Текст книги "Я для тебя всегда онлайн (СИ)"
Автор книги: Юлия Гойгель
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 27 страниц)
Глава 37. Приехал к тебе
Наступает новая неделя. Кирилл по-прежнему пишет, но звонит только в среду. И я выдыхаю после того, как мужчина отключается. У него никого не было. И я не знаю, радоваться мне или реветь белугой. Скоро очередные выходные. Что я услышу в следующий раз: «Знаешь, Софи, я здесь ужинал с женщиной. Мы понравились друг другу. Она пригласила, и я не отказался. А как спала ты»?
В пятницу я специально убираю телефон как можно дальше от глаз. Не хочу знать, слышать и видеть. Есть совсем не хочется. И, хотя день был тяжёлым в плане работы: целый день уроки в колледже и три по ноутбуку, я знаю, что быстро не усну. Набираю воду в ванну, наливаю пены и целый час лопаю пузыри. Когда заканчиваю мыться, мне кажется, что звонит домофон. Но я никого не жду. Игорь опять забыл ключи? Пусть позвонит другим соседям. Неторопливо ополаскиваюсь душевой лейкой, вытираюсь мягким пушистым полотенцем (не зря купила дорогой кондиционер) и слышу звонок уже в дверь. Нет. Не Игорь. Последнее время он к моей двери просто так не подходит. Заворачиваюсь в другое полотенце и подхожу к двери. Смотрю в глазок. Точно сосед.
– Игорь, что-то случилось? Я не одета.
– Открой на минуточку. Я, это, беспокоюсь. Звоню, звоню, а ты всё молчишь, – доносится соседский голос.
– Спасибо, конечно, за беспокойство, – вежливо благодарю я. – Всё хорошо.
– Софиюшка, открой. А вдруг у тебя кто-то есть? Я же не вижу, что там у тебя происходит. Мне теперь всякое мерещиться будет.
– Я открою, только оденусь. Подожди немного, – как Игорь себе хочет, но в полотенце я перед ним стоять не буду. Самой противно.
Возвращаюсь в ванную, промокаю волосы, надеваю ночную рубашку и халатик. Может, ещё и джинсы сверху натянуть? В дверь снова трезвонят. Неужели сосед действительно волнуется? Выхожу и открываю замок. Игорь всё ещё топчется перед дверью, но из-за его плеча появляется ещё одна тень. Я даже пугаюсь, пока не узнаю Кирилла.
– Спасибо, – буркает тот в сторону Игоря.
– Софиюшка, – сосед переминается с ноги на ногу. – Вы тут… это… Может, тебе помощь нужна?
– Кому, мне? – рявкает Воронцов. – Сам справляюсь!
– Не очень справляешься, если тебе не открывают, – не отступает сосед.
– Я в ванной была. Вода шумела, а за ней ничего не слышно, – объясняюсь я.
– А, ну, тогда ладно, – кивает сосед и пятиться к своей двери. – Если что, я рядом, как всегда, всю ночь.
– А телефон тебе зачем? – спрашивает Кирилл, не сбавляя повышенного тона.
– Не знаю. Он где-то на кухне остался. Почему ты на меня кричишь?
– А почему ты мне не открываешь? – всё ещё орёт он. – Ты, вообще, одна?
– Одна.
– Я час звоню и в дверь, и в телефон. Где-то же ты должна была слышать! И что у тебя за внеплановое купание? Ты куда-то собираешься?
Он сбрасывает туфли, оставляет в коридоре свою сумку и быстрым шагом идёт по моей квартире. Сначала заглядывает в ванную, затем на кухню, после чего проходит в спальню. Я, как хвост, хожу за ним сзади.
– Кирилл, а с чего ты вообще решил приехать? Мог и предупредить, что у тебя в Минске дела, – не выдерживаю я. Бегает тут, как муж ревнивый. Пусть ещё под кровать и в шкафах посмотрит. Словно читая мои мысли, Воронцов открывает дверцы шкафа, затем ящик комода, где обычно у меня лежит бельё. Не просто смотрит, перебирает, но ничего нового там не находит.
– Нет у меня никаких дел, – наконец изволит ответить его сиятельство. – Я к тебе приехал.
Он притягивает меня к себе, но не целует, а прижимается лбом к моему лбу.
