Текст книги "Забрать свою семью (СИ)"

Автор книги: Юлия Бонд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 17

Дождавшись, когда Соня крепко уснёт, я тихонько выползаю из кровати. В сумочке нахожу тесты на беременность и закрываюсь в ванной комнате. Проделываю все необходимые манипуляции, с замирания сердца отсчитываю минуты. Уже думала, что никогда не испытаю это чувство, а нет. Внутри так тревожно становится, меня всю дрожью обдаёт.

Трусливо поглядываю на один тест, затем на второй и третий.

Боже мой… Нет, этого не может быть!

Вторая полоска сразу на трёх тестах на беременность! Да, она ещё бледная, но её точно не спутать.

Ураган чувств бушует внутри.

Неужели я и правда беременная?

А может, я сейчас сплю и на самом деле мне снится то, о чём я давно мечтала?

Знаю, что это глупость, но я легонько щипаю себя за руку, чтоб убедиться, что всё это происходит наяву.

Вот это да! Я реально беременная…

Жадно глотнув воздух открытым ртом, прикладываю ладонь к животу: “Ну привет, как ты там, малыш? Растёшь?”.

Слёзы радости катятся по щекам, но я даже не пытаюсь их смахнуть. Мне так хорошо на душе, сердце переполняется радостью.

Решаю сфотографировать на память тесты. Пусть сохранится для истории, возможно, я ещё не раз буду пересматривать эти фото и заново проживать сильные эмоции, как сейчас.

После ванной иду в кухню заварить себе чай. И пока закипает чайник, гипнотизирую экран мобильного, не могу наглядеться на фото. Руку снова кладу на живот, глажу его с особенной нежностью.

Может поделиться со Стельмахом? Прислать ему фото теста на беременность? Интересно узнать его реакцию. Обрадуется, как и я? Или же…

Нет, ничего не буду присылать Стельмаху. И говорить пока тоже не буду. Я ведь даже у гинеколога ещё не была, надо же убедиться, что беременность маточная – для начала. Ох… Ну зачем я об этом подумала? От былой радости не осталось и следа, я теперь волнуюсь: всё ли хорошо с ребёнком, а вдруг это вообще не беременность.

Запретив себе сильно раскручивать эту тему и загоняться тревожными мыслями, выключаю чайник. Лучше спать пойду, если смогу уснуть этой ночью, конечно же.

***

Как я и предполагала ночью мне совсем не до сна, а потому утром ощущая себя раздавленной лепёшкой. Соню собираю в школу, едва нахожу в себе силы приготовить дочке завтрак. Меня снова тошнит, и это пугает, потому что, когда была беременная Соней, да и во время второй беременности, у меня вообще не было токсикоза. А сейчас хоть на стенку лезь от беспомощности.

Отведя Соню в школу, бегу в женскую консультацию. В регистратуре прошу записать меня на приём на ближайшее время, по счастливой случайности у одного из гинекологов есть окошко через час.

Пожалуй, это самый длинный час в моей жизни. Я места себе не нахожу, ожидая, когда начнётся приём.

Гинеколог подтверждает мою беременность. Срок ещё маленький, всего пять недель, но это точно беременность и она маточная!

С улыбкой во все тридцать два зуба выхожу из женской консультации. И не могу надышаться свежим воздухом, от эмоций меня распирает изнутри. Я такая счастливая, что первым делом тянусь к мобильному – обрадовать будущего папу. Сейчас я почему-то уверена, что Стельмах обрадуется, когда узнает о том, что судьба нам подарила ещё один шанс стать родителями общего малыша.

Но Стельмаху я так и не звоню. Как-то нелепо сообщать такие новости по телефону, лучше сказать, глядя в глаза, и увидеть реакцию. Он будет в шоке – сто процентов.

Добравшись на работу на такси, устраиваюсь в кресле за столом. Просматриваю в дневнике все свои записи и пишу каждой записанной на окрашивание клиентке сообщение с извинениями, мол, в ближайшем будущем я не смогу её принять. Не хочу навредить ребёнку своей работой, тем более он только-только зарождается во мне, формирует органы, а я могу всё испортить, если буду вдыхать эту химию.

Так и не дотерпев до вечера, вызываю такси, чтоб вскоре оказаться в прокуратуре Приморского района. Лев должен быть на работе в это время, а если нет, то придётся ему набрать на мобильный и назначить встречу.

