Текст книги "Забрать свою семью (СИ)"

Автор книги: Юлия Бонд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 27

Всё происходит как в тумане. Через гул голосов едва улавливаю происходящую суть. Лев разговаривает по мобильному телефону, даёт кому-то приказы искать Соню.

– Ася, пойдём, – мама пытается увести меня из класса, но я стою на месте, как прибитая гвоздями к полу.

– Никуда я не пойду, пока мы не найдём Соню.

К маме подключается Ткачук, и вдвоём им всё же удаётся увести меня из класса.

Оказавшись на улице, я жадно глотаю воздух открытым ртом. Глаза щиплет от непролитых слёз. Невозможно смириться с пропажей малышки, я просто уверена, что она никуда не уходила из школы, чувствую её присутствие. Возможно, дочка с кем-то поссорилась, например, со своими одноклассниками. Или же Соню обидел кто-то, и теперь она прячется где-то в школе.

“Хватит себе врать. Ты же сама не веришь в этот бред”, – вопит внутренний голос и я с ним абсолютно согласна в сию секунду.

От бессилия хочется выть волком. Такого я даже в самом кошмарном сне не представляла! Моя малышка очень умная и рассудительная девочка, не могла она сбежать просто так. Что-то случилось!

На улицу выходит Стельмах и первым делом подходит ко мне. Заключив в объятия, крепко прижимает к своей груди.

– Тише, тише, – успокаивает Лев, ведь я всё-таки не сдерживаюсь и тихо плачу, да не плачу даже, а поскуливаю как раненая собака. – Мы найдём Соню и очень скоро. Я подключил группу быстрого реагирования, поднял на уши весь полицейский участок. Соню уже ищут.

Его губы касаются моей макушки, а руки блуждают по спине. Лев пытается меня успокоить, вселить надежду, что всё будет хорошо. Но на меня плохо действуют его слова, я просто на грани нервного срыва.

Отдалившись, Стельмах обхватывает обеими ладонями моё лицо. Подушечками больших пальцев растирает по коже дорожки от слёз.

– Ась, посмотри на меня. Ты мне веришь? Я обещаю, сегодня мы найдём Соню. Она не могла далеко уйти, скорее всего, убежала и где-то прячется в пределах района, – голос Стельмах звучит твёрдо. – Тебе сейчас нужно поехать домой и ждать меня там. Поняла?

– Нет, я никуда не поеду, – упрямо качаю головой.

– Поедешь, – строго произносит Стельмах. – Я отвезу тебя домой. Мария Ивановна, вы можете поехать с нами и побыть с Асей, пока я не найду Соню?

– Конечно, Лев. Это даже не обсуждается, я поеду с вами, – соглашается моя мама.

Я смотрю на близких людей затуманенным взглядом. Откуда у них столько спокойствия? Почему они уверены, что смогут найти Соню в скором времени? Но спорить с близкими точно не буду. Я сейчас в неконтролируемом состоянии, не могу рассуждать здраво в отличие от Стельмаха.

Как и планировал, Лев отвозит нас с мамой домой. Напоследок перед тем, как Стельмах собирается уйти, я беру с него обещание, чтоб он был постоянно на связи. Я же с ума сойду, если не буду знать, что происходит.

– Асенька, давай я заварю чай, и мы посидим с тобой на кухне, – предлагает мама, но я отказываюсь. – Доченька, тебе нужно успокоиться. Лев же сказал, что найдёт нашу девочку. Ты подумай о ребёночке, которого носишь под сердцем. Твои переживания не пойдут ему на пользу, а могут только навредить.

– Мама, хватит! – грубо обрываю маму.

Не хотела срывать злость на близком человеке, но вышло именно так. Весь негатив, что скопился внутри меня, я выплёскиваю именно на маму.

Кивнув, мама выходит из гостиной, где мы находимся последние пять мину. И я почти сразу соображаю, что была грубой, что мама не заслуживает на такое к себе отношение.

– Мам, прости. Я не хотела так грубо, – догнав маму в коридоре, прижимаюсь к ней со спины.

Мама гладит меня по руке:

– Всё нормально, доченька. Я понимаю, ты сейчас вся на нервах.

– Да, мам. Я с ума схожу, не знаю, как выдержать всё это.

– Идём, всё-таки чай выпьем. Тебе надо немного отвлечься.

Решив, что мама права, послушно следую за родительницей в кухню. И пока мама заваривает чай, я пишу Льву на мессенджер узнать, как обстоят дела. Знаю, с его отъезда прошло совсем немного времени, но всё-таки. Возможно, Стельмаху уже удалось что-то узнать.

