Текст книги "Забрать свою семью (СИ)"
Автор книги: Юлия Бонд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
Глава 11
После ужина в ресторане Лев предлагает отвезти меня домой к маме, чтоб я могла забрать Соню. Не отказываюсь по двум причинам. Первая – проехаться с комфортом в тёплом кроссовере, а вторая причина – побыть со Стельмахом какие-то лишние минуты. Нет, я понимаю, что всё больше становлюсь похожей на мазохистку, ведь когда мужик тебе прямо говорит, что иначе как развестись с тобой он не может, то было бы логичнее держаться от такого мужика подальше и попытаться поскорее его забыть. Но не выходит! С каждым днём после нашего расставания меня ещё сильнее тянет к мужу, я скучаю по нему – так сильно, что боль уже становится перманентной.
Машина подъезжает к дому моей мамы, а бабушка с внучкой уже стоят у ворот, потому что я предупредила маму, чтоб она собрала Сонечку и вывела на улицу ждать меня. Не скрою, я схитрила, ведь знала, что когда Соня и Лев увидят друг друга, то у Стельмаха не будет ни единого шанса сбежать. Софии он не откажет, а моя девочка очень настырная и прямая как линейка, она Льва в гости к нам пригласит. И он согласится естественно.
“Туарег” тормозит и Стельмаху ничего не остаётся другого, как выйти из машины вместе со мной.
– Мария Ивановна, добрый вечер, – Лев только успевает поздороваться с пока что ещё своей тёщей, как Соня спешит в его объятия.
– Папа. Папочка! – от радости малышка едва не визжит.
Подхватив Соню на руки, Лев прижимает дочку к себе, а Соня обвивает его за шею обеими руками, целует в гладко выбритую щеку:
– Ты совсем неколючий и пахнешь вкусно моими любимыми духами. Признавайся, ты по мне соскучился? Потому что я очень соскучилась по тебе, мой любимый папочка.
– Конечно, соскучился, котёнок.
Пока эти двое обнимаются, мы с мамой успеваем переглянуться. Мама ничего вслух не говорит, но по её взгляду и так всё понятно, она словно спрашивает: приезд Стельмаха – равно тому, что мы наконец-то помирились и передумали разводиться. А я качаю головой, мол, нет, всё по-старому. “К сожалению”, – проговариваю мысленно.
– Пап, а можно я с тобой впереди поеду? – улавливаю разговор Стельмаха и дочери, мы так активно переглядывались с мамой, что я едва не пропустила самое важное.
– Нет, Софийка, тебе нельзя впереди, – отвечает Стельмах, а Соня уже обиженно поджимает губы. – Котёнок, ну правда нельзя, пока тебе не исполнится двенадцать лет.
– Ладно, мам, мы поедем. Спасибо, что помогаешь мне с дочерью, – обнимая маму на прощание, успеваю тайком засунуть в карман её куртки несколько купюр. Знаю, потом мама выскажет своё недовольство, когда обнаружит деньги, но я этот фокус уже не впервые проворачиваю, привыкла.
Лев помогает Соне устроиться на заднем сиденье, а я поглядываю на них украдкой, пока сажусь спереди рядом с водительским креслом, и не могу сдержать улыбки. Пусть это иллюзия, но хоть на миг мы с дочкой почувствуем себя счастливыми. Уверена, встреча со Львом пойдёт Софийке на пользу. Возможно, этим двоим даже удастся поговорить, ведь с того момента, как в нашей жизни появился Матвей, Соня чувствует себя обманутой. Хочется, чтобы Стельмах попытался её в этом переубедить.
Всю дорогу, пока мы едем домой, у Сони не закрывается рот – ну как обычно. Она делится со Львом своими успехами, спрашивает у него: как ему живётся одному в огромном доме. Мне даже неловко становится, когда дочка выпытывает у Льва, кто ему теперь готовит ужин и гладит рубашки.
– Я так и знала, что ты питаешься всухомятку. А ты знаешь, что бутерброды и пельмени – это очень вредно, если их есть постоянно? – отчитывает Соня, а я замечаю, как Лев улыбается. – Ах, папа, папа… Не бережёшь ты себя совсем, а мне потом с тобой на старости возиться, по больницам тебя водить и лечить.
– Сонь, постараюсь не злоупотреблять бутербродами. И пельменями – тоже, – соглашается Лев и Соня, довольная собой, кивает, хоть Стельмах и не может этого видеть.
