Текст книги "Забрать свою семью (СИ)"

Автор книги: Юлия Бонд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 19

– Тебе понравился мультфильм? – интересуется Матвей, обращаясь к Соне после завершения сеанса в кинотеатре.

– Да, в этих 3D очках вообще было круто, – воодушевлённо отвечает дочка и вкратце пересказывает содержание мультика, останавливаясь на тех моментах, которые её впечатлили больше всего.

– А тебе, Ась, понравилось? – Матвей переключается на меня.

– Было неплохо.

Взглянув на циферблат наручных часов, Ткачук замечает, что время ещё детское и мы бы могли заглянуть в пиццерию. Соня с радостью принимает его предложение, а я пытаюсь дать заднюю, ссылаясь на то, что пицца – не совсем здоровая пища для ребёнка. Ну не признаваться же в том, что меня тошнит почти от любых запахов еды?

– Мамочка, ну, пожалуйста, пожалуйста… – сложив обе руки под подбородком, перекрестив пальцы в замок, Соня уговаривает меня пойти в пиццерию.

Вот же ж подстава. И не откажешься, когда ребёнок так сильно просит.

– Предлагаю голосовать. Если большинство голосов будет “за”, то мы идём в пиццерию, – не унимается Ткачук, атакует меня вместе с дочерью. И когда они так быстро успели спеться?

Здесь и голосовать не нужно, в итоге мне приходится сдать свою позицию и согласиться на пиццерию. Так пролетает ещё полтора часа, а под конец вечера Матвей везёт нас домой.

По дороге домой Соня засыпает.

– Не буди малышку, я отнесу её на руках, – предлагает Матвей, когда мы останавливаемся напротив подъезда.

– Да ну, она тяжёлая. Ещё спину надорвёшь.

– Не тяжелее военного снаряжения, – подмигнув, Матвей выходит из машины, чтоб уже через мгновение подхватить Соню на руки.

Я тоже выхожу из машины и спешу вперёд: надо открыть перед Матвеем дверь в подъезд, а затем вызвать лифт.

– Иди в обуви, – командую я, когда Матвей переступает порог квартиры.

Со всей осторожностью Ткачук относит Соню в спальню и укладывает на кровать. Стараясь не разбудить дочь, я аккуратно снимаю с неё шапочку и верхнюю одежду с обувью. Матвей всё это время стоит за моей спиной.

Дождавшись, когда я укрою Софию одеялом, бывший выходит из комнаты. Через мгновение я следую за ним.

– Ася, мы можем поговорить? Я не отниму у тебя много времени.

Хм… Предложение поговорить неожиданное, понятия не имею, о чём пойдёт разговор. Но согласиться всё же стоит.

– Хорошо, пойдём тогда в кухню. Обувь не снимай, я потом полы помою, – проходим в кухню, из вежливости предлагаю Матвею чай, и он не отказывается.

Пока я готовлю чай, Матвей сидит на стуле, взгляда от меня не отводит. Его пристальное внимание напрягает, заставляет меня тревожиться.

– Так о чём ты хотел поговорить? – спрашиваю я, поставив перед Ткачуком чашку с горячим чаем.

– О нас.

Дёргаю бровью в изумлении. В смысле “о нас”? Нас как бы уже много лет нет или я неправильно поняла?

– То, что ты пошла мне навстречу и позволяешь видеться с дочерью – это прекрасно, Ась, но я хочу большего. Нужно запускать процесс признания моего отцовства. Я уже нашёл адвоката, который может нам в этом помочь. Юридических проблем нет, но… Нужно подготовить Соню к переменам. Объяснить ей, что отчество у неё будет другое, да и фамилия тоже.

– Для тебя это так важно?

– Важно. Я её отец и хочу, чтоб всё было по-справедливому.

– Ясно.

– Ты против, Ася? – прищурившись, Матвей следит за моей реакцией.

А что я, по его мнению, сейчас должна сказать? Меня же перед фактом поставили, не спросив мнения. Так получается, что мужчины, которые были в моей жизни, вообще моим мнением не интересуются. Это я сейчас говорю о Матвее и его друге, имя Стельмаха даже всуе упоминать не хочу.

– У меня же нет выбора, зачем спрашивать? – отрезаю я и пофиг, что обо мне сейчас подумает Ткачук. Была б моя воля, я этих двоих дружбанов навсегда удалила из своей жизни, но из-за Сони не могу.

Ткачук собирается ответить, но в дверь настойчиво стучать. Переглянувшись с Матвеем, я резво встаю со стула и двигаюсь в коридор, пока непрошеный гость не разбудил своим громким стуком Соню.

