Текст книги "Забрать свою семью (СИ)"

Автор книги: Юлия Бонд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 9

Вооружившись листом бумаги и шариковой ручкой, Соня поудобнее устраивается за кухонным столом. Буквально пять минут назад я позвала Матвея к нам домой, поскольку София всё-таки изъявила желания познакомиться с родным отцом.

Матвей чувствует себя неловко, со стороны хорошо видно, какой он сейчас напряжённый, как сжимает свои пальцы под столом. На нервах весь, что не скажешь о дочери. Соня, на удивление, выглядит очень спокойной, даже немного пугает её холодность.

– Итак, Ткачук Матвей, приступим, – начинает София, а я не сдерживаюсь, одёргиваю дочь.

– Сонь, что за допрос? Ты серьёзно намерена задать все эти вопросы, которые записала на бумаге?

– Да. А что здесь такого? Я должна знать, кто мой настоящий папа, – на слове “настоящий” она гримасничает.

– Перестань. Дай сюда свои вопросы, – хочу забрать этот дурацкий лист. Стыдно очень перед Матвеем.

– Всё нормально, – останавливает меня Матвей, – пусть спрашивает что хочет. Или давайте я лучше письменно отвечу на все вопросы.

– Хорошо, можно и так, – передав Матвею лист с вопросами и шариковую ручку, Соня изучающе смотрит на своего отца. И всё-таки не сдерживается: – Скажите прямо, что вам от меня нужно? Почему вы так сильно хотели со мной познакомиться?

Выражение моего лица в этот момент – это “рукалицо”. Бог мой, и где подобного могла нахвататься второклассница? Я её этому не учила, да и Стельмах тоже. Хотя дочка не единожды была у Стельмаха на работе, возможно, видела, как ведут себя сотрудники прокуратуры и теперь старается быть похожей на них. Но это тоже вряд ли, у Стельмаха коллектив очень порядочный, подобного себе никто не позволяет.

Не ожидав совсем не детского вопроса от маленькой девочки, Матвей ненадолго столбенеет. А я пожимаю плечами, когда он переводит взгляд на меня и в моих глазах ищет какие-то подсказки. Я без понятия, что он сейчас должен ответить своей дочери, может быть, правду?

– Потому что ты моя родная дочка. Я хочу заботиться о тебе, видеть, как ты растёшь, – немного запоздало отвечает Матвей, а Соня всё не унимается.

– Но зачем? Разве у вас нет других детей? Вам больше не о ком заботиться? – и снова прямолинейный вопрос Сони заводит в тупик двоих взрослых.

Эм-м… Теперь в ступоре я. Это совсем не то, чего мы все ожидали от Софии. Несмотря на свой нежный возраст, дочка устроила настоящий допрос, заставила покраснеть своих родителей как школьников. Я думала, малышка расплачется и испугается, но нет. Она решительно настроена.

– У меня нет других детей, Сонь. У меня, кроме тебя, в этой жизни больше никого нет, – с плохо скрываемой грустью в голосе отвечает Матвей и Соня немного теряется, не ожидав услышать подобного.

– Что совсем никого?

– Совсем, – натянуто улыбается Матвей.

– Ну ладно, я поверю. Но я сразу должна сказать, что жить ты с нами не будешь, – опять прямолинейность Софии сражает наповал.

– Соня! – пытаюсь вразумить дочь. Стыдно нереально, даже боюсь представить, что сейчас подумает Матвей. Наверное, посчитает, что это я настроила дочь против него, но это же на самом деле не так.

– Что “Соня”? Мама, ты меня всегда учила говорить только правду. Вот я и говорю правду. Жить с Ткачуком Матвеем я не хочу. К тому же у тебя, мама, есть муж. И он скоро нас с тобой заберёт домой. Мы снова будем одной семьёй.

Потеряв дар речи на какое-то мгновение, я всё же нахожу в себе силы извиниться перед Матвеем и вывести Соню из кухни. Оказавшись с дочерью в зале, запираю за нами дверь, чтоб Матвей ничего не мог услышать.

– Соня, ты ведёшь себя отвратительно. Не нужно показывать свою неприязнь родному отцу именно таким способом, – отчитываю дочь.

– Каким способом? – пререкается со мной.

