Текст книги "Я для тебя всегда онлайн (СИ)"

Автор книги: Юлия Гойгель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 27 страниц)

Глава 25. Слёзы ангела

Я невольно пячусь назад, а Анжелика наступает.

– В номер, – негромко говорит Кирилл и берёт меня за руку.

– Лучше домой, – не соглашаюсь я. – Возьму такси.

– Софи, давай, хотя бы ты – без истерик, – он отпускает мою руку, чтобы перехватить ладонь Анжелики, которая собирается залепить ему пощёчину.

На нас уже смотрят администраторы с рецепшена и оказавшиеся рядом гости отеля. Кирилл перехватывает вторую руку Анжелики, которая собирается колотить его собственной сумочкой. Эта сцена смотрится ещё более некрасиво. Сумочка выпадает из руки девушки, содержимое высыпается прямо на пол. Но хозяйка даже не думает собирать выпавшие вещи, а пытается ударить мужчину острым каблуком. Тот обхватывает её за плечи и почти несёт к лифту.

Ему уже не до меня. Мне ничего не остаётся, как присесть, чтобы собрать всё содержимое сумочки. Одна из девушек выходит из-за стойки и помогает мне. Я благодарю её и дожидаюсь возвращения лифта. Двери в номер Воронцова открыты, и оттуда доносится весьма неприятный визг Анжелы. Она кричит настолько громко, что слов практически не разобрать. Я захожу внутрь и закрываю дверь номера.

– Анжелика, давай нормально поговорим, – пытается успокоить девушку Кирилл. – Мы же всё вчера решили!

– Ты сказал, что тебе никто не нужен, а сегодня тащишь в свой номер очередную девку! – Летит очередное обвинение. – Ты променял меня на её!

– Это не так. У нас с Софией совсем другие отношения. И с тобой они тоже могут быть, если ты сейчас придёшь в себя!

– Какие другие отношения! Со мной ты спишь, а её по ресторанам водишь? Я нужна тебе лишь в роли подстилки?

– Анжелика! – в голосе Кирилла звучит всё больше металла. – Я никогда в своей жизни не относился к девушкам, как к подстилкам. В том числе и к тебе. Но ты всё время неправильно меня понимаешь. Давай, я вызову тебе такси, и мы ещё раз поговорим завтра, после работы.

– Я позвоню, а ты трубку сбросишь! – шипит Анжелика. – Думаешь, я такая дура и поведусь на этот дешёвый приём? Почему ты привел её в свой номер? Собирался ей сказки всю ночь читать? У тебя же здесь даже кровати второй нет!

Слова Анжелики мне понятны. Она всё видит и воспринимает так, как бы это сделала на её месте другая обычная баба! Влюблённая и брошенная! Даже Снежана, бывшая жена Кирилла, выросшая в кругах московской элиты, истерила, я уверена, точно также, когда он предложил ей развестись. А Воронцов не понимает. Искренне. Этот упрямый математический нуль, множащий вокруг себя пустоту. Я тоже превращусь в Анжелику, если позволю себе на одну-единственную минуту забыться с этим мужчиной. Не знаю, насколько права Катерина Савельева, утверждающая, что не бывает дружбы между мужчиной и женщиной в тридцать лет, но точно знаю, что эта самая дружба с Кириллом Воронцовым сложна не меньше, чем нахождения корня отрицательного числа.

Задумавшись и, соответственно, зазевавшись, я пропускаю тот момент, когда праведный гнев Анжелики переходит на меня. Девушка не только обзывает последними словами, но, мгновенно преодолев расстояние между нами, пытается вцепиться мне в волосы. Так как они у меня собраны, и я успеваю увернуться, её рука проскальзывает мимо и хватается за колье на моей шее. Хрупкие кристаллы не выдерживают ярости Анжелики и осыпаются мелкими бусинками на паркет пола. Воистину, слёзы ангела! На девушку накатывает новая волна праведного гнева, и она начинает яростно топтать драгоценные кристаллы острыми каблуками.

Кирилл быстро становится между нами, лицом к Анжелике. Я успеваю заметить, что он по-прежнему хорошо владеет собой, но во всём его облике ясно читается брезгливость. Если для меня она всё ещё очень красивая девушка, то для него – кучка собачьих экскрементов, в которые он умудрился вляпаться. Причём, неожиданно. Внутри холла этого отеля, например.

