Сантосе" (СИ)"

Автор книги: Юлия Поспешная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 20 страниц)

Те самые дельфины, что с такой готовностью и бурной самоотдачей выступали на представлениях «Сантоса». Задорные, добрые, счастливые, радующиеся вместе с публикой… теперь их не было. Теперь они все... их нет, и это моя вина… моя… Я своими руками дала им отравленную пищу!..

Тито внезапно сильнее прижал меня к себе, а затем я почувствовала и увидела, как он заставляет меня выпить что-то из маленькой медицинской мензурки.

В горле тут же запекло, нечто горячащее и испепеляющее пожаром вспыхнуло во рту, легонько процарапало горло, и я закашлялась, зажмурив глаза.

Тито тут же протянул мне стакан с водой, который я с благодарностью залила в рот.

– Ну что, полегчало? – поинтересовался у меня Лакоба с участливым видом.

– Да, – прохрипела я, – спасибо…

Я подняла взгляд на дядю Игната. Мне очень хотелось извинится перед ним, попросить прощения… но я натолкнулась на такой равнодушный и, в то же время, наполненный болезненной досадой взгляд, что не решилась произнести и слова.

Затем дядя Игнат развернулся и вышел прочь. Яна, бросив на меня опечаленный слёзный взгляд, последовала за ним. Саша и все остальные – тоже поспешили уйти.

Рядом со мной остались только Тито и Костя.

Впрочем, и Лакоба через минут сообщил, что ему нужно проверить остальных животных.

– К тому же нужно проверить всю остальную еду, – добавил Тито и вышел из бассейна.

Мой взгляд снова упал на воду с телами дельфинов. Я поспешно отвернулась и зажмурилась, не в силах вынести это зрелище ещё раз.

Костя присел рядом, обнял меня, и я с готовностью прижалась к нему.

Стрельцов ничего не говорил, но я и не ждала слов утешения. Я знала, что у Кости их не было. К тому же Стрельцов – это было очевидно – переживал ещё больше меня, хотя и контролировал себя гораздо лучше.

Я была очень благодарна ему, когда он помог мне подняться и, заплаканную выжатую, убитую случившимся, вывел прочь, на воздух, под солнце.

– Лана… – голос Кости звучал прерывисто, тихо, лишенным всяких эмоций. – Это… это не твоя вина… Не ты же положила яд в еду…

– Я их этимнакормила … – нервно и тяжело сглотнув, ответила я. – Я своими руками дала им яд… Костя.

Стрельцов промолчал.

– Костя, что теперь будет?

Парень не отвечал, глядя куда-то в сторону. Я с тревожным мучительным ожиданием, умоляющим взглядом глядела на него снизу– вверх.

Неожиданно он отпустил меня, и даже под светом южного солнца, мне неожиданно стало холодно.

Костя запустил пальцы обеих рук в волосы.

– Не знаю, Лана, – ответил он всё тем же негромким опустошенным голосом. – Не знаю…

От него я узнала, что погибли не только дельфины, но часть других животных. Нерпы, две рифовые акулы, часть гринд, один из морских леопардов и Геракл, негласный лидер косаток, которого дрессировал и воспитывал Костя.

Да… от моей руки погиб любимец парня, в которого я, похоже, безнадёжно влюблялась с каждым новым днем и прожитым часом.

Я не могла пережить случившуюся трагедию, не могла принять новую реальность, она казалась мне противоестественной, ненастоящей и слишком болезненной, чтобы я могла смириться с ней!

Я закрывала глаза и видела перед собой Себастьяна, Эвридику, Ингрид и Ахиллеса. Четырёх красивых, всегда радующих публику, добрых и дружных дельфина.

А теперь их нет… их не стало…

Эти несколько слов буквально, с кровью, выцарапывались где– то на оболочке моего сознания.

И самое ужасное, что это был крах… Бесславный крах всех надежд дяди Игната на светлое будущее дельфинария. Без асфалин, Геракла и всех тех, кто стал жертвой яда в пище новая программа выступлений физически не реализуема.