– Соня, не заставляй меня быть строгой мамой. Ты всё прекрасно понимаешь. Будь, пожалуйста, сдержанной. Я понимаю, что ты ни в чём не виновата. Более того, ты ощущаешь себя обманутой, но твой родной папа точно не заслужил на такое отношение. Пожалуйста, дай ему шанс стать тебе ближе.

– Но у меня уже есть папа и его зовут Лев. А это какой-то чужой дядя. Почему я должна ему давать шанс? Пусть родит себе другую дочку и играется с ней, а я не игрушка. Со мной так не надо, мама.

Вздыхаю. И сказать много чего нужно, а говорить нечего. Соня права. И Матвей прав. Не права здесь только я. И из-за моей ошибки мы втроём оказались в такой ужасной ситуации, где кажется, что нет выхода.

– Сонечка, ну, пожалуйста, ради меня. Будь вежливой, я же много не прошу.

– А он не будет с нами жить? Ты его не приведёшь к нам домой вместо моего папы? – “вместо моего папы” – звучит очень больно, в лишний раз бьёт мне в самое сердце наотмашь.

– Не будет. Не волнуйся.

– Мам, ты мне обещаешь?

– Обещаю.

– Я хочу, чтобы вернулся папа Лев. Я люблю его, мама, и скучаю по нему.

– Знаю, солнышко.

“Я тоже его люблю. И тоже скучаю”, – проговариваю мысленно, ощущая, как в уголках глаз собираются слёзы.

***

– Спасибо, что познакомила с дочерью, – благодарит Матвей, когда я провожаю его до входной двери.

– Извини, что так вышло. Я не думала, что София покажет себя во всей красе.

– Да всё нормально, – усмехается Матвей. – Дочка своего отца. Настоящий боец. И нападала, и защищалась.

Вздыхаю. Как бы мне хотелось, чтоб София не переживала этот непростой для детской психики момент. Но вопреки всем моим опасениям, знакомство не оказалось катастрофой. Да, Соня обиделась на целый мир и выпустила коготки наружу, но всё же восприняла новость о родном отце гораздо легче, чем я себе это представляла.

– Когда в следующий раз увидимся? – спрашивает с надеждой в голосе Матвей. – Может, в кино вместе сходим или на каток?

– Не знаю, не торопи нас, пожалуйста.

– Хорошо, я снова подожду. Мне ведь не привыкать, да, Ася? – подмигивает, намекая на прошлое, а мне совсем о том прошлом говорить не хочется. Не то настроение, чтоб ковырять старые раны на сердце.

– Я позвоню тебе, когда Соня немного свыкнется с мыслью, что у неё есть ты.

– А у тебя? – на вопрос Матвея выгибаю бровь в недоумении, мол, что он имеет в виду. – Ты у меня есть?

– Что за дурацкий вопрос? Столько лет прошло. У тебя просто есть дочь… от меня.

– Слышал, что вы разводитесь с мужем. Не могу сказать, что мне очень жаль. Всё стало на свои места. Время правильно рассудило.

– Радуешься нашему разводу, – констатирую факт.

– Не радуюсь, но на душе становится легче, когда не вижу вас со Львом вдвоём.

– Хватит, Матвей. Я не хочу об этом говорить, – меня уже начинает напрягать этот дурацкий разговор, пусть уже поскорее уходит.

– Знаешь, почему на самом деле на тебе женился мой друг? Я его попросил о тебе позаботиться, если вдруг не вернусь с войны. А он воспринял всё буквально. Позаботился, называется.

– Тебе не кажется, что лучше на эту тему поговорить со своим другом, а не со мной?

– Я с вами обоими поговорил, только легче не стало. Ваш мерзкий поступок – как нож в спину. Смотри, моя родная дочь называет папой моего друга, а я для неё Ткачук Матвей.

Молчу. Нет больше сил бить себя в грудь и что-то доказывать. Ну и смысл говорить об одном и том же, если прошлое не изменить? Было и было. Нужно жить настоящим и бороться за будущее, а не горевать о прошлом, которое никогда не вернуть.

– Я позвоню тебе, пока, – демонстративно открыв перед Матвеем дверь, не оставляю мужчине другого шанса, как уйти.