Через двадцать минут, когда “Туарег” тормозит напротив подъезда, Соня ожидаемо приглашает Стельмаха подняться к нам в квартиру. Лев бросает взгляд на циферблат своих наручных часов и всё же соглашается.
Ощущение радости ликует на детском личике Сони. Хитрая лисичка, вся в меня.
– Сейчас будем пить чай. Ты проходи, пап, мой руки и садись за стол, – командует София, стоит нам троим переступить порог квартиры.
На вопросительный взгляд Стельмаха я лишь пожимаю плечами, мол, это Соня так хочет, а я здесь вообще ни при чём.
Даже не став переодеваться в домашнюю одежду, Соня спешит в кухню. Набирает электрический чайник водой и ставит его на специальную подставку, чтоб грелся. Так случается, что мы со Львом одновременно направляемся к ванной комнате, а потому Лев отступает в сторону, пропуская меня первой войти внутрь.
Пока я мою руки, склонившись над раковиной, Стельмах стоит немного поодаль за моей спиной, нам хорошо друг друга видно в зеркальном отражении.
Воспользовавшись минуткой, когда мы наедине, я решаю сказать Стельмаху пару слов:
– Ты можешь хоть иногда проводить время с Соней? Я понимаю, что ты пытаешься сдержать слово, которое дал Матвею, но, пожалуйста, не отдаляйся от дочки. Прошу тебя, Лев, не разбивай нашей малышке сердце, – я не лукавлю, когда называю Софию “нашей малышкой”, ведь Лев воспитывал Соню с пелёнок, она априори его, как бы банально это не звучало.
– Хорошо, я буду приезжать к вам в гости один раз в неделю.
Пересекаясь взглядом в зеркальном отражении, мы смотрим друг на друга. И молчим. Я сейчас серьёзная, Лев – тоже. Не знаю, о чём он думает, но очень хотела бы узнать, что творится в голове у такого серьёзного дядьки, почему он ведёт себя двусмысленно. Я не чувствую его равнодушие, но и любви – тоже.
Закончив мыть руки, я первой выхожу из ванной и в кухне застаю Софию, а малышка уже принесла коробку с настольной игрой, которую мы совсем недавно купили. Похоже, Соня ещё хитрее, чем я. Она конкретно решила задержать этим вечером нашего папу.
***
– Вот ты и попался, отдавай свою швейную фабрику, – хихикает Соня, наблюдая за задумчивым взглядом Стельмаха.
– Не торопи, Сонь. Дай подумать, – отвечает ей Лев.
А я сижу в сторонке и молчу, ведь давно вылетела из монополии первой, проиграв все свои предприятия. Всего лишь настольная игра, но я даже не думала, что будет так увлекательно проводить время всей семьёй. Это впервые, когда мы втроём играем в настольную игру.
– Кто-то будет чай? – предлагаю я, поднявшись с места.
– Я буду, – отзывается София, следом за ней соглашается Стельмах.
Не скрывая широкой улыбки, я завариваю фруктовый чай – один из любимых Софии. Дождавшись, когда в чайнике закипит вода, я тянусь к пустым чашкам, но трель мобильного телефона заставляет меня отвлечься.
Я только мигом смотрю на экран мобильного, как настроение скатывается к нулевой отметке, ведь звонит Матвей. Не то что я пытаюсь его игнорировать, но он реально сейчас не вовремя.
Взвесив все “за” и “против”, я всё же решают ответить на звонок. Вопреки моим опасениям Матвей оказался неопасным, как я думала несколько месяцев назад, когда впервые встретилась с ним в городе по чистой случайности.
– Алло, – произношу я, закрывшись в спальне.
– Привет, чем занимаетесь? – интересуется Матвей, по голосу чувствую его позитивный настрой, оттого и не по себе становится – я же сейчас ему точно испорчу настроение.
– В монополию играем.
– И как? Ты уже стала миллионершей?
– Нет, я вылетела первой. Неожиданно лидирует Соня.
– Я не удивлён, София – очень смышлёная девочка.
– Есть такое.
– Стельмах у вас, да?
– Да.
– Жаль, я хотел приехать. Значит, в другой раз?
– Можем встретиться завтра.
Матвей глотает ухмылку:
– Забавно получается, ты нам прямо график посещений устроила. Боишься, что пересечёмся?
