Текст книги "Я для тебя всегда онлайн (СИ)"
Автор книги: Юлия Гойгель
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 27 страниц)
Глава 17. Делить на ноль нельзя!
Я открываю первую упаковку презервативов.
– Как раз пять и осталось. Здесь всё стандартно, – пробегаю глазами инструкцию. – Рекомендованы для вагинального секса и так далее и тому подобное. Таблица размеров. А это уже интересно. Есть S, M, L, XL, XXL.
– Два последних размера по длине не отличаются, лишь по обхвату. Для этой марки, – подсказывает Кирилл.
Я переворачиваю коробку. На ней указан XL. От комментариев воздерживаюсь и беру следующую.
– Размер тот же, но более толстая стенка. Ладно. Как нужно определять, когда более тонкими, а когда такими?
Заглядываю внутрь. Должно быть двенадцать штук. Имеется восемь.
– Определять не нужно. Они используются для анального секса, – терпеливо объясняет мужчина.
– О…, – я поспешно забрасываю коробку в пакет. Но срабатывает привычка думать не про себя, а вслух. – С таким размером, да ещё туда…
– Ну, не одним же маломерным сантехникам хочется, – обижается Кирилл.
– Не княжеское это дело, по попам, – не могу не смолчать я.
– Даже спрашивать не стоит, было ли это у тебя, – не остаётся в долгу Воронцов.
– Не стоит. Не было! – и пока он не предложил свои дружеские услуги, поспешно добавляю. – И не хочется.
– Облом. Я уже по-дружески…
– Спасибо. Не нужно. Не воспользуюсь. Даже с княжеского плеча, вернее, не плеча, а…
Мужчина ржёт, а я стоически беру в руки последнюю упаковку.
– Размер тот же. Клубничные, – заглядываю внутрь. Вместо двенадцати – шесть штук.
– Для орального секса, – елейным голосом подсказывает Кирилл. – Рассказать, как им занимаются?
– Не надо, не такая же я тёмная! Но использовать защиту! У тебя, что – аллергия на слюну? Или княжеский… гм… жезл не сунут куда попало?
– Конечно, ты хочешь услышать последнее, – хмыкает мужчина. – Если отбросить шутки в сторону, то при таком виде вполне реально заразиться всем тем, что и при стандартном сексе. Мне кажется, что процентов девяносто людей этого почему-то не знают. Я не настаиваю, если женщина против. Я вообще ни на чём не настаиваю в сексе. Не хочу казаться мудаком, но с безопасностью в интимном плане я никогда не шучу. И думаю не только о себе, но и о следующей партнёрше. Как минимум. Некоторые инфекции, ты и сама это знаешь, не имеют симптомов годами.
Я уже достаточно хорошо знаю этого мужчину, чтобы уловить за стандартными фразами скрытую горечь.
– У тебя что-то случилось? Что-то личное?
– В студенчестве у нас была очень дружная компания. Иногда до того дружная, что парни делили одну девушку на нескольких и не заморачивались этими самыми изделиями. Двое из этой компании узнали о ВИЧ-инфекции очень поздно. Один лишь тогда, когда женился, и его жена забеременела. Чуда не произошло. Он не только заразил жену, у которой был первым и которую очень сильно любил, но и ребёнок родился с инфекцией. Жена простила. А он себя – нет. Ребёнок умер в годик. Они – спустя полгода. Как раз началась эпидемия коронавируса. Ещё толком не знали, чем лечить, да и обратились к медикам поздно. Вот так вот ушли, не дожив до тридцати. А будущее у них могло быть таким ярким и счастливым. Но…. Второй парень также узнал о болезни на запущенном сроке. Умер в первую волну коронавируса. Организм не справился с такой нагрузкой. На самом деле таких случаев много. И о смертельных инфекциях говорят на каждом углу. Но недостаточно. Или мы привыкли и не допонимаем серьёзности. Я согласен, умереть можно и от свалившегося на голову кирпича. Тоже никто не застрахован. Смерти единичные, но освещаются на всю страну. А те, кто умирают от ВИЧ, как правило, уходят тихо.