– Кирилл, ты что, подумал, что я здесь с кем-то?
– Была такая мысль, – признаётся мужчина и наконец-то касается своими губами моих губ. – Я так по тебе соскучился, солнышко. А ты всё время комкаешь разговор, словно я тебе совсем не интересен. Ну, что мне думать?
– Работы много. Последние дни перед тестированием, – бормочу я.
– А я семнадцать дней тебя не видел.
– Видел. Мы же по видеосвязи общались.
– Не целовал, не прикасался, – шепчет он, скользя ладонями по моим плечам. – Я так хочу тебя, Софи.
– Семнадцать дней без секса? Конечно, захочешь, – вырывается у меня.
– Вредное, ехидное солнышко, – вздыхает мужчина и закрывает мой рот долгим и глубоким поцелуем.
Но я больше не хочу говорить. И почему он приехал на самом деле – мне уже совершенно не важно. Мужчина подхватывает меня под бёдра и опускает на край кровати, попутно стягивая мою ночную рубашку. Халатик слетел ещё раньше. С лица его губы следуют по моей шее, плечам и останавливаются на вершинах груди. Я тут же выгибаюсь от слишком сладкой и острой ласки. Я так по нему соскучилась. Разбуженное им тело буквально изнывало без его прикосновений и теперь горит, просит, требует.
– Кирилл, – я выгибаюсь под ним, расстёгиваю пуговицы его рубашки, чтобы сбросить на пол. Как хорошо, что сейчас конец мая и одежды немного. – Кирилл, пожалуйста. Ты мне так нужен.
– Не замечал по телефону, – всё ещё не может забыть он. – Ты ни разу не сказала «целую».
– Но и ты не говорил, – отвечаю я, дёргая ремень его брюк. – Ты хочешь сейчас договорить?
– Тебя хочу, – сдаётся он и, подтянув меня к краю кровати, прижимается ртом к моему изнывающему от желания лону. Язык облизывает чувствительный бугорок, а губы тут же его посасывают. Два пальца проникают в меня на всю глубину.
– Не могу больше, – признаюсь я.
– Подожди. Не так быстро, – просит Воронцов. – Я хочу почувствовать твоё наслаждение.
Он сам расстёгивает брюки и быстро избавляется от остатков одежды.
– Презерватив, – напоминаю я.
– Чёрт, Софи!
– Ты хочешь, чтобы я потом десять дней с ума сходила от неизвестности? Хватит с меня бессонных ночей!
Мужчина находит взглядом мои глаза.
– У тебя же эти дни ещё в Москве начались, – удивляется он. – Почему ты не спала?
Я поспешно прикусываю язык. Лучше бы он не переставал меня целовать! Оставлять мой рот свободным в такие моменты совсем не нужно.
– Я всё равно переживала. Мало ли… что мне потом делать?
– Рожать, – и передразнивает мои слова, которые я когда-то сказала ему: – Кому квартира останется? Алининому сыну?
Я вспыхиваю:
– Кирилл, мы сейчас мою квартиру делить будем?
– Не будем, – поднимается и уходит в коридор. Видимо, к своей сумке. Возвращается со знакомым пакетиком. Никогда не думала, что буду так рада его видеть!
Его проникновение заставляет меня перестать дышать. Как я жила все эти дни без него! Да я и не жила, а существовала. Говорила себе, убеждала, что нужно всё прекратить, забыть, оставить. Не может быть у нас с Кириллом никакого будущего. Для этого, как минимум, нужны отношения. А у нас даже их нет. Так, совместное времяпровождение. Приятное очень. И совсем не дружеское.
Мне хватает пары движений, чтобы забыться в оргазме. Кирилл чуть притормаживает, даёт мне время насладиться и всё начинается заново. Он целует меня, я отвечаю. Скольжу руками по его плечам и спине. Не удерживаюсь, впиваюсь пальцами, прикусываю зубами горячую кожу груди, изгибаюсь, чтобы потереться о него набухшими сосками. Его руки тоже мечутся по моему телу: гладя, лаская, сжимая, спеша насладиться. Я чувствую, как внизу живота разгорается пожар, инстинктивно развожу ноги, прошу меня подождать, что-то хнычу и вновь взрываюсь фейерверком острого наслаждения, чувствуя, что на этот раз и он присоединяется ко мне.
