Текст книги "Охотники за магией"

Автор книги: Юлия Галанина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Глава двадцать третья
СОЛНЦЕ ПРИПЕКАЛО

Солнце припекало. Я ворочалась во сне, отворачивая от него лицо и подставляя спину горячим лучам.

Проснулась во второй раз уже ближе к вечеру, зверски голодная, спокойная и злая. Веселиться было не с чего, но жить-то надо. Значит, будем. Наверное, дракон прав.

Встала, разминая затёкшие косточки, и принялась осматривать место, куда мы попали. Это были последние горы, за которыми лежала новая долина. А если смотреть из долины – как первые ступеньки громадной лестницы, уводящей в небо. Дракон перенёс нас на террасу, с которой начинался ровный спуск вниз.

Лежащая внизу земля расстилалась передо мной, как на ладони. Поля, леса, реки и озера. И здесь тоже было море на горизонте, которому я обрадовалась, как родному.

– Мы попали куда надо, – сказал Ряха, подходя и становясь на краю. – Выбрались западнее Шестого Угла, здесь начинаются открытые территории, такого бездорожья, как в Отстойнике нет, беги, куда хочешь.

– А ты здесь был?

– Нет, проезжал по пути в Отстойник.

– Но тебе нравится? – уточнила я.

Ряха придирчиво осмотрел сверху раскинувшуюся перед нами землю. С горы она смотрелась как игрушечка.

– Нормально, – сказал он свой диагноз.

– Ну вот, это и есть твоё королевство, – сообщила я, решив выполнить своё перед ним обязательство и покончить с этим. – Теперь думай, как сделать так, чтобы оно тоже об этом узнало.

– Моё, говоришь? – почесал затылок Ряха и осмотрел свои новые владения ещё раз. – С землей здесь получше, чем в Отстойнике. Леса похуже, но тоже мощные, охота, наверное, неплохая. И бухта удобнее. Ладно, пойдёт.

– Не кривись, бери, что есть, – сказала я, пока не понимая, серьезно он говорит или нет. – Другого я тебе предложить не могу.

– Думать буду. И думать я буду долго, – уточнил Ряха, вглядываясь из-под ладони вдаль, пытаясь рассмотреть город у моря, поблёскивающий белыми башенками. – Такие дела с бухты-барахты не решаются. Так что завтракай, то есть ужинай.

Пока Ряха думал, сидя над краем, я умяла весь чайник. То есть всё мясо, которое в нём было сварено. Ряха готовил явно лучше меня. Хотя, может быть, это просто коза попалась такая удачная. Драконы абы что не едят, для них и люди-то на вкус несъедобные.

Сытая – я стала добрая и пошла мыть чайник к ручью, сама себе удивляясь.

Ряха сидел как изваяние. Думал.

Как смогла, я оттёрла жир с внутренней поверхности чайника, больше размазав его по стенкам, наполнила водой и, раздув тлеющие угли костра, поставила чайник на огонь.

– Придумал? – с любопытством спросила я.

– Да тут и думать особо нечего, – вдруг сказал Ряха. – Всё и так ясно. Главное – нужную точку выбрать, с которой начать. Встанешь на нужную точку, – считай, полдела уже сделал. Смотри: вон две деревни под нашей горой. Выберем правильно, в какую спуститься – я стану королём. Вот ты думаешь, в какую надо?

Я посмотрела вниз.

Селения были почти одинаковые по размеру, но одно выглядело благополучным и ухоженным, второе – нет. Возможно потому, что место у первой деревни было получше, ближе к равнине и земля на полях пожирнее. А может, народ там был более обстоятельный. А может ещё почему.

– В бедную, – сказала я. – Терять им всё равно нечего. А если они тебя поддержат, то станут соратниками нового правителя. Заманчиво.

– Правильно, – кивнул Ряха. – Соображаешь.

– Объясни им, что во всех бедах виноваты их соседи и они с радостью тебя поддержат, – хмуро сказала я.

– Неправильно! – строго сказал Ряха.

– Что неправильно? – возмутилась я. – Скажешь, не пойдут громить? Ещё как пойдут!

