Текст книги "Душа пламени (СИ)"

Душа пламени

Вместо предисловия

Дождь лил как из ведра, обрушиваясь на землю бурными потоками ледяной воды. То и дело сверкали молнии, освещая небольшую деревню на берегу моря. Повсюду слышалось паническое ржание привязанных к деревьям лошадей да крики людей, пытавшихся укрыться от разбушевавшейся стихии. Лишь горстка кочевников, оказавшихся недалеко от деревни, стойко переживали грозу. Цыгане издревле привыкли к непогоде, но даже их пугала мощь стихии, накрывшей это богами забытое место. Казалось, сама природа ополчилась против своих детей, порождая ужас в сердцах.

Поменяв тряпицу на лбу мучившейся от боли девушки, старая Райна нахмурилась. Цыганка изначально не хотела идти в дом старосты, однако не смогла отказать мужчине в помощи. Все-таки не каждый позволил бы ее народу остановиться около своего поселения. Кочевников мало кто любил. Но сейчас женщину беспокоило вовсе не это, а жена старосты, готовившаяся стать матерью. Что-то шло не так. Старая Райна не раз помогала разродиться своим дочерям, но никогда рождение ребенка не протекало столь мучительно для матери.

– Как она? – в спальню пробрался бледный от волнения староста и кинул встревоженный взгляд в сторону жены.

– Плохо, – цыганка подошла к своему маленькому узелку и достала острый кинжал, небольшой прозрачный пузырек с черным порошком и изогнутую иглу с длинной нитью. – Дитя не может появиться на свет самостоятельно. Видимо, сами боги не хотят его рождения, – она бросила беглый взгляд за окно, где вовсю бушевала непогода.

– Спаси ее, – подойдя к жене, мужчина нежно взял ее за руку и опустился на колени возле постели. – Дора не должна погибнуть, в ней вся моя жизнь, – он с болью во взгляде обернулся к старой женщине. – Спаси мою жену, цыганка, и клянусь, я исполню любое твое желание.

– Ты знаешь мой народ, мальчик, – черные как ночь глаза Райны загадочно блеснули, – мы можем потребовать слишком высокую цену.

– Я готов даже отдать свою жизнь за нее, только спаси.

Эта ночь на многих оставила свой след. Гроза бушевала, заставляя людей прятаться в домах, боясь навлечь на себя гнев богов. Ветер завывал все сильнее, сбивая с ног заблудших путников, которым не посчастливилось остаться без крова. Лишь в одном из домов горел свет.

– Мне очень жаль.

Завернув безжизненное тельце новорожденной девочки в простыню, старая цыганка прижала ее к груди, и устало посмотрела на мужчину, склонившегося над спящей женой. На мертвую дочь он даже не взглянул.

– Значит, того хотели боги, ты сама это сказала, – ни один мускул не дрогнул на лице старосты, когда тот, наконец, посмотрел на сверток в руках у старухи. – Чего ты хочешь за спасение? Деньги, еду? Говори, я ничего не пожалею.

– Позволь мне забрать эту малышку и похоронить по нашим обычаям.

– Зачем тебе это? Впрочем... – отвернувшись, мужчина вновь устремил взгляд на возлюбленную. – Это уже не важно. Можешь делать все, что захочешь.

– Не разбрасывайся словами, мальчик! – неожиданно даже для самой себя разозлилась Райна. – Будь на моем месте тот, кто пожелал бы зла твоему дому, и с младенцем действительно могли бы сделать "все что угодно"! Жрецы Смерти очень любят использовать в своих ритуалах детей.

– Не вздумай пугать меня, старуха!

– Как же ты глуп, мальчик, – женщина окинула его презрительным взглядом и вышла наружу, обернувшись лишь за порогом. – Неудивительно, что боги решили отобрать у тебя дочь.

Стараясь удержаться на ногах, старая цыганка как можно быстрее пошла к табору, сжав в руках холодеющее тельце малышки. Девочка была достойна лучшей доли. Она ни разу не увидела блеска солнца, не пробежала босиком по зеленой траве, не почувствовала сладость морозного воздуха. Райна грустно вздохнула и ускорила шаг, пытаясь не поскользнуться на мокрой земле. Нет, она не должна жалеть младенца. Кто ей эта девочка? Никто. Просто тело, которому по цыганским обычаям следовало отдать дань уважения. Но тогда почему она не оставила ее в доме? На этот вопрос цыганка и сама не смогла бы ответить.