– Я ничего не боюсь и уже давно, – стараюсь говорить ровным тоном, игнорируя подкол Матвея. – Ладно, я тебе завтра позвоню.
– Я буду ждать, Ась. Не обмани.
– Обещаю, что позвоню.
Попрощавшись с Матвеем, даю себе минутку, чтоб успокоить ускоренный стук сердца, да и с мыслями собраться не помешает. Матвей прав насчёт графика, надо бы с ним обсудить наши дальнейшие встречи. Видеться каждый день – много, как по мне, для начала хватит и двух раз в неделю, наверное.
Когда я возвращаюсь в кухню, то Соня и Лев уже сами готовят бутерброды, не дождавшись меня. Стельмах всё-таки проиграл дочке в монополию, решив сдаться.
Через час я говорю Соне, что пора ложиться спать, но малышка ни в какую не хочет прощаться с отцом, и тогда Стельмах вынужден задержаться.
– Папа, давай посмотрим мультики перед сном, – просит Соня Стельмаха, а я качаю головой.
– Никаких мультиков, Сонь, ты время видела? Кому-то завтра в школу, – и в доказательство своей категоричности, скрещиваю руки на груди.
– Ну хотя бы сказку можно? Одну сказочку, пожалуйста, – сложив обе руки под подбородком, дочка переводить умоляющий взгляд со Стельмаха на меня. Стельмах ожидаемо сдаётся.
Вручив Льву книгу с любимыми сказками дочери, я выхожу из детской спальни. Убираюсь в кухне.
Физических сил на сегодня почти что не осталось, разве только принять душ и смыть остатки макияжа.
Когда я выхожу из ванной, одетая в ночную сорочку и короткий халатик, Лев как раз закрывает за собой дверь в детской спальне.
– Уснула? – спрашиваю я, встретившись взглядом со Стельмахом.
– Уснула. Я тоже уже поеду, – зевая, Лев прикрывает рот ладонью.
Я не планировала, чтоб Стельмах этой ночью остался у нас, но предложить всё равно должна:
– Если сильно устал, то, может, останешься? Я тебе в зале постелю.
– Там диван неудобный.
Ухмыльнувшись, размашистым шагом Лев приближается к шкафу, где оставил своё пальто. А когда проходит мимо, то нечаянно задевает меня плечом, может, и специально это делает, но выглядит всё как случайность.
Пошатнувшись, я хватаюсь рукой за стену, чтоб не упасть. А Лев неожиданно оказывается рядом, за талию меня обнимает.
– Не ударилась? – волнуясь, спрашивает Стельмах, а я качаю головой.
Застыв в дурацкой позе, когда его руки на моей талии, мы смотрим друг на друга вопросительным взглядом, как бы спрашивая, что нам делать дальше. В том месте, где горячие ладони дотрагиваются до моего тела через тонкий слой ночной сорочки и халата, кожу будто покалывает изнутри. Ничего не могу с собой поделать, пристав на цыпочках, сама тянусь к его губам. Если это не призыв к поцелую, то я уже отказываюсь что-либо понимать в этой жизни.
Мгновение и Лев перехватывает инициативу. Прижав меня спиной к стене, муж вонзается в мои губы глубоким поцелуем. Приоткрыв рот, я впускаю в себя его язык, а уже через несколько секунд сама посасываю кожу его губ, издавая тихие стоны.
Не договариваясь, мы плавно перемещаемся в спальню, продолжая целоваться. Лев закрывает за нами дверь, толкая её ногой, а я уже в спешке снимаю с него пиджак и пытаюсь расстегнуть пуговицы на рубашке.
Если наш прошлый секс случился, когда я была выпевшей, то на этот раз я нахожусь в ясном сознании и могу контролировать каждое своё действие. Но чёрт… Не контролируется мной! Я почему-то теряю контроль в родных объятиях Стельмаха, потому что такой страсти, с которой меня сейчас целует муж, не было все эти годы, пока мы жили вместе. И лишь разъехавшись и подав на развод, у нашей пары будто второе дыхание появилось.
“Ты сказала у “нашей” пары. Не обманывайся, Ася. Для Стельмаха это всего лишь секс, филологическая потребность, как сон и еда. Вы давно уже не пара и больше не будете нею”, – доказывает мне внутренний голос, но я его не хочу слушать в этот момент.
