Текст книги "Девяносто девять дней в "Сантосе" (СИ)"
Автор книги: Юлия Поспешная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)
Костя тихо усмехнулся, его дыхание теплой ласковой щекоткой прокралось по коже моей шеи и коснулось влажных волос. Он крепче обнял меня, прижал к себе, и я почувствовала его губы на своем затылке.
Не осмеливаясь произносить даже слова, мы просто держались за руки. Костя прижимал меня к себе, ритм моего сердцебиения слушался ударов его сердца, а объятия парня не позволяли опасливой тревоге взять надо мной верх. Его собственническое объятие и прикосновение губ к моим волосам вселяли некую эфемерную, но приятную уверенность, что я под защитой и мне точно ничего не угрожает.
На горизонте впереди, величаво и неторопливо показался темный силуэт «Барракуды». Его очерченный темный лик с кранами-лапами по бортам сейчас ещё больше придавал судну сходство с гигантским хищным насекомым, которое неспешно рыщет по морю в поисках ускользнувшей добычи...
«Барракуда» приближалась, неторопливо ползла по черному морю в шуме волн, ветра и усиливающегося дождя.
Не отводя взор от корабля браконьеров, я видела, как лучи прожекторов с его борта обыскивают море, ощупывают волны, рифы и ночной бестелесный воздух в нескрываемой жажде достать нас, найти и поймать.
Казалось прошли часы, прежде чем «Барракуда», словно нехотя, развернулась и направилась прочь.
– Ну, вот и всё, – тихо хмыкнул Костя.
Я испуганно сжала его ладонь: мне казалось, что нам ещё нельзя издавать никаких звуков, потому что даже на таком расстоянии наемники Яна Глебовича могут нас услышать.
– Всё в порядке, Лана, – Стрельцов нежно коснулся губами моего пульсирующего от стресса виска. – Они далеко.
– Нет, – качнула я головой. – Ничего не в порядке, Кость.
Я взволнованно посмотрела в его зелено-карие глаза, золото и летняя листва которых источали умиротворяющее сияние.
В течении нескольких минут я поведала ему всё, что услышала в баре «Коралловая роща». Чем больше Стрельцов слушал меня, тем больше его лицо приобретало недоверчиво-встревоженное выражение.
– Лана, – проговорил он, чувственно стиснув мои плечи и наклоняясь ко мне, – ты точно всё правильно поняла и услышала?
– Как ты думаешь, много ли есть причин, по которым я могла бы сама забраться на судно головорезов, которые едва не изнасиловали меня и Сашку? – с долей язвительной иронии, спросила я.
Костя отвёл взгляд. Я видела насколько сильно он был сражен услышанным. Похоже, несмотря на свою очевидную неприязнь к семейству Жарковских, он не был готов к тому, что они пойдут на подобную низость.
– Ресторан, значит, – проговорил он негромко, с чувством гнева и отвращения. – У него же и так денег до хрена… Целую автомобильную коллекцию, падла, у себя собрал. Куда ему ещё?
– Для таких, как он денег много не бывает, – с холодным осуждением ответила я. – А накопление и увеличение капитала, любыми способами и средствами, становится для них самоцелью всего существования.
Может быть я была не права, но ничего не могла поделать с тем возмущением и презрением, которое испытывала к некоторым олигархам нашего времени. Я отлично осознаю, что без могучих корпораций, крепкой промышленной и производственной базы, развитого внутреннего рынка и предложения для внешнего, не выживет ни одна экономика сильного государства.
Где была бы Япония без её автоконцернов? Где были бы Нидерланды без их Shell, Unilever и Philips? Что было бы с Францией без их Total, Crédit Agricole и Airbus, который, вопреки всем законам о фальшивом «свободном рынке», является чуть ли не главным монополистом и монопсонистом в авиастроительной отрасли Европы и всего мира, конкурируя лишь с американским Boeing?
Да, всё-так. Но в какой момент и с чего вдруг властители больших финансов стали считать себя повелителями мира? Почему они должны подчинять всю планету и живущих в нём девяносто девять процентов остальных людей своему эгоистическому и чисто потребительскому мышлению? С какой, чёрт подери, стати?!