– Двадцать Вторая, ты думаешь не по-королевски! – величественно сказал Ряха. – Ты включила чувства, так нельзя. Люди могут хотеть всякого разного – надо, чтобы они хотели того, чего надо тебе. Их нельзя нацеливать на соседнюю деревню, как им хочется. Они её сожгут и успокоятся. Надо дать им иную цель, собрать ядро, объединить вокруг него недовольных, найти тех, кто даст денег. А когда сил будет достаточно – ударить в нужном месте.

– Ряха, а почему ты не император Чрева Мира? – спросила я ехидно.

– Потому что кусок должен быть по рту, – отрезал Ряха. – Иначе радости никакой.

– А кто тебе денег даст, и главное, из каких соображений?

– Найдутся и такие. Из страха, из расчётливости, из желания быть в выигрыше при любом раскладе, – уверенно сказал Ряха. – Но не это сейчас первостепенно.

– Ну, раз у нас так всё прекрасно… – протянула я. – Флаг тебе в руки. Но на какую силу ты собираешься опираться в дальнейшем? Повстанцы хороши, пока переворот идёт, неожиданный, внезапный и всё такое. А регулярные войска из них никакие. Пока ты их превратишь в бойцов, тебя сомнут.

– Закваска нужна, – объяснил Ряха. – И это как раз не проблема. Ребят позову, кто от Легиона остался. Им по разным дырам, вроде Отстойника, тоже париться радости мало.

– Авантюра всё это… – покачала головой я. – Ты же здесь чужой всем? Пришёл какой-то тип с непомерными претензиями, а кто он вообще такой?

– Вот если бы я был свой, – мне бы тогда не поверили, – объяснил Ряха. – Короли как раз появляются из ниоткуда. Так лучше всего. Если ты мне поможешь, – всё получится. Не боишься?

– Ряха, – вздохнула я. – А чего мне бояться? Я и так одной ногой на полях Медбрата стою – что, думаешь, нас искать перестанут?

– Так ты же драконов можешь позвать? – искоса глянул на меня Ряха.

– Самое смешное заключается в том, что я не могу их позвать. Когда хочу, – не могу. Только когда на самом пороге смерти, буквально в паре шагов от неё. Много мне пользы от такого умения?

– Не можешь, – значит, обойдемся без драконов, – не очень-то и огорчился Ряха. – Не это главное.

– А что?

– Главное, что по тебе видно, что ты тоже не отсюда. И говоришь не здешним говором. И все будут думать, что раз ты так странно говоришь, значит, тебя надо опасаться.

– Угу, я, получается, буду твоим пугалом? – кисло уточнила я. – Чтобы все враги с ужасом убежали с твоего пути? Теперь понятно, на чём основан твой расчёт.

– Не-е, – ухмыльнулся Ряха. – Просто ты в нужный момент будешь наделять меня властью. И все кругом будут верить, что ты имеешь на это полное право, потому что нормальные люди так себя не ведут.

– Ну вот, а я шляпу с вуалью не взяла, – буркнула я. – Без шляпы с вуалью не поверят.

– Поверят, – уверенно сказал Ряха. – Главное, ты для себя определи: не боишься во всё это ввязываться?

Я честно подумала и сказала:

– Нет, не боюсь.

А про себя добавила: «Дракону я не нужна… Самое время проблемы в личной жизни забить участием во всякого рода авантюрах…»

– Смотри, – предупредил Ряха. – Такие дела получаются, когда тебя азарт распирает. Тогда по мечу пробежишь, как по бревну, и пяток не распластаешь. А остановишься на миг, подпустишь сомнение хоть на шаг – всё, считай, пропал.

– Ты кого учишь? – надменно спросила я, глядя на него, сидящего, сверху вниз. – Это меня по всему Чреву Мира ищут.

– О, загордилась, – фыркнула Ряха. – Тебя ищут явно по ошибке, так что нос-то не дери.

– Ну и когда мы в эту правильную деревню пойдём, о король? – поинтересовалась я, не желая признавать, что по ошибке.

– Не спеши, – снова сделался серьезным Ряха. – Чем позже, тем лучше. Пока мясо не съедим, будем здесь сидеть. Иди, чай завари, чайник кипит.

Чай я заварила, но в плохо промытом чайнике он получился жирный. Прямо не чай, а суп. Жиринки бессовестно плавали по его поверхности, не желая никак маскироваться. Я пригорюнилась.

– Хорошая штука, – одобрил, подходя и заглядывая в чайник, Ряха. – Такой чай лучше подсаливать, тогда вкуснее – и он сыпанул в свою кружку щепотку соли.