На первом этаже мне по привычке улыбаются знакомые лица, выписывают временный пропуск. В приёмной от секретаря я узнаю, что Лев в кабинете, но не один, а с Анечкой. Отчего на моих зубах появляется оскомина, а былое приподнятое настроение стремительно летит вниз. Но я же упёртая как баран, раз уже пришла, значит, не уйду.

Наверное, стоило заранее постучать, но я просто тяну ручку на двери вниз и вхожу в кабинет. Одно мгновение и я на месте застываю, ноги словно в пол врастают. Сердце подпрыгивает к горлу и громко стучит. Бам. Бам. Бам…

Они целуются! Прямо на рабочем месте Стельмаха. Так страстно впиваются в друг друга губами, руками шарят по телу, что меня не сразу замечают. А мне бы уйти, пока никто ничего не понял, но вместо этого я продолжаю стоять на месте и чувствовать, как меня скручивает от моральной боли едва не пополам. Ноги становятся слабыми, и я медленно пячусь к двери.

***

Как в замедленном темпе киноленты Стельмах отлипает от помощницы и поворачивает голову в мою сторону. Его грудь вздымается от тяжёлого дыхания, взгляд стеклянный. Анечка продолжает обвивать его шею обеими руками, но уже через мгновение Лев скидывает их с себя как что-то омерзительное. И продолжает смотреть на меня.

Боже, как он на меня смотрит!

Он словно призрака увидел, так испуганно таращится, что с его лица сползают все краски. А я пытаюсь найти в себе силы и максимально быстро выскочить из кабинета, но не могу.

– Ася?! – он то ли спрашивает, то ли просто зовёт.

А я, как в лучших традициях женской мелодрамы, всё-таки нахожу в себе силы выйти из кабинета мужа и теперь мчусь по лестнице вниз. Знаю, что Лев сейчас побежит за мной и обязательно догонит, но мне бы не хотелось, чтоб этот спектакль начал развиваться на глазах у сотрудников прокуратуры. Поэтому я заставляю себя перебирать ногами ещё быстрее и вскоре оказываюсь на улице.

Успеваю зайти за угол здания прокуратуры, как на моей руке чуть выше локтя сжимаются пальцы Стельмаха. По инерции тянет назад, но я не падаю, потому что Лев уже подхватывает меня на лету, разворачивает к себе лицом.

Его горячие ладони обхватывают моё лицо, а подушечки больших пальцев пытаются растереть по коже слёзы, которые катятся из моих глаз просто в три ручья.

– Пусти, – через всхлип произношу, но Стельмах головой качает и одной рукой врезается в мою талию, держит крепко, чтоб я не могла вырваться. – Лев, пусти меня. Я видела тебя с ней…

– Знаю, малыш.

Его “Знаю” отзывается в моём сердце чередой глухих ударов в самом сердце, отчего в груди появляется тупая боль.

– Отлично, ну раз мы разобрались, что не слепые, и видели друг друга, тогда отпусти меня.

– Не отпущу.

– Давай поговорим.

– Я не хочу с тобой говорить.

Вместо всяких слов Лев обнимает меня крепко и прижимает к себе. В его объятиях я начинаю дрожать, потому что буквально несколько минут назад к моему мужу со всей страстью прижималась другая женщина. Я не могу этого забыть, всё остро и по живому, эмоции ещё не прожиты.

– Лев, пусти, – шепчу, уткнувшись лицом в его грудь.

Стельмах не отвечает. Так и стоим, застыв в дурацкой позе посреди улицы. Стельмах выскочил за мной в чём был, без верхней одежды, а уже начало декабря, значит, ему должно быть холодно. Но вместо холода я чувствую настоящий жар, который исходит от мужа.

Наконец-то перестав меня сжимать, Стельмах немного отдаляется. Хмуря лоб, вбивается в меня рассерженным взглядом. Серьёзно? Он злится? Это я должна на него злиться, а не наоборот!

– Идём в мою машину. Поговорим, – тянет за руку, но я упираюсь. – Ася, пожалуйста, давай без лишних эмоций сейчас. Мы просто с тобой поговорим.