Может быть я слишком юна, наивна и даже глупа, чтобы понять это, но сегодня, поведение подобных представителей человеческого общества вызывает лишь глубочайшее убеждение, что мир давно уже не живёт в капитализме, а скорее в тираничной диктатуре, сформированной на его устоях.
И отец Ростислава, похоже, один из таких, упившихся властью «хозяев мира», решивший, что может вот так вот запросто распоряжаться жизнями людей и животными «Сантоса»!
Нет, я ни к чему такому не призываю – насмотрелась я на одинаковые «благородные восстания» по всему миру и на их последствия, спасибо – но и стоять в стороне, когда кто-то пытается творить такие гадости, я не буду.
Я рассказала Косте о том, что собираюсь сделать.
– Лана, если ты просто выложишь видео в интернет, пусть даже с душещипательным названием, то максимум, что получишь – это осуждающие Жарковского комменты внизу, пару-тройку тысяч лайкосов и количество просмотров, – Костя покачал головой. – В наш век информации резонансные инфоповоды действительно имеют колоссальную силу, и даже отцу Ростислава с ними не справиться, но нужно что-то посерьёзнее твоих операторских работ.
– Например? – я с сердитой надменностью сложила руки на груди, – Что ты предлагаешь?
Стрельцов хитро улыбнулся.
– Проследить за ними. Если они тайком возят Жарковскому старшему животных для кухни его живодерского ресторана, то у них должны быть какие-то резервуары или аквариумы для содержания. Скорее всего рядом или на территории строительства «Альдабры»…
Стрельцов скривился так, будто его заставили одновременно съесть чеснок и лимон.
– Что за дурацкое название?!
– Подожди, – я замотала головой, пытаясь понять ход мыслей Кости. – А как мы их найдем? Барракуда то же далеко.
– Лана, – лукаво и широко улыбнулся Костя, – ты же понимаешь, что я не мог отправиться тебе на помощь, не подумав о том, как мне преследовать Барракуду и при этом не попадаться на глаза?
– Наверное, – настороженно ответила я толком ещё ничего не понимая.
Но тут Костя взял с сидения рядом какой-то громоздкий пульт управления и показал мне.
– Я одолжил наш корпортивный квадрокоптер, с помощью которого мы иногда делаем динамичную съемку выступлений в «Сантосе». Только сегодня, вместо камеры, я приспособил туда один из своих старых смартфонов.
С видом своего полного превосходства, Костя продемонстрировал мне дисплей пульта, на котором отображалась подробная карта прибрежных вод Анапы, ближайшей территории Чёрного моря и жирная белая стрелочка, похожая на курсор, которая неспешно «плыла» по карте моря, вдалеке от берегов.
– То есть сейчас на борту «Барракуды» нелегально находиться ваш квадрокоптер с твоим телефоном? – одобрительно улыбаясь, восхищенно спросила я.
– Мы без труда их отыщем, – ответил Стрельцов и протянул пульт мне. – Держи. Будешь следить за их движением.
Я с осторожностью приняла из его рук консоль управления и, для надежности, уселась на боковое сидение рубки. Не хватало ещё от волнения уронить эту дорогостоящую штуку!
А Костя, тем временем, запустил мотор яхты, переключил скорость хода, и направил судно вперёд, навстречу темной ночи, поливающей море тихо шепчущим дождём.
* * *
Мы действительно легко и быстро смогли вновь выследить «Барракуду». Пугающего вида силуэт теперь полз далеко на горизонте, а мы, погасив все огни на борту «Айседоры Дункан», двигались за ними. Костя держался на почтительном расстоянии и, плюс к этому, вёл судно исключительно так, чтобы для экипажа Барракуды наша яхта не была видна на фоне относительно тёмного берега близлежащих территорий Анапы.
Вскоре корабль браконьеров замедлил ход и стал поворачивать. Чуть помедлив, мы последовали за ним.
Я продолжала следить за картой на дисплее пульта. По мере приближения «Барракуды» к берегу широкой бухты, на карте все детальнее прорисовывались географические детали местности.