Лев не отвечает на моё сообщение, а перезванивает.

– Ты что-то узнал? – тараторю я.

– Да, еду сейчас к однокласснице Сони. Говорят, она последняя, кто её видел, – поясняет Лев и, не дождавшись моего ответа, добавляет: – Я тебе сразу позвоню, как только поговорю с этой девочкой.

– Хорошо, только обязательно позвони мне, Лев, – требую я.

Мама ставит на стол две чашки с чаем, передаёт мне бутерброды, которые успела сделать, пока я разговаривала со Стельмахом.

– Я не хочу есть, мам, – качаю головой, отодвигая от себя тарелку.

– Ась, я понимаю, что тебе больно говорить на эту тему, но нужно. Подумай, пожалуйста, о чём вы с Соней говорили в последнее время.

– Не знаю. Всё было как обычно… вроде, – пожимаю плечами.

– Возможно, Софийка говорила тебе о своих каких-то проблемах. Может быть, её что-то тревожило.

– Да нет, всё было, как и всегда, мам. Разве только…

Замолкаю, вспоминая последние месяцы. Нет, обычным для Сони ничего не было. Наш развод со Стельмахом, появление в её жизни биологического отца. Соня очень тяжело переживала все эти события. Не хотела менять свою привычную жизнь несмотря ни на что. А ещё она слёзно просила меня вернуться домой, где мы жили вместе со Львом. Но это всё случилось, мы со Стельмахом вместе, как и хотела Соня.

Разве только признание отцовство Матвея могло послужить триггером для моей малышки. Она очень не хотела менять свою фамилию и отчество, не понимала, почему она не может остаться Стельмах Софией Львовной.

***

Услышав за окном шум подъезжающей машины, я срываюсь с места и быстрым шагом иду к окну. Сердце совершает двойное сальто, стоит только увидеть через призму стекла внедорожник Стельмаха. Да, я знаю, что Лев нашёл Соню полчаса назад – сразу же позвонил, когда это случилось. Но всё равно не могу унять состояние повышенной тревожности. Ощущения словно сердце вот-вот выпрыгнет из грудной клетки.

– Всё хорошо, выдыхай, – на плечо опускается ладонь мамы и я оборачиваюсь.

– Ах, мама… Если бы ты только знала, что пережила.

Слова застревают где-то в горле, эмоции переполняют.

Не желая терять ни минуты, едва не бегу в коридор, чтоб уже через мгновение оказаться на улице. Во внедорожнике открывается дверь, Соня спрыгивает с высокого порожка и, отыскав меня глазами, начинает медленно идти вперёд.

Приблизившись, малышка задирает голову, ждёт мою реакцию. Наверное, думает, что её будут ругать, поэтому всё время опускает взгляд, игнорируя прямой зрительный контакт. Вместо каких-либо слов я просто сгребаю дочку в объятия, прижимаю к себе крепко.

– Мамочка, прости, – хнычет малышка, не сдерживая эмоций, а я ещё крепче обнимаю дочку, губами мажу по макушке.

– Всё хорошо. Всё хорошо, Сонь, – мой голос дрожит, да и плевать. Хоть я обещала самой себе быть сильной и не показывать слёз, сейчас смотрю на дочь мокрыми глазами. Лицо её обхватываю обеими ладонями. – Ты дома и это главное.

Почувствовав приближение Стельмаха, перевожу взгляд с Сони на Льва. Лев всегда был скупым на эмоции, но в этот момент на его губах играет уставшая улыбка. Он вроде спокойный, но взгляд какой-то встревоженный, пробирает до дрожи.

Весь мир перестаёт для меня существовать на ближайший час. В доме я не отхожу от дочери ни на шаг. Не могу наглядеться, надышать не могу. Радость и боль переполняют. Соню искали несколько часов, а у меня по ощущениям будто вся жизнь пролетела.

Вскоре Лев отвозит мою маму домой. А я, пользуясь моментом нашего с Соней уединения, решаюсь на самый важный разговор.

Пока дочка ковыряет вилкой картофельное пюре с куриным биточком, которые я приготовила ей на ужин, морально собираюсь с силами. Мне нужны её откровения, необходимо знать, что делаю не так и как всё изменить.

Вздохнув, отсчитываю секунды. Пора.

– Сонь, я хочу, чтоб ты была со мной честной. И сказала всё, что тебя беспокоит. Обещаю понять и помочь, – возможно, говорю совсем не то, что хотела сказать с самого начала, но нужно же с чего-то начать.