Внезапный порыв ветра сбил женщину с ног, а через секунду огромная ветвистая молния пронзила растущий неподалеку столетний дуб, заставив старуху испуганно отпрянуть. И в то мгновение, когда дерево вспыхнуло, как факел, раздался отчаянный крик новорожденного младенца, заглушивший все остальные звуки. Не поднимаясь с земли, Райна ошеломленно развернула грязный кусок ткани и заглянула в испуганные глаза малышки, огласившей своим плачем все вокруг. Блики пламени отразились в глазах девочки, и на какую-то секунду старой цыганке показалось, что оно бушевало прямо внутри младенца. Словно сама малышка состояла из огня.

– А ты сильна, милая, – дотронувшись до нежной щеки девочки, Райна стянула с себя промокший насквозь платок и укутала в него ребенка, – слишком рано тебя причислили к умершим. Слишком рано... Эллирия, вот как я тебя назову. Эллирия. Восставшая из пепла.

Поднявшись на ноги, старуха крепче прижала к себе абсолютно живую и здоровую малышку и поспешила вперед. Горящее дерево постепенно потухало, пламя гасло, сдавшись под напором ледяной воды. Ветер затихал, и не сверкали больше молнии. Гроза прошла, а вместе с ней успокоился и мир, вздохнув с облегчением.

Глава 1

Пустив Темного легким галопом, я с наслаждением подставила лицо встречному ветру. Волосы уже давно прекратились в спутанный колтун, но я, как обычно, не обращала на это внимания.

– Лира! Ли-ра! А ну поди сюда, несносная девчонка!

Услышав окрик матери, притормозила жеребца и вернулась к табору, медленно плетущемуся позади.

– Опять оседлала это чудовище? Сколько я могу просить тебя выбрать кого-нибудь поспокойнее!

– Да он безобиднее младенца! – Я с любовью потрепала верного друга по холке.

– Младенцы не носятся как угорелые и не скидывают с себя седоков.

– Когда такое было? – Праведно возмутившись, приструнила коня и заставила его идти рядом с кибитками, а не выбиваться вперед.

– Да каждый день, – старая женщина усмехнулась и покачала головой. – К твоему монстру даже приблизиться никто не может.

– Ну так нечего пытаться обуздать чужого коня, – я бросила гневный взгляд на Миссура, ехавшего чуть впереди.

В том, что парень прислушивался к разговору, не сомневалась. Еще бы! Он единственный, кто осмеливался приближаться к Темному, когда думал, что я этого не вижу. Наивный, действительно считал, что, оседлав моего непокорного коня, сможет усмирить и меня. Вот только сдаваться я не собиралась, да и Темный был не промах, поэтому Сур раз за разом оказывался на земле.

– Ох не мучила бы ты парня, Лирка, – Райна проследила за моим взглядом. – Видишь же, что любит.

– Ну и что? – фыркнув, я привычным жестом убрала с лица длинные волосы цвета спелого каштана. – Мало ли, я может, Рона люблю, но ведь не пытаюсь увести у него Гнедого.

Услышав впереди себя тихий хриплый смех, удовлетворенно вздохнула. Ронул был моим лучшим другом и практически заменил отца, за что я была ему благодарна и не скрывала теплых дочерних чувств. Несмотря на свой почтенный возраст, он сохранил молодецкий задор и поразительное чувство юмора, ставившее многих в тупик. И за это я дорожила им еще больше, равно как и Райной, взявшей меня на воспитание после смерти родителей. Смотря на ее столь родное для меня лицо, изуродованное глубокими морщинами, я всякий раз испытывала прилив нежности к этой замечательной женщине, не позволившей умереть в младенчестве.

– Сура я не обижу, но... Не люб он мне, мам, не люб.