Это был конец. Вот так вот. За какой-то час была разрушена общая мечта персонала «Сантоса» и жизни его обывателей.

Стрельцов, ничего не говоря, вдруг направился прочь.

Я было робко последовала за ним, но Костя остановился, обернулся и, даже не посмотрев на меня, произнес:

– Нет, Лана. Я должен побыть один. Не ходи за мной.

Я опустила взор и, тяжело сглотнув, согласно кивнула:

– Да… да, хорошо… как скажешь…

Костя уже не слушал меня. Понуро опустив голову, он, спрятав руки в карманах, шагал прочь.

Я отчаянно надеялась, что он обернётся, что взглянет на меня. Мне было так необходимо, так важно, чтобы он оглянулся и посмотрел на меня.

Но, Костя не успел это сделать.

Едва только он сделал несколько шагов, прочь от здания дельфинария, как к «Сантосу» на скорости подъехали и резко остановились два полицейских автомобиля.

Вышедшие из машины полицейские окружили Костю, и один из них заявил:

– Константин Стрельцов, вы арестованы по подозрению в совершении разбойного нападения и хищении частного имущества. Ваши руки, будьте добры.

Костя на мгновение замер. Затем обернулся и пристально посмотрел мне в глаза. В его зелено-карих глазах отразилась печальная безысходность и грустная ирония.

А в следующий миг на запястьях Кости звонко щелкнули браслеты наручников, и двое крепких полицейских проводили Стрельцова к машине.

– Стойте! – закричала я и ринулась к ним. – Он ничего не сделал! Какой ещё разбой?! Что за чушь?! Вы слышите меня?!!

Полицейские показательно меня игнорировали.

– Отпустите его немедленно! Что за гребаный произвол вы устраиваете?!!

Я было бросилась к ним, но один из стражей порядка просто оттолкнул меня прочь, с такой легкостью, словно я была куклой, которая ничего не весила.

Через минуту, Костя исчез в одной из полицейских машин. Я не успела даже подняться с асфальта, на который меня грубо швырнул один из полицейских, как оба полицейских автомобиль резко взяли с места, обдав меня облаками прогорклого газа, и унеслись прочь.

Глава 20

Я сидела за столиком в кафе и смотрела на однообразные волны морского прибоя.

Но сегодня, сейчас ни вид широких морских просторов, ни картина живописного морского побережья и пестрящей развлекательными заведениями набережной ни капли меня не радовал.

Более того, всё это казалось мне каким-то ненастоящим, чёрно-белым и мертвенно пресным. Мир вокруг выцвел и потерял свою значимость.

Я не плакала, не убивалась в страданиях, я на какое-то время впала в пугающую и полномасштабную апатию. Мне казалось, я даже существую где-то в дали от всех протекающих в этом мире событий.

Рядом со мной сидели Саша и Яна. Они о чем-то переговаривались в полголоса, но я их не слышала, не могла слышать и слушать.

Я вернулась в этот мир, лишь когда услышала приближающиеся и узнаваемые шаги дяди Игната.

С волнительным и преисполненным надежды нетерпением, я резко обернулась на стуле и жадным взглядом посмотрела в лицо дяди Игната.

Перехватив мой взгляд, дядя остановился и лишь вздохнул. Его глаза объяснили всё без слов.

У меня опали вниз плечи, я безвольно упала на спинку стула и снова уставилась в пустоту.

Дядя Игнат сел рядом и объявил:

– Ян Глебович отказывается даже обсуждать условия освобождения Кости. Не знаю как…

Дядя с сердитой бессильной досадой дернул головой.

– Но он знает, что Костя был там, на стройке. Знает, что это он устроил пожар на «Барракуде» и угнал «Айседору».

– Что за чушь?! – рассердилась Яна. – «Айседора Дункан» вообще собственность другого человека, не имеющего к Жарковским никакого отношения! И вообще Костю не за что арестовывать! У полиции нет никаких вещественных доказательств!