А когда «Айседора» под управлением Кости тоже, аккуратно и тихо, «заглянула» внутрь подковообразной бухты, мы оба увидели на берегу и вокруг сотни огней, озарявшие временные ограждения, строительные машины и поднимающийся вверх силуэт длинного здания, напоминавшего вычурную и пошлую версию какого-нибудь дворца эпохи ампир.
Костя взял бинокль, поднёс к глазам и задумчиво проговорил:
– Надо же, даже ночью работают… Видимо Ян Глебович очень спешит.
– Похоже на то, – с хмурой враждебностью глядя на строительство «Альдабры», проговорила я.
– Так, а это что там за движение? – вдруг проговорил Костя и заинтересованно перевёл бинокль в сторону.
– Что? Что ты там видишь? – с беспокойным любопытством торопливо спросила я.
Но Костя не отвечал. Зато, когда он убрал бинокль от лица, во взгляде у него проявилось непонимание, смешенное с потрясением.
– Они… – выдавил он. – Чёрт, они же…
Я не вытерпела, выхватила у него бинокль и быстро посмотрела туда, куда до этого смотрел Стрельцов.
Почти сразу я увидела два катера, что отошли от берега стройки и выплыли на глубину моря. Подкрутив кратности в бинокле, я смогла разглядеть, что делают мужчины в лодках.
– Лана, это совсем не то, что тебе стоит видеть… – Костя сделал вялую попытку забрать у меня бинокль.
Но я не позволила ему это сделать.
Присмотревшись, я увидела, что браконьеры сбрасывают в прибрежные воды темного от ночи моря, какие-то бесформенные и продолговатые предметы.
– Это что… – начало было я, но тут случайный свет прожекторов от Барракуды упал на катера.
Я застыла в немом шоке, который быстро сменился тихим гневом. Впереди, в нескольких сотнях метров от нас моряки с Барракуды безжалостно закалывали гарпунами барахтающихся из последних сил морских котиков, а затем с оскорбительной небрежностью сбрасывали тела убитых животных в море.
Я убрала бинокль от лица и нервно всхлипнула.
– Костя… – выдохнула я, ощущая, как меня переполняет ужас происходящего и, рвущее сердце, чувство жалости.
– Я видел, – тихо и угрюмо проговорил Стрельцов, забирая у меня бинокль.
– Господи! – я прижала дрожащие руки к лицу. – З-зачем?.. Они же их не для этого везли… Они же… Зачем? Зачем так поступать?! Почему нельзя просто отпустить?!
– Не знаю, Лана, – опечаленно ответил Костя. – Возможно морские котики не понадобились и от них решили по-тихому избавиться. Так надёжнее, чем просто отпустить…
Я не могла успокоится и принять, то что сейчас предстало передо мной в окулярах бинокля.
Мне трудно было понять, как и зачем нужно просто так брать и убивать животных, которые совсем, как мы способны любить, грустить, радоваться, бояться и… и которые, подобно нам сами, способны ощущать боль.
Костя приобнял меня, но я замотала головой и молча отвернулась, стараясь справиться с охватившим меня болезненным и гнетущим сожалением.
Я вспоминала тех самых котиков, что видела в аквариумах «Барракуды», их любопытные мордашки и темные блестящие глазки.
А теперь просто взяли и убили. А это самое настоящее убийство, ничуть не менее кошмарное, что убийство человека!
– Лана… – Костя снова сделал попытку меня успокоить.
– Я в порядке! – звенящим голосом громко воскликнула я, не принимая его объятия. – Нужно что-то сделать, Кость… Прямо сейчас.
– Ну, спасти мы их не успеем, – рассудил Стрельцов. – Но… если мы, к твоим съемкам, предъявим фотоснимки тел морских котиков, это окажет гораздо большее воздействие на общественность. В конце концов браконьерство – это уголовно наказуемое преступление! – Очень жаль, что убийство тех, кто не может пожаловаться в полицию, не подпадает под мало-мальски серьёзную статью, – сглотнув, мстительно и зло проговорила я.
– В данном случае, мы имеем дело со злостным браконьерством, Лана. А это наказывается…
– Сроком на два года, – буркнула я. – И то это максимум!
Тут уж Стрельцов не нашелся, что ответить.