Оторвав от тарелки взгляд, Соня смотрит на меня с некой опаской. Губы поджимает и молчит.

И тогда я кладу ладонь на руку малышки, глажу её нежными движениями. А материнское сердце кровью обливается, моя девочка мне не доверят! Неужели всё настолько плохо?

– Давай, малыш, поговори со мной. Я же твоя мама, я всегда тебя пойму. Скажи, почему ты убежала? Не хочешь про это говорить? – в ответ Соня качает головой и мне ничего не остаётся другого, как принять решение дочери.

Имею ли я моральное право давить на ребёнка и выбивать из него признания под тяжёлым психологическим прессингом? Абсолютно нет. Взрослые должны уважать своих детей, даже когда им кажется, что они поступают во благо. Каждый ребёнок, хоть и маленький, всё же личность, а не собственность своих родителей. И всегда нужно считаться с их мнением, брать его не то что во внимание, а за основу. Жаль, что приходится понимать простые истины в критических ситуациях.

Но никто не учит людей быть родителями, нет таких институтов, где можно получить образование со специальностью “отличная мама” или “хороший папа”. Только жизнь и ошибки, которые мы совершаем по тем или иным причинам, учат нас банальным вещам.

– Ладно, я не буду настаивать. Захочешь – сама обо всём расскажешь. Только обещай мне, пожалуйста, больше не убегать. Я тебя очень люблю, малышка. Ты самое дорогое, что у меня есть. Твоё мнение очень важное для меня. И если ты чего-то не хочешь, значит, этого не будет, – заключаю я, поняв, что лучше сейчас оставить всё как есть.

Через час Лев возвращается домой. Застав меня в гостиной, спрашивает, как себя чувствую Соня.

– Соня закрылась в своей комнате.

– Вы не поговорили?

– Нет, она не захотела.

– Да уж, – вздыхает Стельмах и, присев рядом со мной на диван, обнимает меня за плечи на одной рукой. – Соня очень расстроена, Ась. Пока мы ехали домой, она почти всю дорогу плакала. Говорила, что не хотела нас пугать.

– Лев, это мы виноваты в том, что случилось. Соня поступила логично и в силу своего возраста. Родители игнорировали её желание, не хотели услышать. Малышке ничего не оставалось другого, как показать свой протест именно таким образом – убежать.

– В этом виноват только я, Ась. Ты здесь ни при чём.

Ухмыльнувшись, Лев кивает в сторону большого фото в рамке, которое висит напротив на стене. На этом фото запечатлены мы втроём: Соня, Лев и я. Фотографии меньше года, я до сих пор помню ту семейную фотосессию. Едва удалось уговорить Стельмаха выкроить время и сфотографироваться на природе у профессионального фотографа. На снимке мы улыбаемся, действительно счастливы. И нет никакого намёка, что жили чужой жизнью. У нас была самая настоящая семья, только одно событие – возвращение Матвея разделило всё на “до” и “после”.

– Знаешь, я очень жалею, что собственными руками разрушил всё, что у нас было. Все эти годы мне не давали покоя мысли, что я нагло украл чужое. Мерзкое чувство, как хроническая болезнь: то никак не проявляет себя в стадии ремиссии, то обострение со всеми спецэффектами. Но дело в том, что я очень полюбил вас с дочерью. Даже не могу вспомнить, когда именно это произошло. То ли это случилось с первой беззубой улыбкой, когда Соня посмотрела на меня своими большими глазами с пушистыми ресницами. То ли когда я увидел, как дочка делает свои первые несмелые шаги. Или же когда услышал её первое “папа”. Сказать, что я тогда почувствовал? Я опьянел от счастья, ни о чём не думал, словно все мысли разом вылетели из головы.

– Так сложилась жизнь, Лев, – обхожусь короткой фразой. Не хочу давить Стельмаху на больное, мол, он должен был бороться за нас с Соней, не подавать на развод и не разрушать семью.

– Но теперь я вас никому не отдам. Вы самое дорогое, что у меня есть.

– Правда?

– Да. К сожалению, я никогда не говорил тебе о любви, но это не значит, что не любил.

Впервые за день я улыбаюсь. Признание Стельмаха в любви совсем немилое, оно такое же сухое и скупое на эмоции, как и сам Лев. Но это признание всё равно для меня важно, я ждала его много лет, а, оказывается, Стельмах любил всё это время. Любил, как умел, как-то по-особенному, не придавая значения красивым словам и ухаживаниям.