– Я не хочу с тобой говорить. Ты мне противен, Лев. Пусти… пусти, иначе начну орать.

– Не начнёшь, я тебя знаю. Просто идём со мной.

Стельмаху всё-таки удаётся сдвинуть меня с места. Держа крепко за руку, ведёт к своему кроссоверу, который припаркован недалеко от здания прокуратуры.

Я настолько злая сейчас, что сжимаю челюсти едва не до скрежета зубов.

– Садись, – командует Стельмах, распахнув передо мной дверцу в “Туареге”. – Ася, сядь, пожалуйста.

Издав шумный вдох-выдох, демонстрируя своё недовольство, я всё же забираюсь в салон машины и даже пристёгиваюсь ремнём безопасности. Не знаю, куда Стельмах собрался меня везти, но это уже неважно. Я пять минут назад вдруг поняла, почему мой муж отказался от меня, решив развестись. Просто я не привлекаю его как женщина, либо же он устал от меня – это без разницы уже. Зато теперь понятно, что Анечка его впечатляет гораздо больше, чем я.

Машина резво трогается с места, а я отворачиваю голову в сторону окна и стараюсь не плакать, хотя слёзы сами катятся по щекам против моей воли. Никогда раньше я не видела Льва с другой женщиной, поэтому увиденная картина меня поразила до глубины души.

– Зачем ты приходила? – спрашивает Лев, воспользовавшись недолгой остановкой на красном цвете светофора.

– Увидеть тебя хотела, – говорю почти правду. О беременности буду молчать, потому что в таком состоянии, как я сейчас, не готова открываться перед Стельмахом.

– Просто увидеть?

– А что мне это запрещено?

– Ах, Ася… Почему ты не позвонила?

– Зачем, Лев? Чтобы я не увидела, как тебя облизывает твоя помощница? – от одних только этих слов мне уже больно. – Скажешь, что я всё неправильно поняла?

– Нет, ты всё правильно поняла.

От удивления я открываю рот и тут же его закрываю. Нет, ну разве так можно? Он даже не пытается оправдаться!

– Зачем ты меня посадил к себе в машину, раз я всё правильно поняла? Совет вам тогда да любовь.

– Ревнуешь?

– Нет, – стараюсь отрезать холодно, но голос предательски дрожит.

– Ревнуешь. Я тоже тебя ревную, Ася. Кстати, как там у тебя обстоят дела с новым ухажёром?

– Что? О каком ухажёре ты говоришь?

Опешив, я всё-таки поворачиваю голову влево, чтоб через мгновение схлестнуться взглядом со Львом. Он выглядит рассерженным, брови нахмурены, а на лбу красуются горизонтальные полоски.

– Я как-то приехал к тебе на работу, тоже решил без предупреждения, как и ты. И увидел тебя с каким-то мужиком, ты к нему в машину садилась.

– Что-о-о? – истерический смешок вылетает из меня гораздо раньше, чем я успеваю проследить за реакцией Стельмаха. – Ты про Вову говоришь?

– Мне посрать, как его зовут.

На светофоре загорается зелёный и Стельмах возобновляет движение автомобиля. Сосредотачивается на дороге, поэтому проследить за его взглядом почти нереально.

– Классно же ты перевёл стрелки на меня, – говорю я в итоге. – Лучшая защита – это нападение, да, Лев?

– Какая защита, Ася? Мы с тобой в разводе. Напоминаю, если ты забыла. У тебя своя жизнь, а у меня своя.

– Да, точно. Спасибо, что напомнил.

Лев вздыхает. Видно, что сказать что-то хочет, но молчит.

– Стельмах, останови машину. Я хочу выйти.

– Мы ещё не договорили.

– Разве? Ты мне дал чётко понять, что мы чужие друг другу, у каждого своя жизнь.

– Да, я так сказал, но не для того, чтобы тебя обидеть.

– Ты меня обидел? Пф-ф–ф… Вообще ни разу не обидел, на правду не обижаются.

– Поэтому ты плачешь, потому что я тебя не обидел?

Мне нечем парировать в ответ, ведь я и правда плачу. А как не плакать, когда больно? Но Стельмах сказал, что мы разводимся, значит, я не должна говорить о своих чувствах, ведь у него теперь другая жизнь. У него теперь молоденькая помощница, а я ему зачем?