Я засовываю в пакет третью упаковку.
– Ты не мудак, Кирилл. Ты очень ответственный. Мы с тобой, конечно, ещё мало знакомы, но я бы пошла с тобой в разведку.
Он легко касается моих волос.
– Ты хотела поиграть, а я испортил тебе настроение.
– Я же не ребёнок, чтобы играть в игры. Я думала, что поиграть хочешь ты, так как оставил пакет на тумбочке?
– Валялся под кроватью. Видимо, горничная его положила. Я не обратил внимания. Заметил бы – убрал. Зачем мне тебя смущать?
Флакон с мазью в его руках. Уже теперь я припоминаю, что никакого пакетика нам не давали. Воронцов просто положил тюбик в карман своего пальто.
Кирилл тщательно смазывает все повреждения и ставит будильник на десять минут раньше обычного времени, чтобы успеть намазать меня ещё раз с утра. Более того, он выполняет своё обещание и ложится спать в брюках.
– Снимай, – шепчу я. – Неудобно же.
Он послушно стягивает одежду и выключает свет. Пока я раздумываю насколько близко допустимо расположить свою попку к его тёплому телу, у Воронцова начинает трезвонить мобильный телефон. Краем глаза замечаю, что уже половина одиннадцатого, а на экране высвечивается идеальное лицо Анжелики.
– Да, Анжелика, – отвечает мужчина. В его голосе нет раздражения, скорее усталость. Возможно, осадок от нашего разговора.
Так как телефон находится практически над моим ухом, я становлюсь невольной свидетельницей разговора. Мужчина не уходит из кровати, значит не собирается говорить о слишком личном. Уйти мне? Но я же не ревнивая жена или девушка, чтобы выскакивать в другую комнату. Наверное, это тоже будет выглядеть очень глупо.
– Кир, я не помешала? – голос Анжелики буквально сочится от сексуальности. Даже мне, как оказывается с почти полным отсутствием сексуального опыта, это хорошо заметно.
– Ты не разбудила меня, – мягко отвечает он, – но время позднее. Если ничего срочного, давай созвонимся в другое, более удобное время.
– Нет, ничего срочного, – томно признаётся собеседница. – Подумала, что мы могли бы встретиться завтра, после работы.
– Нет, Анжелика. Это исключено. Во-первых, я точно не могу сказать во сколько освобожусь. Как ты понимаешь, работу в другой день я доделать не смогу, а спешить, чтобы подстроиться под встречу с тобой – я так не делаю. К тому же я привык к определённому укладу и нарушать его ради секса – это создавать себе неудобства. Я точно не знаю, как пройдёт мой день, но час или два поработать перед сном мне придётся. Ты же тоже рассчитываешь не на десять минут моего внимания.
– Да, я понимаю, но я уже соскучилась.
Я не вижу лица Воронцова, но чувствую, как напряглась его рука, касающаяся моей спины.
– Анжелика, мы же с тобой говорили об этом. И не раз. Я предупреждал, что никогда не стану твоим парнем. Не только твоим. Вообще ничьим. Поговорить – пожалуйста. Когда обоим это удобно. Если что-то срочное, тоже звони в любое время дня и ночи, но это не должно быть простым «соскучилась».
– Да, я всё помню. Но нам было так хорошо вместе. Кир, я …
Воронцов обрывает девушку вначале фразы:
– Анжелика, я не занимаюсь сексом с теми, с кем мне плохо. Даже, если мне очень нравится девушка, но я вижу, что ей со мной не очень, тогда отношения тоже не складываются. Поэтому про «хорошо в сексе» – это взаимно. Большего я тебе дать не могу.