– Красота! – крякнул он, отпив большой глоток.

Я как-то не решилась так же поступить.

– Чего жмешься? – спросил Ряха. – Сладкого всё равно нет, а вот так чай с жиром и солью пьют те, кто живёт в холодных степях за Плетью. Я у них научился.

Я с недоверием посолила и осторожно отхлебнула.

– Странно, но съедобно…

– Потом привыкнешь – и ещё больше обычного нравиться будет, – пообещал Ряха. – Но они на молоке его делают. У-у-у, это вещь. Ведро можно выпить, да под хороший разговор.

– А я думала, ты под хороший разговор только слёзку пьёшь! – поддела я.

– Под хороший разговор и компот пойдёт, только наливай, – ухмыльнулся Ряха.

– Нам было бы проще, если бы у нас заклинания хорошие были, – сказала я, прихлебывая жирный чай. – Тогда бы точно поверили, что лучший способ от тебя отвязаться – корону на твою голову надеть.

– А ты что, ни одного не знаешь? – удивился Ряха.

– У меня они все безобидные, – хмыкнула я и, окунув палец в кружку, на камне написала пару слов. Прочла, пока мокрый след не высох и не исчез – и Ряха украсился рогами.

– Спасибо тебе, – пробурчал он. – Мало мне мои ненаглядные рогов наставляли, ещё и от тебя получил.

– Да они отламываются легко, – утешила его я. – Вот смотри.

И отломила ему один рог.

– А те, которые ты от подружек получил, всё равно невидимые.

Ряха меня не слушал, он сидел, пытаясь разглядеть собственный лоб, и выглядело это очень смешно.

– Слушай, Ряха, – сказала я, вертя рог в руке. – А давай тебя так рогатым и оставим? Представляешь, спускаешься ты с гор, – а на голове костяной венец! И никому ничего объяснять не надо, сразу поймут, что ты король, посланец Медбрата и потомок Того Быка. Будут шарахаться от тебя во все стороны.

– Сразу поймут, что в любви мне не везёт, – буркнул Ряха. – Не надо. – И решительно обломил второй рог.

Повертел его в руках недоверчиво и сказал:

– Надо из него рукоятку для ножа вырезать. Посмотреть, как получится, материал вроде хороший. Давай второй, может, парные ножи сделаю.

Я отдала ему рог, и Ряха хозяйственно их припрятал.

– Огненное заклинание на крайний случай есть, – сказала я. – Только после того, что с ним Ветер вытворял, не хочется мне, чтобы этот крайний случай наступил.

– Дело покажет, – коротко отозвался Ряха. – Я тоже тройку заклинаний знаю.

– Покажи! – обрадовалась я.

– Не-е, – отказался Ряха. – Два – смертельные, а одно неприличное.

– Это как? – удивилась несказанно я.

О таких заклинаниях слышать ещё не доводилось.

– А так. На ладонь его запишешь, в нужном месте скажешь, – и красотка рядом с тобой получается отдельно, а одежда её отдельно. На полу, кучкой. Очень удобно знакомиться, – невозмутимо объяснил Ряха.

И держался при этом так, что нельзя было понять, шутит или нет.

– А челюсть тебе при таком способе знакомства не сворачивали? – спросила я.

– Бывало, – согласился Ряха. – Но какой же интерес знакомиться, если заранее ясно, что не свернут?

– А потом ты уверяешь, что в любви тебе не везёт, – хмыкнула я. – Если ты жив после таких знакомств остался – очень везёт!

* * *

Мы сидели в горах ещё несколько дней.

Ряха наблюдал сверху за своим королевством, неторопливо строгая из засохшего рога рукоять к ножу.

Солнце вставало над морем и садилось за горами. Набегали лёгкие облака, бросая на квадратики полей и заплатки лесов ажурное покрывало теней.

Ряха закладывал в память дороги и селения при дорогах, очертания белобашенного города у моря, приход и уход кораблей, перемещения повозок и всадников. И ещё многое, неувиденное мной.

Потом он на толстой коже налучья с тыльной стороны выцарапал карту этих земель.

