Текст книги "Охотники за магией"

Автор книги: Юлия Галанина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Глава шестая
ПОСЛЕ РАЗРЕШЕНИЯ КОНФЛИКТА

После официального разрешения конфликта в Огрызок потянулись посетители, выражающие радость по сему поводу. Это и была дипломатия в самом наглядном виде.

Дабы престиж Ракушки не упал, приходилось бдеть со шваброй наперевес, приводя представительство в порядок после каждого прихода гостей.

Моя практика окончательно мне разонравилась.

Чтобы половая и посудная тряпки не приросли к моим рукам совсем уж бесповоротно, я начала сбегать в городок, к Ряхе в гости, тем более, что с его появлением жизнь в Отстойнике, действительно, стала не в пример живей.

Ряха знал рецепт гармоничного существования, и всё у него было путём.

В гарнизоне, куда его перевели, он быстро занял то положение, которое хотел. Связываться с Обрубленным Хвостом желающих нашлось мало. Поэтому у Ряхи была весьма вольная жизнь с большим количеством свободного времени, и он употребил его на то, чтобы приобщить Отстойник к благам цивилизации, как и обещал.

По выходным дням Ряха публично дрался на рыночной площади, принося в пресную провинциальную жизнь толику остроты. Дрались там и до него, но теперь это было броско и зрелищно, почти так же, как в подвале Легиона на Родинке.

Вместо ипподрома, услаждавшего его сердце в столице, он ввёл моду на тараканьи бега и стал богом наравне с Медбратом в глазах местных мальчишек: они теперь гонялись за каждым тараканом, продавая их в новообразовавшиеся тараканьи конюшни разных владельцев.

В личных делах у Ряхи тоже был образцовый порядок: в двух кабачках на разных концах города у него завязались весьма тёплые отношения с хозяйками заведений. У одной была самая потрясающая в Отстойнике грудь, у другой – попа.

А дамой сердца, по-видимому, он избрал мою сестру, потому что передал для неё чрезвычайно загадочное письмо. (Самое необычное в этой истории было то, что Ряха оказался грамотным.) Его письмо я приложила к своим и отправила домой, когда пришёл «Золотой Пёс».

И при этом Ряха считал себя страшным сердцеедом и даже немножко стеснялся того, что он такой… Неотразимый…

И именно Ряха, прибывший из сердцевины Чрева Мира, неожиданно просветил меня, как же решили Сильные разобраться с проблемой оживших заклинаний.

* * *

Это было в его тараканьей конюшне, расположившейся в одной из каморок сарая для бегов, который очень быстро вырос около рынка, когда народ вошёл во вкус столичной забавы.

В маленькой комнате одну стену занимали полки до потолка, противоположную – длинный стол, похожий на верстак, заваленный всякими интересными вещами. Посреди комнаты стояло два табурета. Пахло здесь, скажем так, странно.

Отборные скакуны сидели в специальных коробочках, любовно расставленных по полкам, а Ряха, сидя на табурете, сортировал новую партию, принесенную вездесущими ребятишками.

Конкурирующая конюшня, по слухам, отыскала в одной из кондитерских таких зверей, что должны были в пух и прах разбить самых признанных фаворитов. Ряха забеспокоился, и принялся скупать тараканов крупными партиями.

Свежие тараканы были большие, чёрные, блестящие. Они отчаянно дергали лапками, когда Ряха, нежно держа каждую возможную звезду стальными пальцами, осматривал им брюшки.

– Они выставят Черный Ветер, попомни мои слова, – бурчал он. – А мы в ответ Молнию! Должна обставить. А Молнией будет вот эта пятерка. Их родная мама не отличит.

– Да их всех родная мама не отличит. А может быть это вообще враньё, – засомневалась я, вглядываясь в Молний издалека, со своего табурета, предусмотрительно отодвинутого к окну, из которого поступал свежий воздух в этот тараканий рай. – Всех крупных тараканов давно выловили, – половина Отстойника ведь теперь по ним с ума сходит. Ну и нашел же ты замену конским бегам… Не мог каких-нибудь других скакунов придумать?

– А чем ты недовольна? – хмыкнул Ряха, поглаживая Молнии номер пять спинку. – Таракан – штука отличная, потому как всегда под рукой. У нас в Легионе мы тараканьи бега испокон веку устраиваем, удобно ведь – распихал их, родимых, по коробочкам и маршируй, куда прикажут. Это тебе не конь.