– Я так соскучился, Софи, – говорит мне мужчина чуть позже. – Неужели тебе самой хватает раза в три недели?
– Не хватает, – признаюсь я. – Но на такси в Москву тоже долго ехать.
– Я что-нибудь придумаю, – обещает Кирилл. Но мне нужны совсем другие слова. Он со мной. Здесь и сейчас. Лучше не тратить время на собственные пустые ожидания и обиды. Только наслаждаться.
Вторая наша близость получается более чувственной и долгой. Кирилл говорит мне нежности, долго ласкает, много целует и я отвечаю ему тем же. Мои руки с жадностью касаются его тела, словно стараясь запомнить, на долгие годы впитать в себя его контуры, даже не трогая, чувствовать вновь и вновь тепло его тела на кончиках пальцев. Как же я его люблю!
– Моё солнышко, – мужчина прижимает меня к себе. Я тоже обнимаю его руками, вдавливаюсь в горячее тело и на несколько минут, мы устало вытягиваемся на смятых простынях. Но, если я постепенно успокаиваюсь, ритм сердца замедляется, то Кирилл буквально горит и всё ещё часто дышит.
– Кирилл, ты горячий!
– Естественно. Думаешь, мне двух раз – достаточно? Да мне ночи не хватит, – отвечает он.
Но я уже трогаю ладонью его лоб:
– Ты в прямом смысле горячий. У тебя температура! Как ты себя чувствуешь?
– Даже не знаю. Наверное, голова болит. Но я сегодня рано встал, чтобы доделать всю работу, затем быстро домой за вещами, перелёт. Мне казалось, я просто устал.
– Сейчас термометр принесу, – я встаю с кровати, натягиваю рубашку и иду в кухню. В боковом ящике нахожу контейнер с лекарствами и электрический термометр. Всё несу сразу в спальню.
Немного попищав, прибор показывает тридцать девять и четыре.
– Это много, Кирилл.
Он тянется за сброшенным одеялом.
– А он у тебя исправен? Мне холодно, а должно быть жарко, – не верит мужчина.
– Потому что у тебя озноб начинается. И ты сильно не укрывайся, – советую я. – Ты не знаешь, все ли лекарства нормально переносишь?
– Вроде все. Я особо не болею.
Нахожу в аптечке один из самых рекомендуемых препаратов и показываю Воронцову. Он кивает головой:
– Пил такое. Вроде помогало.
– Тебе жидкости нужно много. Но у меня, кроме воды, ничего и нет.
– Я не хочу пить.
– Кирилл, ты хуже Владика у Алины. Через «не хочу» надо, – говорю я. Приношу из кухни графин с водой и стаканом. Мужчина запивает таблетку, но от второго стакана с водой отказывается. Я настаиваю: – Кирилл, пей! Температура не спадёт.
Он выпивает, затем, минут через десять, ещё один.
– Софи, если бы я плохо себя чувствовал в Москве, я бы не полетел тебя заражать, – виниться мужчина. Я вижу, что он сильно расстроен. – Может, тебе лучше лечь в другой спальне?
– Ты от меня на ночь избавиться хочешь, Воронцов?
– Я не хочу, чтобы ты заболела. Прости меня, Софи.
– Дурак ты, – вздыхаю я. И, не справившись с порывом нежности, целую его в горячий и мокрый лоб. – Какой же ты мальчишка. За меня не переживай. У нас студенты постоянно то с соплями, то с кашлем. Я к вирусам привычная. Кстати, у меня и таблетки противовирусные есть. Не знаю, помогают они на самом деле или нет, но и не навредят.
Нахожу в аптечке требуемый препарат. Достаю одну таблетку для себя и две для Кирилла. Себе для профилактики, а ему для лечения. Не зная, чем ему ещё помочь, намачиваю в тёплой воде полотенце и протираю лицо и тело Воронцова. Слышала, как врач советовал Алине так делать с Владиком.
Что-то из моих действий помогает, и температура начинает падать. Но теперь Кирилла трясёт от холода. Я прижимаюсь к нему, грея собственным телом и набросив на нас пододеяльник без одеяла. Вскоре дрожь уходит, и мужчина засыпает.
