Текст книги "Я для тебя всегда онлайн (СИ)"
Автор книги: Юлия Гойгель
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 27 страниц)
Глава 13. О недостойном достоинстве
– Извини, – Кирилл давится от хохота не меньше десяти минут. Затем смотрит на моё лицо и тоже пытается стать серьёзным. – Так мужика жалеть, получается, надо? Сама природа его наказала.
– Лучше бы она его совсем не сотворяла, – искренне отвечаю я. – Дело даже не в том, что он хотел сделать! Он меня чуть не убил!
– Я первый раз в жизни Богу помолился, что пришёл вовремя, – серьёзно признаётся Кирилл. – Так у вас всё же что-то было… Расскажи, если хочешь. Всё останется между нами.
Пока я собираюсь с мыслями, мужчина вновь наполняет стаканы коньяком. На этот раз я не пью залпом, а пригубляю по чуть-чуть. Воронцов возвращается на место, и я первая прижимаюсь к нему, ища утерянное тепло. Он обнимает меня одной рукой, легко гладит по волосам.
– Говори, смелее…
– Он принёс торт и шампанское. Торт с дурацкими розочками и шампанское, которое я не пью. Конечно, он об этом не знал. Мы сели в гостиной. Я почти не пила. Постепенно Ник стал пододвигаться ко мне всё ближе и ближе. Обнял. Принялся говорить о своей симпатии. Целоваться я не люблю. Он тоже решил пропустить этот момент, полез мне под майку. Я подумала, что он взял старт слишком резко, но не стала останавливать. Всё же мы не подростки. Пересела к нему на колени. Поёрзала.
– И…
– Конечно, я не думала о том, что там у него в штанах! Мне, в первую очередь, сам человек был интересен!
– А во вторую? – не сдерживается от смеха Воронцов.
У меня же его вопрос вызывает праведный гнев.
– А во вторую его отношение ко мне, а не размер…
– Краника, – продолжает ржать мужчина. – Эта дама так выразилась, что отзыв не удалили. А, самое главное, в точку же попала. Ладно, давай дальше, так что ты там наёрзала?
– Ничего. Ну, почувствовала, естественно, что что-то там есть. Даже обрадовалась, что мужчина не этим самым местом про меня думает, а чувствами!
– Угу. Чувствами. На первом свидании, – не унимается Кирилл.
– Да что ты прицепился к первому свиданию! Если посчитать, то Ника я раз пятидесятый, может, даже, шестидесятый видела, – злюсь я. – Слушай, я тебе здесь исповедуюсь, а ты ржёшь. Всё! Цирк закончился!
Я отстраняюсь, но мужчина удерживает меня и пересаживает к себе на колени. Обещает:
– Всё, молчу. Продолжай. Мне уже самому интересно, когда уже ты до «достоинства» дойдёшь. Итак, поёрзала… Может, ты на коленях, сильно далеко ёрзала, что не разобралась?
– Вот так я ёрзала, – отвечаю и начинаю показывать. Через минуту понимаю, что… ничего не понимаю. Останавливаюсь и ещё раз ёрзаю, гораздо медленнее, прислушиваясь к ощущениям собственной попы. Но ничего не меняется. Смотрю на мужчину и тихо спрашиваю: – У тебя тоже маленький?
Выражение лица Воронцова понять невозможно: то ли он пытается сдержать смех, то ли обиделся, то ли я его смутила своим вопросом.
– Ты же сказала, что для тебя это неважно, – шепчет он мне в ответ.
– Конечно не важно. Тем более мы же с тобой просто дружим. У Сашки был, наверное, средний, но на продолжительность нашего брака это не повлияло. Я даже не думала об этом, когда подавала на развод.
– И что, у тебя кроме мужа никого не было? – ещё тише спрашивает мужчина.
– Не было. Сашка был первым, а потом… Ну, мне это не надо было. Смена работы, репетиторство, ремонт. Мне действительно не хотелось. Кирилл, почему ты на меня так смотришь? Я обидела тебя или что? Из-за того, что у тебя маленький? Я не буду прикалываться над такими вещами! И для меня на самом деле это ничего не значит.