– Нужно достать тела животных из воды и сфотографировать, – сообщил он. – Кстати, засними стройку «Альдабры».
Я сделала, как он сказал, а затем спросила:
– А что нам дадут тела морских котиков? Кто-то может сказать, что они умерли от нападения хищников.
– Во-первых, – Костя поставил на сидение две большие тёмные сумки, – морские котики не водятся в Чёрном море. Во-вторых, следы от хищников, нападению которых в природе подвергаются морские котики, выглядят совсем иначе, чем следы от ударов гарпунами.
– Поняла, – несколько рассеянно кивнула и увидела, как Костя достаёт из сумок ласты, маску и незнакомый мне черно-серо-зелёный гидрокостюм. – А что ты собрался делать?
Стрельцов с удивлением на лице обернулся.
– Поднять на верх одно или два тела морских котиков. Нужно их сфотографировать и… возможно потом продемонстрировать хоть каким-то органам. Вряд ли Жарковские купили всех и сразу!
– Ты, что собрался погрузиться под воду?! – ахнула я и добавила ещё более взвинченным шокированным голосом. – Один?! Ты в своем уме, Кость?! Да ещё ночью!..
– Не бойся, у меня есть подводный фонарь, – слегка красуясь, ответил Стрельцов.
– Да какой к чёрт фонарь! – вспылила я. – Нельзя спускаться одному! Никому нельзя! Даже такой профан, как я, это знает!
Костя вздохнул.
– Ну, а что ты предлагаешь?
– Ну-у… я могла бы спуститься с тобой, – предложила я.
Стрельцов до обидного скептически вскинул брови.
– Лана… Я мог бы привести десятка три аргументов, ввиду которых тебе нельзя идти со мной. Но просто спрошу: ты вообще погружалась когда-то?
– Да! – слегка заносчиво вздёрнув подбородок, заявила я.
– И сколько раз? – вкрадчиво спросил Костя.
Я отвела взгляд.
– Ну один раз в Амальфи и ещё раз… в Тенерифе.
– Хорошие места для дайвинга, – пожал плечами Костя, – но ты максимум спускалась метра на три или пять. Это было в максимально безопасном районе, специально расчищенном для туристов и, конечно же, днём. К тому же рядом был инструктор и, наверняка, какой-нибудь врач или пара-медик, или кто там у них…
Стрельцов небрежно отмахнулся.
– Не важно. Только здесь не Амальфи и не Канарские острова, Лана. Здесь другая, неизвестная, а потому потенциально опасная для тебя местность.
– Но для тебя она тоже незнакомая, Кость! – обиженно и сердито воскликнула я.
Стрельцов горделиво расправил плечи.:
– Лишь отчасти. Я уже больше двух сотен раз погружался, в самых разных участках акватории Чёрного моря. Так и что здесь соориентируюсь.
– Кость, я не пущу тебя одного! – сложив руки на груди, категорично заявила я. – И потом, что ты мне предлагаешь? Сидеть тут в одиночестве, не зная, когда ты вернёшься, что там с тобой и не обнаружат ли эту яхту люди Жарковского?! Нет, Кость! Ты уж прости, но под водой сейчас, гораздо безопаснее.
– Я отгоню яхту подальше, – возразил Костя, пытаясь меня успокоить. – Никто тебя не найдёт.
– Нет! – выпалила я. – Я здесь не останусь!
– Лана, ну чёрт… – начал раздражаться Костя. – Я даже не знаю, как ты перенесёшь погружение. Нам придется нырнуть метров на семь-десять! Не меньше!
– У меня со здоровьем всё прекрасно! – отчеканила я. – Уж поверь, в семье врачей за моим медицинским состоянием следили все и сразу! Я даже колу всего пять раз за всю жизнь пробовала! И то тайком!
Стрельцов фыркнул, затем, закрыв глаза, усталым движением размял шею, тяжело вздохнул, и кивнул.
– Ладно. Но запомни!..
Он подошел ко мне и весьма серьёзно, с долей угрозы во взгляде приказным тоном произнес:
– От меня ни на шаг! Пока мы под водой, ты делаешь всё, что я скажу! Это ясно?!