Я, по большей части, отсыпалась. И думала, что совсем одичала, раз сплю на голой земле и даже не ужасаюсь этому. И лицо моё сейчас, наверное, тёмное от горного загара и грязи, и волосы висят сосульками, и руки стали, как куриные лапки, а шерсть на хвосте слиплась и потускнела. И самое страшное, что мне всё равно.

Когда сон в меня больше не впихивался, я наливала себе чаю из чайника, который тихо грелся на костре с утра до ночи, садилась около Ряхи с кружкой в одной руке и куском мяса в другой, и тоже наблюдала за чужой жизнью.

– Нам надо войти в кабак… – сказал на четвёртый день Ряха. – Красиво войти. Как нормальным людям. А денег нет. Из-за этого козла, начальника Службы Надзора, чтобы ему одни дела в узел скрутило! Придётся сначала кого-нибудь остановить.

– Король не начинает карьеру с банального грабежа, – возмутилась я. – Да и в деревнях деньги с собой редко кто носит – это же не город. Тут деньги в горшках хранят, в огороде закопанные. У меня в поясе несколько монет вшиты на чёрный день. Сделаем вид, как будто бы он настал.

– Это здорово, – обрадовался Ряха. – Тогда всё в порядке.

– Что же получается? – задумалась я, жуя подсохшее мясо. – Я не только присутствую при тебе в качестве устрашения врагов и провозгласителя воли небес, но ещё и оплачиваю это мероприятие из собственного кармана?! Знала бы сестра, как я о её будущем забочусь, – прослезилась бы!

Ряха фыркнул, но ни слова не сказал.

Мы бы сидели на горе и дольше, – такая безмятежная жизнь мне даже начала нравиться, – но поменялась погода.

Ночью поднялся сильный ветер, он выл и хохотал в выщербленных скалах.

– Спускаемся, – разбудил меня на рассвете Ряха. – Дождь идёт.

И мы пошли в Ряхино королевство.

Спустились с горы по сухому, чутье Ряху не подвело – и лишь уже внизу попали под первые капли дождя, как раз в тот миг, когда вышли на околицу селения.

– На несколько дней затянуло, – глядя на небо, сообщил Ряха. – Это кстати.

Глава двадцать четвертая
И МЫ ВОШЛИ В ДЕРЕВУШКУ

И мы вошли в деревушку, странная парочка, спустившаяся с гор.

За нашей спиной горы исчезали, ветер гнал низкие тучи и разбивал о горные лбы, серая пелена затягивала склоны и вершины.

Деревенская улица раскисла моментально. Грязь хлюпала под ногами, дома выглядели хмурыми и несчастными. Пахло прибитой дождём пылью, мокрой травой.

Такими же хмурыми были редкие люди, попадающиеся нам на пути. Они настороженно оглядывали нас, даже не подозревая, что видят своего нового короля.

Отрубленный хвост вызывал у них почтение, поэтому до трактира мы добрались – во-первых, живыми, во-вторых, целыми: в глухих местах чужаков, пришедших невесть откуда, очень не любят. И это разумно.

Это был больше кабак, чем трактир, и в нём уже находилось почти всё мужское население, загнанное непогодой под гостеприимную крышу. Последний раз здесь комнаты для ночлега брали полтора года назад, осенью, когда приезжали купцы. А полгода назад, прошлой осенью, был неурожай и никто не приехал.

Таковы были первые сведения, которые мы получили вместе с ключами.

Заведением управляла красивая, пышнотелая, темноволосая и темноглазая девушка, судя по всему, недюжинной силы характера. Она и рассказала нам про купцов и про урожай. И про то, что дело ей осталось от отца, которому уже тяжело держать в руках такое неспокойное заведение. Ей тоже тяжело, но она ничего, справляется. Хоть от желающих разделить тяготы управления кабаком у неё отбоя нет.

На монетки, которые мы выпороли из моего пояса (а я предусмотрительно зашила в пояс ещё в Ракушке, дома, и пару собак, и пяток коронованных кошек, да и простых кошек две штуки тоже было), – так вот на монетки Ряха снял две смежные комнатки, да ещё с завтраком и обедом.

При гробовой тишине, воцарившейся в зале, занимавшем весь первый этаж, мы протопали между столами к лестнице, ведущей на открытую галерею, на которую выходил коридор второго этажа.