– Перевернись, – просит он. – Сядь ко мне лицом.
Я делаю, как он говорит. Мужчина подкладывает руки мне под ягодицы, прижимая, нет, не к своим бёдрам, а к животу. Теперь я всё чувствую, вновь ёрзаю, пытаясь отстраниться, но руки Воронцова не позволяют мне этого сделать.
– Можешь дальше смеяться, я не обижусь, – говорю, утыкаясь головой в его плечо.
Он наклоняется и негромко произносит мне на ухо:
– Софи, если у мужчины приличный размер члена, и он возбуждён и не стеснён очень тесной одеждой, то «это самое» будет направлено вверх, на двенадцать часов. Понимаешь меня? Не зря же придумали шутку про полшестого. Нужно не ёрзать на коленях, а прижиматься чуть выше. Подвигайся сама, почувствуй. Я тоже об этом не буду шутить. Ну а тебе, в силу возраста, наверное, тоже нужно знать подобные вещи.
Он разжимает ладони, и я сама прижимаюсь к нему, скольжу чуть выше и опускаюсь назад. Между нами лишь тонкий слой моего и его белья, поэтому всё чувствуется очень хорошо. Смотреть в его лицо мне банально стыдно, а сбегать с его колен – глупо. А продолжать движения – невероятно приятно. Я чувствую, что становлюсь мокрой буквально за минуту. Что я там говорила про размеры ещё пять минут назад? Конечно, для дружбы это неважно, но, чёрт, как же это приятно! Приятно настолько, что я не нахожу в себе сил прекратить ёрзанье. В конце концов Кирилл не возражает, а мне нужно хорошо заучить урок! Так хорошо, что я обхватываю его плечи руками, чтобы, как можно сильнее прижаться к его телу. Собственное дыхание сбивается, и я уже совсем не понимаю, зачем мне вообще останавливаться.
– Софи, давай снимем твои шортики, – доносится до меня голос мужчины.
Я замираю:
– Нет.
– Без секса. Тебе будет намного приятнее, когда кожа к коже.
– Нет, Кирилл, – я пытаюсь отстраниться, но он вновь удерживает в ладонях мою попу, продолжая прижимать к себе. Очень плотно прижимать.
– Я со всеми пользуюсь презервативами, если ты переживаешь за безопасность. И периодически сдаю анализы.
– Это тоже важно, но…. Кирилл, только не с тобой. Ты сам сказал, мы дружим. Ради минутной прихоти я не хочу всё рушить!
– Расслабься, Софи, мы ничего не разрушим.
– Потому, что ничего нет?
– Что-то есть, – не соглашается он. – Позволь себе закончить то, что начала. Не для меня, для себя.
– В белье!
– Без! – он чуть отстраняется, чтобы заглянуть мне в глаза. – Я хочу почувствовать тепло твоего тела, прикосновение плоти, влажность. Это не страшно, Софи.
– Откуда ты знаешь? – теперь я смотрю на него. – Это ведь больше, чем секс. Больше, чем доверие…
– Больше, чем слова, – заканчивает он и, протянув руку, выключает ночник.
Теперь в номере совсем темно. Губы Кирилла вновь касаются моего уха, обдавая кожу горячим дыханием:
– Это даже не твоя квартира. Нейтральная территория.
– «Я думаю, что лучше одиноким быть,
Чем жар души кому-нибудь дарить
Бесценный дар отдав кому попало
Родного встретив, не сумеешь полюбить.» – произношу я, запавшее в душу четверостишие.
– Я не трону твою душу, обещаю, – произносит Кирилл, стягивая с меня шортики. – Но жара немного возьму. Совсем чуть-чуть.
– Только ты не раздевайся до конца, – прошу я и снова приподнимаюсь, давая ему возможность приспустить боксеры.