– Д-да, – я слегка опешила от такого агрессивного и властного напора, который внезапно проявил Костя. – Всё понятно, капитан.
– Лана, я серьёзно! – рассердился Стрельцов. – Там внизу, – он кивнул на пол рулевой рубки, – нас ждёт вовсе не приветливый подводный мир для туристов, а враждебная и почти повсеместно опасная для человека среда! Напомню, что без кислорода, в среднем, человек выдерживает на более минуты. А в условиях холода и давления, очевидно ещё меньше!
Костя как будто старался меня напугать, видимо надеясь, что я передумаю. Может он и прав, но для меня оставаться одной на яхте, было бы куда страшнее, чем под водой. К тому же я бы извелась от неизвестности, не ведая о судьбе Стрельцова!
От волнения или нагнетающей тревоги я совсем забыла, что гидрокостюм одевается исключительно на голое тело или, максимум, на нижнее бельё. При всем при этом, его весьма сложно одеть в одиночку. Особенно мне.
А времени у нас было всем немного.
Стрельцов, конечно же, отвернулся и сам, раздевшись до семейных трусов, довольно проворно облачился в плотный, эластичный и чуть поскрипывающий гидрокостюм.
Я стояла к нему спиной, украдкой поглядывая на него в тусклое отражение на окнах рубки, и, перебарывая навязчивое, но неуместное сейчас чувство стыда, снимала с себя одежду.
Осознание того, что я сейчас, пусть и на пару-тройку минут, окажусь почти голая и наедине с парнем в тесном пространстве, вселяло внутренний волнительный трепет. Вихри самых противоречивых мыслей бурно вились и переплетались в моем сознании.
Мучительная неловкость смешивалась с опасливым вкрадчивым любопытством. Переменчивое чувство стыда жгучими, юркими змейками сползло по телу. Факт крайней и невозможной интимности ситуации доводил до нервного отчаяния!
Единственное, чего мне хотелось – это, как можно скорее скрыть собственное тело под надежным и плотно облегающим материалом гидрокостюма. Никогда я так сильно не желала побыстрее одеться!..
Но, чёртов костюм, словно назло весь сминался, сползал и всеми, доступными неодушевленному предмету, фибрами противился моим неумелым попыткам одеть его.
«Да, ну быстрее же, ты! – мысленно проскулила я, безуспешно пытаясь застегнуть сходящийся на спине гидрокостюм, – что ты за скотина такая!»
Я обычно не разговариваю с предметами, но случаются моменты, когда я искренне уверена, что дверцы посудных шкафов или уголки кроватей реально, на короткий период, обретают мелкие и злокозненные душонки.
Я всё ещё пыталась одеться, когда Костя тихо приблизился ко мне сзади. Я замерла, не двигаясь и почему-то не смея обернуться. Я слышала его дыхание и ощущала насколько близко он стоял ко мне.
Кожу, от пят до шеи, с легчайшим эротичным касанием легонько царапнуло жгучее и доселе неизвестное мне чувство. Хаотичная легкость в голове вызывала смесь молчаливой паники, дичайшее смятение и легкое головокружение, как от переизбытка алкоголя в организме.
Слушая взбешенный ритм своего сердца, я глупо, но невозможно громко, боязливо сглотнула, точно в каком-то старом мультфильме.
И тут на мои всё ещё обнаженные плечи плавно легли обжигающе горячие, мягкие и чуть шероховатые ладони Кости.
– Давай я помогу, – тихий низкий шепот его голоса коснулся моей шеи и породил бойкую мгновенную дрожь, между лопаток.
Биение сердца участилось, мои щеки вспыхнули, я почувствовала себя беспомощной и беззащитной, стоя обнаженной спиной к Косте и чувствуя его большие ладони на своем теле.
Всплеск переживаний захлестнул, поглотил и пленил меня.
– Д-давай… – дрожащим голоском жалобно промямлила я.
Я сильнее прижала руки к груди, стараясь побороть внезапно подчинивший меня озноб.
– Лана, у тебя костюм немного съехал назад и вправо, – негромко проговорил Костя, – тебе нужно вытащить левую руку, чтобы я мог поправить его.