– Ох, девонька, – цыганка вздохнула. – Не понимаю я тебя. И чего тебе еще надо? Другая на твоем месте прыгала бы от счастья, а ты нос воротишь. И был бы непутевый, так ведь красивый, неглупый и надежный. За таким как за стеной, всю жизнь на руках носить будет, да слова поперек не скажет. Дурная ты! – вздохнув, она покачала головой и поправила свалившийся на дно повозки тюк. – Все носишься со своей свободой.

– Ты сама меня так учила, мам, – отвернувшись, я посмотрела на дорогу, где уже виднелась крепостная стена Мэрьека, столицы нашего государства. – Цыгане – вольный народ, мы бродим по дорогам мира и находим счастье лишь в свободе.

– Не только, милая, – в голосе женщины послышалась печаль. – Наше счастье еще и в семьях. В твоем возрасте у меня уже Лолка подрастала, никакая свобода не сравнится с радостью, которую вы мне подарили, доченьки. Подумай об этом, кьяра, подумай.

Улыбнувшись матери и пообещав обязательно задуматься над ее словами, я пришпорила Темного и вновь выбилась вперед движущегося табора. Семья? Она у меня была. Весь табор – одна большая семья, а большего мне пока и не нужно. Я выросла цыганкой и наслаждалась каждым прожитым днем, каждой секундой своей жизни. Лететь вольной птицей, ощущать любовь и поддержку дорогих сердцу людей и не чувствовать пут людских законов – не это ли счастье? У нас не было ложных богов, которым поклонялись остальные, цыгане издревле верили лишь в Природу и ее стихии. Мы любили ее и почитали как мать, ведь это так естественно – оберегать и почитать ту, что дала тебе жизнь. Возможно, именно за такие взгляды нас и не любили. А может просто завидовали той легкости, с которой шли по жизни.

Но как бы к нам ни относились, приезда табора ждали с предвкушением и восторгом. Ведь в мире, где слишком много рас, нельзя обойтись без конфликтов, войн и противостояний. А мы приносили с собой радость и праздник. К нашим шатрам обычно сбегались все: и старые, и совсем юные, больные и здоровые, богатые и бедные. Даже те, кто ни за что и никогда бы в этом не признался. Для них эти представления у костра, яркость пламени на длинных цветастых юбках танцовщиц, волшебные голоса менестрелей и таинственные предсказания наших матерей были лучиком света в их вечно хмуром мире со своими рамками, законами и проблемами. Я искренне жалела тех людей, что жили за этими крепостными стенами. Они казались птицами, посаженными в клетку, без надежды на свободу, без права на собственную жизнь.

– О чем задумалась?

Вздрогнув, я обернулась на голос и встретилась взглядом с черными, как ночь, глазами.

– О жизни, – усмехнувшись, отвернулась от Миссура и посмотрела на ворота крепости, где Ронул уже договаривался со стражей о возможном проезде в столицу. – Интересно, нас впустят?

– После того как ты подпалила сыночка казначея? – в голосе парня послышался смех. – Вряд ли. Хорошо, если вообще разрешат остановиться у стен.

– Он сам нарвался.

– Он всего лишь хотел поразвлечься.

– Со мной?! – я праведно возмутилась.

– Думаю, в его состоянии, бедняге было все равно кого выбирать, – Сур хитро прищурился. – Неужели он тебе не понравился?

– Думаю, ему понравилось нежиться на огоньке, сам же хотел, чтобы обогрели.

– А потом его отогревали уже лекари, – рассмеявшись, Миссур попридержал своего жеребца. – Все-таки ты жестока – напоить парня и заставить прыгать через костер. Это как же он тебя должен был разозлить?

– Сильно, – я усмехнулась. – Но он заслужил. Знаешь, кажется, нас все-таки не пропустят.

Я посмотрела на спешащего к нам Рона. Грозный взгляд мужчины не сулил ничего хорошего, поэтому я мысленно приготовилась к самому худшему. Нет, ну чего мне стоило тогда сдержаться и просто уйти от пьяного идиота? Ведь знала же, что он знатен. А теперь... Если нам не позволят остановиться у крепостных стен, то придется продолжить путь до ближайшего подходящего для стоянки места. А это несколько часов пути по плохой дороге на усталых лошадях, от которых мы сами практически не отличались запасом сил. И все из-за меня.