Матвей нехотя, но всё же уходит. Напоследок оборачивается и смиряет меня таких ледяным взглядом, от которого холодеют внутренности.

Ну, хватит уже, Ткачук, мою душу рвать на ошмётки! Ты же видишь, что я тоже несчастлива, зачем ещё больше пытаешься загнать меня в депрессию и заставляешь испытывать бесконечное чувство вины?

Я только успеваю закрыть за Матвеем дверь, как в коридоре появляется дочь. Нахмурив брови, она смотрит на меня исподлобья. Взгляд такой пронзительный, тяжёлый, совсем не похож на взгляд ребёнка.

– Наконец-то он ушёл, – заключает Соня. – Мама, я слышала, что тебе сказал Ткачук Матвей. Я думаю, он так специально сказал, чтоб обидеть тебя. На самом деле папа тебя любит, я знаю это. Он и меня любит, просто… просто он запутался, ему нужно время разобраться в себе.

– Во-первых, подслушивать – нехорошо. А во-вторых… Боже, София, откуда ты это всё берёшь?! – недоумеваю я. Мой ребёнок меня шокирует всё больше и больше.

– Я не такая уж и маленькая, как ты думаешь. Я умная девочка, так бабушка всегда говорит.

– Да, уж… порой чересчур умная.

***

Через несколько дней жизнь возвращается в прежнее русло. Я окунаюсь в работу, стараясь не думать о личном.

В обеденный перерыв хозяйка салона зазывает к себе в кабинет выпить кофе. Понятное дело, что кофе – всего лишь предлог. На самом же деле Инга ждёт от меня ответа.

– Ну как, Ася, подумала над моим предложением? – интересуется Инга, а я не знаю, что ей ответить.

Кормить завтраками – точно не обо мне, но дело в том, что я безумно загорелась идеей купить салон красоты, вот только единственный человек, который мне может помочь осуществить эту мечту – Стельмах. Идти на поклон к "без пяти минут" бывшему мужу не очень-то и хочет, если честно.

– Подумала. Я хотела бы купить твой салон красоты, но честно сказать, у меня нет таких денег, – откровенно признаюсь и ожидаю увидеть на лице у Инги разочарование, а она лишь понимающе кивает.

– Я так и думала. Возможно, тебе нужно ещё немного времени, чтоб найти средства? Ася, ты не стесняйся. Скажи, сколько подождать. Я не хочу продавать салон абы кому по понятным на то причинам.

– Есть у меня одна идея и если ты согласишься подождать ещё пару дней, то я дам тебе окончательный ответ.

– Да подожду, конечно же.

Закончив пить кофе, я покидаю кабинет Инги и спешу выйти на улицу. Долго гипнотизирую экран мобильного, не решаясь позвонить Стельмаху. Но дело важное, нужно отбросить в сторону свою уязвлённую гордость и позвонить мужу. Он – моя единственная надежда. Если согласится помочь, то я верну ему все деньги до последней копейки. Я не навсегда попрошу, а в долг. Только вот через сколько смогу вернуть долг – это уже другой вопрос, на который у меня пока что нет ответа.

Глава 10

Так и не дозвонившись Стельмаху, решаю набрать его номер ещё раз, но чуть позже. Возвращаюсь в салон, включаюсь в работу. Очередное окрашивание. Я должна быть сосредоточенной максимально, но не получается. В мыслях я не здесь и не сейчас. В голове уже проецируется будущий разговор, который предстоит с мужем. А если Лев откажет или же банально у него не окажется такой баснословной суммы?

Нет, лучше не думать об этом сейчас.

Через три часа, когда я отпускаю довольную клиентку, снова пытаюсь дозвониться Стельмаху. И опять мимо. Время уже пять часов вечера, а в записях у меня на сегодня пусто. Что ж… можно и с работы уйти пораньше.

Попрощавшись с коллегами, спешу вызвать такси. До прибытия машины остаётся десять минут, за это время я успеваю обновить макияж и даже немного подкрутить конусной плойкой локоны, чтоб красиво спадали на плечи волнами. Нет, я не пытаюсь прихорошиться перед Стельмахом, просто привыкла всегда выглядеть хорошо. Тем более, я же на работу к Стельмаху поеду, там много любопытных взглядов меня оценят. За столько лет я уже свыклась быть под прицелом глаз сотрудников прокуратуры, как-никак жена прокурора.