– Л-ладно, – срывающимся голосом, покорно ответила я.
Придерживая переднюю часть водолазного костюма на груди, так чтобы не обнажилась грудь, я высвободила левую руку.
Костя действуя показательно равнодушно, поправил на мне съехавший на бок, от моих неумелых попыток, костюм и велел заново продеть левую руку.
Чувствуя странное уплотненное и разгоряченное явление, размеренно плещущееся в животе и даже чуть ниже, со сгорающими от стыдливой ситуации щеками, я продела левую руку обратно в левый рукав.
У меня слабели и как будто размягчались колени, дрожали плечи, и тревожно-топчущее чувство мельчайшим касанием перебирало позвонки на шее.
Доселе незнакомое мне чувство штормило в душе, вызывая дикие мысленные метания и создавая мнимое ощущение пустоты и бестелесности мира вокруг, в котором оставались только я, Костя и ошалевшие неопределенные бесформенные чувства!
– Отлично, – все тем же лишенным каких либо эмоций голосом, похвалил меня Стрельцов, – Ты молодец…
Его правая ладонь отпустила мое плечо и внезапно легла на спину. Я затаила дыхание. Удары сердца участились, искрящийся пульс метался в разгоряченных венах, жаркое дыхание грело мои подрагивающие губы.
А приятно шероховатая, широкая и сильная мужская ладонь нежным, но жадным движением не спеша скользнула по моей спине, между лопаток, опустилась ниже, и тут пальцы Кости уперлись в мой позвонок у самой поясницы.
Стыдно признаться, но в этот момент, у меня непроизвольно сжались мышцы филейной части тела. Беглая судорога пробежала по моему телу, играя по венам, как по струнам, вверх от и вниз, от груди быстро распространилась молниеносная глубокая пульсация, а из моего приоткрытого рта вырвался слабый, чуть страдальческий и томный обрывистый вздох.
– К-к-костя… – слабым голосом простонала я. – Что ты делаешь?
– Прости… – вдруг уронил Стрельцов. – Просто ты… ты настолько восхитительна…
Я услышала, как парень вдруг шумно сглотнул, а затем раздалось его, яростное в своей нескрываемой жажде, прерывистое хищное дыхание.
Я не знала, что он сделает дальше. И не знала, что стоит делать мне. Стало немного зябко и жарко одновременно. Сознание путалось и туманилось, затрудняя все мыслительные процессы.
Я по-прежнему не смела шелохнуться, в ожидании непонятно чего… Тревожность мешалась с назойливой вкрадчивой и елейной загадочностью.
Костя убрал руку, но ощущение его прикосновения остались на моей коже. Я услышала и почувствовала, как он застегивает гидрокостюм на моей спине.
В тот же миг я испытала что-то среднее между облегчением и непонятным неразборчивым разочарованием.
– Давай поторопимся, – голос Стрельцова прозвучал странно.
Так словно он нарочно пытался вести себя, как можно более обыденно, но при этом его поведение выглядело максимально непривычным.
– Да… – тихо шепнула я. – Ты прав…
Пока он помогал мне одеть акваланг и маску, я настойчиво пыталась убедить сама себя, что мне вовсе не хотелось продолжения, что я совсем не желала, чтобы рука Кости останавливалась, чтобы… чтобы он прекращал то, что начал. Я этого не хотела. Нет! Нет!.. Нет?.. Чёр-рт!
Костя на малом ходу, чтобы не шуметь, отвел яхту подальше, спрятав её в тени небольшого скалистого ущелья, а затем спустил якорь.
Затем Стрельцов кратко, но с выражением и очень доходчиво проинструктировал меня относительно всего, что может случится под водой и, что нужно предпринимать в каждом из случаев. Я искренне старалась ничего не забыть и не перепутать. Хотя меня уже посетила предательская мыслишка, что затея всё-таки была дурацкой.
Облачившись во всё необходимое снаряжение, мы наконец сошли по специальной лесенке в воду. Первым спустился Костя, за ним вниз сошла я.
При погружении в жидкую тьму темного ночного моря, я ощутила удивительную манящую, даже гипнотическую тревогу. Это происходит, когда ты осознаешь всю опасность и риск своих действий, но красота и любопытство момента заставляют тебя идти дальше.