– Зато есть сфабрикованные и лжесвидетельства от нескольких моряков с Барракуды, – невесело усмехнулся дядя Игнат. – Знаешь, какая у них версия? Что они пытались спасти брошенное в море судно, чтобы вернуть его владельцам, а Стрельцов напал на них, совершил акт диверсии, в результате которой пострадали члены их экипажа, и угнал спасенную ими яхту. Более того, ему ещё приписывают хищение денег и каких-то ценностей с борта «Барракуды».

– Сволочи! – агрессивно выдохнул Яна. – И что дальше, Игнат? Что мы будем делать?! Оставим Стрельцова на растерзание?!

– Нет, я… я постараюсь найти адвоката и… – было заметно, что мой дядя сама теряется в предположениях о том, как помочь Косте.

– Адвоката? – скептически хмыкнула Яна. – Какого ещё адвоката, Игнат? Ты же понимаешь, что при таких обстоятельствах, суд примет однозначное решение, несмотря на все наши доводы.

– А что ты предлагаешь?! – рассердился Игнат. – Напасть на полицейский участок и освободить Костю силой?!

Яна лишь недовольно поджала губы и отвела взор.

– Можно попытаться найти компромат на судью…

– И чего мы добьемся, кроме того, что настроим против себя ещё и судейский состав нашего города? – с сердитой иронией поинтересовался Игнат.

– Слушай, я хоть что-то предлагаю! – разозлилась в ответ Яна.

– То, что ты предлагаешь совершенно не осуществимо, – проворчал Игнат. – И к тому же грозит ещё более серьёзными последствиями для «Сантоса».

– Сантос, Сантос, Сантос! – внезапно с раздражением перекривляла его Яна. – Тебя волнует только судьба дельфинария? А на Костю тебе наплевать?

– Я этого не говорил, но… – Игнат замолчал, чуть поджав губы.

– Но?! – звонко воскликнула Яна.

– Но дельфинарий будет существовать и без Кости.

– Вот, значит, как? – тихо проговорила Яна.

Не говоря больше ни слова, она встала из-за стола и, демонстрируя злое возмущение, резким шагом ринулась прочь.

Игнат, устало и раздраженно простонав, отправился за ней.

Я продолжала смотреть на море, чувствуя робкие взгляды Сашки, что сидела рядом.

– Лана… – начала она жалобным голоском.

– Не надо, Саш, – попросила я с угрюмой флегматичностью. – Иди за ними, попробуй помирить их.

– А ты?

– А мне нужно побыть одной.

Саша помялась пару секунд, но всё-таки встала и нехотя, медленно побрела вслед за дядей Игнатом.

Я осталась одна, но не почувствовала это и не особо заметила разницу, потому что сейчас, даже в центре внимания самой шумной и развесёлой компании я всё была бы невероятно одинокой.

Закрыв глаза, я старалась не слушать людей, а только вслушиваться в шум морского прибоя.

Я догадывалась о том, как я могла бы помочь Косте. Для меня почти не было тайной, Кто на самом деле стоял за внезапным арестом Стрельцова. Это было слишком очевидно, чтобы не догадаться. Ян Глебович только отдавал распоряжения, на вот пожаловался ему наверняка его избалованный, властолюбивый и мстительный сыночек.

Море продолжало шептать, успокаивать и убеждать.

Я встала из-за стола и направилась в сторону полицейского участка.

К моему удивлению, мне не пришлось настаивать на том, чтобы мне дали увидеться с Костей. При том, что я не являлась его близкой родственницей или адвокатом.

Дежурный полицейский позвал кого-то из сержантов и тот, не скрывая нахальной властной усмешки на губах, проводил меня прямиком к камерам, где сидели задержанные. Меня это порядком удивило: я полагала, что должны быть какие-то специальные комнаты, отдельные помещения для встреч заключенных и их близких.

Вообще странная угодливость полицейских удивляла и одновременно настораживала. Очень скоро я убедилась в причине «любезности» стражей правопорядка, что сидели на зарплате у Жарковского старшего.