Сейчас я максимально сосредоточена на ощущениях, что дарит мне Стельмах. Надеюсь, мы не слишком много издаём шума, и мне не придётся краснеть перед соседями с нижнего этажа, ведь наша кровать ходит ходором.
После секса, чувствуя в теле приятную усталость, я устраиваю голову на груди мужа. Глаза уже слипаются, но я пытаюсь бороться со сном. Вот так лежать после секса, когда Стельмах одной рукой обнимает меня за плечи, а пальцами нежно водит по тому месту, где находится бицепс, – очень нравится. Это своего рода кайф, нежность в каждом прикосновении.
– Думаю, на диване стелить не придётся, – констатирую факт, как мне кажется. После всего Стельмах точно не уйдёт.
А он целует меня в макушку, кончиком носа ведёт по моему виску и шепчет:
– Ась, прости, я не останусь. Домой поеду.
Глава 12
– Ась, можешь спуститься на улицу? Мне нужна твоя помощь, – просит Матвей, когда я отвечаю на его телефонный звонок.
Выглянув в окно, замечаю возле подъезда незнакомую иномарку, Матвея же и близко не видно.
– Хорошо, минуту подожди. Уже спускаюсь, – завершив вызов, заглядываю в зал.
Соня сидит за журнальным столиком, раскрашивает картинки, которые я недавно ей распечатала в копицентре. Предупредив дочку, что мне нужно ненадолго отлучиться и чтоб она никому не открывала входную дверь, пока меня не будет, спешу в коридор одеваться.
Странно, но вчера Матвей не приехал, хоть мы и договаривались о встрече, а сегодня просто свалился как снег на голову – неожиданно и перед фактом.
Теряясь в догадках, какая именно нужна от меня помощь, я спускаюсь по лестнице на первый этаж. А выйдя из подъезда, оглядываюсь по сторонам.
Он что прикалывается надо мной? Попросил помощи, а сам где-то бродит. Даже не успеваю толком разозлиться, как из иномарки, что стоит напротив подъезда, выходит Матвей. Рукой машет мне приветливо, мол, подойди к машине.
Матвей подзывает меня к багажнику.
– Держи, это понесёшь ты, – вручив мне две небольших коробки, продолжает доставать из багажника огромную коробку.
– Это телевизор, что ли? – удивляюсь я и когда Матвей отвечает “угу”, продолжаю: – Боже, ну зачем ты его купил? У нас же есть телевизор.
– Такого точно нет. Ась…
– Что?
Захлопнув крышку багажника и удерживая огромную коробку обеими руками, Матвей смотрит на меня со всей серьёзностью. Мне даже неловко становится от его пронзительного насквозь взгляда, пробирает до мурашек.
– Я могу хоть что-то сделать для Сони? Стельмах её одевал, обувал все эти годы, дал крышу над головой, а я что?
– Ты же знаешь, так сложились обстоятельства. Уверена, на месте Стельмаха ты бы поступил точно так же, – вылетает из меня раньше, чем я успеваю осмыслить, как звучит эта фраза. Поэтому спешу реабилитироваться: – Точнее, я хотела сказать, что ты бы тоже одевал и обувал, это же базовые потребности любого ребёнка.
– Вот и я о том, он всё для Софии делал. Давай ты не будешь мешать мне заботиться о родной дочери, хм?
Тяжёлый взгляд исподлобья вынести почти нереально. Я согласно киваю, ну а что можно добавить? Матвей прав, он хочет стать отцом для Сони, а не навечно остаться каким-то Ткачуком Матвеем.
Спешу вперёд, чтоб открыть перед Матвеем дверь в подъезд, и отступаю в сторону. В кабинке лифта тесно, я намертво прижимаюсь спиной к стене. Аромат одеколона Матвея невольно втягиваю ноздрями, даже чувствую запах мятной жвачки, которую сейчас жуёт Ткачук. В общем, считаю мысленно секунды. Мне не терпится поскорее выйти из замкнутого пространства, где я вынуждена находится к бывшему слишком близко.
– Прошу, – пропускаю Матвея в квартиру, а он переступает порог и на месте замирает, не знает, что делать дальше. – Можешь поставить коробку здесь.
До меня не сразу доходит, что может быть ему неудобно. Честно сказать, я давно заметила, как Матвей хромает, но не акцентировала на этом внимание.
– Может тебе помочь? Шнурки развязать? – предлагаю я, а ему неловко становится от моего предложения – по глазам вижу.