– Но ты одинок, я же вижу…
На этот раз в голосе мужчины проскальзывает заметное недовольство:
– Не надумывай себе того, чего нет. Сейчас мы с тобой разговариваем, но ты меня не слышишь. Это для меня одиночество. А то, что тебе кажется одиночеством, я называю свободой. И очень не люблю, когда на неё покушаются. Поэтому, прошу ещё раз – услышь меня.
– А я называю это эгоизмом, – не унимается девушка.
Мне понятны её чувства. Но. В этой ситуации я на стороне Кирилла. Я понимаю всё, что он ей говорит. Я бы сама сказала эти слова Аркадию, например, если бы у нас произошёл тот же секс.
– Анжелика, вспомни ещё раз о чём мы договаривались. Перечитай нашу переписку. Посмотри ещё раз на собственную страничку. Ты тоже считала себя свободной и не хотела от отношений чувств. Что изменилось теперь?
– Ты мне понравился. Очень сильно, – шепчет девушка, и я понимаю, что она сдерживается, чтобы не разреветься. Теперь мне тоже её жаль. Очень. Потому что впереди её действительно ждёт одиночество. Я совсем не знаю Анжелику, поэтому не могу точно знать намеренно ли она восторгалась собственной свободой, чтобы привлечь внимание мужчины или, как большинство женщин, считала себя свободной, а на самом деле пыталась избавиться именно от одиночества бросаясь, как в омут, в очередные отношения? Отношения, которые нужны ей, но не Кириллу. Одиночество или свобода? В то или другое время эти существительные касаются каждого из нас. И каждый из нас даёт им своё собственное определение. Как понятно из опыта Анжелики, часто ошибочное. Свобода или одиночество? Такие разные по смыслу слова, идущее всегда параллельно или всё же вместе? Из этого недолгого, обманчиво простого и в тоже время такого тяжёлого разговора – для себя я тоже выношу одну из главных истин. Чьё-то одиночество, помноженное на свободу Кирилла – это всегда ноль.
– Скажи ей что-нибудь хорошее, пожалуйста, – шепчу я на ухо мужчине. Для этого мне приходится крепко прижаться к его телу, чтобы меня услышал он, а не его собеседница. – Пожалуйста, Кирилл. Это важно.
– Анжелика. Уже поздно. У нас ещё будет время, чтобы поговорить.
– Обещаешь? – заметно оживает девушка.
– Чтобы поговорить, – напоминает он. – Услышь меня правильно. А теперь будь хорошей девочкой и ложись спать.
– Буду, Кир. Тебе тоже спокойной ночи. Целую.
– Спокойной ночи, Анжелика.
Он возвращает телефон на тумбочку и ложится на спину.
– Давай, Софи. Задавай свои вопросы. За эти десять минут у тебя, я знаю, много накопилось.
– Нет. Всего один. Кирилл, – что такое ноль?
– Если применять к человеку, то что-то очень пустое, даже ничтожное, – отвечает мужчина. – Меня имеешь в виду?
– Не совсем. Ты же математик. А у меня с математикой было очень посредственно. Когда стало ясно, что я иду на красный диплом, то мне пришлось пересдавать математику, чтобы улучшить оценку. Расскажи мне о ноле со своей позиции.
– Неожиданно, – я чувствую, как расслабляется его тело и теплеет голос. Мужчина вытягивает руку, привлекая меня в свои объятия. – Ноль в математике. Сначала нужно сказать, что мне больше нравится не ноль, а нуль.
– Не Кир, а Кирилл, – шепчу я. – Тебе не нравится, когда сокращают твоё имя.