От этих ощущений немного спирало дыхание. Я слегка нервничала из-за того, что капли воды на маске затрудняли обзор.
Костя показал мне два пальца, затем один и указал вниз. Он плавно опустился под воду, и я последовала его примеру.
Сперва нас встретила тьма.
Бездонная, бесконечная и повсеместная. Здесь под водой, в ночи, она была истинной могущественной и абсолютно преобладающей стихией. Но стоило только Косте зажечь мощный подводный фонарь, как сущность подводного мрака немедленно и буквально разошлась «по швам», от прямого конусовидного луча яркого света.
Он успешно разгонял водяную темноту перед нами. Очертания подводного мира где-то сильнее, а где-то слабее проступали через туманную темную синеву, в которой смешивались темнота и свет.
Я увидела движение внизу, что-то длинное, темное и большое. Оно юркнуло где-то совсем рядом и мне показалось, что это нечто ринулось ко мне.
Я дернулась было назад, почувствовала, как страх лихорадкой прошелся по телу и начал зажимать своими холодными пальцами мое горло. В тот же миг я успела вспомнить, что Костя говорил о панике под водой и о том, как быстро расходуется кислород, если мы испытываем стресс.
Я сумела взять себя в руки побороть зародившееся было во мне чувство страха.
И когда Стрельцов обернулся назад я с максимально невинным видом показала ему два больших пальца.
Мы осторожно и не слишком торопясь ринулись дальше. Плыть пришлось долго, но на удивление я не уставала. Сказывалась привычка к физическим нагрузкам в тех же бальных танцах и на регулярных занятиях work out.
Пока мы плыли дальше, мимо нас резкими бросками сновали десятки косяков из мелких рыбешек. Их чешуйки тускло, но заметно серебрились в лучах света от фонаря в руках Кости и наших наплечных, менее мощных, фонарей.
Через некоторое время, Костя жестом показал, что нужно спустится ниже.
Следуя за ним, я почувствовала неприятное сдавливание в ушах, некоторую тяжесть в груди и животе. На меня весьма ощутимо начинало действовать давление воды. Я помнила, что говорил Костя, про опасные симптомы и про то, как правильно нужно всплывать, чтобы не заработать себе банальную кессонную болезнь. Пока, вроде бы, всё было терпимо.
А вот подводный мир заметно переменился. Тем внизу стали различимы очертания, обросших мягким ковром кладофор, подводных гигантских рифов. Со дна и с поверхности камней к нам тянулись змеящиеся стебли водорослей эфемеров. Кое-где виднелись асцидии и мелкие губки.
А когда мы погрузились ещё ниже, я увидела нечто плоское и широкое, что проворно «летело» над камнями внизу. Я вздрогнула, едва не дёрнула за руку плывущего впереди Костю, но вовремя спохватилась и поняла, что передо мной обычный скат, название которого я не помню.
Стрельцов ринулся ниже, я последовала за ним, сосредоточенно прислушиваясь к ощущениям организма. Дышать стало труднее. Двигаться и соображать – тоже. Но, пока что я оставалась вполне себе вменяемой и дееспособной.
Сине-серо-черная темень водных глубин нехотя расступалась перед светом фонаря в руках Кости. Судя по смутным очертаниям на дне, мне двигались вдоль пологого спуска.
Мы обогнулись торчащую вверх, похожую на гигантский коготь, подводную скалу и оказались над неглубокой, но невероятно широкой, огромной впадиной.
Обросшая со всех сторон небольшими рифами и запутанными дебрями водорослей, она широкой воронкой охватывала территорию радиусом метров в двести, если не больше. Мы ринулись ниже. Я ощутила усиливающееся давящее чувство в области груди, болезненное сдавление зародилось в глазных яблоках, глухие и низкие удары сердца, казалось, звучали где-то в горле, под челюстью.
Чувство опасности, всё более навязчиво проникало в сознание, мелкими болезненными и частыми разрядами поражало мозг. Мне казалось, что кислород, поступающий из баллона за спиной, потяжелел или вовсе стал поступать в меньших количествах. Из-за этого, я инстинктивно прикусила регулятор, через который дышала.