И не дождавшись ответа, я ставлю коробки, которые всё это время держала в руках, на пол и опускаюсь на корточки – аккурат перед Матвеем. Развязываю шнурки, нечаянно касаюсь рукой чего-то непривычно холодного.
– Дурацкий протез. Всё никак не привыкну, – ухмыляется Матвей, почувствовав моё напряжение.
Развязав шнурки на одном кроссовке, боюсь прикасаться ко второму.
– Слушай, а давай ты в кроссовках пойдёшь? Я просто сейчас протру подошву.
– Нет, точно нет. Я же по улице хожу в этой обуви. И нести грязь в дом.
Я всё-таки помогаю Матвею снять обувь, и ещё какой-то момент я нахожусь в прострации. Боже мой, я так была помешана на себе и своих переживаниях, что не замечала раньше, как ему трудно. И даже в прошлый раз, когда Матвей у нас был в гостях, ничего не поняла. Он сам каким-то чудом снял обувь.
От своей тупости хочется хорошенько стукнуть себя по лбу и дать хорошего пенделя, чтоб не была такой эгоистичной. Но думать, при каких обстоятельствах Матвей лишился части конечности – невыносимо больно, заставляет испытывать чувство вины.
– О, какие люди! – восклицает София, только что появившаяся в коридоре. – Это мне?
– Ага, тебе, – улыбается Матвей, заходя вглубь квартиры. – Идём устанавливать.
Соня в шоке, как и я, но вопросов лишних не задаёт. Даже помогает отцу установить телевизор, пока я вожусь в кухне. Я тайком наблюдаю за ними, заглядывая в зал. Телевизор – один из последних моделей, плоский и на половину стены, у нас такого с дочкой точно не было. А ещё Матвей купил дочке игровую приставку, о которой малышка мне все уши уже прожужжала. Интересно, откуда Ткачук узнал, что София мечтала о такой приставке, ведь я ни разу и словом не обмолвилась?!
– Мам, иди сюда, – громко зовёт меня Соня, и я вынужденно откладываю в сторону колбасу, которую собиралась порезать на бутерброды.
Вхожу в зал. Взгляд сразу цепляется за огромную плазму. Матвей всё подключил и теперь на телевизоре транслируется телевидение.
– Ну как тебе? – интересуется София.
– Здорово.
– Вот и я говорю, что как тут и было, – улыбается София и неожиданно подходит к Матвею, чтоб уже через мгновение обнять его обеими руками и поцеловать в щеку: – Спасибо тебе большое, ты меня очень порадовал.
– Пожалуйста, София. Обращайся ещё, – подмигивает ей Матвей.
***
Пока Соня занята игровой приставкой с энтузиазмом нажимая на кнопки джойстика, мы с Матвеем находимся в кухне. Я пригласила Ткачука на чай с бутербродами, но в ходе разговора поняла, что он и от первого блюда не откажется, поэтому решила блеснуть своими кулинарными талантами, налив тарелку борща.
– Очень вкусно, – приговаривает Матвей, орудуя ложкой, а я улыбаюсь ему в ответ.
– На здоровье.
Царящая в кухне тишина не напрягает, и я даже не думала, что мы сможем найти с Матвеем общий язык, поладить в столь скором времени. Отчасти это заслуга нашей дочки, несмотря на её весьма своенравный характер, она всё-таки смогла подпустить к себе Матвея. Пусть ещё не называет его “отцом”, но уже относится с должным уважением, даже в какой-то мере радуется встречи с ним.
– Это не моё дело, конечно же, но ты в курсе, что Стельмах продаёт свою машину? – неожиданно спрашивает Матвей, вырывая меня из раздумий.
– Нет, впервые слышу, – честно отвечаю. – Странно. Он этот кроссовер совсем недавно купил.
– Ну вот и я так подумал. Только купил и уже продаёт, сейчас столько денег потеряет на продаже, тем более продажа срочная, придётся уступить покупателю.
– А ты откуда знаешь, что Лев продаёт машину?
– Так он попросил меня помочь продать.
– Тебя? – удивляюсь я, что-то шестерёнки в моей голове напрочь отказываются крутиться. – Почему именно тебя?
– У меня знакомых много, всё-таки своя СТО, – подмигивает Матвей. – У Стельмаха какие-то проблемы?
Качаю головой.