Глава 38. Компот, суп и котлеты
Я вылезаю из-под одеяла и ухожу на кухню. Варений у меня нету, поэтому клюквенные морсы и липовые чаи подождут до открытия магазина. Но сухофрукты в наличии имеются. Хорошо их промыв и ошпарив, я варю компот, добавив немного сахара. Не пить же Кириллу одну воду. Она, может, и самая полезная при высокой температуре, но затолкать её во взрослого мужчину едва ли проще, чем в пятилетнего сына Алины. К тому же воду нужно пить тёплой, а это ещё сложнее.
Когда компот сварен, для начала пробую его сама. Вкусно. Сладости, может и не хватает, но это не критично. Наливаю в большую кружку и ставлю в кастрюлю с холодной водой, чтобы скорее стыло. В квартире тепло и на газовой плите остывать будет долго.
– Софи, – потирая глаза в кухню заходит Кирилл. – Что ты здесь делаешь?
– Я тебя разбудила? Старалась не стучать, – произношу я. – Компот тебе варю.
– Не разбудила. В туалет захотелось. Хорошо, что ты на доктора не стала учиться. А то твои больные только бы пили и писали.
– Вот, пей, – я протягиваю ему тёплый компот. – Сама пробовала. Вкусно. И это не я себя хвалю.
Он смотрит на меня большими глазами.
– Ты в час ночи пошла варить компот?
– Тебе же нужно. Пей. Пожалуйста.
– Куда теперь денешься, – ворчит Кирилл и выпивает очередную чашку.
Мы возвращаемся в кровать. Я сбрасываю рубашку и забираюсь под пододеяльник.
– Софи, тебе одеяла жалко, что ли, – возмущается мужчина. – Мне холодно!
– Я буду тебя греть.
Рано утром термометр вновь показывает больше тридцати девяти. Таблетка снижает показания термометра на градус. Но Кирилл выглядит и чувствует себя плохо, поэтому, несмотря на его возражения, я вызываю врача из платного медицинского центра.
– Зачем, – ворчит Воронцов. – Мне больничный не нужен. Если лучше не станет, возьму отгулы.
Но врач приезжает быстро. Приятный мужчина лет пятидесяти. Он подробно осматривает капризного пациента, сообщая, как бы, между прочим, какими осложнениями грозит не долеченный вирус. Пока что доктор ничего критического не видит. Назначает моё противовирусное три раза в день по две таблетки, а мне один раз в день тоже две таблетки, если не заболею. При первых симптомах советует перенять схему лечения у Воронцова. В принципе все мои действия доктор одобряет и назначает на выходные строгий постельный режим. Если к понедельнику состояние не улучшится, врач советует вновь обратиться за медицинской помощью, так как может понадобиться назначение антибиотика. Если станет совсем плохо или появятся непонятные симптомы, сразу вызывать «Скорую». Она у нас приезжает ко всем пациентам, независимо от гражданства. С доктором прощаюсь у двери, предварительно оплатив его визит.
– На вид организм у вашего мужа крепкий, должен за выходные перебороть инфекцию, поэтому не расстраивайтесь, – успокаивает меня вежливый врач. Я решаю не уточнять, что Кирилл мне не то, что не муж, даже не молодой человек. Зачем грузить постороннего человека не нужными ему подробностями.
Температура держится целые сутки, но в переделах тридцати восьми с половиной, поэтому я даю лекарство лишь на ночь. Кирилл то засыпает, то просыпается. В этих перерывах успеваю сбегать в магазин за клюквенным джемом, чтобы приготовить из него морс. Также варю лёгкий супчик с добавлением куриного филе и мелкой вермишели, чтобы не перегружать организм.
От завтрака он отказывается полностью, но суп в обед съедает. Скорее всего боится, что я обижусь за зря проведённое время в обществе плиты на кухне.
– Вкусно, – в итоге хвалит мужчина. – Есть не хотелось, пока не начал. Всё же я проголодался. А ты сама ела?
– Сейчас поем. Хотела тебя накормить, пока ты не спишь. А я успею. У меня сейчас уроки. Полежишь один? Если хочешь, можешь перейти в другую спальню. Там есть телевизор.
– Не хочу телевизора. Я лучше здесь полежу, тебя послушаю.
Я не возражаю. Мне даже так лучше. Всё время будет на глазах.