Когда мы были уже на галерее, – то есть, не покидая зала, очутились вроде как на втором этаже, внизу всех словно прорвало. Не стесняясь в выражениях, обсуждали наше появление, наш чайник, отсутствие у Ряхи хвоста, его вооружение, объем моей груди и попы. Последние, впрочем, почтенное собрание ни размерами, ни формой не впечатлили, красота моя никого не потрясла, куда больше интереса вызвал Ряхин обрубок вместо хвоста.

– Пускай привыкнут к мысли, что мы есть, – пробурчал Ряха, шагая по коридорчику к дверям наших комнат. – Теперь многим придётся смириться с этим. Чайник им не понравился, ты посмотри, а?

* * *

– Ряха, а почему ты две комнаты взял, а не одну? – спросила я, рассматривая предоставленные апартаменты. – Ты бы на полу спал, на коврике. Я – на кровати. И все дела. Сэкономили бы.

– Потому, Двадцать Вторая, – важно ответил Ряха, снимая мешок с привязанным к нему чайником, оружие, без церемоний укладываясь на чистую постель в своей комнате и закидывая ноги в сапогах на спинку кровати. – Потому, что ты сестра королевы, сама сказала. Ну ничего, тюфяк вроде бы не продырявленный. Ты устраивайся у себя, а я пошёл вниз. Пора вербовать сторонников.

– Ну, Медбрат в помощь, – напутствовала я его и отправилась смотреть на своё пристанище.

Комнатка мне понравилась, а особенно умилили простыни и наволочки: они были домотканые, в разноцветную полосочку. Старательно выстиранные. Какие-то удивительно домашние. И только рядом с ними я поняла, насколько же грязная. И решила в первую очередь заняться этим.

Для начала выглянула на галерею, чтобы узнать, как там у Ряхи дела.

Ряха сидел в углу за столом на отшибе, перед ним стояла полная кружка не поймёшь чего и он солидно, как подобает серьёзному человеку, прикладывался к ней время от времени.

Убедившись, что у Ряхи всё в порядке, я вернулась в коридорчик. На другом конце обнаружилась лестница, ведущая на кухню. Туда я и спустилась.

На кухне двумя поварами, одной посудомойкой и одним кухонным мальчишкой заправляла та же девушка, что выдала нам ключи в обмен на монетки. Она объяснила, что баню топят раз в три дня, но если постояльцу совсем невтерпёж, то горячая вода есть тут, на кухне. И можно прекрасно помыться в тазу за печкой. Чистую простыню, чтобы завернуться, она даст, а полотенца лежат в комнате.

Я вернулась на второй этаж, взяла полотенца и снова выглянула на галерею.

Ряха раздавал тумаки направо и налево трём личностям, которых общество, видимо, послало пощупать незнакомца за вымя.

Убедившись, что у Ряхи всё в порядке, я вернулась на кухню, где в закутке за печкой, как смогла, смыла с себя грязь нашего путешествия.

– Ваш спутник такой интересный, – заметила, заглянув за печь, девушка, протягивая мне простыню.

– Ещё бы, милая, – сообщила я невозмутимо. – Запомните его хорошенько, такие люди к вам нечасто заглядывают.

Завернувшись в простыню и накрутив на голову полотенце, как тюрбан, я пошла к себе в комнату, чтобы передохнуть после мытья.

По пути выглянула на галерею.

Ряха снова сидел и пил в одиночестве. Общество, видно, думало, что это за гусь такой. Побитых уже унесли.

Не-е, зря он на костяной венец не согласился, чудно бы смотрелось: грубая кладка стен, тёмные балки, кованые светильники, столы, сделанные с таким расчётом, чтобы даже разгулявшиеся посетители не могли их с места сдвинуть – и на фоне всего этого великолепия неотразимый Ряха, большой, угрюмый, мужественно оборванный – и в костяной короне!

Убедившись, что у Ряхи всё в порядке, я вернулась в комнату.

Немного подремала под одеялом и встала, чтобы волосы расчесать. Обнаружила, что расчески нет, – видимо, выронила где-то. Пошла опять вниз, на кухню, расческу клянчить.

Девушка, явно впечатлённая Ряхой, одолжила мне свой гребень. Я побежала в комнату к зеркалу. По пути заглянула на галерею.

Ряха пил уже не один, вокруг него собралась небольшая компания. Шло первичное знакомство серьезных людей. Толковали об урожае и охоте, в основном говорили местные, Ряха пил и слушал.