Взяв Льва за руку, перекрещиваю наши пальцы в замок. В глаза смотрим друг другу неотрывно и пристально.

– Я тоже тебя любила все эти годы. И сейчас люблю. Невозможно не любить такого мужчину, как ты.

Глава 28

– Мамочка, я не могу уснуть. Можно с тобой посидеть? – спрашивает София, заглянув в спальню.

– Конечно, малыш, заходи.

Дождавшись, когда Соня устроится рядом на кровати, я взбиваю подушку и поудобнее усаживаюсь.

– А папа где? Снова на работе?

Улыбаюсь. Нет, теперь в жизни нашего папы другие приоритеты и до самой ночи на работе он не пропадает.

– Нет, зайка. Мне захотелось апельсинов и гранатового сока. Поэтому папа поехал в магазин.

– О! – удивлённо восклицает дочка. – А так можно? Ну в смысле, если и мне чего-то захочется, папа тоже поедет в магазин?

– Да без проблем. Чего ты хочешь?

Приложив палец к подбородку, Соня сосредотачивается на своих желаниях и выдаёт целый список. Я звоню Стельмаху на мобильный, прошу докупить продукты.

Малышка предлагает посмотреть мультики, а я не отказываю, хотя время уже совсем недетское. Мы все пережили сильный стресс, поэтому ничего страшного не случится, если именно сегодня наш привычный распорядок дня будет немного изменён.

Зевая, Соня устраивает голову на моём плече. Смотрит мультик, но пытается бороться со сном, как мне кажется.

– Сказать тебе, почему я всё-таки убежала? – неожиданно спрашивает дочка.

И хоть я давно уже поняла причину, всё равно соглашаюсь на диалог. Мне очень важно дать понять Соне, что я её слушаю и слышу. Необходимо вернуть доверие.

– Скажи, конечно.

– Я думала, если убегу, то вы станете за мной плакать и передумаете менять мне папу. Точнее, я очень рада, что у меня их теперь два. Матвей мне нравится, с ним весело проводить время, он прикольный. Но своего настоящего папу я люблю больше, хоть он и не такой весёлый, как Матвей. Только ты им про это не говори, хорошо? Не хочу, чтоб папы на меня обижались.

– Даже не подумаю сказать. Сонь, ты всё ещё не хочешь менять фамилию?

– Не хочу, но разве я могу что-то изменить? Я же всего лишь ребёнок, – пожимает плечами.

– Ты очень умный ребёнок и твоё мнение – самое важное для нас. Против твоей воли ничего не будет.

– Правда?

– Обещаю.

Радостно улыбнувшись, Соня бросается мне на грудь, а наклоняюсь немного, чтоб поцеловать малышку в макушку.

После откровенного диалога с дочерью на душе становится очень легко. Наконец-то мы расставили все точки над “и”, теперь можно жить дальше и строить планы. Завтра же позвоню Матвею и предложу встретиться. Думаю, он войдёт в положение и перестанет настаивать на признании отцовства. В конце концов, Соня уже в том возрасте, когда просто необходимо считаться с её мнением.

К тому времени, когда Лев приезжает домой, Соня уже давно уснула и теперь сопит у меня под боком, свернувшись калачиком.

Заглянув в спальню, Лев натыкается взглядом на уснувшую дочь.

– Она тебя не дождалась. Зато я всё ещё хочу гранатовый сок, – перешёптываюсь с мужем.

– Может, отнести Соню в спальню?

– Отнеси.

Лев аккуратно подхватывает на руки спящую дочку, а я принимаюсь за апельсины. Они такие аппетитные на вид, что у меня аж слюнки собираются во рту. Вгрызаюсь зубами в сочный апельсин, от удовольствия закрываю глаза.

Как всё-таки хорошо, что мы помирились со Стельмахом. У меня теперь есть тот, кто готов по ночам возить апельсинки, да и выполнять все мои прихоти в принципе. Если отбросить старые обиды, которые я пока что не забыла, то Стельмах почти что идеальный муж. Конечно, есть много чего, что меня в нём нереально раздражает, но а как иначе? Принцы бывают только в сказках, а в реальной жизни – реальные мужики, с полным набором плюсов и минусов.

Лев возвращается в спальню, устраивается рядом со мной на кровати и с улыбкой на лице наблюдает за тем, как я доедаю последнюю дольку апельсина. Ловлю в его взгляде какую-то особенную нежность, которую не замечала раньше.