Его руки вновь ложатся мне под ягодицы, осторожно прижимая к себе. Он не давит, давая мне возможность передумать или прижаться ещё крепче. Я выбираю второе. Медленно касаюсь обнажённой плотью его. Обхватывая руками за плечи, приподнимаясь, скользя по всей длине, затем ещё раз и ещё. Чувствую, как раскрываются нижние губки, как моя собственная влага смачивает и его. Теперь каждое наше соприкосновение ещё чувствительнее, горячее, острее. Набухший клитор становится невероятно отзывчивым на малейшее движение тела, посылая волны острого возбуждения. Как же мало мне нужно! И как же это приятно! Неужели за два года я обо всём забыла? Но я давно договорилась быть честной с собой. Нельзя забыть то, чего не было. Я знаю, что такое оргазм. Теперь же понимаю, насколько разным он может быть и, чёрт меня возьми, существует совсем не один путь его достижения. А ещё я понимаю, что вновь ошиблась. Когда я только потёрлась о Кирилла, он не был возбуждён. Скорее просто отреагировал на моё слишком плотное прикосновение. К тому же он смеялся. Теперь он даже не улыбается. И я объясняю себе, что разгорячённой крови негде деваться, вот она и прилила к той части тела, на которую оказывается давление в данный момент. И с циркуляцией и объёмом крови у Воронцова точно всё хорошо, судя по тому, как сильно она увеличила этот самый орган, как в длину, так и в ширину. Я невероятно точно ощущаю каждую выпуклую вену, создающую этот чувственный для меня рельеф, в который мне с каким-то диким безумием хочется вжаться. А ещё лучше, и это желание внове для меня, погрузить всё это великолепие внутрь себя. Какие же это будут, без сомнения, восхитительные и непередаваемые ощущения! Мысли, пусть и весьма узконаправленные слегка понижают градус моего возбуждения, поэтому я двигаюсь гораздо медленнее. Мужчина чувствует это и вновь сжимает руками мои обнажённые ягодицы, чтобы крепче прижать к себе.
– Ты что, засыпаешь на мне? – шепчет мне на ухо.
– Нет, не хочу, чтобы всё слишком быстро закончилось, – честно отвечаю я, но более активно возвращаюсь к прерванному занятию. В какой-то момент приподнимаюсь ещё выше и твёрдая, влажная уже не только от моих соков головка прижимается к моему пульсирующему входу. Я позволяю себе несколько секунд сводящих с ума своей остротой невероятно приятных ощущений. Слышу, как срывается дыхание Кирилла, а его руки впиваются в мои ягодицы. До синяков. Будто их на мне и так мало.
– Охренеть! – стонет мужчина. – Чёрт! Софи, я хочу тебя. Будь со мной, сейчас. А завтра со всем разберёмся.
Сжав зубы, я соскальзываю вниз.
– Раз в две недели со мной, раз – с Анжелой? Или я не выдерживаю конкуренцию? Нет, ваше сиятельство, дальняя родственница не хочет претендовать на вакантное место вашей содержанки.
Понимая, что сама заигралась, перекатываюсь на другой край кровати. Номер одноместный, но перед спальней есть небольшая гостиная. Там стоит диванчик и круглый столик, возможно, предназначенный для завтрака в номере. Если слегка согнуть ноги, я вполне помещусь на диванчике. Только бы свои шортики быстрее найти. Я не успеваю их натянуть, так как мужчина довольно грубо подтягивает меня к себе и накрывает собственным телом.
– Куда собралась?
– На диванчик! Кирилл, извини. Я перешла границы, я виновата. Но я не собиралась с тобой играть. Мне не нужен один раз, понимаешь? И отношения мне не нужны.
– С сантехником ты собиралась попробовать, а со мной, что не так? Только не говори, что члена испугалась и тебя устраивают исключительно маленькие!
– Я себя испугалась, Кирилл! Рядом с тобой я чувствую себя совсем другой, понимаешь? Ты, словно бесплотный фантом, появился из ниоткуда, вошёл туда, куда не просили и остался там. Но однажды также уйдёшь, не спросив разрешения и не попрощавшись, прихватив с собой часть моей души. Но я не могу тебе этого позволить. Моя душа и моё тело – это один сосуд, наполненный не одиночеством, а всем тем, что составляет меня. Самодостаточностью! Наполненный до краёв! И впустить туда твой член, извини конечно – это расплескать половину себя. Может, это звучит невероятно глупо, поэтому, разрешаю смеяться. Но для меня всё это выглядит именно так! У меня есть самое главное – я сама. Большего мне не надо!