Открыв входную дверь, едва не отказываюсь сбитой с ног. В квартиру врывается незнакомая девушка, отталкивая меня в сторону.

– Где он? – на повышенных тонах и с претензией в голосе.

– Что? Вы вообще кто такая?

– Кто я такая? Я тебе сейчас объясню кто я такая. Я тебе сейчас все патлы повыдираю. Гадина!

Разгневанная девушка решительно шагает прямо на меня, уже даже руки тянет, чтоб схватить за патлы, как она выразилась, но в коридоре вовремя появляется Ткачук.

– Лиза, прекрати! Что ты здесь устроила? – едва не рычит Матвей, а я стою на месте, как вкопанная, и не знаю даже, как реагировать на эту нелепую ситуацию.

Патлы мне ещё никто не грозился вырвать. Ну надо же, оказывается, всё бывает в первый раз.

***

– Матвей, избавь меня от этих проблем, пожалуйста, – не выдерживаю я и киваю на выход.

Лиза пытается что-то возразить, но Ткачук просто стеной становится между нами, а после всё же выводит девушку за дверь.

Оставшись в коридоре одна, я быстро закрываю дверь на замок и прижимаюсь спиной к стене. Ну что за месяц такой напряжённый? Что не дерьмо, то к моему берегу. Ещё разгневанной невесты Матвея мне не хватало – просто как вишенка на торте.

Этой ночью мне трудно уснуть, потому что в голове я постоянно прокручиваю разговор с Матвеем. Признать отцовство официально. Боже, как это всё выдержит София? Об этом же узнают в школе, возможно, одноклассники начнут гадости какие-то говорить…

Решив, что обо всём я подумаю завтра, с тяжёлым сердцем мне всё же удаётся уснуть. А утром меня будит Соня, забравшись ко мне в кровать.

– Мамочка, я хочу блинчиков! Приготовишь? – просит малышка, устроив голову на моём плече.

– Конечно, приготовлю.

Как бы я не чувствовала себя плохо, но быть мамой никто не отменял. Собирая себя по крупицам, потому что проснулась уставшей, выползаю из кровати. Утренний токсикоз такой же точный как швейцарские часы, приходит в привычное время. Соня подозрительно косится на меня, но вопросов никаких не задаёт. О моей беременности она пока что не догадывается, надеюсь.

Я ещё сама не решила, что делать дальше. Когда гинеколог подтвердил беременность, то я была рада этому, хотела поделиться новостью с будущим отцом, а оно вон как вышло. Теперь я даже не знаю: сохранять беременность или же нет. Время подумать ещё есть, но что-то подсказывает мне, что на аборт я не решусь. Да, будет трудно. Когда обо всём узнает Стельмах, то начнутся настоящие эмоциональные качели. А потом рождение малыша… Об этом мне вообще покамест не хочется думать.

Стоя у плиты, готовлю блинчики. Соня сидит неподалёку за столом, ждёт не дождётся, когда я положу ей на тарелку первые блинчики и полью их сверху сгущённым молоком.

– Сонь, а тебе нравится твоя фамилия? – захожу издалека, тактично пробивая почву.

– Нравится, конечно. Очень красивая. Стельмах София Львовна. У нас в классе я одна такая, – с гордостью отвечает дочка и я понимаю, что разговор будет непростым, возможно, его вообще стоит отложить. – А ты почему спросила, мамочка? Тебе что, не нравится наша фамилия?

Устало улыбаюсь, хоть Соня этого и не видит, потому что я сейчас повёрнутая к ней спиной.

– Красивая фамилия, да. Нравится. Просто хотела узнать твоё мнение.

– Странно. Ты просто так ничего не спрашиваешь.

– Ты права, не просто так я спросила.

Положив на тарелку два блина и полив их сверху сгущённым молоком, решаю, что разговор откладывать не стоит. Поэтому выключаю кухонную плиту и сажусь на стул, что напротив Сони.

– Малыш, вот в чём дело. Твой папа, ну в смысле Матвей, хочет официально оформить ваше с ним родство, – не знаю: понимает ли меня дочь, но Соня – умная девочка, должна быстро сообразить.

– Что это значит? Официально оформить родство, – задумчиво произносит и быстро переключает внимание на блинчики.

– У тебя есть свидетельство о рождении, там указаны твои мама и папа. Так вот, сейчас там написан папа Лев, а будет папа Матвей.

– Зачем? Мне и папа Лев подходит.

– Ну потому что так правильно, – слово “наверное” добавляю в мыслях.

– И это что я теперь буду Матвеевна, а не Львовна?

– Да. И фамилия будет другая. Ткачук.

– Ткачук София Матвеевна… Нет, мама. Стельмах София Львовна мне нравится больше.