Такси приезжает вовремя, я забираюсь на заднее сиденье и командую водителю, куда ехать. По дороге звоню маме, предупреждаю, что могу задержаться, поэтому есть вероятность, что заберу Соню немного позже.

Через двадцать минут рассчитываюсь с таксистом за поездку. Перед зданием прокуратуры задираю голову, чтоб посмотреть на окна кабинета мужа, которые выходят на эту сторону, где сейчас стою я. В окнах горит свет, значит, Стельмах ещё на работе.

Облегчённо выдохнув, ускоряю шаг. На “проходной” мне выдают временный пропуск. Здесь всё строго, пока не предъявишь паспорт, и не скажешь к кому направляешься – не пропустят, хотя меня уже давно все сотрудники знают в лицо.

Поднявшись на второй этаж, захожу в приёмную. Увлечённо барабаня пальцами по клавиатуре, секретарь сосредоточенно смотрит в монитор компьютера, меня пока что не замечает. Приходится дать о себе знать.

– Добрый вечер, Лев Владимирович у себя? – спрашиваю я, обращаясь к секретарю.

Подняв на меня взгляд, секретарь доброжелательно улыбается, говорит, что начальник на месте и я могу зайти к нему в кабинет. Помедлив несколько секунд, я снимаю пальто, устраиваю его на руке, согнутой в локте. И автоматически коснувшись прядей, упавших на лицо, подхожу к массивной двери из дерева.

Для приличия стучу дважды. Ответа не поступает, и тогда я тяну ручку двери на себя.

Открыв дверь, застываю на месте. Взглядом обвожу кабинет и столбенею, увидев Льва за своим рабочим местом. Он сидит за компьютером, всматривается в монитор, а рядом со Львом, прямо на его рабочем столе едва не сидит девушка, упёршись филейной частью тела в столешницу. И тоже что-то ищет взглядом в мониторе.

Мне хватает мгновения, чтоб разглядеть каждую деталь этой “картины”. Ничего неприличного не происходит, но девушка находится слишком близко к моему мужу, её нога по-любому касается Стельмаха. А ещё рука закинута на спинку массивного кресла, где сидит Лев. Она не обнимает его, но можно же было устроить свою “загребущую” лапу в каком-то другом месте?

Заметив меня практически сразу, Стельмах отрывает взгляд от монитора.

– Ася? – его тёмные брови ползут вверх, он явно не ожидал увидеть меня в своём кабинете.

– Добрый вечер, извините… я без приглашения.

Девушка тоже на меня смотрит поэтому, ожидаемо, мы встречаемся взглядами. Оценивающе она осматривает меня сверху вниз, сканирует досконально. Видимо, она новенькая, потому что я её тоже не узнаю, вижу первый раз в жизни.

Молодая. И красивая очень. Жгучая брюнетка, естественно, что крашенная. Как колорист – я это хорошо знаю, а иссиня-чёрный оттенок лишнее тому подтверждение. Девушка стройная, одетая в юбку-карандаш и светлую блузку.

Мысленно я прикидываю: кем может быть эта крашеная брюнетка и прихожу к выводу, что она – новая помощница Стельмаха, которая забыла в его машине карандаш для губ ярко-красного цвета. Ну да, всё сходится. Кстати, губы у этой девушки вызывающие: неестественно большие (видимо, увлекается филлером), накрашены красной помадой.

“Что, Стельмах, на молоденьких потянуло?” – вопит мой внутренний голос, но я сдерживаюсь. Я же не баба базарная, мои эмоции останутся внутри, никто даже не догадается, что я сейчас чувствую.

– Ну что ты… проходи, – Лев встаёт с кресла и идёт мне навстречу.

Только успеваю закрыть за собой входную дверь, как Лев оказывается стоять напротив. Берёт у меня пальто, чтоб повесить его в шкаф.

Девушка уже встала со стола и теперь глазеет на нас с мужем, явно недоумевая, почему её начальник так обходителен с неизвестной ей женщиной.

– Аня, на сегодня всё. Завтра продолжим, – сухо сообщает Лев, обращаясь к девушке.