С нервным отчаянным рвением я приблизилась к полутемной решетке камеры.

Игнорируя издевательскую самодовольную ухмылку на лице стоящего рядом полицейского, я приблизилась к прутьям решетки и увидела в густом зловещем полумраке тюремной камеры знакомый силуэт.

Он стоя ко мне спиной, на фоне маленького окошка, и смотрел на предзакатные сумерки.

– Костя, – позвала я тихим шепотом.

Он вздрогнул, шевельнулся. У меня радостно подпрыгнуло сердце в груди, я ощутила, как внутри меня, робко и боязливо, затеплился сонм нежных чувств. Как бы мне сейчас хотелось просто коснутся его, взять руку, прижаться всем телом…

– Лана? – Костя, похоже, был удивлён моим появлением.

Он помешкал, а затем приблизился ко мне.

– Лана… тебе не нужно быть здесь, – голос Стрельцова звучал с какой-то странной недосказанной просьбой.

– Что? – не поняла я. – П-почему? Ты всё ещё злишься на меня?

– Я не злюсь на тебя, – заверил меня парень, оставаясь в тени полумрака. – Просто… тебе лучше не быть здесь сейчас.

– Костя, пожалуйста, – взмолилась я. – Дай мне просто увидеть тебя.

– Нет, не нужно. Уходи, Лана.

Я почувствовала, что он не просто так пытается прогнать меня. Стрельцов увиливал от чего-то, пытался что– то скрыть от меня.

Не выдержав, я быстро достала телефон и, прежде чем, Костя успел отойти назад, включила фонарь.

Всего на несколько коротких мгновений, я успела увидеть его лицо при свете смартфона. Всего пару-тройку секунд, пока Стрельцов не успел отвернуться, но этого времени мне хватило.

– Эй! – возмутился стоящий рядом полицейский. – Уберите телефон! Сейчас же! Вы не можете здесь снимать!

Он выхватил у меня смартфон, но я даже не обратила на это внимания, продолжая глядеть на вновь затемненный силуэт Стрельцова.

В коротких обрывках секунд я отчетливо увидела и запомнила избитое, покрытое синяками и уродливыми кровоподтеками лицо Стрельцова. Кровавые ссадины покрывали его лицо и видимую часть рук. У Кости была рассечена бровь, разбиты губы, нос, а левый глаз и вовсе жутко заплыл разбухшим синяком.

– Девушка, вам лучше уйти! – полицейский положил мне на плечо руку.

Я тут же стряхнула её.

– Он не оказывал сопротивление при аресте! – вскричала я сердито. – За что его так избили?! Что он сделал?!

– Если получил – то за дело, – насупившись, ответил полицейский.

– Вы за это ответите! – пообещала я.

– Так, знаешь что, соплячка, ну-ка пошла вон отсюда, – здоровенный, как шкаф, сержант полиции без труда выволок меня из помещения с камерами, а затем вытолкал на улицу.

Он швырнул мне вслед мой телефон, да так, что я едва успела поймать смартфон, чтобы он не разбился об асфальт.

Униженная и злая я вызвала Uber, и направилась по адресу, где жил Ростислав. Благо, я знала, где он живёт по рассказам Бори, Игната и Кости.

Ростислав обитал в небольшом, элитарном и, оградившимся от всей остальной Анапы, фешенебельном райончике.

Здесь стояли новенькие, стильные и очень ухоженные домики с лофтами и пентхаусами. В одном из таких, как раз и обитал Ростислав Жарковский.

Стоя перед его дверью, я около четырех минут собиралась с силами, что позвонить в его дверной звонок.

Но этого не потребовалось, потому что дверь вдруг сама открылась и на пороге появился Ростислав.

Полуобнаженный, в одних спортивных штанах, с наушниками в ушах, вспотевший и жаркий.