– Ты хоть раз выиграл на ипподроме после моего выигрыша? – спросила я, вспомнив столичные события четырехлетней давности.

– Какое там! – махнул Ряха. – Тогда почти сразу все эти дела с Левым Крылом, а потом и с Правым завертелись. Потом у нас в Легионе малость народу пообезглавили, все больше из верхов. А потом, здрасьте-пожалуйста, магия появилась, и снова заварушки начались. И знаешь, из-за чего это всё? – спросил он меня и, не дожидаясь ответа, сам сказал: – Из-за драконов, точно тебе говорю.

На слово «драконы» душа моя, как обычно, отреагировала бурно, словно в кислоту щелочи капнули: и в эту ночь дракон, как обычно, не отозвался, гад хвостатый. Но внешне я попыталась выглядеть равнодушной.

– С чего взял?

– С того. Мне надёжные люди в Хвосте Коровы говорили, те, которые все ходы и выходы знают, что на севере в горах были заперты драконы. А кто-то их освободил. Добро бы они поразлетались, да затихли – нет, половина спать отправилась, а половина решила погодить.

«Вот-вот, – мрачно думала я. – Что-то я сомневаюсь, что он спать залёг. Просто знать меня больше не хочет, и всё. Сволочь золотистая!»

– Так ты слушаешь? – перебил мои мысли Ряха, опуская осмотренного таракана в коробочку и доставая нового. – Чего-то не видно по тебе, пялишься на дверь, словно ручку взглядом поджечь хочешь. Ну вот, драконы не уснули, и магия попёрла. Умные люди над этим думали до выпадения волос и сказали Верховным, что дело тут невеликое, просто муторное: надо найти того гадёныша, что драконов поднял, убить и посмотреть, может быть, всё и прекратится. Целый отряд собрали для этого дела. Человек с дюжину, не меньше. Меня звали, да я отказался.

– А чего отказался? – с любопытством спросила я, пытаясь стряхнуть с себя думы о золотом драконе.

– Платят мало! – с возмущением поведал Ряха. – Им, значит, мотайся по всей империи, ищи, не знаю чего, не присядь и не приляг, а жалованья положили чуть больше, чем мне здесь идёт. Да там и без меня молодцов набралось, а я им не ищейка.

– А у нас заклинания ищут и записывают, – сказала я.

– И тоже, наверное, за мышиные шкурки (денежная единица Ч.М.)? – утвердительно добавил Ряха, видевший этот прогнивший мир насквозь.

– За бесплатно, – честно сказала я.

– Беспредел, – подтвердил свое мнение о мире Ряха.

Тут он вспомнил, что давно обещался навестить свою грудастую подружку и отложил разбор остальных тараканов на попозже.

– Вот у меня такой обычай, – объяснял он, когда мы вышли на рыночную площадь. – Сначала новенькие у меня все в одном горшке толкутся, тесно там, значит, слабые помрут, а сильные останутся. Отбирать уже легче.

– Так они же у тебя не для борьбы, а для бегов? – возражала я. – А может быть в такой толчее самым длинноногим ноги-то и оттопчут, а?

– Не оттопчут, – заволновался Ряха, – слабый таракан, хоть и с ногами, всё одно бегать плохо будет.

На развилке улочек наши пути разошлись, и Ряха поспешил в кабачок к грудастой зазнобе, пока она, чего доброго, от ожидания не перегорела и не обозлилась.

Я, нехотя, пошла в Огрызок, стараясь идти помедленнее, чтобы хоть немножко оттянуть тот момент, когда снова надо будет вцепляться в швабру и убирать-убирать-убирать.

И лишь на пороге представительства сообразила, что гадёныш, разбудивший драконов – это, вообще-то, я и меня ищет целый отряд.

Чтобы убить и посмотреть, что из этого получится.

И, похоже, в Ракушке кто-то из этого отряда меня уже чуть было не нашёл и не пристрелил в университетском парке. И Нож знал обо всём об этом куда больше, чем сказал, почему они с сестрой и запихнули меня на край света.

И что теперь делать, один Медбрат ведает, да ещё, быть может, светлая Сестра-Хозяйка…

* * *

Ночью я уже не просила отозваться дракона, а просто взвыла в отчаянии, глядя на полную, желтую, как топленое масло, луну: «Ну где ты?! Ты же мне так нужен! Меня убить хотят!!!»