– Что это с твоим лицом, кейра? – поравнявшись с нами, Ронул окинул меня хмурым взглядом, даже не стараясь при этом скрыть легкой улыбки на губах.– Неужели кто-то умер?

– Типун тебе на язык, Рон! – Я поморщилась. – Еще чего не хватает. Нам отказали?

– Чтобы хоть кто-нибудь отказал самому Ронулу? Это невозможно, девочка, – он усмехнулся. – В город, конечно, не пустили, но у стен расположиться позволили с радостью. Ну и добавили, что не прочь еще раз посмотреть на пляски одной зеленоглазой бестии. Не знаешь, случайно, такую?

Я облегченно выдохнула. Новостей было две: хорошая и не очень. Первой было то, что мы все-таки сможем отдохнуть, а вторая – меня здесь сих пор помнили, ведь никто из табора не мог похвастаться зеленым цветом глаз. А значит, могут быть проблемы. Вряд ли главный казначей простил мне издевательства над сыном.

– Отлично, значит надо сказать Райне, что сегодня будет представление, – развернув коня, Миссур направился к табору, оставив нас с мужчиной наедине.

– Прости Рон, это моя вина, – я потупилась.

– Твоя вина? – он подъехал ближе и дотронулся до моего плеча, заставив поднять взгляд. – Ты о чем, дочка? Не смей даже думать о том, что виновата. Не ты, так я бы объяснил тому проходимцу, как надо себя вести с нашими девушками, но после этого лекарь бы ему уже не понадобился. Да и зачем нам ехать в сам город? Посмотри, – он обвел рукой пространство вокруг себя, – тут есть где разгуляться. Так даже лучше, людям слишком надоели эти серые стены, им за счастье будет выбраться наружу. Этой ночью у нас будет аншлаг.

– Спасибо.

– Выше нос, кейра, ты еще должна порадовать нас своим выступлением. Не забывай, что их ждут вон те верные стражи.

Усмехнувшись и весело мне подмигнув, цыган направился к остановившемуся табору, отдавая распоряжения. Началась подготовка к вечернему представлению. Все как всегда. Как же я любила этот предпраздничный ажиотаж.

Ронул оказался абсолютно прав – устав от скучных серых стен столицы, горожане просто повалили к цветастым шатрам. Повсюду слышался громкий смех, восторженные крики и визг детей, веселый щебет раскрасневшихся от танцев девушек и сладкие, словно патока, речи молодых цыган. На город опустилась ночь, и поляна, на которой расположился наш табор, освещалась лишь пламенем костров, светом полной луны, да мерцанием первых звезд. Даже воздух вокруг был пронизан атмосферой праздника.

– Лирка! Ну Ли-ра...

– Отстань, Тая, не до тебя сейчас, – недовольно поморщившись, я попыталась обойти вцепившуюся в мою руку сестру.

– Ты обещала! – девушка упрямо надула губы.

– Не правда, я лишь сказала, что могу попробовать, если будет желание, а его нет.

– Ну погада-а-ай...

Мне осталось лишь тяжело вздохнуть. Ну сколько можно говорить, что я этого делать не умела? Ни гадать, ни читать по ладони, ни еще чего-нибудь, чем могла похвастаться любая девушка из нашего табора. И с этим свыклись уже практически все, кроме неугомонной сестрички, раз за разом заставляющей меня испытывать свои способности на первом встречном. И ладно бы я чего путного говорила, так нет же! Вечно пророчила беды, смерти, измены и тому подобные мерзости, а потом стояла и наблюдала за бледнеющими на глазах людьми.

– Ну Лира!

– Ладно-ладно, только отстань! – я закатила глаза и, наконец, сдавалась. – Но не сейчас.

– Когда?

– После выступления.