– Не нравится. Ты, наверное, слышала, что математику всегда называют очень точной наукой. Но это не совсем так. В мире математики многие изменения возможны, если изменить правила. Но есть одно правило, которое до сих пор так никто и не смог изменить. «Нельзя делить на ноль». Если кратко и понятно, то, чтобы его изменить, нужно найти такое число, которое при умножении на ноль даст единицу. Но, всё, что мы умножаем на ноль, даёт ноль. Поэтому, на данный момент, такое число не известно. Очень долго не было такого понятия, как квадратный корень отрицательных чисел, но теперь его определили, – Кирилл рассказывает мне ещё много интересных фактов, и я понимаю, что в моей незаинтересованности математикой, виновата не математика, а профессор, который нам её преподавал. Впрочем, это не самое главное. Одиночество Кирилла – это не просто ноль, не точка отсчёта между положительными и отрицательными числами. Одиночество Кирилла – это целая система удобных ему координат. Математику можно изучить, но, как он сам только что, сказал, одно правило остаётся неизменным. Как стать тем неизвестным числом, чтобы изменить то самое нулевое составляющее – не превратившись в очередной ноль, в пустоту ненужных ему обременительных отношений? Я тоже не знаю.
Глава 18. Понедельник
Будильник звонит на десять минут раньше назначенного срока. Я натягиваю на голову подушку, так как отвыкла рано вставать по утрам понедельника. Но Кирилл бесцеремонно стягивает с меня одеяло и вновь смазывает уже почерневшие синяки, переворачивая, как тряпичную куклу, затем обратно накрывает одеялом.
– Можешь подремать минут двадцать пока я буду занят в ванной. Затем спустимся вниз на завтрак.
Через обещанное время одеяло шлёпается на пол, а руки мужчины начинают стягивать с меня спальные шортики:
– Помогу тебе переодеться. По-дружески, – сообщает он.
– Пусти. Я сама, – ничего не остаётся, как встать и топать в ванную.
– Десять минут, – летит мне в спину. – Потом приду помогать.
Этого времени мне хватает, чтобы умыть лицо, почистить зубы и одеться. В холле отеля довольно интенсивное движение, что окончательно приводит меня в бодрый ритм. Хотя есть не хочется. Я пью кофе, наслаждаясь деловым видом сидящего напротив мужчины. Впервые хочется прижаться к другому человеку, зарыться носом в ямочку на шее, дышать его запахом.
– Ты так смотришь на меня, словно съесть хочешь, – замечает он. – Я мог оставить тебя в номере досыпать, так как не выселяюсь, но к девяти приедут парни из ремонтной фирмы.
– Не хочу я тебя есть, даже попробовать нет желания. Можно насмерть подавиться, – бормочу я.
– Софи, подъём, – он тянет меня пальцами за кончик носа. – Моя машина приехала. Пойдём, время есть, забросим тебя домой.
– Я лучше пройдусь. Тебе ехать в другую сторону. Станете в пробку, – отрицательно качаю я головой. – Мне полезно пройтись!
– Подвезём!
– Кирилл, я двадцать семь лет хожу по этой улице. До сегодняшнего дня как-то же справлялась?
– Ладно, но напишешь, когда зайдёшь в квартиру.
Написать я забываю, так как вернувшись в квартиру начинаю убирать из ванной то, что может помешать специалистам. Отрываюсь от дел лишь тогда, когда звонит мобильный. Судя по пропущенным вызовам – не первый раз. Кирилл.
– Да!
– Долго же ты ходишь!
– Я забыла, занялась уборкой.
– Ладно. Дошла и хорошо. Как уедут работники – наберёшь и расскажешь.
– Наберу, – обещаю я.
Двое парней оказываются не только вежливыми, общительными, но и объясняют мне каждую мелочь. В итоге они устанавливают мне новый смеситель и разрешают пользоваться водой. Далее дают мне список того, что нужно купить для ремонта с примерной стоимостью материалов и работ. В итоге получается весьма впечатляющая сумма.
– Уверены, что это нужно лишь для моей квартиры, а не всех, с кем у меня общий стояк? – на всякий случай уточняю я.