И ни полсловечка в ответ.

Только луна скалилась над чёрными горами. Да звезды горели. Яркие, прямо как в Начале Времен…

Чтоб ему камень на макушку упал! Не очень большой…

Пришлось жить своим умом. Логически рассуждая, как сказал бы Нож, я потому здесь и сижу, что кому надо искать меня за тридевять земель на самом краю мира? По документам я никуда не уезжала, в Отстойник на практику отправилась какая-то Ветка Ивы. Стрелявший в меня погиб. Отстойник далеко от Ракушки. Практика не пыльная – знай, шуруй тряпочкой, да не высовывайся из Огрызка. Всё хорошо.

Но ведь теперь меня до конца жизни искать будут?! Неужели нельзя другим способом проверить? А если всё это напрасно, и даже после моей гибели магия никуда не денется?! Вот будет обидно-то, хотя, конечно, тогда мне уже будет глубоко плевать…

Мне стало жалко себя до слёз, и я разревелась.

Ревела долго, даже проголодалась.

Всхлипывая, пошла, натыкаясь в темноте на углы и спотыкаясь на ступеньках, в подвал на кухню, не возясь с плитой, разожгла огонь в открытом очаге, при неярком свете пылающих поленьев налила и поставила чайник, а пока он грелся, умылась, чтобы опухшие от слёз глаза не так щипало.

А потом присела к столу и заревела с новой силой.

На пороге кухни появился заспанный Профессор, держа свечу в оловянном подсвечнике.

– Душа моя, что с тобой? – перепугался он.

– За мно-о-ой отря-а-а-ад убийц охотится-а-а-а-а… – прорыдала я. Даже с некоторой гордостью прорыдала, не каждому ведь такое выпадает.

– Узнала, значит, – спокойно сказал Профессор, да так спокойно, что я от неожиданности поперхнулась, икнула и перестала реветь. – Не расстраивайся, тебя давно ищут, но ты же жива, как видишь.

– Я боюсь, – всхлипнула я.

– Не бойся, Отстойник – место малонаселенное, здесь каждый человек на виду, – поставил свечу на стол и снял чайник с огня Профессор. – Доставай чашки, почаевничаем, на ночь глядя… Так что зря ты ревёшь, волноваться не стоит. За вновь прибывшими будем наблюдать, а живущие здесь в желании убить тебя пока не замечены.

– Профессор, а вы про меня и магию всё знаете? – спросила я, шмыгая носом.

– Да, наверное, всё… – задумчиво ответил Профессор, разливая чай и передавая мне чашку.

– Откуда?! – обиделась я.

– Тоже мне, священная фигура «зю», – хмыкнул Профессор. – Твоя история совсем не так загогулиста, как сей символ запутанности, чтобы можно было голову ломать.

– Так это, правда, из-за меня? Магия вернулась?

– В определенной степени да… – Профессор задумчиво мешал ложечкой чай.

– Значит, Сильные верно придумали?!! Меня убьют, и магия кончится? – съежилась я, обхватив чашку обеими ладонями.

– Не расстраивайся! – хохотнул Профессор. – Даже если тебя убьют, на вернувшуюся магию, боюсь, это никак не повлияет. Сильные, недолго думая, пошли самым простым путём, а простой путь и правильный путь – совсем не одно и то же. Поэтому мы и собираем заклинания. Если магия вернулась, то надолго.

– И это из-за драконов? – уточнила я, прихлебывая чай.

– Не совсем… – что-то уж совсем развеселился Профессор.

– Не поняла, – угрюмо пробурчала я.

– Скажи мне, милое дитя, когда ты в Персте увидела на стене заклинание, что ты сделала? – спросил Профессор, хрустя засохшим бубликом.

– Прочла его вслух.

– А сколько раз? – блеснул прищуренными глазами Профессор.

Я задумалась, глядя на приплясывающий огонек свечи, вспомнила каморку в башне, куда меня впихнули, кучу соломы на полу, надписи на стене. Самую неприличную из них, которую я с вызовом и прочла. Раз. Потом повторила… Потом ещё раз повторила…

– Три раза.