Я затихаю, опустошенная собственными словами. Они тоже часть моего сосуда и, выплеснувшись, принесли лишь дискомфорт, нарушили устоявшуюся целостность и баланс.
– Говорят, что мёд может храниться тысячелетиями, особенно, если он хорошо закупорен. Я всегда представляю себя со стороны таким вот сосудом, наполненным золотистым мёдом. Он не требует вливания чего-то нового, не терпит изменения состава, не нуждается в обновлении. Он невероятно ценен лишь потому, что неизменен. Даже египетские фараоны не брезговали мёдом. Ставили возле себя сосуды с ним, а только потом – с золотом.
– Согласен, – произносит Кирилл, упираясь лбом в мой лоб. – Мёд любят и лесные мишки, и столичные князья.
– Ты хоть немножко можешь понять, о чём я тебе говорю?
– Могу. И не немножко, – отвечает он. – Не уходи на диван. Я всё же не лесной мишка, чтобы сунуть лапу куда попало. А сейчас закрой глаза и просто расслабься.
– Кирилл!
– Я, конечно, ещё тот сладкоежка, но иногда могу и потерпеть. А ещё я знаю, как трудно довериться кому-то. И выплеснутое из сосуда доверие уже никогда не собрать. Доверишься мне. Всего на несколько минут?
Моё «Да» – самое трудное за последние время. Наверное, выходя замуж, оно далось мне гораздо легче. «И обесценилось тоже», – шепчет бесёнок, как-то умудрившейся прижиться в моём сосуде с мёдом.
Глава 14. Утро вечера мудренее
Теперь Кирилл сверху. Он самостоятельно выбирает скорость движений, силу давления и места, где прикосновения одной части его тела желаннее всего. Когда оргазм взрывает моё тело на миллиарды отдельных частиц, я сжимаю его плечи руками, а бёдра ногами, позволяя ему делать с собой всё, что он захочет. Но мужчина не пользуется предоставленным моментом, просто держит меня в объятиях, пока моё тело полностью не расслабится после полученного удовольствия.
– Когда мужчины дружат – они при встрече жмут друг другу руки, – тихо произносит Кирилл. – Так как у нас с тобой дружба, а ты – женщина….
– Хочешь, чтобы я пожала тебе кое-что другое? – заканчиваю я его фразу. Сделать это оказывается легко и внутри меня ничто не грозится выплеснуться через край.
– Я бы не стал отказываться, – осторожно говорит он, ожидая моей реакции.
– Кирилл, ты занимался сексом вчера и сегодня утром. Уверена, что не по разу, – ворчу я. – Сколько можно-то?
– Я уже и забыл, – честно отвечает он и не сдерживает стона, когда я, сместившись чуть ниже, обхватываю ладонью его член. Он тяжёлый, горячий и мокрый от моих соков. И мне это нравится. Наверное, было бы удобнее, чтобы он лёг на спину, но мне так не хочется лишаться тяжести его тела.
– Надеюсь, у меня рука не устанет? – тихо спрашиваю скорее у себя, чем у него.
– Не успеет, – обещает мужчина. – Если будешь сообразительной девочкой.
Мне не удаётся сомкнуть пальцы на его объёме. Ради правдивости могу отметить, что руки у меня вполне миниатюрные, а пальцы не длинные. Через минуту Кирилл обхватывает мою руку своей ладонью, задавая ритм, который нравится ему.
– Вверх можешь уходить, как тебе удобно, а вниз – не дёргай до конца. Для меня это скорее больно, чем приятно. И пальцы старайся держать, если смотреть от середины, ближе к верху, чем к низу – это более чувствительно, – проводит он краткий экскурс по собственным ощущениям.