Они смеются и оставляют мне список для подробного изучения. Но, что толку мне его изучать? Понятно, что нужно сразу соглашаться, иначе придётся настраиваться на общение с Ником номер два. Молодые люди предупреждают, что предварительно, перед проведением остальных ремонтных работ, требуется отключить воду по всему моему подъезду. К счастью, миссию по походу в наше домуправление они тоже берут на себя. Договариваемся на среду. Я поясняю, что в четверг и пятницу полный день занята на работе. Попрощавшись, парни уходят, а я наконец-то два часа отлёживаюсь в собственной ванне.
Телефон предусмотрительно взят с собой, поэтому сразу отвечаю на звонок. Кажется, я обещала перезвонить…. Ничего, княжеское величество снова звонит первым.
– Как вода? – интересуется Воронцов.
– Течёт. Купаюсь. Ты уже отработал?
– Да. Сажусь в машину. Собираюсь поужинать в кафе. Хочешь со мной?
– Я так быстро не высохну. Кстати, ужин я тоже приготовила. Могу накормить? – гостеприимно предлагаю в ответ.
– А хвост у тебя от воды не вырос? – громким шёпотом уточняет мужчина.
– Не вырос. Я почти закончила. Пока ты приедешь приведу себя в порядок. Не бойся, дверь открою сразу. Коту Ваську компанию под подъездом составлять не будешь, – обещаю я.
Но Воронцов добирается уж слишком быстро. Пробок на его попу, вернее машину, что ли не было?! Я поспешно натягиваю майку и шорты и бегу открывать дверь. С аккуратностью швейцара забираю из его рук сумку с ноутбуком. Он снимает верхнюю одежду, моет в ванной руки, оценивая выполненную работу и приходит ко мне в гостиную, куда я отношу его ноутбук. Сбрасывает на диван пиджак и снимает галстук.
– Устал, да? Пойдём ужинать, – предлагаю я.
– Суши волосы, заодно отдохну немного, – он усаживается на диван и берёт со столика список, оставленный ремонтниками. Задерживается взглядом на примерной итоговой стоимости и, естественно, не удерживается от комментария:
– Дорого тебе обошёлся малоразмерный сантехник.
– Кирилл, ну сколько можно напоминать!
– А что я напоминаю? Синяки ещё даже не пожелтели, – удивляется он. – Иди, занимайся волосами. Нет, подожди! Иди сюда.
Я возвращаюсь, и мужчина забирает из моих рук флакон с увлажняющим молочком, которое я не успела втереть в тело, так как кое-кто очень быстро вернулся.
– Кирилл, я сама.
– Садись, – указывает он глазами на место рядом с собой.
Забираюсь с ногами на диван, а мужчина закатывает рукава рубашки. И снова смотрит. Послушно стягиваю свободную майку, оставшись в одном бюстгальтере. Воронцов выдавливает на ладони ароматный крем и начинает медленно втирать в распаренную, разомлевшую кожу плеч, рук, спины и живота. Самостоятельно стягивает мои шортики и кладёт их себе на колени, чтобы не испачкать брюки о крем. Я вытягиваю ноги и переворачиваюсь на живот, не дёргаюсь, когда его пальцы с силой, но неторопливо проходятся по моим ягодицам, медленно спускаясь по бёдрам и лодыжкам. Он не спешит, а я не тороплю. Мне очень-очень хорошо.
Когда ужин закончен, мы ещё долго о чём-то болтаем, сидя в гостиной. Воронцов ещё раз обращает внимание на список:
– Софи, ты уверена, что можешь потянуть такую сумму сразу? Я помню, на твоей карточке…
– У меня и другая карточка есть. Зарплатная. А с той, куда ты переводил мне деньги, я почти не трачу.
– Покажи мне её на минуту.
Я приношу. Мужчина всматривается в двенадцать главных цифр. Чёрт! Кого я послушалась! Человека, который запоминает комбинации чисел с одного раза.
– Кирилл! Ты запомнил!
– Завтра посмотрю, – кивает головой он. – Не бойся. Выводить твои деньги к себе в офшор не буду.
– Можешь не напрягаться, – включаю свой телефон и показываю ему остаток обеих карт. – Все наличные, что дома есть, тоже приготовить к пересчёту?