Убедившись, что у Ряхи всё в порядке, я пошла расчёсываться.

Как здорово было никуда не спешить, сидеть и водить гребнем по волосам. За окном моросил дождь, в комнате тёплым розово-желтым пламенем горел фитиль светильника, его свет отражался в маленьких ячейках переплёта небольшого квадратного окна.

Вспомнив, что ужин к комнате не полагается, я, так по-прежнему в простыне, снова пошла на кухню, заказать его отдельным порядком.

Ряхины ставки повышались: по божеской цене мне нагрузили громадный поднос всякой снеди и послали кухонного мальчишку отнести его наверх.

С трудом сдерживаясь, чтобы не хватать кусочки прямо с подноса и не компрометировать своим поведением будущего короля, я посеменила вслед за посыльным.

По пути выглянула на галерею.

Ряха сидел в дружеской компании. Теперь говорил он, а окружающие смотрели ему в рот.

Убедившись, что у Ряхи всё в порядке, я пошла ужинать.

Наелась и почувствовала, что засыпаю окончательно, совершенно осоловев от еды, тепла и уюта. Забралась в постель и заснула, одним ухом слушая стук дождя по крыше, другим – гул голосов, доносящийся из общего зала.

Проснулась глубокой ночью. От мощного запаха слёзки. Дождь всё так же шелестел, светильник давно потух, лишь мерцал огонёк ночника.

Над моей кроватью нависал тёмный Ряха.

По количеству выпитого на голодный желудок, он давно должен был лежать под столом и спать крепче меня, но, однако же, стоял крепко и почти вертикально, лишь слегка покачивался.

– Чего? – пробурчала недовольно я, сладко зевая.

– Двадцать Вторая, надо вниз спуститься, – чётко, старательно выговаривая каждое слово, сказал Ряха. – Мужики просят тебя показать, хотят поближе разглядеть.

– А там остался хоть кто-то, кто в состоянии чего-то разглядеть? – с нескрываемым сомнением в голосе спросила я.

– Не знаю, – честно сказал Ряха. – Но если не спустишься, – обидятся. Решат, что не уважаешь.

– Голой хотят разглядеть, или можно одеться? – фыркнула я.

– Голой – опасно. Одетой – тоже, но не так, – совершенно серьёзно объяснил Ряха.

– Ну, давай сходим, – сдалась под тяжестью неотразимых доводов я. – Сейчас оденусь. Ты пожуй чего-нибудь, вон поднос с едой стоит.

Пока я натягивала легионерский костюм, Ряха глотал куски с подноса, практически не жуя. Потом по-королевски обнял меня за плечи, и мы попёрлись вниз.

– Ты не спеши, Двадцать Вторая, – говорил он в коридоре. – Стоять я еще стою, а вот хожу уже плохо. А надо держаться.

– Да держу я тебя, держу, – бурчала я, гадая, как же мы с лестницы, такие красивые, спустимся.

Но ничего, сошли, запнувшись всего лишь пару раз.

Встав в центре зала, Ряха ещё плотнее прижал меня к своему боку левой рукой, а правой величественно обвёл пространство перед собой, представляя собравшихся.

– Двадцать Вторая, познакомься. Это мои друзья, – с королевской простотой сказал он.

Друзья, кто был ещё в состоянии оторвать голову от столешницы, радостно оскалились.

Скалились они зря. Ряха не пальцем был делан и выдрать меня из-под его руки не смог бы даже Легион Обрубленный Хвост в полном составе.

– Отличные друзья! – подхватила я, бесцеремонно оглядываясь по сторонам. – И за это, несомненно, стоит выпить.

Это предложение сдружило всех нас ещё больше.

Было выпито и не по разу. Свою порцию я пригубливала, а потом сливала Ряхе в кружку, про себя думая, стоит или не стоит расстраивать его информацией, что сестра слёзку тоже не переносит.

А потом мы долго и проникновенно пели длинные задушевные песни, пока не рассвело и мгла за окнами из чёрной не стала серой.

Это, видно, и было сигналом к закрытию кабачка.

Тем же манером, как спустились, мы с Ряхой величественно ушествовали на второй этаж.

В коридоре, предчувствуя близкую постель, он всё-таки споткнулся. Еле его удержала.

– Ничего, Двдцать Втрая, – заплетающимся языком выговорил Ряха. – Я в пррядке!