То ли он оказывается хорошим учителем, то ли я – способной ученицей, но проходит не более десяти минут, как мою руку и живот заливает горячее семя. И по приличному объёму жидкости я не могу сказать, что последний секс у него был утром. Неужели забыл не только он, но и его тело? С этим мужчиной, определённо, можно только дружить. Из его постели вылететь намного проще и быстрее, чем пробке из шампанского!
Я терпеливо жду, пока он насладиться остатками полученного удовольствия и прошу:
– Ты не мог бы мне подать бумажное полотенце, например?
– Мог бы, – мурлыкающим голосом удовлетворённого котяры отвечает он. – Но не хочу.
– Тогда я сейчас лягу на тебя и тебе тоже придётся идти в душ, даже, если не хочется, – угрожаю я. – Если я встану, то по мне всё потечёт. И на мокрой половине кровати будешь спать ты!
Через секунду на мой живот, прямо в центр лужи, шлёпаются мои шортики.
– Кирилл!
Он протягивает руку и тщательно промокает ими жидкость. Я тоже протягиваю свою испачканную мокрую руку и не менее тщательно вытираю о его боксеры.
– Ладно, один-один, – соглашается мужчина и стягивает с себя бельё. Затем забирает мои шортики и всё это бросает возле кровати.
Понятно, не царское, вернее княжеское дело – нести грязное бельё в ванную. Ничего, я не гордая – сама отнесу. Сажусь на кровати, чтобы встать. Из одежды на мне остался лишь короткий спальный топик. Хорошо, что в номере достаточно темно. Заодно в ванной возьму себе трусики.
– Куда ты? – Воронцов ложится на бок и обеими руками тащит меня к себе.
– В душ.
– Тебе что, воды было мало сегодня?
– А ты что, мне её жалеешь? Сам сказал, что я могу хоть всю ночь сидеть в ванной.
– Я несколько преувеличил.
– Кирилл, мне надо в душ. Я мокрая – там, да и после твоего… гм…
– Моё «гм» очень положительно влияет на качество женской кожи, особенно после двадцати пяти лет. Это не я придумал, а научно доказано. Так что пользуйся на здоровье, – с видом благодетеля предлагает мужчина.
– И всё же я предпочитаю это смыть!
– А я предпочитаю, чтобы ты оставила. Мы, князья, просто так не разбрасываемся подарками. Прошу – больше уважения.
Он, конечно, смеётся, но по прежнему не отпускает меня. Я уже успела пригреться под его боком, поэтому особо не возмущаюсь.
– Кирилл, в ванне лежат мои трусики. Да и тебе не помешают.
– Твои трусики? Вряд ли размер подойдёт, – продолжает смеяться он.
– Друзья не спят голыми!
– Я ещё ни с кем не дружил, поэтому ко всему будем приходить постепенно. Методом проб и ошибок. Всё. Закрывай глазки и спи. Нет. Не спи. Я всё же хочу услышать, чем закончилось твоё свидание с сантехником. Не сегодняшнее, а то – с определением краника.
– Я больше не хочу об этом, – честно отвечаю.
– Двумя словами. Без подробностей. Просто хочу понять всю картину в целом, – в его голосе больше нет смешинок.
– Он сказал, что предпочитает анальный секс. Мотивировал это тем, что у него стандартный член, а у женщин в возрасте уже растянуты вагинальные мышцы и что-то там ещё. Целую лекцию прочитал. Я как-то не очень вслушивалась, так как долго не могла решить про «женщин в возрасте». Это он всех своих любовниц имел в виду или меня лично? Вошла я уже в этот список или ещё стою в очереди. Кстати, предупредил, что презервативом не пользуется, так как те сейчас плохого качества и постоянно сваливаются. Я постаралась с ним как можно вежливее распрощаться, даже про вагинальные мышцы решила смолчать. Ну и про презервативы тоже. Всё же мы с мужем почти три года сексом именно в презервативе занимались. Ни разу не свалился. Может, потому что всё время в аптеке покупали.