Мужчина сильно хватает Анжелику за плечи и на один краткий миг мне кажется, что он ударит её. Это очень плохо! Чтобы не сделала женщина – мужчина не имеет права поднимать на неё руку. Если он влепит ей затрещину, я сразу уйду. Но Кирилл лишь ближе наклоняется к ней.

– Анжелика, возьми себя в руки. Если ты этого не сделаешь, я вызову охрану и велю выставить тебя вон! И мне плевать, как это будет выглядеть. Мы ничего друг другу не обещали. Я пытался быть с тобой как можно мягче, но ты этого не ценишь. Я не люблю тебя и не смогу полюбить. И в этом никто не виноват, кроме меня самого. Я готов поговорить с тобой ещё раз, если у тебя есть, что мне сказать, но никаких отношений у нас больше не будет. Проводить тебя до такси или вызвать охрану?

– Проводи. До такси, – чуть успокоившись, просит девушка.

Они вскоре уходят, а я сажусь на кровать, сбрасываю с ног сапоги, затем ложусь на край, давая отдых ступням. Воронцов возвращается не быстро, минут через двадцать и, забывшись, наступает на кристаллы моего колье. С противным хрустом они рассыпаются под его туфлями. Я слышу, как мужчина чертыхается, снимает трубку и просит слегка прибраться в номере.

Он включает ночник с моей стороны, и я пододвигаюсь, освобождая место, чтобы он мог присесть.

– Не молчи, – тихо просит он. – Скажи, какой я мудак, козёл и что там ещё тебе хочется сказать.

– Ничего я не буду говорить. Я понимаю Анжелику, но и тебя тоже. А ещё мне очень не хочется становится бумерангом в выяснении ваших отношений.

– Прости меня. Больше ничего подобного не повторится, – обещает он. Сбрасывает туфли и тоже ложится, но не рядом со мной, а поперёк кровати, устраивая свою голову на моих коленях. Сама не замечаю, как касаюсь рукой его волос, гладя, словно провинившегося, но давно прощённого котёнка.

Нашу идиллию прерывает горничная.

– Прошу прощения, – женщина заглядывает в спальню. – Украшение, которое повреждено – это что-то драгоценное? Его собрать?

– Нет. Выбрасывайте в мусор, – отвечает Кирилл. – Там уже нечего восстанавливать. Проще купить новое.

Как и их отношения с Анжеликой, думаю я. Проще завести новые.

– Привет, «Мамба»? – уточняю.

– Нет. Перерыв, – вздыхает Воронцов. – Что-то не клеится в последнее время. Пойду в душ. Какое-то состояние паршивое.

Пока его нет, я раздеваюсь до трусиков и, без спроса, натягиваю хозяйскую майку. Вряд ли Кирилл станет возражать. Он и не возражает. Мы больше не разговариваем, и я засыпаю первой. Не знаю, что меня будит. Отсутствие тепла рядом? Это плохо. Пора завязывать с этими совместными ночёвками, иначе повторю путь Анжелики. Сажусь на кровати и понимаю, что мужчины действительно нет рядом. Даже пугаюсь. Вдруг, ему плохо стало? Вскакиваю и замечаю, что возле диванчика в прихожей горит торшер. Кирилл сидит с бокалом коньяка в руке, забросив ноги на столик. Его глаза закрыты, а из одежды – только боксеры.

– Кирилл, всё в порядке? – зову я.

Он тут же открывает глаза:

– Я не пьян, если ты об этом. Всего пару глотков. Почему ты проснулась?

– Не знаю. Ты не уснул?

– Нет. Не смог. Решил не ворочаться и не тревожить тебя, – он убирает ноги и протягивает мне свой бокал. – Хочешь немного? За компанию?

– Если только немного, – я делаю два глотка крепкого напитка и протягиваю ему руку. – Пойдём в кровать. Уже поздно, наверное?

– Не очень. Двенадцать ночи, – он берёт мою руку и встаёт с дивана. Доливает ещё коньяка в бокал. Я отмечаю, что бутылка почти полная.

Мы возвращаемся в кровать, но ложимся не на разные стороны, а на середину. Кирилл притягивает меня к себе, и мы по очереди делаем по глотку спиртного.