Глава 18

Лев

Поджав губы, Ася обиженно молчит. Краем глаза я замечаю, как по её щекам стекают слёзы. Ощущаю себя настоящим негодяем. Это ведь из-за меня плачет, я сделал ей больно – не умышленно, но всё-таки. Бес попутал, ответив на поцелуй помощницы. И надо же такому случиться, что именно в этот момент, когда у меня случилось помутнение рассудка, появилась Ася. Увидела всё своими глазами и остолбенела. А я тоже конкретно охренел, когда жена вошла в мой кабинет. Ну как так, а?

Ася больше не просит остановить машину. Отвернув голову, смотрит в окно. Я слышу её тяжёлое дыхание, понимаю, что должен как-то успокоить, но не нахожу подходящих слов. Что бы я сейчас ни сказал она воспримет в штыки.

Через двадцать минут въезжаю во двор нашего дома, где мы прожили одной семьёй. Если Ася и удивлена, то виду не подаёт.

Глушу мотор. Откинувшись на спинку сиденья, барабаню пальцами по рулю. Что сказать ей? Одно неправильное действие и снова сделаю больно. Оказывается, доводить Асю до слёз у меня получается куда лучше, чем делать её счастливой. Возможно всё дело в том, что наша семья образовалась не как у обычных людей, а больше похоже на сделку. Мне было жалко её тогда… в прошлом. Беззащитная. Хрупкая. Я хотел помочь, разделив все трудности напополам. Тогда я не думал о будущем, просто действовал решительно, где-то в глубине души понимая, что иначе поступить не смогу, не оставлю её одну, когда она грани. И если бы вернуть время назад, я ничего не изменил. Я бы снова предложил ей стать моей женой… И снова бы совершил эту ошибку, которая бы длилась целых восемь лет.

– Зачем ты меня сюда привёз? – спрашивает Ася, стараясь не смотреть мне в глаза.

– Подумал, что нам это нужно, – на мою реплику жена изгибает бровь, а я протягиваю ей раскрытую ладонь: – Идём.

Недовольно вздохнув, Ася всё же отстёгивает ремень безопасности и открывает в машине дверцу. Я тоже выхожу из машины, сдерживаюсь изо всех сил, хотя очень хочется крепко взять жену за руку.

Направляемся в дом. Ася идёт впереди меня, а я, сохраняя дистанцию, следую за ней.

В голове всплывает разговор с Матвеем. Я обещал, что дам ему возможность наладить отношения с дочерью, что отойду в сторону, чтобы не мешать никому. Наверное, это глупо, как сказала мама. Но иначе мне нельзя. Ася и Соня по праву его, а я просто нагло их украл, присвоил себе. Этот поступок не делает мне чести, он растаптывает меня морально. Ведь если бы я не знал Матвея с самого детства, не считал его почти что братом, то всё могло быть иначе. А так… Мы просто все мучаемся. Какой-то дурацкий любовный треугольник.

Открыв ключом входную дверь, пропускаю Асю в дом, но она останавливается в коридоре, дальше идти не спешит.

Обернувшись, через плечо смотрит на меня.

– Ну зачем это всё, Лев? Я не понимаю тебя, – её голос звучит устало.

Да, я тоже устал от этих качелей, малыш.

– Если я тебе сейчас скажу, что не знаю, поверишь?

Качает головой, в который раз отворачивается от меня.

Чёрт… Я опять всё неправильно делаю. Может, обнять её сейчас? Крепко-крепко. И не отпускать. Захочет ли после всего? Или как кошка дикая выцарапает глаза? Нет, Ася не такая. Она нежная, чувственная, добрая. Такая одна.

Плевать. Пусть в моей копилке будет ещё одна ошибка. Но я чувствую, что в данный момент должен быть рядом с ней.

Размашистым шагом миную разделяющее нас расстояние. Со спины сгребаю в свои объятия. Уткнувшись носом в её предплечье, втягиваю в себя знакомый аромат. Вкусно пахнет: чем-то свежим и сладким одновременно. Этот запах вызывает во мне только приятные воспоминания, пробуждает тоску по прошлому.