Вечером температура поднимается ещё выше, и я вновь кормлю капризного больного жаропонижающим. Всё это дело запиваем липовым чаем.
– Даже мама меня травой не поила, – ворчит мужчина.
– Это не трава, а чай, – возражаю я. – Полезный.
– Травяной, – морщится Кирилл, но пьёт.
Когда лекарство справляется с жаром, Воронцов просится в душ. Я категорически возражаю.
– Врач каждый раз напоминает, что детей с температурой купать нельзя!
– Но я же не ребёнок, Софи!
– Какая разница. Температура у всех протекает одинаково. Не надо воды, хотя бы сегодня. Тебе что, на свидание нужно идти?
– С тобой сходишь, – обратно ворчит он.
– То есть, это я тебе мешаю?
– Я же шучу, Софи, – тут же оправдывается мужчина. – Зачем мне какое-то свидание. У меня есть ты.
– Но это ничего не меняет. Мы же друзья, – как можно беззаботнее произношу я. – Раньше тебе это не мешало. А мне и говорить всё не обязательно.
– Нет, Софи, как раньше уже не будет. В этом ты была права. Но мы ничего не испортили, – поспешно добавляет мужчина. – И встречи с другими… Этого не будет. С моей стороны точно.
Неожиданно Кирилл опрокидывает меня на кровать:
– Ты же не думаешь о других мужчинах? Аркадий под дверями не топчется?
Его глаза вспыхивают опасным, незнакомым мне светом. Это даже не ревность, а что-то большее.
– Не топчется, – поспешно отвечаю я. – Мне кажется, что он всё понял ещё в Москве и решил не тратить на меня время.
– Что ж, оказался умнее, чем выглядел, – хмыкает Воронцов. – Хорошо, я не буду принимать душ, но умоюсь.
– А потом будем пить чай, – быстро закрепляю собственную победу.
– Будем, – сдаётся он.
За ночь мы просыпаемся несколько раз. Температура к утру поднимается, но не превышает тридцати восьми. Кирилл чувствует себя вполне сносно и лекарства больше решаем не пить. Организм должен бороться сам. Обрадованная, что ему стало лучше, я крепко засыпаю. Всё же последние две ночи измотали меня. Как Алина одна справляется с Владиком? За ребёнка же намного страшнее. И внимание ему уделять нужно больше. На руках успокаивать, когда плохо.
Просыпаюсь я от шума воды в ванной. Смотрю на часы. Десять утра. Кирилл всё же сбежал из-под моего контроля. Вот стоило заснуть крепче положенного! Ну что с ним делать!
Он возвращается буквально через пять минут.
– Кирилл, ты бессовестный!
– Солнышко с утра без настроения? Ну, не злись, пожалуйста. Я всего пять минут. Зато теперь чувствую себя человеком! – улыбается он. – Куда ты?
– В душ, – ворчу я.
Искупавшись, надеваю чистую рубашку и возвращаюсь в спальню. Кирилл лежит, даже не накрывшись.
– Тебе что, стало хуже? – пугаюсь я.
– Да, что-то не хорошо. Потрогай, пожалуйста, – морщится он.
Я залажу в кровать и касаюсь его лба ладонью. Очень тёплый, но не горячий. Скорее всего даже тридцати восьми не будет. Может, я после душа свою собственную температуру тела не восстановила? На всякий случай наклоняюсь ниже, и касаюсь его лба губами. Нет, не очень горячий.
– Не там трогаешь, – шепчет мне на ушко Кирилл и тянет мою руку книзу своего живота. Твёрдый член тычется в мою ладонь, выпрашивая ласку. Я сдаюсь и обхватываю его рукой.
– Кобель ты, Воронцов. Я испугалась.
– Правильно сделала, – смеётся он. – Сейчас я буду творить с тобой очень-очень страшные вещи. Настолько страшные, что ты до вечера встать не сможешь.
– Кирилл, через три, вернее два с половиной часа у меня два урока!
– Тогда слегка тебя помилуем. Но потом обязательно продолжим, – обещает он, опрокидывая меня на спину. – Я целовать тебя в губы не буду? Хорошо. Там, наверное, самая большая концентрация вируса.