Кивнув, девушка берёт со стола ежедневник и стремится на выход. Когда она проходит мимо меня, я невольно улавливаю запах её токсично-сладких духов и морщу нос. Никогда не понимала женщин, которые так навязчиво демонстрирует свои вкусы в парфюмерии. Нельзя же насильно заставлять людей нюхать тебя в радиусе нескольких метров! Это как-то неприлично даже.

Когда за Аней закрывается дверь и мы со Стельмахом остаёмся наедине, Лев меняется в лице, становится улыбчивым. А я замечаю, что он гладко выбрит и сержусь на него. Значит, когда мы в последний раз занимались сексом, то он был заросшим и колючий как ёжик, а на работу, так побритым ходит. Но вслух я свои претензии не выскажу, конечно же. Мы собственно разводимся, и это Стельмах так решил, я ничего не путаю, да.

– Не скрою, твоё появление у меня на работе очень неожиданно. У тебя что-то случилось, Ася?

– Случилось. Я звонила тебе несколько раз, но ты не взял трубку.

– Странно, сейчас посмотрю, – удивляется Лев, направляясь к своему рабочему столу, где лежит мобильный.

Через минуту Лев удивляется ещё больше, просмотрев журнал звонков на своём мобильном.

– Действительно, звонила, но почему-то я не слышал твоего звонка. Похоже, случайно перевёл телефон на “бесшумный” режим, – зачем-то говорит Стельмах, а мне и так всё становится понятно.

Просто кто-то от меня морозился, а я взяла и припёрлась. Какая я назойливая, ай-яй-яй!

– Мы можем с тобой поговорить? Речь пойдёт обо мне. И о деньгах. Очень большие деньги, – смотрю на Стельмаха в упор, даже если он и удивился только что, то не подал виду.

– Хорошо, давай поговорим, но только не здесь. Ты уже ужинала? – спрашивает Стельмах и я качаю головой: – Ну вот поговорим, заодно и поужинаем. Поехали в наш ресторан. Чувствую, разговор будет серьёзным.

“Наш ресторан” звучит для меня волнительно, ведь все значимые для нас со Стельмахом события происходили там. А ещё именно в этом ресторане Лев предложил мне выйти за него замуж, а спустя восемь лет – развестись. Какая ирония, на самом деле.

***

Через десять минут, когда мы едем со Стельмахом в его машине, Лев по дороге звонит в ресторан и делает заказ. Меня впечатляет количество блюд, которые он заказал, ведь это означает, что ужин будет долгим. Не знаю, зачем Лев пригласил меня в ресторан, можно же было ограничиться чашкой кофе в обычном кофе, но мысли, что муж ищет повод в лишний раз провести со мной время, я сразу гоню прочь. Не хочу обманываться после всего.

“Туарег” тормозит напротив ресторана, но Лев не спешит выходить из машины. Повернувшись корпусом в мою сторону, муж кладёт на руль руку, согнутую в локте. Долго и пронзительно на меня смотрит, такой загадочный, что я теряюсь и на автомате тянусь к волосам, поправляю причёску.

Что? Со мной что-то не так?

– Почему ты так на меня смотришь? – не выдержав напряжённого молчания, интересуюсь я. – Со мной что-то не так?

– Всё так, просто любуюсь. Красивая очень.

Эм-м… Уверена, что в сию секунду мои щёки горят румянцем, я смущена. Обычно скупой на комплименты Лев сейчас назвал меня красивой, чтобы это могло значить?

– Лев, не смотри так на меня.

– Почему?

– Ты сейчас так смотришь, словно я тебе не без пяти минут бывшая жена.

– Я и раньше говорил, что ты мне никогда не будешь чужой.

– Да, говорил, тем не менее мы разводимся.

– Так сложились обстоятельства. Я не могу после всего поступить иначе, прости.

– Да, я знаю. Мне Матвей сказал, что просил тебя позаботиться обо мне, если он не вернётся с войны. Спасибо за заботу, Стельмах, ты был хорошим мужем все эти годы.

– Не грусти.

– Да я не грущу, – из-за отголосков тупой боли где-то внутри натянуто улыбаюсь, чтоб не показать свои настоящие чувства. – Просто констатирую факт. Ты хороший человек, Стельмах. Мы с Соней были счастливы. Соня до сих пор считает тебя своим отцом, скучает очень. Представляешь, она уверена, что мы с тобой помиримся. Такая наивная, ведь как мы можем помириться, если не ругались.