– Ты такая красивая, наглядеться не могу, – комплимент из уст Стельмаха звучит так же дико, как если бы летом пошёл снег.

В замешательстве не нахожу что ответить, а он и не ждёт этого. Просто обнимает меня до трепета, вдыхает запах моих волос, едва касаясь носом виска. Волнительная дрожь на ласку Стельмаха. Медленно поворачиваюсь к нему лицом, сглатываю.

А в глазах мужа пляшут маленькие чёртики – те самые, которые появляются в моменты страсти. И я хорошо понимаю, что последует за всем этим. Поэтому и глаза закрываю, губами тянусь навстречу его губам.

Этот секс неторопливый. Лев очень осторожен, касается меня несмело, боясь причинить боль. А я обвиваю его шею обеими руками, ногтями врезаясь в кожу, как я люблю, и совсем себя не сдерживаю.

Пусть этот раз не такой страстный, как у нас бывало раньше, я всё равно кайфую от соития наших тел. В перерывах между поцелуями шепчу ему, что люблю, чтоб не останавливался, что я вот-вот на грани, но нужно ещё чуть-чуть.

Почувствовав, как весь мир разлетелся на тысячи мелких осколков, обессиленно падаю Льву на грудь. Его сердце стучит быстро в унисон с моим.

Отрываю голову от мощной грудной клетки, смотрю Льву прямо в глаза. В комнате горит ночник, поэтому мне хорошо видно горизонтальные линии на лбу Стельмаха. Он о чём-то думает в этот момент, такой серьёзный со стороны. А я ведь тоже думаю, мне покоя не дают одни и те же мысли. Решаю поделиться ими со Львом.

– Я хочу завтра встретиться с Матвеем и поговорить. Пусть повременит с признанием отцовства на какое-то время, пока Соня не будет к этому готова. Ты же не против, Лев?

– Нет, мы уже увидели, к чему привела моя принципиальность.

– Как думаешь, Матвей согласится?

– Думаю, да. Он тоже очень волновался, пока мы искали Соню.

– Ах, Лев, не напоминай. Я, как вспомню об этом, так сразу в холодный пот бросает.

***

Утром, как и планировала, звоню Ткачуку на мобильный, но он не берёт трубку.

– Лев, у тебя есть домашний адрес Матвея?

Стельмах сощуривается, смотрит на меня с неодобрением.

– Не уверен, что нужно ехать к нему домой.

– А может, что-то случилось? Я его сколько раз набрала и он не ответил.

– Угомонись, он взрослый мужик. Что у него может случиться?

Скрестив руки на груди, выжидающе смотрю на мужа. Нет, я понимаю, что Стельмах сейчас прав, но как объяснить, что моё сердце не успокоится, пока я собственными глазами не увижу, что Матвей действительно в порядке. Были в прошлом моменты, когда он уходил в запой.

– Ладно, поехали вместе, – Лев всё же сдаётся и берёт со стола ключи от машины.

Через пять минут сидим в машине, Соня с нами. Продолжаю наяривать Ткачуку, но как в центральную прачечную – не дозвонишься.

– Сонь, посидишь в машине с папой? Я ненадолго, – спрашиваю у дочери, когда наш кроссовер тормозит напротив подъезда одной высокоэтажки.

Соня кивает в ответ, а Лев просит не задерживаться и в случае чего сразу же ему звонить. Конечно, я сразу позвоню. Теперь в нашей со Львом семейной жизни иначе быть не может. Мы доверяем друг другу на все сто процентов, разговариваем обо всём, просим о помощи, если в этом есть необходимость.

Поднявшись лифтом на восьмой этаж, сразу отыскиваю нужную квартиру. Стучу несколько раз прежде, чем услышу за дверью приближающиеся шаги.

Оборот замка, второй и через миг в дверном проёме появляется Ткачук с помятой физиономией.

– Ася? – фокусируется на моём лице. – Что ты здесь забыла?

– Трубку надо поднимать.

Оттолкнув Матвея вхожу в квартиру и понимаю, что была права. В квартире нереальный запах перегара стоит, а из коридора видно, как в кухне на столе валяются пустые бутылки.

Демонстративно вхожу в кухню, открываю форточку, чтоб проветрить помещение, и начинаю сгребать пустые бутылки в мусорное ведро. Прислонившись плечом к дверному косяку, Матвей с ухмылкой на лице наблюдает за моим кипишем. Его явно забавляет, как я тут суечусь на его кухне.

– А ты чего стоишь? Мусор вынеси лучше, – сунув в руки мусорный пакет, киваю на дверь.