– Поверю на слово, – смеётся он. – Сумма ремонта не пустяковая. Я мог бы тебе одолжить на несколько месяцев. Без процентов, естественно.
– Под расписку? – не могу удержаться от уточнения.
– Ехидина, – качает головой он. – Уже поздно. Вернёшься со мной в отель?
– Зачем? – невольно облизывая губы, спрашиваю. – Вода у меня уже есть. И обратно вставай с тобой утром ни свет, ни заря.
– Я два раза не предлагаю, Софи, – тихо произносит он.
– Уже поздно, – отвечаю его словами. – Вызвать тебе такси?
– Нет. Прогуляюсь перед сном.
Он уходит, напомнив про дверь. Я послушно щёлкаю замком, затем прислоняюсь к ней спиной. Слышу, как внизу открывается домофон. И наступает тишина. Поднимаю руку и жму на выключатель. Теперь к тишине присоединяется темнота. Иду почти на ощупь по коридору. В моей спальне светлее. В незашторенные окна попадают разноцветные огни подсветок с площади. Сажусь на свою широкую кровать и обхватываю себя руками. Мой внутренний бесёнок тихо вылезает из медового сосуда, закрывает крышечку и садится на неё, грустно болтая ногами. Он тоже молчит. Ничто не тревожит медовую сладость. Всего достаточно. Я. У себя. Сама. И я хорошо выучила школьное правило, что делить на ноль нельзя!
А Кирилл где-то там, в шумном городском потоке. Встречные девушки, я знаю, я это видела, улыбаются ему, стараясь встретиться глазами.
Бегу на кухню, хватаю телефон и нажимаю так и не подписанный номер в мессенджере.
– Да, Софи.
– Ты уже в отеле?
– Нет. На скамейке возле твоего подъезда. Кот Васька жалуется, что никто не пускает его в тёплую постельку.
– У меня аллергия на котов!
– Вот и я пытаюсь ему это объяснить. А что у тебя на меня, Софи?
– Посиди ещё немного, я сейчас спущусь. И не задавай вопросов, на которые я не знаю ответов.
Собираюсь за три минуты, натянув джинсы и кофточку, затем верхнюю одежду в коридоре. Беру флакончик с духами и наношу немного на нежную кожу за ушком. Сую в карман мобильник и закрываю дверь на замок. Ах, да, ещё успеваю прихватить котлету для Васьки.
Кирилл всё ещё ждёт меня на скамейке, а рядом довольно мурчит упитанный кот. Кладу котлету в стоящую возле скамейки мисочку, и Васька с удовольствием принимается за поздний ужин.
– Ему тоже нравится, как ты готовишь, – смеётся Кирилл.
– Ну, хоть кому-то нравится. Между прочим, магазинную колбасу этот паршивец не ест.
– Настоящий мужик! Любит всё натуральное, – делает вывод мужчина. – Идём?!
В магазин мы решаем не заходить, так как кушать больше никому не хочется. Медленно идём по проспекту, почти не разговаривая, наслаждаясь этой неторопливой прогулкой. Я не улавливаю тот момент, когда моя рука оказывается в его руке. Кто из нас первый чью руку взял? Это совсем неважно. Встречные девушки улыбаются Кириллу, ведь я снова не смотрюсь его парой. Счастливые. Они не знают, в отличии от меня, что у того, кто стоит между отрицательным и положительным, по определению не бывает пары.
В номере мы обратно снимаем верхнюю одежду, разуваемся. Кирилл пропускает меня вперёд, и я первой оказываюсь на пороге тёмной спальни. Не помню, где включается свет и притормаживаю. Мужчина натыкается на меня сзади, обхватывает руками и прижимает к себе.
– Вкусная, – шепчет, скользя губами по моей шее, обводя языком контур ушка, посасывая не проколотую мочку. – Вкуснее, чем котлета для Васьки.