Нет, проблем у него не было, пока я не обратилась с просьбой одолжить мне денег на покупку салона красоты. Господи… Так это же из-за меня он решил продать свой дорогущий “танк”! Осознание, что Стельмах готов распрощаться с новенькой машиной и потерять из-за этого кучу бабла, залезает глубоко под кожу как дурацкая заноза – просто так теперь не достать.
– Спасибо за борщ, было очень вкусно, – благодарит Матвей и в этот момент в кухню влетает Соня.
Посмотрев на нас серьёзным взглядом, малышка спрашивает: долго нас ещё ждать, у неё там уже всё настроено. Так и не допив чай, Матвей с радостью идёт в зал, чтоб поиграть с Соней на приставке.
***
Лев
– Спасибо за покупку, приходите ещё, – благодарит продавщица, передавая коробку с шоколадным тортом.
– Вам спасибо, хорошего вечера.
Минуя торговый зал размашистым шагом, выхожу из кондитерской. Кладу круглую коробку с тортом на заднее сиденье машины, сажусь за руль. Ещё нужно заскочить в цветочный магазин, но я, как назло, ни хрена не знаю в этом районе: что и где находится.
Воспользовавшись помощью Гугл-карты, прокладываю маршрут к цветочному магазину.
Через полчаса с двумя букетами и любимым тортом дочки, стою напротив подъезда. В знакомых окнах горит тусклый свет, значит, ещё не спят. Хотел приехать пораньше, но из-за срочных дел вынужденно задержался на работе.
Память услужливо отбрасывает меня на семь лет назад. Ася совсем молодая, да и мне ещё не было тридцати, а уже въехали в свою квартиру, перестав ютиться на съёмном жилье. Именно здесь, в этой “трёшке” дочка сделала свои первые шаги, сказала своё первое “мама” и чуть позже “папа”. Кажется, было только вчера.
Мотнув головой, насильно заставляю себя не вспоминать прошлое, которое в последнее время мне даже снится по ночам.
Решив появиться неожиданно, в связке ключей нахожу ключ от домофона и вхожу в подъезд. Пока поднимаюсь на лифте, представляю выражение лица Аси, когда она меня увидит. Она точно удивится, да и Соня тоже.
Как бы я ни старался держать дистанцию, меня ещё сильнее тянет к моим девочкам. Восемь лет, что мы были одной семьёй, просто так не забыть, не вычеркнуть из своей жизни одним росчерком пера.
Сердце тупо сжимается от боли, но здравый смысл заставляет не менять своего решения. Мы с Асей разводимся и это уже точно. Она меня сама просила об этом разводе буквально за неделю до того, как в город вернулся Ткачук. Тогда я не готов был её отпустить, да и сейчас не очень хочу. Но… решение развестись – обоюдное, значит, к нему мы пришли осознанно, не действуя на эмоциях, что самое важное.
Волнуясь, я всё же засовываю в замочную скважину ключ. Открыв входную дверь, вхожу в коридор. Квартира подозрительно встречает тишиной. Спят, что ли? Да не похоже вроде, я отчётливо слышу, как в зале работает телевизор.
Сняв обувь, аккуратно ставлю торт на тумбу, что в коридоре. Всё-таки не стоило препираться вот так спонтанно, как минимум я должен был позвонить. Но я уже здесь и отступать точно не собираюсь.
В зале, как я и думал, работает телевизор, который я вижу впервые. А на диване картина маслом просто, чего я точно не мог ожидать. Всё семейство в полном составе сладко спит: Матвей расположился посередине, а по бокам от него – Ася и Соня. Каждая плотно прижата, а голова Аси вообще лежит на плече Ткачука.
Ревность острой стрелой врезается в сердце. И я как бы знал, что рано или поздно наступит этот момент, но, чёрт побери… Ещё буквально позавчера Ася стонала моё имя, находясь подо мной. А Соня просила почитать ей сказку…
Разочарование опустошает. Весь прежний настрой испаряется как пар.
Ещё пару секунд я тупо стою на месте и смотрю на эту спящую троицу. Челюсти плотно сжимаются, а на зубах уже давно появилась оскомина.
Стараясь не издавать лишнего шума, тихо выхожу из зала. В кухне на столе оставляю торт и два букета. О чём там Ася меня просила? Видеться с Соней один раз в неделю? Согласен. Этот раз явно был не по плану, я погорячился, решив приехать к девочкам без приглашения.