– И туда тоже не нужно, – стону я через десяток минут, когда его голова оказывается между моих разведённых бёдер. – Это же слизистая. Вирусы проникают через слизистую!
Кирилл утыкается лицом мне в ногу и давится от смеха:
– Софи, ты так сказала, словно героиня из какого-нибудь фильма про апокалипсис.
Я и сама понимаю, как смешно прозвучали мои слова. И это в такой интимный момент. Не сдерживаюсь и сама смеюсь. Моя спальня залита ярким солнечным светом. Лежу перед мужчиной с широко раздвинутыми ногами, бесстыдно выставившаяся его глазам и ржу. Разве такое бывает? Бывает. Именно с этим человеком. Возможно, когда-нибудь, очень-очень нескоро, вырвавшись из цепких рук притаившегося в углу одиночества, я смогу кого-то впустить в свою жизнь. Возможно, его прикосновения будут терпимы. Но так, как с этим человеком, у меня не будет ни где и ни с кем. Он единственный. Это я знаю точно.
Кирилл тоже перестаёт смеяться и возвращается к моим бёдрам. Его горячее дыхание возбуждающим жаром охватывает весь низ моего живота.
– Я не буду целовать тебя ниже, – обещает он. – Но оставить без внимания эту маленькую сладенькую кнопочку просто не могу. Я о ней каждую ночь думал.
Кирилл подтверждает каждое сказанное слово действиями, и я понимаю, как же сильно он думал. Так думал, что терпеть больше у меня нет сил.
– Кирилл, пожалуйста, хватит. О-о-о, только не останавливайся.
– Так хватит или не останавливаться, – уточняет он, но говорить мне совсем не хочется. Обхватываю рукой тяжёлый член и приставляю к заждавшемуся лону.
– Подожди, – тормозит он меня. – Презерватив.
А я совсем про него забыла.
– Кирилл, ну что ты возишься, – хнычу я, когда у него не получается открыть пакетик из фольги с первого движения. Выхватываю, открываю и второпях, естественно, прохожусь ногтем по тонкому латексу.
– Выбрасывай, толку от него теперь, – говорит мужчина, смахивая с кровати остатки пакетика. – Давай так, всё равно я на тебя надышал, может, не заболеешь?
– Я забеременеть боюсь, Кирилл. И аборт делать я потом не буду!
– И не делай. Кто тебя туда отправляет? Сама же говорила, что в нашем возрасте давно пора иметь ребёнка. Как-нибудь прокормим.
– Дурацкие у тебя шутки, Кирилл.
– Так я и не шучу.
Словно в подтверждении этого, он проникает в меня одним движением, даже не став открывать второй пакетик. Я вскрикиваю от сильного взрыва эмоций, вызванного его резким и полным проникновением. Как же хорошо:
– Кирилл, мне никогда за тобой не угнаться.
– А зачем ты гонишься? Просто расслабься, – советует он.
В понедельник вечером мы выходим прогуляться. Погода очень тёплая, у Кирилла больше нет температуры, и он просится на улицу.
– Ты завтра улетаешь? – спрашиваю я.
– Нет. Состояние какое-то непонятное, словно я всю неделю мешки таскал. Доктор твой тоже страхов наговорил. Ты же в четверг уходишь на целый день на работу?
– Да.
– Вот и иди. А я полечу на утреннем рейсе. Буду в Москве в восемь. И к десяти успею на работу. Поеду сразу с аэропорта. Там у меня есть во что переодеться.
– У тебя что, личная гардеробная посреди банка?
Он пожимает плечами.
– Бывает несколько важных встреч друг за другом. Пьёшь на ходу кофе или руки моешь, обольёшься. Выручает запасная рубашка и костюм.
– А то, что у тебя больничного не будет, ничего?
– Я сообщил, что заболел. Ноутбук у меня с собой. Завтра решу важные вопросы. Ты чего?
Я останавливаюсь и оглядываюсь. Мы бесцельно прошли половину проспекта и рядом с нами идёт много людей. Но меня преследует ощущение, что кто-то целенаправленно смотрит мне в спину. С каким-то очень нехорошим чувством. Невольно я прижимаюсь поближе к Воронцову, и он тут же обнимает меня за плечи.
– Такое ощущение, что на меня кто-то смотрит, – признаюсь я.