Матвей молча уходит, а вернувшись продолжает стоять на прежнем месте.

– Ну и что у тебя случилось? Почему ты запил?

– Не твоё дело, – огрызается, садится на пустой стул. – Чего пришла?

– Я беспокоюсь о тебе, ты не отвечал на мои звонки.

– Значит, не хотел с тобой говорить.

– Это не серьёзно, Матвей. Тебе сколько лет?

– Даже не вздумай читать мне нотации. И без тебя тошно, – прижимается спиной к стене и закрывает глаза. – У меня жизнь – настоящее дерьмо. Родная дочь убежала, лишь бы я официально не признавал отцовство. Бросила любимая девушка. Даже ты, Ася, меня бросила.

Открыв глаза, смотрит на меня с такой горечью, что у меня холодеют внутренности.

– Я тебя не бросала, мы уже говорили на эту тему.

– Да, я помню все твои оправдания.

– Матвей…

– Не парься, я тебя уже давно простил. И Стельмаха простил. Совет вам да любовь, как говорится.

Тяжёлый вздох слетает с моих губ. Старая больная тема всегда бередит раны в моём сердце. Не знаю, сколько должно пройти времени, чтоб начали нормально общаться с Матвеем. Хоть он и говорит, что простил меня, но верится в это с трудом. В его взгляде боль читается, а в словах какая-то безнадёжность проскакивает. Но так не должно быть.

– Почему тебя бросила твоя девушка? Лиза, кажется, да?

– Да, Лиза. Из-за тебя, Ась. Она узнала о Соне, – глотает ухмылку, – какая ирония, не находишь? Я тоже скрыл правду и вот чем всё обернулось.

Киваю, не зная, что сказать в ответ. Всё так. Правда всегда лучше лжи, даже если она очень горькая.

– Дай мне номер телефона твоей Лизы.

– Зачем? – удивляется Матвей.

– Попробую восстановить справедливость.

– Это лишнее. Со своей жизнью лучше разберись.

– У меня всё отлично.

– Да, я знаю, – кивает, – муж, дочь, скоро второй ребёнок родится. Всё тип-топ у тебя, Ася. Так и должно быть у нормальных людей.

– Матвей, дай номер мобильного Лизы, – настойчиво прошу и сразу предупреждаю: – если ты мне его сейчас не дашь, то я всё равно его узнаю. Просто это займёт чуть больше времени.

Нехотя, но Ткачук всё же даёт мне номер Лизы.

– Всё, жди моего звонка. И чтоб больше не пил, понятно? – мой тон властный, но Матвей лишь усмехается.

– А то что? В угол меня поставишь или ремнём по жопе дашь?

– Закодирую. Насильно. Понятно?

– Ась…

– Что?

– Оставь меня в покое. Живи своей жизнью. Обещаю, больше я тебя не потревожу. И Соне передай, всё будет так, как она хочет. Я больше не стану настаивать на признании отцовство.

– Ты дурак? Нет, я без претензий. Просто пытаюсь тебя понять. Тебе помощь предлагают, между прочим, от чистого сердца, а ты отказываешься.

– Я любил тебя, – неожиданно произносит, – и хотел назвать женой.

– Я знаю, я тоже тебя любила, но это всё прошлое. Его больше нет. И так как было раньше, уже больше никогда не будет. Нужно ценить настоящее и знать, что будущее обязательно наступит, только не опускать руки.

Не сдержавшись, подхожу к Матвею, чтоб через мгновение его крепко обнять и шепнуть на ухо:

– Не пей больше, пожалуйста. Ты нужен Соне. И Лиза твоя обязательно вернётся. Я с ней поговорю и всё объясню.

– Спасибо, – отзывается Матвей. Отодвинувшись, смотрит на меня задумчиво: – прости, что хотел разрушить твою семью. Просто мне не давала покоя месть, я годами думал об этом, представлял, как сделаю тебе больно. Вот вернулся в город и отомстил.

– Полегчало?

– Нет. Я себя негодяем ощущаю.

– Ты не негодяй! Ты… – слова застревают в горле, слёзы катятся по щекам против воли. – Ты отличный парень и всё у тебя будет хорошо, потому что ты на это заслужил.

– Мы могли бы стать друзьями, – улыбается Ткачук.

– Не думаю, что Стельмах одобрит нашу дружбу, да и Лиза тоже будет не в восторге.

– Согласен.

– Лучше будем дружить семьями, но для начала ты перестаёшь пить, а я разговариваю с Лизой и всё ей объясняю.