Лев вздыхает, видно, что эта тема для него непростая, как и для меня. Я не знаю, о чём они договорились с бывшим другом, но возникает ощущения, что Лев отказывается от нас с дочерью вынужденно.

– Ась, я не могу поступить иначе. Если всё время буду рядом, Соня ни за что не пустит в свою жизнь родного отца, а этого я допустить не могу. Я себя уважать перестану, если поступлю так с Матвеем. Если бы он не попал в плен, а вернулся, как и планировал, у вас бы была семья. Более того, я уверен, что она была бы у вас большая и счастливая.

– Лев, не надо. Ты же знаешь, как я не люблю вспоминать прошлое. Давай не будем говорить о том, что могло бы быть. Я предпочитаю жить настоящим.

– Хорошо, Ася. Я больше не буду поднимать эту тему, – соглашается со мной Стельмах.

Спустя несколько минут мы уже сидим со Стельмахом в ресторане. Лев заказал себе сок, а я пью игристый напиток из бокала на длинной ножке, и глаз не свожу с мужчины, что сидит напротив. Стельмах никогда не был красавцем в привычном понимании этого слова, черты его лица грубоватые: широкие, прямые брови, глаза большие карие, нос с горбинкой на переносице и тонкие губы. Но с годами мне всё больше нравился Стельмах, ведь не может быть некрасивым человек, у которого очень красивая душа. А Лев он именно такой – настоящий мужчина, с которым тебе ничего не страшно. Да, эмоций в нашем браке не хватало, я никогда не испытывала того урагана чувств, когда влюбляешься. Но как оказалось, тихая гавань – куда комфортнее для семейной жизни, чем итальянские страсти, которые со временем изматывают и в конечном счёте ты устаёшь.

– Ты хотела поговорить, – тактично напоминает Лев.

– Да, – беру небольшую паузу, собираясь с духом. – Лев, хозяйка салона красоты, где я работаю, уезжает на постоянное проживание заграницу. Она хочет продать свой салон мне. Но сумма большая, я такую не потяну.

Высказав всё без запинок, слежу за реакцией Стельмаха. Пока что ничего не понимаю. Лев, как всегда, спокойный и уравновешенный, откладывает в сторону столовые приборы, губы промокает салфеткой. И смотрит на меня.

– Насколько большая сумма?

Огласив сумму почти как стоимость квартиры и даже немного больше, с замиранием сердца жду, что скажет Лев.

– Ты хочешь, чтобы я помог тебе купить этот салон красоты? – прямо спрашивает, и я киваю.

– Да, я хочу, чтобы ты помог, если можешь, конечно же. Я прошу в долг, не навсегда.

– Ась, разберёмся. Сумма действительно большая, у меня нет таких денег, – честно признаётся Стельмах и я не могу скрыть огорчения, ведь муж был моей единственной надеждой. – Но я что-нибудь придумаю, обещаю.

– Лев, если моя просьба тебе в тягость, то ничего придумывать не нужно. Я же понимаю, что такие деньги на дороге не валяются.

– Разберёмся, – настаивает Стельмах с уставшей на губах улыбкой. – Сколько у тебя есть времени дать ответ?

– Несколько дней. Я не могу морочить голову Инге слишком долго.

– Понял.

– Спасибо тебе, – благодарю Стельмаха и, не сдержавшись, беру его за руку, пальцы наши перекрещиваю в замок.

– За что? Я же тебе ещё ничем не помог, – удивляется Лев.

– Помог, ты мне всю жизнь помогаешь. Это я не про салон красоты, а в общем. Если бы не ты, я не знаю, где бы я сейчас была и что было бы со мной и с дочерью – тоже не знаю. Спасибо, что ты у нас есть.

– Ась…

В глазах Стельмаха читается неловкость, но я ничего не могу с собой поделать, к мужу я испытываю огромную благодарность. И чтобы между нами не случилось, я всегда буду молить бога о Льве. Пусть у него всё будет хорошо, даже если не со мной, всё равно пусть будет счастлив, он на это заслужил.