– Прости за всё, что я тебе наговорил. Я просто ревную тебя очень. Вокруг тебя постоянно другие мужики вьются. И это выводит меня из себя. Не могу это принять, – говорю искренне, чувствуя, как Ася дрожит в этот момент. – Я не знаю, как мы будем жить дальше, но я не хочу делать тебе больно. Не хочу, чтобы ты страдала.

Её молчание хуже удара под дых. Ну почему она молчит? Пусть скажет хоть что-то. Пусть ругается, кричит – да что угодно, любая реакция будет лучше равнодушного молчания.

Она всё-таки разжимает кольцо моих рук. Оборачивается и отступает на два шага. Смотрит на меня исподлобья, губы плотно сжаты в одну линию.

– Больше не трогай меня. Я не страдаю краткосрочной памятью. Я видела, как ты целуешь другую женщину, а может, и не только целуешь. Я не могу так, Лев. Не хочу, чтобы после неё ты прикасался ко мне. Для меня это неприемлемо.

– Ась, это был случайный поцелуй. Один раз. Больше ничего не было.

– Я помешала вам, поэтому не было, Стельмах.

– Нет, всё не так. Просто чёрт попутал.

Кривовато улыбнувшись, Ася дёргает подбородком вверх, мол, только что я сказал чушь. Что ж… Возможно, мои слова звучат нелепо, но это правда. Я не могу нарушить обещания, которое дал другу, но и попрощаться с женой по-настоящему, оказывается, – тоже не могу. Настоящая дилемма.

– Не беспокойся, больше я не стану врываться в твой кабинет. Да что там врываться, – снова усмехается через слёзы, – я больше тебя вообще не побеспокою. Устраивай свою личную жизнь, а мы справимся без тебя. Как ты там сказал? У каждого своя жизнь, да? Всё правильно, Стельмах. К чёрту все эти восемь лет брака, ты свой выбор сделал, когда предложил развестись.

И в доказательство своего решительного настроя Ася быстро шагает вперёд, направляясь к двери. Хочу схватить её за руку и остановить, но не останавливаю. Она холодная как лёд, не подпустит к себе.

***

Я никогда не была дурой, но сейчас ощущаю себя настоящей лохушкой. Как я могла влюбиться в “такого” мужчину, который мною не дорожит, который меня как вещь передаёт другому, а затем ещё обвиняет, что возле меня вьются мужики?

Ну вот как? Как скажите?!

Ухожу стремительно. Хорошо, что Стельмах не преследует, иначе эта ссора окончательно сведёт меня с ума.

Вот зачем он привёз меня к себе домой?

Зачем эти пафосные фразы, мол, не хочет делать больно и в таком духе? Стельмах словно издевается надо мной: то приближает к себе, то отдаляет. Только за что? Неужели я действительно заслужила на такое к себе отношение?

Боль и обида разрывают моё израненное сердце на части. От токсичных мыслей голова идёт кругом. Мне бы перестать перебирать в памяти все сказанные мужем фразы, но не выходит. Снова и снова, как заезженную пластинку, прокручиваю по кругу одно и то же.

Выхожу за ворота не оглянувшись. В этом доме я была в последний раз, на своих двух сюда точно не вернусь!

Уф-ф-ф… Сколько злости внутри затаилось, выплеснуть бы, чтоб полегчало, но не могу! Я ещё никогда так не злилась за все свои тридцать два года, как сейчас. А злюсь я на себя ровно столько же, как и на Льва, возможно, на себя – чуточку больше.

Не нужно было приходить к Стельмаху на работу! Не нужно было говорить о своей беременности. Ха! Так я ведь даже и сказать не успела. Скажу когда-нибудь? Возможно. Только что это изменит? Опять Стельмах включит великомученика и будет рядом со мной из-за ребёнка (читать “из жалости”). А я не хочу, чтоб меня жалели – восемь лет было достаточно, чтобы понять какое это дерьмовое ощущение.

По дороге ловлю попутку, затем делаю ещё одну пересадку и приезжаю к маме. Настроение с отметкой “стабильный минус” от мамы не спрятать. Она сразу чувствует, что со мной что-то не так. Пока София собирает свои вещи, мама отводит меня в кухню, предлагает выпить чай.

– Ась, ну что всё-таки случилось? Расскажи мне, доченька, и тебе легче станет, – не унимается мама.