– Деточка, а тебе разве не говорили, что ругаться вслух неприлично? – расхохотался Профессор. – Ну, какой же нормальный человек заклинания по три раза произносит, а? Первым разом ты освободила драконов, вторым разом вернула магию в слова, а в третий раз выругавшись, закрепила этот возврат так, что теперь тебя хоть на кусочки разрежь и в супе свари – на заклинания это никак не подействует.

Он налил себе ещё чаю.

– С проблемой можно было бы разобраться, если бы поработать с надписью в Персте, во всяком случае, я, кажется, нащупал те ниточки, с помощью которых можно было отменить третий раз. Но ты и Перст с землей сровняла, благополучно похоронив эту возможность под обломками Пряжки. Так что мы обречены на интересную жизнь, не расстраивайся, у тебя замечательно получилось.

– Без посторонней помощи я таких успехов бы не добилась, – вздохнула я. – И что теперь делать?

– Чай пить, – посоветовал Профессор.

– Я серьезно… – обиделась я, отставляя чашку.

– Жить. А что тебе ещё остается? Учись теперь жить, чувствуя опасность за спиной. В охотящемся на тебя отряде на одного человека стало меньше. Нож в Ракушке постарается обезвредить тех, кто будет искать там Двадцать Вторую, или Пушистую, или Пушистую Сестричку. Вот так, душа моя.

– Ой, а у меня идея, – встрепенулась я. – Вы сейчас так замечательно всё рассказали, про то, что убивать меня бесполезно и бессмысленно и вообще глупо, может быть в этом как-нибудь можно будет Сильных убедить? А? Чтобы они силы зря не расходовали, деньги и всё такое? Письмо послать?

– Боюсь, что невозможно, они на слово не поверят, – покачал головой Профессор. – Тут, как мне кажется, единственно реальная возможность – тянуть время.

– И чем же мне это поможет? – разочарованно поинтересовалась я. – Какая мне разница, завтра меня убьют или через десять лет?

– Есть разница, есть. В конце концов, у нас у всех один исход, не одна ты смертна. Так что через десять лет лучше, чем завтра. Ну и потом, всё же меняется, а через десять лет про тебя могут и забыть, – если всё это время придется платить людям деньги, а результаты будут нулевые, то не думаю, что охота за тобой продлится долго. А убивать тебя за бесплатно… Я не верю в бескорыстие нашего мира.

– Да уж, как же! – ядовито подтвердила я. – Вам хорошо говорить. А вдруг это поставят кому-нибудь в практику, и будут они меня бесплатно искать точно так же, как я бесплатно в Огрызке порядок навожу!

Профессор фыркнул в чашку.

– Да уж, бедные практиканты отдуваются за всех! – подтвердил он. – Но боюсь, специализация «убийство Двадцать Второй, она же Пушистая, она же Пушистая Сестричка» даже для Сильных слишком узка и набрать практикантов хотя бы с зачатками необходимых знаний и умений будет очень сложно. Тут нужны высокооплачиваемые специалисты. Так что не волнуйся, мастера такого уровня дорого стоят. Давай разделим эту беду. Твоя задача будет – выжить, продержаться живой как можно дольше, а уж мы, те, кто вокруг тебя, за это время придумаем, как обезвредить твоих охотников. Договорились?

– Не знаю, не знаю… – пробурчала я. – Вам легко говорить…

– Да не бери в голову! – махнул рукой Профессор. – Это хорошо, что тебя ищет много народу, то есть никому конкретно ты не нужна. Кроме тех нескольких человек, что лично тобой никогда не займутся, не то у них положение в обществе. Так что живи и радуйся.

– Ага, раз мне надо радоваться, значит, я могу каждый день уходить из представительства по своим личным делам? – попыталась я извлечь хоть какую-то выгоду из грустного положения, в котором оказалась.

Если Профессор разрешит, то не нужно будет отпрашиваться каждый раз, когда придет охота навестить Ряху или пошататься по лавочкам для успокоения нервов.

– Кроме первого дня недели и не больше трёх часов, – внёс ограничения в личную жизнь Профессор. – И будь осторожна, душа моя. Хорошо?

* * *

Профессор был прав: дня через четыре известие о том, что Сильные жаждут моей смерти, перестало быть для меня новостью, и я к нему как-то притерпелась.

К тому же по сравнению с генеральной уборкой, которую вот-вот предстояло делать в резиденции, даже гибель от руки наемного убийцы казалась не столь ужасной.