– Софи, я ещё точно не знаю…. Возможно, через две недели я не приеду в Минск.

От неожиданности я делаю большой глоток коньяка и тут же давлюсь.

– Из-за Анжелики? – спрашиваю, когда откашливаюсь.

– Всё нормально? – уточняет мужчина и садится выше, притягивая меня к себе. – Может, воды принести?

– Не нужно, – я справляюсь с дыханием. – Ты не ответил.

– А? О, нет, не из-за Анжелики. Из – за работы. Ещё точно неизвестно. Возможно, мне придётся занять другую должность.

– У тебя проблемы? – хмурюсь я.

– Нет. Скорее, наоборот. Повышение, – мужчина медленно гладит меня по волосам. – Софи, если я не приеду. Прилетишь ко мне, в гости?

Так как бокал в руках Воронцова на этот раз я не давлюсь.

– Как это? К тебе?

– Очень просто. Садишься на самолёт. Один час двадцать минут в воздухе. В аэропорту я тебя встречу. Живу один. Разведён. Бывшая жена в квартиру не заходит. Мама, кстати, тоже. Котов нет, поэтому аллергии у тебя не будет, – подробно объясняет Воронцов.

– Смеёшься? Кирилл – твоё предложение очень неожиданно. Я летала в Лондон и Париж. Мне не понравилось. Воздух – это не моё.

– Поездом очень долго. Нужно ехать всю ночь, – серьёзно отвечает он. – Если я за тобой прилечу? Со мной – не страшно будет?

– Глупо будет. Это же не на такси по дороге в ресторан заехать, – возражаю я. – Ты же сам говоришь, что ещё ничего неизвестно. Давай подумаем об этом позже?

– Давай, – соглашается он. – Если ты не решишься, то я постараюсь освободиться на выходные. Хотя у тебя вся суббота занята. Ко мне ты могла бы прилететь в субботу ночью или в воскресенье утром и улететь в понедельник вечером или во вторник. Я бы отвёз тебя в аэропорт и поехал на работу, а ты бы успела к своим вечерним занятиям. А в понедельник я могу съездить на работу всего на несколько часов и провести с тобой почти целый день.

– Кирилл, не торопись. У меня всё в голове перемешалось. Мне нужно над этим подумать. Хорошо?

– Хорошо. Но ты подумай. Обещаешь?

– Обещаю, – киваю я.

Мы допиваем коньяк и выключаем свет. Кирилл ложится на спину и протягивает мне руку. Я удобно устраиваю голову над впадиной его плеча и упираюсь коленями ему в бок.

– Солнышко, – тихо зовёт мужчина.

– Да, ваша светлость.

– У нас никогда не будет так, как с Анжеликой, – произносит он. – Всегда онлайн. Ты же помнишь?

– Я помню, Кирилл.

На этот раз он засыпает первым. Переворачивается во сне, подминая меня под себя. Я не бужу его, мне и так удобно. Но с его последними словами я не согласна. Едва мы позволим себе перейти хрупкую границу между дружбой и чем-то большим, я тут же займу вакантное место Анжелики. Да, я помню, его рассказ о Наташе. Два года ничему не обязывающих отношений. Но я незнакома с Наташей. Возможно, она была достаточно умна, чтобы не показывать ему собственную симпатию. Возможно, она всего лишь хотела от него материальных выгод. Но в дружбу, разбавленную сексом, я почему-то не верю. Или Кирилл прав насчёт моего скудного сексуального опыта и я банально чего-то недопонимаю?

Утром, подходя к диванчику в прихожей, чтобы сесть и застегнуть сапоги, я случайно наступаю на незаметный в ковре кристалл от колье. Резкая боль пронзает ступню, я вскрикиваю и невольно хватаюсь за стоящего рядом Кирилла. Он тут же подхватывает меня на руки и относит назад на кровать:

– Нужно посмотреть.

Я приподнимаюсь, чтобы он смог стянуть колготки. Тонкая лайкра не спасает. Кристалл прорезает её и впивается в ступню.

– Потерпишь немного? – просит Кирилл.

Я терплю, пока ему не удаётся подковырнуть камешек пилочкой для ногтей, которую предварительно обработали перекисью водорода. Нашлась в аптечке в номере. К счастью, кристалл не раскрошился, и ранка на ступне выглядит чистой. Мужчина обрабатывает и её тоже перекисью. Поверх накладывает стерильную марлевую салфетку закрепляя лейкопластырем. В сумочке у меня есть запасная пара колготок.