– Какая персона пожаловала, – протянул он с издевкой, вынимая наушники из ушей. – А почему без охраны? Или твоя московская династия врачей не потрудилась обеспечить тебе личную…

– Подонок! – выплюнула я, с яростным презрением глядя на Ростислава.

Тот замолчал.

– Не самое лучшее начало разговора… – заметил он.

– Ты хоть знаешь, что с ним сделали?! – воскликнула я. – Ты видел, как его избили?! Видел?!!

– Не видел, – пожал плечами Ростислав. – Но если он и получил, то наверняка было за что, следовательно – поделом. Ты пришла, чтобы воззвать к моей жалости по отношению к твоему ненаглядному Косте? Напрасно, Лана.

Глаза Ростислава опасно сузились.

– Мне плевать, что с ним теперь будет.

– Зачем тебе это нужно, Рос? – покачала я головой. – Неужели всё ради мести?

– Мести? – переспросил Жарковский.

В этот же миг его лицо перекосило от злости. Он схватил меня за руку и с силой втащил внутрь своей огроменной квартиры. Захлопнув дверь, Рос прижал меня к стене и прорычал мне в лицо:

– Да я вчера день потратил на то, чтобы убедить отца не трогать тебя! Понимаешь, ты, идиотки кусок?! А?!

Я неприязненно и боязливо съежилась и сжалась от криков и от того, как он нависал надо мной, сильно прижимая к стене.

– Отец был в ярости, когда узнал, что вы были на месте стройки его ресторана!

У меня в висках и под горлом, усиленно застучала кровь. Я нервно сглотнула, ошарашенно глядя на Ростислаа.

– Что?! – рявкнул Жарковский. – Не ожидала?! А вот так-то, мать твою! Нужно было думать башкой!.. Ну или не трепаться с кем ни попадя. Он отпустил меня и с яростью выдохнул через нос.

– Отец не сомневался, что вы вдвоем все растреплете Игнату, а у него о-очень большие планы на этот ресторан!

– Это не ресторан, а будущая живодёрня! – с обвинением в голосе, вскричала я. – Они убивают животных, ради… ради того, чтобы варить из них деликатессы.

Ростислав едко усмехнулся.

– Да, убивают. И что? У моего отца есть деньги, есть власть и есть коммерческие планы. Это бизнес, Лана. А в бизнесе все досадные препятствия на пути к цели принято устранять самым бескомпромиссным способом. И на твоем месте тебе молиться нужно, что арестовали только Костю.

Он фыркнул и покачал головой.

– Отец всерьёз собирался отдать тебя парня с «Барракуды». Ты понимаешь, от чего я тебя спас?

– Спас?! – процедила я. – Из-за вас арестовали Костю…

– Если бы он знал, что может такой ценой спасти тебя от группового изнасилования толпой браконьеров и бесследного исчезновения в последствии, он бы и сам, наверняка, пришел к отцу с повинной, – с показательным безразличием, небрежно пожал плечами Ростислав. – Но я избавил его от этого выбора.

Я несколько мгновений во все глаза глядела на него, а затем выпалила:

– Избавил?! Ты?! Да ты сломал жизнь человеку! Взял и просто растоптал!

Я помолчала и добавила с ядовитой злостью:

– Нужно было дать Сорелю утопить тебя.

– Тогда бы отец вас всех уничтожил, – надменно усмехнувшись, бросил Ростислав.

– Да, наверное, – согласилась я. – Только твоего отца мы и можем опасаться. Ты то без него ни на что не способен! Власть и деньги – только у твоего папочки, Рос. А сам ты пустое место! Гадкий, испорченный и мстительный мальчишка!

Рос не выдержал и с новым приступом ярости ударил кулаком в стену. Я испуганно вскрикнула, отшатнулась в сторону, но он поймал меня, больно схватил за обе руки и прошипел:

– Не смей со мной так разговаривать!

– А то что? – выдохнула я. – Папе пожалуешься?

Но тут лицо Жарковского переменилось. Он как будто о чем-то задумался.