Я отчаянно следовала за Костей, хотя и ощущала насколько тяжелее мне становится.
«Как бы тут и сознание не потерять!» – мелькнула в голове назойливая враждебная мысль.
Мы приблизились к дну широкой воронки, луч от мощного фонаря Кости упал на её дно, и тут я с трудом подавила готовый вырваться наружу возглас пугающего потрясения.
Дно воронкообразной ямы было буквально усеяно телами животных, разной степени разложения!
Были тела рыб, осьминогов, морских млекопитающих, которые, по всей видимости, оказались здесь совсем недавно. Но большую часть среди них занимали устрашающего и отвратного вида останки или вовсе одни кости с жуткими черепами.
Костя заметил мою реакцию, подплыл ближе и взял за руку. Я взглянула на него.
Толчки пульса, от испытанного шока всё ещё звучали в венах и ушах, заглушая рассудок и заставляя меня паниковать.
Пальцы Кости сильнее сжали мою руку, наши взгляды встретились, и в глазах Стрельцова я увидела понимание, сожаление и утешение.
Он как будто говорил мне:
«– Они за это поплатятся! Обещаю!»
Мне хотелось верить в это! Меня обуревало неуемное желание сделать всё, чтобы всех, кто причастен к подобным убийствам, постигло неотвратимое возмездие!
Костя жестом попросил меня оставаться на месте и передал мне фонарь.
Мне надлежало освещать яму-кладбище, пока Стрельцов найдёт тело одного из морских котиков и не поднимет его наверх.
Чувствуя нервную лихорадку, что беглыми волнами сотрясала моё тело, я старательно освещала Косте дно ямы и следила, чтобы фонарь не дрожал в моих руках.
Стрельцов довольно быстро поднялся обратно, неся на руках безжизненное тело одного из убитых меньше часа назад морских котиков.
Я старалась не смотреть на вяло подрагивающее от потоков воды мертвое животное. В тот же миг меня настиг сильнейший приступ тошноты, а кровь в голове застучала сильнее.
Мы направились обратно, к яхте. Теперь я двигалась вровень с Костей, освещая ему дорогу. Глядя на смутные и призрачные очертания подводного окружения на дне, я подумала, что без Кости я бы тут в два счёт заблудилась! А ведь подниматься на поверхность нельзя – нас обязательно заметят с берега или борта той же Барракуды.
Мы двигались вперёд, плавно и спешно поднимаясь наверх. Я знала, что резко и быстро подниматься нельзя. Нужно проходить постепенные адаптации своего организма, иначе крайне пагубные последствия не заставят себя ждать!
В итоге, мы около полутора часа назад поднимались наверх. Я даже начала опасаться, что у нас не хватит воздуха, но Костя жестом показал, что с этим всё в порядке.
Мы были у самой поверхности, когда я не услышала, а именно ощутила странный толчок водяной толщи в спину.
Я вздрогнула, замерла и быстро оглянулась. В тот же миг мне показалось, что весь холод ночного моря поднялся со дна и проник в мое тело, несмотря на неопрен костюма, и на пару мгновений сумел парализовать меня.
Вверху и позади нас, по светлой на фоне неба поверхности моря быстро двигалась громадная черная тень, в ореоле из пенистого и пузырчатого следа.
В тот же миг я услышала басовитый нагнетающий и низко жужжащий шум винтов.
Корабль! Он идёт прямо на нас, а мы в метрах в двух от поверхности!
Чёрт!
Я обернулась на Костю, он знаком показал мне срочно нырять, а сам ринулся вверх.
Я поспешила за ним, стараясь использовать вес фонаря для ускорения погружения, но ни черта не получалось! Я катастрофически медленно двигалась вниз. Уйти в сторону мы не успевали, а если я срочно не опущусь ниже, меня неминуем затянет под корабельные винты!
Я стремилась вниз, вслед за Костей, отчаянно пытаясь нырнуть глубже, но какая-то злокозненная сила, словно нарочно тянула меня вверх. Зловещая и широкая тень судна со скоростью надвигалась на меня.