Приближался День Весеннего Равноденствия, и к этому празднику надо было привести Огрызок в порядок. Весь городок уже неделю охорашивался с утра до ночи, и иметь на этом сияющем фоне грязные окна представительству было бы недипломатично.

К тому же ненадолго появился заросший от грязи Лёд.

Он прискакал посреди ночи, и к утру ему надо было снова исчезнуть бесследно. Пришлось срочно греть в кухне воду, чтобы он смог быстро помыться с дороги, и жарить громадную яичницу.

Лёд, видно, оголодал в своих скитаниях, потому что смёл всю сковороду в одно мгновение.

Мы сидели вокруг стола в темной кухне, освещаемой одним крохотным огарком (для конспирации и экономии) и смотрели ему в рот, ожидая новостей.

– Всё нормально, – мотнув головой, сказал он. – Партия соли, которую, чуть было, не задержали из-за этого дурака, ушла благополучно. Она уже должна быть на подходе к Ракушке.

– А то, что добыча соли упала, никого не встревожило? – спросил Профессор, подвигая ему хлебницу поближе.

– А даже если и встревожило, меня это не волнует! – отломив корочку, принялся возить ею по сковородке Лёд. – Тот, кто в деле, тоже удивляется вместе с нами такому странному явлению и только руками разводит, мол, чего это вдруг? А людей со стороны к скважинам и близко не подпустят ещё несколько дней. Надо создать запас на случай, если у Службы Надзора снова возникнут странные претензии к Огрызку. Лето не за горами, соль нужна.

– Этого мало, – спокойно сказал Рассвет, который единственный из нас (Лёд не в счёт) сидел за столом не лохматый и заспанный, но аккуратно причёсанный и бодрый. – Надо выводить начальника из игры. Этот пузатый мало того, что дурак, он ещё и деятельный дурак. И мстительный.

– Подумаем, – пообещал, зевая, Град. – Ты когда появишься обычным порядком?

– Сейчас я в чистое переоденусь и уйду, – пытался выжать остатки масла, на котором жарилась яичница, из уже совершенно чистой и сухой сковороды Лёд. – Пока не рассвело. А дня через три приеду, как нормальный человек, хоть отосплюсь тогда дома. Устал, Медбрат их побери, хуже лошади… Просолился весь, как рыба соленая…

– Вот к твоему приезду об этом и поговорим.

И тут Профессор вспомнил о своем открытии и решил проверить его на практике.

– Где твоя грязная одежда, дружок? – заботливо спросил он у Льда. – Давай, я постираю, чтобы нашей хозяюшке работы поменьше было.

– Нет! – завопила я, не успел Лёд и рта раскрыть. – Поздно!!! Я уже постирала, только выполоскать осталось! И это я сделаю сама!

Лёд, чья одежда спокойно лежала в корзине для грязного белья, испугался моих страшных глаз и сообразил, что выдавать её нахождение не стоит, иначе, по всему видно, самое меньшее, что я сделаю за разглашение этой тайны – тресну его сковородкой, которую он так почистил, что только ещё не вылизал.

– Да, да, – подтвердил он, отправляя в рот последний кусочек хлеба. – Увы, вы опоздали… – и непритворно вздохнул, разочарованный скромным ужином.

– Жалко… – вздохнул преисполненный хозяйственным рвением Профессор. – Ну, тогда хоть посуду сполосну.

– Не надо… – жалобно попросила я.

– Ну что ты душенька, мне совсем не трудно, – растаял Профессор.

* * *

Незадолго до восхода солнца Лёд покинул Огрызок. А мы стали готовиться к Большой Уборке.

Чтобы было чем мыть окна, пришлось идти в лавочку закупать мыло и щёлок.

Я взяла Рассвета, чтобы он хоть немного передохнул от своей писанины, количество бумаг, которое породило в последний месяц наше представительство, побило все мыслимые рекорды.

Мы лениво шли по главной торговой улочке, оригинально называющейся Большой, и искали мыло подешевле, выполняя ценное указание начальства, выкрикнутое нам вдогонку из дверей «Лавки Южных Товаров».

Выполняли не из чувства долга, а потому как посчитали, что если купим мыла много и дёшево, останется еще на книгу «Обычаи и нравы Смелых. Краткое описание, составленное ещё во времена существования вышеупомянутого народа Пепельным Магистром Четвертой Двери Службы Воспитания и Образования».