– Конечно, смотрят. Видишь, сколько рядом народа?
– Нет, ты не понимаешь. Вот прямо на меня. И так нехорошо. Кирилл, за тобой по всей Москве таскался охранник. У тебя точно нет проблем?
– У меня нет. Но со мной у кого-то может и есть, – непонятно отвечает он. – Но я не думаю, что моё устранение поможет их решить. Здесь камеры повсюду. Никто нас не тронет. Не бойся. Сейчас же не девяностые. Подождут более удобного случая.
– Кому я нужна? Мне за тебя страшно. Кирилл, ты сказал, что я постоянно комкаю наше общение по телефону. Но мне кажется, что ты сам о чём-то со мной не договариваешь?
Вместо ответа он целует меня в губы прямо посреди проспекта. Люди недовольно обходят нас стороной. Компания молодёжи поднимает вверх большие пальцы, явно одобряя.
– Не подростки уже целоваться на людной улице, – ворчит тётенька с двумя сумками.
– Может, жена дома, – отвечает ей мужчина, обходя нас с другой стороны. – Я бы такую не то, что посреди улицы, посреди собственной квартиры, на глазах у тёщи, поцеловал.
Кирилл подмигивает ему, и мы сходим в сторону. Доходим до знакомого кафе и Воронцов предлагает зайти внутрь.
– Хочешь кушать? – спрашиваю я.
– Нет. Если что-нибудь лёгкое. Но ты поужинаешь и дома не нужно будет ничего готовить, – он наклоняется, чтобы снова поцеловать и понижает голос до шёпота. – Я знаю, чем нам заняться в свободное время.
Когда я просыпаюсь утром, Кирилл крепко спит. Всё же ослабленный вирусом организм требует более длительного восстановления. А мы половину ночи занимались любовью. Я тихо встаю, иду в душ, затем привожу себя в порядок. Заглядываю в спальню, но мужчина по-прежнему спит, поэтому возвращаюсь на кухню. Несколько минут бесцельно гляжу в окно. Машины Игоря нет, и кота Васьки тоже не видно. Но их отсутствие сегодня не занимает мои мысли. Что же такого вкусненького и лёгкого приготовить на завтрак Кириллу? Да, давно я не озадачивалась подобными вопросами. Не скажу, что бывший муж был привередлив в еде, но постоянная готовка казалась мне настоящей каторгой. Для Кирилла я не то, что компот каждую ночь согласна варить, но и котлеты каждый обед жарить. Я всё больше и больше наполняю себя Воронцовым. Впускаю не только в сердце и душу, но в привычные мысли, действия, ритуалы. Всё больше и больше его, и всё меньше и меньше собственной свободы.
Вчера мы так и не зашли в магазин. Но холодильник почти пуст, и я решаю сходить в супермаркет. Без Кирилла. Непонятный взгляд в спину очень сильно испугал меня. Даже сегодня я чувствую противную липкость на спине. Нет, Кириллу лучше остаться в квартире. Безопаснее для него. Пусть лучше я буду параноиком, только бы с ним ничего не случилось.
Звонок с его телефона застаёт меня на ступеньках дома. Поставив на скамейку два тяжёлых пакета, я отвечаю:
– Да.
– Ты где? – спрашивает Кирилл. В голосе тревога. – Что-то случилось?
– Ничего. В магазин ходила. Если посмотришь в окно на кухне, то увидишь меня.
Тюль он не отодвигает, поэтому мне снизу не разобрать его силуэт на четвёртом этаже. Зато ему видно хорошо.
– И сама тащила эти пакеты? – возмущается он. – Подожди. Я сейчас спущусь.
– Хорошо. Только оденься и не торопись, – прошу я.
И снова этот липкий взгляд в спину. Придерживая для Кирилла дверь, я обвожу глазами двор. Ни одного человека, ни одной фигуры, лишь окна соседних домов и несколько припаркованных машин.
Кирилл уезжает в пять утра четверга, вызвав себе такси. Я в половину восьмого выхожу из дома и иду к метро. Невольно оборачиваюсь и внимательно осматриваюсь по сторонам. Людей на проспекте очень много, но сегодня мне ничего не давит на спину. Может, мне всё почудилось? Я просто переволновалась за Воронцова и волнение так на мне сказалось?