Я посмотрела в сторону центрального костра, где под волшебные аккорды гитар танцевали сестры. Как же меня тянуло туда... Ноги так и просились в пляс, каждая клеточка тела жаждала поддаться зажигательному ритму музыки, оказаться возле пламени и закрутиться в вихре страсти, что рождала мелодия. Взмахнуть подолом длинной юбки и хитро взглянуть на завороженную толпу, так, чтобы каждый думал, что лишь ему дарована манящая улыбка и лишь для него светятся восторгом глаза. И танцевать. Мы не делали праздник, он жил в наших душах, бежал по венам. Цыгане позволяли другим окунуться лишь в малую толику своей жизни, не показывая при этом серых будней. Ведь ни к чему тем, кто пришел сюда отдохнуть душой и телом, знать, как тяжело бывало улыбаться. Как мучительно больно развлекать ненавистную порой толпу, как невыносимо видеть в холодные времена страдания голодных детей, и как сладостен вкус мести. Настоящей, цыганской.

Но это все не сейчас... Тем, кто восторженно застыл возле костра, эти знания ни к чему. В их глазах отражались блики костра, да разноцветные юбки цыганок, а разум был притуплен танцем. Танец и песня, что уносила с собой даже на край света, если того хотелось исполнителю. Песни цыган всегда коварны, они опутывают, дурманят, заставляют забыть обо всем, будоражат кровь и терзают душу. Песня и танец...

Призывно улыбнувшись, я выбежала в круг и опустилась на землю недалеко от костра, пробежав быстрым взглядом по оживившейся толпе. Наверное, в этот момент я действительно производила неизгладимое впечатление. Стоило мне появиться, сестры разошлись и уселись, образовав пестрый круг, центром которого стала я. Лишь я и пламя, мой вечный спутник, отражающийся на длинных распущенных волосах, на изумрудной ткани платья, на кажущейся при лунном свете белоснежной коже оголенных рук. Все застыли в ожидании. Зазвучала музыка и я запела.

В этой песне сплелись нежность и злость, встречи и расставания, плачь раненой птицы и бесконечная радость полета. Я грустила и смеялась вместе с героями одной старинной баллады, а вместе со мной переживали и стоявшие вокруг люди. Но я их не замечала. На огромной поляне не осталось никого, кроме меня, музыки и костра. А мелодия все лилась, услышанная когда-то история исходила из самого сердца, и я пела как в последний раз. А потом... Ни единого вздоха, ни одного движения и звука, лишь веселый треск огня. Гитара умолкла, дав почувствовать царившее вокруг напряжение. Но лишь на миг... Чтобы тут же взорваться будоражащей кровь мелодией. И вот уже я не сижу, а кручусь посреди живого круга, выгибаясь и звеня многочисленными браслетами. Топот ног, звон металла и удары ладоней... Я отдалась танцу, не замечая ничего вокруг. Жила вместе с ним, наслаждалась каждым моментом и... умерла с последним аккордом.

Тишина была оглушающей. Выждав пару мгновений, даруя зрителям немного времени, чтобы пережить, прочувствовать последние мгновения танца, медленно поднялась под оглушивший вой и аплодисменты толпы. Востог и неприкрытое восхищение. Я ликовала. Стоя перед ними, искренне наслаждалась произведенным эффектом и радовалась тому, что смогла задеть за живое, оставить частичку себя в воспоминаниях.

– Молодец, девочка, – рядом раздался голос Ронула. – Как всегда, великолепна.

– Спасибо, – обернувшись к мужчине, я благодарно улыбнулась и поспешила выйти из круга, уводя его за собой.

Что-то меня беспокоило. Что-то было не так, не как всегда... Замерев, я остановилась и обернулась, вновь вглядевшись в толпу, сама толком не зная, что хотела найти. Чье-то присутствие, чей-то пристальный взгляд. Что с тобой, Лира? Глупо бояться какого-то взгляда, тем более многие после танца смотрели мне вслед. Но тогда почему так неуютно? Почему не отпускало ощущение грозящей беды?

– Лира? Что такое, девочка?

Вздрогнув, я провела рукой по волосам, убрав упавшие на лицо пряди, и посмотрела на встревоженного мужчину.

– Ничего, Рон, все хорошо, просто показалось что-то.