Не случилось ничего страшного. Лишь двадцать минут потерянного времени. Но дурное предчувствие скребёт мою душу. О чём хотят предупредить меня оброненные слёзы ангела?

Глава 26. Шипы сквозь мёд

С Кириллом мы больше не видимся. Вечером от него приходит сообщение на мессенджер, что он уже дома и полёт прошёл хорошо. А ещё у него появилась традиция будить меня по утрам. Каждое утро ровно в восемь от него приходят сообщения. Среда:

Кирилл: «Солнышко, ты встала? Я уже выхожу. Судя по дождю за окном, кто-то ещё спит».

София: «Конечно, спит. Ещё восемь утра. Имей совесть, Воронцов».

Кирилл: «Ну какая у банкиров совесть?».

София: «Я уже поняла, что никакой. Всё. Проснулась».

Четверг.

Кирилл: «Солнышко, ты уже на работе? Что-то погода сегодня хорошая?»

София: «На работе. По четвергам у нас педагогический совет. Выключаю телефон».

Кирилл: «Удачного дня. Даже, если тебе сегодня не дадут премию, не испорти погоду. Пожалуйста. Я соскучился по солнышку»,

Пятница.

Кирилл: «Премии лишили? Снова дождь».

София: «Нет, не лишили. Мне её редко дают, так как ставка не полная. Насчёт погоды. Это ты недостаточно соскучился по солнышку».

Кирилл: «Соскучился. Очень. Помню про уроки, поэтому после девяти позвоню».

София: «Звони. В девять освобожусь».

Он перезванивает в половине десятого. Я успеваю поужинать и переодевшись в спальный комплектик, забраться в кровать. Воронцов начинает с включения камеры. Я также включаю и стягиваю одеяло. Без напоминания. Он отмечает этот момент и смеётся. Мужчина тоже устроился в кровати с комфортом. Спешить не нужно, поэтому мы проговариваем два часа. В основном говорю я. Рассказываю о нескольких смешных ситуациях с учениками колледжа, которые скачали перевод из интернета, но совершенно не знали, как его применить к тексту. Воронцов вспоминает про Аркадия Сотникова и интересуется, пригласил ли тот меня на второе свидание.

– Не пригласил, – вздыхаю я. – Заболел. Сильно простыл. Даже больничный взял. И у нас, и на основной работе, поэтому ещё не виделись.

– Ну и хорошо, – отвечает Кирилл.

– Что хорошего? Человек болеет!

– Не смертельно же. Пусть отдохнёт. Трудится на двух работах, надрывается. Ну какой из него кавалер! Уснёт, не дождавшись основного блюда.

– Это ты меня под основным блюдом имеешь в виду? – обижаюсь я.

– Ты сама это сказала, – смеётся мужчина.

В воскресенье после обеда в гости заходит Алина. Делится радостной новостью, что её машину отремонтировали.

– А как ты эту неделю Владика в садик возила? – запоздало интересуюсь я. Совсем выпала из жизни подруги, пока хвостиком таскалась за Воронцовым.

– Марк подвозил, – признаётся та.

Я мысленно прослеживаю перемещения подруги:

– Во сколько же вы выезжали, чтобы всем успеть?

– В понедельник выехали на час раньше. Так садик ещё оказался закрыт. Во вторник уже выезжали на полчаса раньше. Сначала Марк отвёз меня на работу, затем Владика в садик, а оттуда уже поехал в больницу. Так намного удобнее. Переживала, конечно, что оставила с ним сына. Человек то малознакомый, пусть и врач, – делится наболевшим Алина. – Но ничего, Марк оказался настоящей палочкой-выручалочкой.

– А Виталичек, что? – не могу я не спросить подругу.

– С воскресенья на понедельник снова ночевал у мамы. Давление, – вздыхает Алина.

– Подожди… Если я правильно помню, у Виталика же есть старшая сестра. Она недалеко от мамы живёт, а вы же почти на другом конце города.

– Сестра есть. Но у неё же семья. Не будет дома ночевать, муж другую найдёт. А я куда с ребёнком денусь? Даже твоего соседа Игоря больше одной ночи не заинтересую.