– Скорее всего он покупает не самый маленький – S, а больший размер. Да ещё полностью раскатывает. Тогда может свалиться. Ну, а с маленьким членом в попе действительно приятнее. Тут не поспоришь. Что касается вагинальных мышц. Наверное, у определённых женщин такие проблемы действительно бывают. Но это единичные случаи. Ты хоть не поверила во весь этот бред?
– Я, может, не сильно опытна, но здесь нужно быть полной дурой, – произношу я. – Впрочем, это ещё не всё. Когда он стал обуваться в коридоре, то наклонился и у него из кармана рубашки выпало обручальное кольцо. Как логическое завершение вечера.
– Может, он хотел тебе предложение сделать? Задобрить, если сразу попу не дашь, – вновь смеётся Воронцов.
– Я потом всё же спросила у Игоря. Не хотел говорить, но признался, что у Ника двое детей. А жена ещё из декрета с младшим ребёнком не вышла. Кирилл, это ужасно!
Он ещё крепче прижимает меня к себе:
– К счастью, ничего плохого не случилось!
– Я сейчас не о Нике. Мы лежим совершенно голые и обсуждаем член постороннего мужчины! Кирилл – это ненормально!
– Если бы мы были в отношениях, согласен, такое обсуждение было бы странным. А друзья могут обсуждать ещё и не такие вещи.
– Воронцов, надень трусы, пожалуйста.
– Софи, признайся, ты просто забыла, как выглядит мужское бельё, – смеётся он мне в волосы. – Спи. Утро вечера мудренее.
Меня вновь будит звонок телефона. Я морщусь, так как ощущения в голове не очень приятные. Всё же почти бутылка коньяка на двоих – это перебор. Для меня – точно, ведь я редко употребляю спиртное. Но в памяти пробелов нет. Я, как обычно, сплю на животе и уже знакомо – под Кириллом. Кровать очень широкая, как ему самому удобно так лежать? Телефон начинает звонить заново, и я понимаю, что это мой телефон! И кому это я понадобилась в воскресенье утром? Рукой нащупать орущий гаджет не удаётся. Похоже аппарат барабанит на тумбочке, да ещё со стороны Воронцова.
– Да! – сонно буркает мужчина. – Кого? А, Софи? Так она ещё спит. Нет, вы не ошиблись номером, поэтому, пожалуйста, ещё раз не перезванивайте. Ближайшие часа два.
Он возвращает телефон на тумбочку, а я пытаюсь вылезть из-под его тела.
– Кирилл. Это мой телефон!
– Так я его и не забираю, – хмыкает мужчина, не давая мне перевернуться на спину. – Софи, полдевятого утра. Воскресенье. Дай поспать.
– Мне звонили!
– Мужик какой-то! Аркадий, вроде бы. Очередной сантехник? – вопрос риторический, так как Воронцов утыкается лицом в моё плечо с явным намерением продолжить спать.
– Не сантехник. Юрист. Работает в колледже и в нотариальной конторе. Я с ним сегодня на свидание собиралась, между прочим.
– Какое свидание, у тебя воды нет, а грязной идти неприлично. Вчера не оттрахали, так хочешь сегодня продолжить?
– Кирилл! – от возмущения у меня заканчиваются слова.
– Спи, Софи. Если твой Аркадий не дурак, он уже звонит другой девушке. А если дурак, то вчерашний сценарий для тебя может обратно стать актуальным.
– Ваше сиятельство!
– Спать. Велено спать, – мужчина всё же переворачивается на спину и прижимает мою голову к своему плечу. Я ещё немного верчусь под его боком, удобно устраивая собственную попу, пока не засыпаю.
Кирилл уходит в душ первым, затем я. Долго не стою под струями воды, но кожа всё равно кажется пересушенной. А молочко осталось на тумбочке возле кровати. Надеваю чистое бельё, закручиваюсь в халат и выхожу из ванны. Кирилл лежит поперёк кровати и что-то просматривает в своём телефоне. Но, при моём появлении, отрывается от экрана:
– Идём завтракать?
– Сначала приведу себя в порядок. Опять всю кожу стянуло.
– И на животике? – улыбается он.