Поспешив в шатер, чтобы немного передохнуть, мысленно выругалась. Вот ведь глупая, сама разволновалась, так еще и Ронула заставила побеспокоиться. Но тот взгляд... Не злой, скорее, удивленный и заинтересованный. Да, кажется, мне действительно удалось поразить этих людей. Вот только не принесло бы это беды...

Глава 2

Завершив еще один танец, я со смехом приблизилась к сестре, уже долгое время терпеливо дожидавшейся меня у одного из шатров. Не то чтобы мне хотелось исполнять обещание, просто слишком хорошо знала Таю. Если той что-то взбрело в голову – ни за что не отстанет. Поэтому оставалось лишь вздохнуть и смириться с навязчивой идеей сестренки.

– Готова? – девушка смотрела на меня с искренним восторгом.

– Нет, но тебя это не остановит.

– Да брось, Лира, вот увидишь – будет здорово!

– Твоими бы словами... – я поморщилась.

– Ты чего каркаешь то?! – она даже руками взмахнула от возмущения.

– Просто прекрасно знаю, чего могу, а чего нет. Танцева и петь – могу, а гадать душа не лежит. Может передумаешь?

– Ни за что! – весело засмеявшись, она тряхнула черными смоляными волосами и схватила меня за руку. – Пошли на поиски жертвы!

Нет, ну что с ней сделаешь? Не оставив выбора, Тая устремилась в толпу, упорно таща меня за собой и совершенно не обращая внимания ни на слабые попытки вырваться, ни на возмущенные крики, когда сестричка, не особо церемонясь, расталкивала загораживающих дорогу людей. Думаю, мы представляли собой интересное зрелище.

– Ты бы поосторожнее, – я усмехнулась. – И зачем куда-то тащиться? Здесь и так найдутся те, кого можно задурить.

– Эти? – остановившись, Тая брезгливо осмотрела столпившихся вокруг людей. – Да с них же больше медяка и взять то нечего! Нет, нам нужна рыбка покрупнее.

– Э, нет, постой! Что это ты задумала? Учти, милая, я не хочу выставлять себя дурой на глазах у знати. Хватило и прошлого раза.

– Ну почему сразу у знати? – она прищурила глазки теплого шоколадного цвета. – Просто хочу найти тех, кто сможет осчастливить нас кое-чем покрупнее, чем простой медяшкой.

– Надеюсь, ты не думаешь...

– Ох, Лира, ну чего ты боишься? – перебив меня, Тая тяжело вздохнула. – Лазить по карманам я не собираюсь, по крайней мере пока, а то, что ты им скажешь... Ну подумаешь, наврешь с три короба, так кому от этого худо будет? Это всего лишь развлечение!

– И все равно мне это не нравится, – я уже и сама понимала, что выиграть этот бой мне было не по силам, но все еще продолжала надеяться. Ведь она права, кто в здравом уме поверит словам цыганки?

– Пошли!

И вновь она устремилась вперед, таща меня за собой. Меня даже посетила мысль, что это доставляло Тае удовольствие. На поиски жертвы ушло минут пять, не больше, в итоге, под пристальным взглядом сестры, пришлось подойти к невысокому и хорошо одетому мужчине лет тридцати на вид, со скучающей миной наблюдавшему за представлением.

– Почему такой красивый господин стоит в одиночестве? – оказавшись рядом, я мило улыбнулась незнакомцу, подумав про себя, что красивым его назвать было трудно. – Не хочет ли он узнать судьбу?

– Не думаю, что нуждаюсь в этом, – мужчина брезгливо поморщился и дернулся от меня, как от прокаженной.

Это задело. Сильно. Ну, "милый", нагадаю я тебе...

– Но...

Побледнела, не отрывая от него взгляда, нахмурилась, словно сама не веря в то, что узнала. А после отступила на шаг, позволив заметить сверкнувшие в глазах слезы.

– Вы правы, господин, ни к чему вам это знать, ни к чему... Все равно ничего уже не изменить.

– Поясни.

– Простите, господин, простите, зря я к вам подошла.

По щеке покатилась одинокая слезинка, а губы дрогнули, словно от едва сдерживаемых рыданий.

– Да говори уже!

– Нет, не могу, – я помотала головой, изо всех сил стараясь скрыть предательскую улыбку.