– Мы оба там, – утешила я его. – Последние шаги, терпи, король.

– Из последних сил терплю, – признался Ряха. – Скоро лопну.

– Тогда пошли на двор, – вздохнула я и повела его к лестнице на кухню.

На кухне было тихо и безлюдно, лишь дремал на лавочке мальчишка. Уличная дверь была закрыта на огромный кованый крючок.

Ряха, наконец-то, первый раз за ночь отпустил мои плечи, поддел пальцем крюк и, без церемоний толкнув дверь головой, исчез во дворе. Дождь так и полосовал деревню.

Я стояла, прислонившись к косяку, и дремала, потому что держаться в вертикальном положении самостоятельно сил у меня тоже уже не было, всё-таки несколько часов орать незнакомые песни – это не семечки щёлкать.

Ряха вернулся мокрый (от дождя, не подумайте чего плохого), но куда более бодрый, чем вышел. И дождь его освежил, и мечта осуществилась…

– С облегчением, – поздравила я его, просыпаясь.

– Спасибочки, – отозвался счастливый Ряха. – Хорошо-о-о… Как Медбрат по душе босиком прошёл. Ну, теперь и жить можно. Пошли.

И мы снова стали подниматься.

И поднялись, что удивительно.

Я довела Ряху до его кровати, проследила, чтобы он упал в неё, а не мимо – сама удивилась своей заботливости и решила, что я или святая, или это меня забавляет, или я оправдываю злоупотребление слезой Медбрата только будущим королям и только в карьерных целях. Одно из трех.

Прошла к себе и, задумчиво глядя в залитое дождём оконце, вспомнила последние строчки песни, которую мы старательно пели перед тем, как разойтись:

 
А четвертого, толстого, съели…
 

Забралась под одеяло, обняла подушку и заснула, думая, где может пережидать в горах такой обложной дождь золотой дракон. Или на той высоте дождя не бывает, только снег?

* * *

Поспать дольше обеда мне не дали – принесли завтрак.

Девушка, не доверяя это дело мальчишке, сама внесла поднос с молоком и свежими, ещё тёплыми булочками.

– Спасибо, – сонно пробормотала я из-под одеяла. – Поставьте там, я сейчас… – надеясь, что девушка уйдёт, и я буду спать дальше.

Но у девушки были другие планы.

– А что хотел бы получить на завтрак ваш спутник? – спросила она заботливо.

И я про себя подумала: «И Ряха плакался, что в любви ему не везёт…»

– Вы ему кислого молока полведра принесите, – посоветовала я. – Он будет вам очень признателен. И мяса кусок. После вчерашнего веселья иных изысков он не оценит.

– Полведра? – изумилась девушка.

– Никак не меньше, – вздохнула я, пытаясь замаскировать этим вздохом зевок. – Кислого молока надо столько же, сколько накануне было выпито слёзки. А он никак не меньше полведра её откушал.

– Но полведра… – продолжала сомневаться девушка.

– Королевская доза, – объяснила я. – Причём нести лучше в ведре, – пить удобнее.

– Хорошо, пойду, ведро найду, – немного растерянно решила девушка и вышла.

Тёплые булочки искушающе пахли. И неуклонно остывали.

Плюнув на сон, я занялась ими, лениво думая, обратит ли девушка внимание на слова «королевская доза» или нет.

Дождь так же сеял, – а это, значит, вечером кабачок будет полон.

Как я и предсказывала, Ряха с благодарностью похмелился полуведром кислого молока и вновь развил бурную повстанческую деятельность, огорчив девушку невниманием.

Жуя на ходу мастерски запечённое на углях мясо, он вошёл ко мне в комнату, протянул лист бумаги и карандаш, и сказал:

– Записывай.

И принялся диктовать имена и занятия людей, с которыми вчера познакомился.

Я уже исписала лист с обеих сторон, – но имена всё ещё не кончались.

– Да ты же после вчерашнего и своё-то имя забыть должен? – удивилась я.

– Я же вчера не развлекался, а дело делал, – с глубокой внутренней логикой ответил Ряха.

– Дело – не дело, но от такого количества слёзки и кони дохнут, – предупредила я.

– Знаю, – серьёзно сказал Ряха. – Но по-другому мне бы и не поверили. Помыться бы…

– Обратись к доброй девушке, что носит тебе вёдрами кислое молоко, – посоветовала я. – Похоже, в её сердце для тебя открылся хороший кредит.