Я не сразу понимаю суть вопроса и его улыбки. Когда понимаю, чувствую, что покраснела. Кирилл опрокидывает меня на кровать и разводит полы халата. Его пальцы легко проходятся по моему животу:
– Смотри, какая кожа нежная. Дядя плохого не посоветует, – смеётся советчик.
– От одного раза точно ничего не изменится, – не сдаюсь я.
– Вот. И я тебе вчера тоже говорил, а ты не согласилась, – находит он в моих словах свой собственный смысл.
– Кирилл!
– Давай, помогу, – он забирает флакон из моих рук, стягивает халат и начинает аккуратно втирать крем. – Говори, если больно, столько синяков.
– Приятно, – честно признаюсь я.
Руки Кирилла двигаются от моих плеч, по спине, заходя на живот и ягодицы, проникая под трусики. Особое внимание он уделяет лодыжкам и ступням, приятно разминая кожу. Я мысленно отмечаю, что благодаря процедуре шугаринга, которой мне хватает на месяц, кожа ног гладкая и приятная на ощупь. Может, Кирилл и не оценивает меня с сексуальной стороны, но он избалован красивым и ухоженным женским телом. Я не претендую на «мисс сексуальность», но и краснеть мне не приходится. Всё же он не дворовый кот Васька, которому всё равно о мои ноги тереться, либо о соседа Игоря, либо о шерстяные колготки бабули Марьи Петровны с первого подъезда. Наверное, колготки бабули даже предпочтительнее – на них остаётся больше скатавшейся за зиму шерсти.
– Софи, ты там прибалдела, что ли? – интересуется мужчина, нажимая на мои пятки большими пальцами рук. – Может, ещё где-нибудь потереть?
– Может, но не там, о чём ты сейчас подумал, – отвечаю я, лениво касаясь ступнями его бёдер. Тело полностью расслабленно, даже завтракать идти не хочется.
– И о чём я сейчас подумал? – продолжает провоцировать меня Воронцов. Его рука без стеснения залазит в собственные брюки, поправляя то, о чём, без сомнения, думаем сейчас мы оба. Пожалуй, мне пора начать стесняться и краснеть, но, вместо этого, я вытягиваю ноги, касаясь низа его живота и обхватываю ступнями то, что уже отчётливо проступает через ткань. Глядя мне в глаза, мужчина приспускает верх брюк и боксеров. Теперь я не только касаюсь горячей и твёрдой плоти, но и смотрю на неё в ярком свете бьющих в окно солнечных лучах. Вместо слов чувствую, как рот затапливает слюной от острого желания коснуться его даже не рукой, а губами, почувствовать всё, что только можно от этого незнакомого ощущения. Слюны настолько много, что я сглатываю её и облизываю языком почему-то ставшими сухими губы. Наши взгляды по-прежнему прямо друг в друга, а этот мужчина достаточно грамотен, чтобы читать меня, как раскрытую на нужной ему странице книгу. Впервые я вижу, как темнеют золотистые глаза Кирилла, делая взгляд не только горячее, но и жёстче, предупреждая, насколько сильно можно обжечься об этого мужчину; насколько много он потребует себе места и насколько глубоко проникнет внутрь так тщательно охраняемого мной сосуда.
Брошенный рядом телефон разрывает абсолютную тишину вокруг нас с громкостью взрыва мощной гранаты, случайно уроненной новичком-сапёром. У бедняги, как и у нас, был только один шанс на ошибку, и мы все её допустили. Оба смотрим на широкий экран дорогущего айфона, с которого чувственно улыбается лицо Анжелики.
Я осторожно убираю ноги, чтобы резким движением не причинить боль чувствительной плоти и прихватив одежду, ухожу в ванную. Слышу, как Воронцов отвечает на звонок, но не вслушиваюсь в его слова, а прислушиваюсь к себе. Всё в порядке, ничего не перелилось и не расплескалось, поэтому всё, что произошло минуту назад не подлежит моему внутреннему обдумыванию и обсуждению. Я по-прежнему сама. У себя. Достаточно!
А утро, бесспорно, оказывается мудренее вечера.