Ситуация тупиковая. С одной стороны, мне хочется с кем-то поделиться своей болью, а с другой – нет. Я не знаю, как поведёт себя мама, возможно, после моего чистосердечного признания она воспылает к Стельмаху лютой ненавистью. А может, позвонит ему и расскажет о беременности. В общем, любой из этих вариантов ещё сильнее усугубит ситуацию.

– Мам, потом расскажу. Сейчас не могу, прости, – стою на своём, отчего мама огорчённо вздыхает и если даже обиделась, что я не хочу с ней секретничать, то никак не выказывает.

– Ладно, захочешь – расскажешь.

– Спасибо, мам. Как успехи у Сони? Как провели день?

Мама красочно описывает сегодняшний день начиная с того момента, как она забрала Соню со школы. Оказывается, они сегодня побывали в зоопарке, даже сфоткались с обезьянками.

***

Вечером в гости приходит Матвей. На удивление Соня рада этой встрече, не отходит от своего биологического отца ни на шаг. А я, пользуясь моментом, готовлю в кухне ужин.

Запах еды раздражает, пытаюсь дышать ртом, но приступ токсикоза всё же случается, и я закрываюсь в ванной комнате, чтоб опустошить желудок.

Стоя в ванной перед зеркалом, смотрю на своё отражение. Бледная вся, изученная, а это только начало беременности. Если так пойдёт и дальше, то даже не знаю, как с этим справляться. Когда я была беременная Соней, то чувствовала себя гораздо лучше. Возможно, всё дело в моём возрасте тридцать плюс или же из-за постоянных стрессов мой организм сходит с ума.

Когда выхожу из ванной комнаты, слышу разговор Сони и Матвея.

– А мама так часто бегает в туалет. У неё что-то с желудком, – поясняет Соня.

– Серьёзно? А мама у врача была?

– Не знаю, сам у неё спроси.

Вздыхаю. Ну надо же, какая у меня наблюдательная дочь, а я и не догадывалась. Сдала меня с потрохами, хорошо, что хоть не Стельмаху.

Закончив готовить, зову Соню и Матвея на ужин. Матвей подозрительно косится в мою сторону, наблюдает, как я ем, точнее, почти ничего не ем. Поэтому когда Соня первой встаёт из-за стола и уходит в комнату, Ткачук больше не сдерживается.

– Ась, у тебя всё хорошо со здоровьем? Ты почти не притронулась к ужину.

– Аппетита нет.

– А Соня сказала, что у тебя что-то с желудком. Может, в больницу сходишь?

Поджав губы, борюсь с желанием сказать, что Соня очень разговорчивая. Но и промолчать нельзя, Матвей ещё придумает себе неизвестно что. Понятное дело, беременность скрывать постоянно не получится, рано или поздно она станет заметной, но покамест я не готова делиться со своим маленьким секретом, который ношу под сердцем.

– Уже записалась. Спасибо, что переживаешь, – выдавливаю из себя улыбку.

– Если нужна какая-то помощь: отвезти в больницу, посидеть с Соней или оплатить лечение, то ты не стесняйся. В общем, можешь на меня рассчитывать.

Ну надо же… Помощь предлагает, как мило. В любой другой раз я бы по-настоящему оценила этот жест Ткачука, но не сейчас. Сейчас я злая на весь мужской пол – спасибо Стельмаху.

– Спасибо. Обращусь, если не справлюсь сама, – говорю искренне, ведь знаю, что помощь Матвея не понадобится.

Вскоре после ужина Матвей уходит, напоследок предлагает сходить вместе в кинотеатр на этих выходных. Соня с охотой принимает приглашение, а мне ничего не остаётся другого, как пообещать Матвею, что вечер субботы мы проведём вместе.

Уже перед сном, когда я лежу в кровати и читаю книгу, на телефон приходит сообщение. Увидев на экране мобильного фотку Стельмаха, сперва не хочу читать, что он там написал. Но любопытство распирает, и я всё-таки нажимаю на белый конвертик.

“Ты забыла свой шарф. Мне привезти его?”, – спрашивает он.

“Сожги его”, – пишу и тут же стираю.

“Подари Анечке”, – снова стираю.

Нет. Всё не то. Я вообще ему отвечать не буду, а просто занесу в чёрный список. Пусть больше не пишет мне и не звонит. У меня теперь другая жизнь, как он и хотел.