– Ладно, понедельник. А остальные дни?

– Не знаю, Софи, – вздыхает подруга. – Может, на автобусе приезжал или на метро. Он меня не трогал, боясь, что придётся вести Владика в садик, и я его тоже ни о чём не спрашивала.

В понедельник Кирилл меня не будит утренним сообщением, но со вторника ритуал повторяется. Мы созваниваемся в пятницу, где мужчина сообщает, что не приедет в субботу.

– Так тебя можно поздравить с повышением? – интересуюсь я.

– Можно, наверное, – как-то растянуто отвечает он.

– Кирилл, ты так говоришь, словно что-то случилось? И голос у тебя то ли усталый, то ли грустный. Ты, словно, недоволен собственным назначением? Мне кажется, что работа очень важна для тебя.

– Записала меня в трудоголики? – смеётся он. – Ничего не случилось, кроме того, что мне завтра нужно ехать на работу. Если бы не назначение, я мог бы прилететь к тебе. Ты думала над моим приглашением?

– Не очень, – сразу решила признаться. – Алине нужна была моя помощь, а я совсем о ней забыла, пока за тобой бегала. Теперь работы много. Скоро начнётся тестирование, приходится брать дополнительные консультации. Но я подумаю, чуть позже.

Так проходит ещё две недели. Кирилл пишет по утрам, но звонит всего один раз. Я набираю ему в пятницу вечером. Он отвечает почти сразу. Но, вместо слов приветствия, говорит, что очень занят и перезвонит позже. Но не перезванивает.

В четверг, собираясь уходить домой после занятий, замечаю непривычное оживление у кабинета первого заместителя директора.

– Нет. Почему вечно я? Десять лет я! Мне тоже хочется, как всем нормальным людям, провести праздники с семьёй, – громко возмущается Ольга Станиславовна, преподавательница русского языка и литературы. – У меня, между прочим, двое детей. Пусть наша молодёжь подтягивается. Например, София Михайловна.

Её слова застают меня уже через два кабинета.

– Арефьева! Зайдите, пожалуйста, – догоняет громкий приказ Ирины Леонидовны, первого зама.

Деваться некуда, поэтому покорно сдаю назад. В кабинете вижу ещё нескольких человек. Среди них – Аркадий Сотников. Он тут же встаёт, уступая мне кресло возле зама.

– Повестка дня, – заново начинает Ирина Леонидовна. – Как все мы знаем или сейчас узнаем, – взгляд в мою сторону. – Через неделю, а точнее во вторник, второго мая, нам нужно сопроводить десять человек наших учащихся в Москву. Если кто не в курсе, там тоже есть такой же колледж. Преподаватели и студенты обмениваются знаниями и так далее. Это мероприятие также посвящено Дню Победы, что будет включено в программу принимающей стороны. Соответственно, оттуда к нам тоже едет десять студентов и четыре преподавателя. Но это уже наша забота. Подводим итоги. Выезжаем во вторник вечером на поезде, прибываем в среду утром и заселяемся в отель, завтракаем. Подробная программа нашего пребывания уже расписана. Причастным раздам сегодня же для ознакомления. Назад возвращаемся в воскресенье. Выезжаем утром и прибываем ночью. Понедельник и вторник у нас выходные – так как это праздничные дни. Теперь, что касается сопровождающих с нашей стороны. Руководителем назначается Дмитрий Михайлов – заместитель по учебной практике. Аркадий Сотников участвует в добровольно принудительном порядке, так как молод, хорош собой, не женат и детей не имеет. Мария Кулик и Арина Храмцова добавляются в список по этой же причине. Вот, София Михайловна Арефьева, очень хочется приобщить ещё и вас. Критерии для отбора желающих к вам тоже идеально подходят. Всем будут выплачены командировочные, премии и моя личная, не знающая забвения, благодарность.

– Пять сопровождающих, – мямлю я. – Вы сказали, что нужно четыре.

– Четыре или пять – это на усмотрение администрации, то есть меня, – терпеливо поясняет Ирина Леонидовна. – В составе обязательно должен быть кто-нибудь из преподавателей школьных дисциплин. Едем же обмениваться опытом. А в составе четырёх добровольцев – все узкопрофильные специалисты. София Михайловна, по сути, только вы дипломированный преподаватель.