– То, что простительно легионеру, непростительно королю, – заявил вдруг Ряха.

Я даже немного опешила.

– Ты серьёзно?

– Серьёзно, – кивнул Ряха. – Я прикинул, что к чему и понял, что меня зацепило: мне интересно стать королём. Я почувствовал, что это – моё. Понимаешь? И мне сейчас совершенно не хочется отвлекаться на девушек.

– Ря-а-а-а-ха!.. Я тебе всего лишь помыться в бане предлагаю! – всплеснула руками я. – Просто для тебя – девушка сдвинет банный день. Для меня – нет. Потому что она тобой явно очарована.

– Ладно, уговорила, – величественно кивнул Ряха.

Как я пророчила, банный день впервые в истории заведения сдвинули.

Ряха помылся – и снова плотно засел в общем зале.

Туда понемногу подтягивались новые друзья и знакомые, проспавшиеся после весёлой ночи и теперь мучительно соображающие на трезвую голову, не привиделось ли им вчерашнее от слишком большой дозы горячительного?

Входя в зал и узрев Ряху, некоторые заметно вздрагивали, и на лицах у них появлялось тоскливое выражение: «не привиделось…».

Зато у других зажигались глаза: нудный круг привычных забот порвался о Ряху, как о клинок.

Я чистила в комнате свой легионерский костюм, пытаясь придать ему максимально пристойный вид. Раздобыла на всё той же гостеприимной кухне плошку с репейным маслом и тряпочку, и терла потихоньку кожу костюма, возвращая ей эластичность и мягкий блеск.

Когда покончила с кожей, взяла четвертушку бумаги и выписала на ней три заклинания, рогатое, бабочковое и лимонное, на случай, если этой ночью снова придётся развлекать собравшихся и пением песен дело не ограничится. Шпаргалку решила хранить в голенище сапога.

Дождь уже не шуршал, а вздыхал. А к вечеру и вовсе затих. Поднявшийся вечер стал рвать тучи на клочки и растаскивать их, освобождая небо.

В зале шла какая-то свара, но драки не было и Ряху никто не задирал, он сидел, как и вчера, за столом на отшибе и потягивал пиво, задумчиво глядя на огонь в открытом очаге, в котором как-то зло потрескивали поленья.

А вот общество вокруг него явно разделилось на две группировки. И разделилось оно на почве того, как относится к Ряхе.

Ряха спокойно ждал, когда кончится это брожение и станет ясно, где вино, а где осадок.

Я решила лечь спать пораньше, на случай, если вдруг посреди ночи собравшиеся вновь решат на меня посмотреть.

Перед тем, как отправиться на боковую, выглянула на галерею.

Ряху окружала, в основном, молодежь. Несколько человек, перебивая друг друга, о чём-то горячо спорили. Сам Ряха придерживался прежней тактики: сидел, невозмутимо прикладывался к кружке и молчал.

Убедившись, что у Ряхи всё в порядке, я вернулась в комнату и нырнула под одеяло.

Ночью меня, как повелось со вчерашнего дня, разбудили. Но теперь я проснулась оттого, что за окном раздавались какие-то очень эмоциональные крики. Я открыла окно и выглянула.

В тёмной, влажной после дождя ночи полыхали костры, разложенные во дворе кабака. Даже мне сверху было слышно, как гудит басом пламя. Запах сырой земли смешивался с запахом горящего смолистого дерева и конского навоза.

Люди мельтешили между кострами, что-то там творилось, но что именно – я понять не могла. Что-то, очень редко происходящее в нормальной жизни. На двор то и дело заводили разномастных осёдланных коней и оставляли их у коновязи, – там уже собралось больше дюжины. Кони тревожились, дичились.

Бухая сапогами, в комнату вошёл Ряха, – даже не поворачиваясь, я узнала его шаги.

Закрыв окно, чтобы из него не тянуло сыростью и тревогой, я обернулась.

Ряха сжимал в левой руке то ли связку плетей, то ли пучок ремней, в темноте было не разобрать.

Я запалила от ночника светильник, подошла ближе – и увидела, что лицо у него мрачное, а сжимает он в кулаке хвосты. Только что отрубленные, обыкновенные человеческие хвосты.