–Да говори уже! – незнакомец перешел на крик.

Отвернулась, размазывая ладонью выступившие от едва сдерживаемого смеха слезы, и вздрогнула, почувствовав прикосновение к плечам.

– Я жду!

– Нет, господин, не скажу, не просите даже, – упрямо помотала головой, позволив себе всхлипнуть.

– Так, постой, – развернув, что-то сунули в мокрую от слез ладошку. – Вот, возьми и не плачь. А теперь говори, что тебе известно.

– Вы так щедры... – Я даже смеяться перестала, изумленно уставившись на золотой, который всучил мне мужчина. А этот дурак богат. – Но я даже не знаю...

– Да говори уже! – он заорал так, что подпрыгнула не только я, но и случайные прохожие.

– Ну ладно, если вы так просите... – я посмотрела ему в глаза, мигом превратившись из пустоголовой девушки в загадочную пророчицу. – Берегись, господин, ибо ждет тебя смерть.

– Смерть? – он, кажется, даже побледнел.

– И не простая, а лютая, – чуть понизила голос и замолчала на миг, позволив ему оценить уготованную судьбу. – В земпляной яме найдешь себе пристанище, и ни золото, ни связи не смогут оградить от предначертанного!

– Да что ты такое говоришь?! А ну брысь отсюда, дура, пока стражу не крикнул! А ну...

Я еле увернулась от его руки и стремительно побежала прочь, слившись с толпой. Не думала, что этот идиот захочет меня ударить. Но он посмел! Я какое-то время пыталась осознать произошедшее, а потом, резко развернувшись, пошла обратно, сгорая от желания вцепиться в горло тому ничтожеству, что поднял руку на девушку. Да мало ли что я ему наговорила! Он сам, между прочим, виноват, нечего брезгливо морщиться, да я моюсь чаще его самого, если уж на то пошло! Уж аромат от него почувствовать успела.

– Вот ты где! – мне в плечо вцепилась радостно хохотавшая Тая. – Ну как?

– Ты это видела? Он чуть не ударил!

– Кто?!

– Тот напыщенный пижон.

– Да я ему...– Яростно сверкнув очами, она было развернулась, но вдруг замерла, хитро взглянув на меня. – Но он хоть заплатил?

– Целый золотой, – я продемонстрировала сестренке монету, до сих пор зажатую в кулаке.

– Врешь... – выхватив, она тут же поднесла ее ко рту, пробуя на зуб. – Настоящий!

– Это не дает ему права меня бить, – я осуждающе уставилась на Таю.

– Конечно, нет. Предоставь это Ронулу, уж он-то покажет богатею, как нас обижать.

– Ну уж нет, с этим я вполне справлюсь и сама.

Не обращая внимания на окрики сестры, направилась вперед, пытаясь разглядеть в толпе нужного мне человека. Безрезультатно. Люди обступили со всех сторон, не оставив шанса на легкий поиск мерзавца. Нет, ну почему я убежала? Да, такого не ожидала, но ведь это еще не повод убегать, поджав хвост, как последняя трусиха.

– Осторожней.

Серзце пропустило удар, а потом забилось запертой в клетке птицей.

– Простите, – едва вымолвила, замерев под тяжелым взглядом закутанного в черный плащ незнакомца, на которого по беспечности налетела.

Опасность. Каждая клеточка молила бежать без оглядки, спрятаться, укрыться от того, кто так и не убрал рук с моей талии, но я не могла, скованная, придавленная непонятным предчувствием.

– Не следует так беспечно нестись вперед, малышка, никогда не знаешь, что ждет тебя впереди, – в мои глаза на миг заглянула сама тьма и тут же пропала, вместе с выпустившим на волю мужчиной, быстро скрывшимся в толпе.

Какое-то время я просто стояла, не шевелясь, и пыталась понять смысл его слов. Не нравился он мне, ой не нравился Нет, не так, он меня пугал. Наши взгляды пересеклись лишь на мгновение, но меня до сих пор била мелкая дрожь, не давая забыть выражение черных, как ночь, глаз. Уверена, что уже чувствовала на себе это взгляд Точно! Во время выступления. Тот же взгляд, проникающий в самую душу, оставляющий ощущение беззащитности и надвигающейся беды.