– Нет, – помолчав и посмотрев на меня, ответил Рос. – Не буду… Но, знаешь, отец сейчас занят. А следующие два месяца его и вовсе не будет в городе.

– И что?

– А то, что я мог бы помочь твоему Косте. Ради тебя, конечно.

В слова Роса можно было бы поверить, если бы не его нахальная ухмылка.

Я догадывалась, что он может попросить в ответ.

– Ты ведь помнишь, что я тебе говорила о своей семье, – попробовала надавить на него я. – Они…

– Они далеко, Лана, девочка моя, – сладко проговорил Ростислав с довольной улыбочкой. – Пойми ты, дурочка, что здесь связи твоей семьи имеют, как минимум временное ограничение: пока у вас в столице кто-то шевельнётся, Костя уже будет на полпути в Магадан. Уж поверь, в моей власти шепнуть кому надо, чтобы ему впаяли лет двенадцать строгоча. Знаешь, кем он оттуда выйдет через столько лет? Хотя…

Ростислав притворно вздохнул.

– Нет, не выйдет. Такие, как Костя там не выживают.

И я поняла, что он не шутит. Что не сегодня-завтра Костя и правда отправится в то место, откуда такие парни, как он живыми и невредимыми просто не возвращаются. Это имеет все шансы случится прямо завтра или послезавтра, да даже если и через пару дней... Я успею обратиться за помощью к кому-то из своих родных, но пока они помогут, пока что-то сделают время будет безнадёжно упущено.

Я подняла на Роса обессиленный пустой взгляд.

– Ну и чего хочешь, подонок? – тихим, чуть с хрипотцой, голосом спросила я.

Рос ушел на кухню, а через полминуты вернулся с двумя бокалами, в которых, судя по запаху, плескался какой-то крепкий алкоголь. Не то виски, не то коньяк.

– Пей, – приказал он.

– Я не буду!.. – с нервной крупной дрожью в теле, со злостью прошипела я.

– Пей, я сказал! – прикрикнул он на меня. – Если хочешь, чтобы мы обсуждали судьбу твоего любимого Кости, то пей и не раздражай меня. Иначе я передумаю, Лана.

И я выпила. Сквозь слёзы и дерущий горло сухой огонь от этой мерзкой выпивки, я с усилием залила в себя содержимое бокала.

– Умница, – протянул Ростислав и забрал у меня бокал.

Оба сосуда он небрежно швырнул на пол, отчего они звонко разлетелись на осколки.

В моем туманящимся, от непривычно крепкого алкоголя, разуме родилась мысль о зловещей аллегории на наши с Костей мечты, которые, также небрежно разбитые, лежали в таких же уродливых осколках.

– А теперь иди сюда, – жадным и страстным голосом прорычал Ростислав.

Он притянул меня к себе, его руки немедленно, нагло и по-собственнически, начали ползать по моему телу.

Я зажмурилась, скривилась и отвернулась.

Я могла попытаться оттолкнуть его и попробовать уйти, но я понимала, что тогда будет со Стрельцовым, с моим любимым Костей.

Давясь слезами, чувствуя, как Ростислав, подобно похотливому животному, целует мою шею и грубо мнет через одежду грудь, я представляла себе разбитое лицо Кости и напоминала себе, ради чего я должна сейчас переступить через себя…

И я переступила. С болью, с силой, до крови кусая губы.

Я не сопротивлялась, когда Рос срывал с меня летнее платье, когда, словно одичавший зверь, разрывал на мне белье. Я была абсолютно покорна, испытывая отвращение и унижение от Жарковского, которому очевидно нравилось ощущать власть надо мной, и он этого нисколько не скрывал.

Я отчаянно надеялась, что делаю это ради Кости, что сейчас позволяю унижать себя и пользоваться собой только ради этого, чтобы у него появился хоть какой-то шанс…

Мне пришлось признать собственно падение и отдаться на волю Ростислава. А он получил всё, что так хотел и… взамен Костиной жизни, уничтожил мою.

Декабрь, 2020