Книга была, конечно, так себе – раз прошла через горнила Четвертой Двери, но содержала много интересных фактов, да и вообще, хоть что-то знать о народе, который жил на этой земле, совсем не помешало бы.

– Стой, – вдруг поймал меня за руку Рассвет. – Вон начальник Службы Надзора идет! Смотри незаметно!

Не знаю, как можно смотреть незаметно, но я честно постаралась.

По улице шёл, воинственно выпятив грудь и грозно сопя, смешной пузан, низенький и округлый, с дурацкой чёлкой на невысоком лбу, с коротенькими ручками и ножками. Он был похож на мячик.

И было понятно, что от такого мячика ожидать можно всего – нерастраченная энергия так и пёрла из него во все стороны. Такой будет воевать просто потому, что воевать ему нравится.

Да уж, противный попался противничек… Ему тут подвигов подавай, а Ракушка, значит, пусть без соли живёт? И так почти официальная блокада острова со стороны Чрева Мира идёт, и тут еще этот деятель.

– А скомпрометировать его нельзя? – спросила я, изучая пучки пряжи, висящие у одной из лавочек в качестве образцов товара.

– Не-а, он и так по уши в добре, его уже невозможно опорочить. Разве что поймать за поеданием младенцев.

– Ну, так давай поймаем.

– Не стоит, Град более красивую комбинацию придумает, вот увидишь.

Не подозревая, что только что избежал страшной участи поедания младенцев, начальник, фыркая, как застоявшийся мул, прошел мимо нас. Мы были полностью погружены в шерстяные проблемы.

Убедившись, что начальник Службы Надзора укатился достаточно далеко, мы бросили щупать шерсть, и вернулись к мылу.

Закупив его столько, что хватило бы вымыть не только Огрызок, но и весь Отстойник, всё-таки приобрели и книгу.

Она была дешёвая – потому что, во-первых, и спрос на неё был небольшой, а во-вторых, она была не отчитанная и могла содержать заклинания. А желающих покупать непроверенные книги в благоразумном Отстойнике практически не было.

Потом нагруженный покупками Рассвет отправился домой, а я пошла навестить Ряху и узнать, как поживают его скаковые тараканы.

Тараканы процветали.

Ряха изобрел какой-то особенно питательный и поэтому невыносимо вонючий состав и теперь трепетно откармливал своих любимцев. Смотреть на это человеку со слабыми нервами было невозможно.

– Ты хоть мышку поставь! – просил он меня, набрасывая корм в деревянный ящик служивший тараканам столовой и высыпая туда всех Молний – теперь их было уже с десяток.

– Я тебе точно говорю – Молния победит!

– Ага, жди! – я стояла, повернувшись к Ряхе спиной, чтобы не видеть тараканьей трапезы и теребила в руках кончик своего хвоста в качестве успокаивающего средства. – Я в эти дела вообще не верю. Нет во мне азарта. И денег у меня тоже нет.

– Того нет, сего нет, – бурчал Ряха. – Я верный способ деньгами разжиться предлагаю, а она упирается. И при этом говорит, что денег нет. Ты сама себе враг.

– Спасибо, Ряха, – фыркнула я. – Но чудится мне, что не тараканы станут причиной моего обогащения, если таковое и случится.

– Ну, смотри, дело хозяйское, – посадил наевшихся скакунов обратно по стойлам Ряха. – Вот так некоторые мимо собственного счастья и проходят.

– А что делать? – отпустив хвост, развела я руками с видом самого глубокого сожаления. – Ладно, пошла я. Окна мыть надо. Хорошо у тебя, да только тараканье сено воняет уж очень мерзко.

– Не мерзко, а вкусно, – поправил Ряха. – Стой, у меня же дело к вам, к вашему Огрызку! – всполошился он.

– Что за дело? – изумилась я.

– Мы тут в казарме тетрадь нашли, – стал обстоятельно объяснять Ряха. – С этими, ну, историями смешными. Так бы вечерком, перед сном, вслух почитать, повеселиться, – а боимся.

– Хорошо, я скажу Рассвету, он вам проверит. Расценки знаете?

– Да знаем, знаем, – пробурчал Ряха. – Грабеж среди бела дня, а не расценки…

– Ну и так дело рискованное! – убежденно сказала я, вспомнив свой ожог.