– Догнала!

Я буквально подпрыгнула от испуга и возмущенно посмотрела на подбежавшую ко мне Таю.

– Ты чего орешь?

– И вовсе я не орала, это ты нервная сегодня. Ну как, нашла его?

– Нет, – я еще раз оглянулась на то место, где недавно скрылся таинственный незнакомец. – Меня отвлекли.

– Тогда пойдем к шатру? Райна, небось, заждалась, да и Миссур тебя везде ищет. Пойдем, – она потянула меня обратно.

– Нет, Тая, обратно я пока не хочу, – я вздохнула. – Ты иди, а я немного прогуляюсь.

– Но...

– Иди, я обещаю не делать глупостей.

– Точно? – она подозрительно прищурилась.

– Иди уже! – рассмеявшись, я легко толкнула сестру в плечо, направив к шатрам. – Не собираюсь я мстить, остыла уже.

– Смотри у меня, – шутливо пригрозив мне кулачком, девушка развернулась и нырнула обратно в толпу.

Ну вот, одной проблемой меньше. Вздохнув, я пошла вперед, уходя все дальше от шатров. Я ни словом не обманула – мстить действительно уже не имело смысла. Во-первых, мужчина, скорее всего, ушел, а во-вторых, желание пропало. На душе стало тревожно, как перед надвигающейся бурей. Слова незнакомца подействовали на меня устрашающе, напряжение не отпускало, и я невольно начала оглядываться по сторонам, с удивлением отметив, что дошла до самых стен города. Надо же, даже не заметила.

Вокруг была непроглядная тьма, и даже то, что над головой светила полная луна, не помогало хоть что-нибудь разглядеть под тенью огромной крепостной стены. Что-то еще не давало покоя, нечто страшное, что неизбежно должно было произойти в ближайшем будущем, предчувствие беды, не отпускающее с окончания танца. Остановившись, заставила себя несколько раз глубоко вздохнуть. Нечего страх просто так нагонять! На третьем вздохе мне, наконец, полегчало, голова прояснилась, и пришло понимание того, что надо возвращаться. И уже развернувшись и бросив последний взгляд на каменного гиганта, застыла и вгляделась в каким-то чудом освещенный угол стены. Там, на земле, словно спрятавшись в густую траву, кто-то лежал. Вначале я приняла его за камень, но темный сюртук, освещенный лунным светом, явно давал понять, что передо мной человек.

– Господин? – я медленно приблизилась. – Господин, вам плохо? Может кого-нибудь позвать? – никакой реакции. – Господин? Эй! Что с ва...

Незнакомца я узнала сразу, это был тот самый мужчина, которому я имела несчастье погадать на площади. И он был мертв, о чем свидетельствовала огромная лужа крови, расплывшаяся под неподвижным телом. Природа-Мать... Бежать! Единственное, что остановило – окровавленный золотой, брат-близнец того, что мужчина дал мне за гадание, одиноко лежал на груди у трупа. Сердце екнуло. Поддавшись непонятному порыву, я опустила руку в маленький мешочек на поясе, куда некоторое время назад брезгливо кинула столь щедрую награду. Пусто.

– Эй, ты!

Едва не заорав от страха, я резко обернулась на оклик одного из стражей.

– Цыганка! А ну, поди сюда. Что тут забыла? И кто это там с тобой? Небось полюбовничать захотелось? Так подыщите место подальше отсюда. – Мужчина неумолимо приближался. – А что это твой друг разлегся, а? Эй, господин, вы там живы?

Услышав последний вопрос стражника, я, наконец, отмерла и побежала. Сзади раздались крики обнаружившего труп мужчины, и я едва не взвыла, когда к его голосу добавились окрики других стражей. Ну почему? Почему мне так не везет?! Я неслась со всех ног, не разбирая дороги, лишь бы подальше от стены, пока впереди не показались такие манящие и родные шатры. На мгновение мелькнула мысль, что все обойдется, стоит лишь забежать внутрь и оказаться, как в детстве, в теплых и любящих руках Райны. Но... нет.