– Чего ты упрямишься? – легко касается моего плеча Сотников. – Все ребята нормальные. Отдохнём, развеемся. Действительно, почему бы на пару деньков к соседям не сгонять?

– Итак, пишу приказ, – подгоняет меня заместитель. – София Михайловна, участвуете?

– Участвую, – киваю я головой и смотрю на довольное лицо Аркадия.

Кирилл снова мне пишет каждое утро, и я ему отвечаю. Но говорить про командировку в Москву не решаюсь. Скорее всего, он захочет встретиться. Хочу ли этого я? Очень. Хочу настолько сильно, что наших встреч больше быть не должно. Ни к чему хорошему они не приведут. Для меня. Да и для Кирилла тоже. Наверное, стоит честно поговорить с ним. Только, как это сделать? Признаться, что он мне нравится гораздо больше, чем друг? И просто секса мне будет недостаточно. Или достаточно? Но суть даже не в этом. Я не смогу смотреть на него равнодушными, дружескими глазами, целовать в уголок лба и слушать про даму, которая в очередной раз удостоилась чести попасть в его постель. Да я придушу её так же, как Анжелика едва не придушила меня! Как, как об этом рассказать ему?!

Подобные мысли вертятся в моей голове не день и не два. Между тем Аркадий тонко намекает, что ждёт от нашей поездки гораздо больше, чем от простой рабочей командировки. Может, вот он – выход? Нужно дать шанс и себе и Сотникову. Конечно, я не стану заменять им Кирилла. Аркадий совсем другой и нужно увидеть в нём этого – другого. Вдруг – удастся разглядеть. Тогда и с Кириллом буде проще и легче поговорить. Даже, если этот разговор будет последним.

Одно я знаю точно. Отношения с Аркадием ничего не изменят и не затронут во мне. Чувства к Кириллу, подобно шипам от роз, расцарапают до крови и сердце и душу. Они прорастут даже через мой сладкий, так бережно охраняемый мёд, пробьются через нерушимые стенки моего сосуда, покрыв его трещинами и сколами. И тогда ничто не остановит, не помешает чёрному туману одиночества ядовитой отравой пропитать всю мою сущность и разрушить всё, что я так бережно хранила в себе.

Кирилл снова звонит в пятницу. Он устал. Я слышу это не только по его голосу, но и вижу по лицу.

– Софи, ты на меня обиделась? – неожиданно спрашивает он.

– За что?

– Я не перезвонил тебе тогда.

– Ну и что? Ты был занят. Да и я ничего особенного не хотела. Просто узнать, как твои дела, – как можно небрежнее пожимаю плечами. Я не обиделась, но ждала. Очень ждала. Только ему этого знать не нужно.

– Был поздний деловой ужин, – тихо говорит он. – На нём присутствовала женщина. Мы понравились друг другу. Она предложила поехать к ней. Я не отказался.

Где-то внутри меня плачет бесёнок. Ему больше не радостно и не смешно. Но это внутри. Мой голос не дрожит, а обида не отражается в глазах.

– Значит, должна «Мамба» обижаться, – беззаботно отвечаю я. – Ты не воспользовался её услугами. Считай, изменил. Надеюсь, та женщина не оказалась очередной Анжелой?

– Не оказалась. Я предупредил, что отношений не будет и второй встречи тоже. Её всё устроило.

– Значит, всё хорошо? – произношу я.

– Не хорошо. Софи, я впервые пожалел, что провёл ночь с женщиной.

– В смысле? У тебя не получилось или что? Извини, конечно, но ты выглядишь очень уставшим. Просто отдохни.

– Всё получилось, Софи. Но мне эта ночь не была нужна. Понимаешь?

– С трудом, Кирилл. Уже поздно. Тебе лучше лечь и нормально выспаться, – искренне советую я.

– Софи, прилетай, в воскресенье. Пожалуйста.

– Кирилл, у меня работа. И летать я боюсь. И…. Спокойной ночи.

Наверное, он что-то произносит в ответ, но я уже нажала кнопку отбоя. Кладу телефон на тумбочку у кровати и реву. Засыпаю, просыпаюсь и снова реву. Даже не помню, ревела ли так ещё когда-то. Я. У себя. Как же мне недостаточно!