– Ах, Соня…

Вздыхаю. Вот какие аргументы я должна подобрать? Ведь по большому счёту Соня не должна выбирать, какая ей фамилия подходит больше. Это моя ошибка восьмилетней давности, а расплачивается за неё ребёнок!

– Давай мы ещё как-нибудь потом поговорим на эту тему? – пытаюсь закончить этот разговор, не поставив точку. Пусть пока Соня обо всём подумает, возможно, мы поторопились со сменой фамилии.

Кивнув, Соня вгрызается зубами в блинчик, а я спешу в зал, откуда доносится рингтон моего мобильного. Звонит Матвей, извиняется за вчерашний инцидент.

– Ты ей не сказал? – спрашиваю я, хотя и так понятно, что Лиза обо мне и Соне ничего не знала, иначе не пришла бы со скандалом.

– Не сказал. Не знал, как она отреагирует.

– Да уж… знакомое чувство.

– Не злишься?

– Я? А чего мне злиться? Это твоя личная жизнь, я туда не лезу. И очень надеюсь, что ты тоже не будешь лезть в мою.

– Уже влез, – не соглашается Ткачук и я понимаю, о чём он сейчас. О нашем со Стельмахом разводе.

Зря он так думает, ведь если бы Стельмах меня по-настоящему любил, то о разводе не могло быть и речи. Можно сказать, что наш со Стельмахом брак просто не прошёл проверку на прочность, рухнул при первых серьёзных проблемах.

– Ладно, я не хочу об этом говорить. Надеюсь, у тебя с твоей Лизой всё будет хорошо.

– Она обиделась. И ушла, точнее, уехала в свой родной город.

– Значит, бросила тебя, да?

– Угу.

– Думаю, ты знаешь, что делать дальше. Но если будет нужно, то я могу поговорить с твоей Лизой и всё ей объяснить.

– Нет, это точно лишнее.

– Ну как знаешь.

Поговорив, прощаюсь с Матвеем. Гадкий осадок появляется внутри. Вот и Ткачук на собственной шкуре ощутил, как тяжело говорить правду, когда она может разрушить твоё настоящее, которым ты дорожишь.

Глава 20

– Ась, а ты чего сидишь? Владимир же сказал, что сегодня мы работаем до шести, – удивляется Люба, заглянув в мой кабинет.

Оторвав взгляд от монитора, фокусируюсь на сотруднице в дверном проёме. Уже шесть? Так быстро пролетел рабочий день, а я и не заметила.

– Уже заканчиваю, – снимаю специальные очки для защиты от излучений монитора, кладу их на стол и растираю пальцами переносицу.

– А я что-то не поняла, ты на корпоратив сегодня идёшь или нет?

– Да что-то настроения нет.

– Ась, ну как так, а? Мы же каждый год двадцать девятого декабря устраиваем корпоратив. Давай не изменять традициям, – решительно шагая, Люба подходит к шкафчику, достаёт оттуда мою шубку. – Так… всё. Я ничего не знаю. Собирайся!

– Люб, не хочу.

Видимо, я выгляжу не слишком убедительной, потому что Люба демонстративно нажимает кнопку на системном блоке компьютера, выключая его.

– Люб, ну кто так делает! – моему возмущению нет предела.

Наплевав на деловой этикет, коллега устраивает пятую точку на моём рабочем столе. Смотрит на меня сверху вниз, как строгая родительница. Да боже мой, меня даже мама так никогда не сверлит взглядом, как сейчас насквозь пронзают голубые глаза Любы.

– Люб, ну что? Что ты так на меня смотришь? Сказала же, не хочу идти на корпоратив.

– Из-за Владимира? – выгибает искусно татуированную перманентным макияжем бровь.

– Да при чём здесь он? Ты меня уже достала своими подколами.

– Ну как же причём. Ведь его тоже не будет.

– И что? Мне нет до него никакого дела, – вспыхнув от возмущения, спешу надеть шубу. Достала меня Люба, ещё парочка подобных фраз и я лопну от злости как воздушный шар.

– Ась, ну, пошли.

– Вот чего ты ко мне прицепилась?

– Мы же с тобой подруги. Я без тебя на корпоратив не пойду.

Закатываю глаза. Не то чтобы с Любой мы были очень близки, но за несколько лет, что вместе работаем, действительно успели подружиться.

– Ладно. Только если мне надоест, то я сразу поеду домой и ты меня не отговоришь, – всё-таки соглашаюсь, понимая, что Люба от меня уже не отцепиться, она словно клещами вцепилась.

***

Стоя на улице перед рестораном, где у нас заказан корпоратив, звоню маме, чтоб узнать как у них с Соней дела. Пока разговариваю с мамой, боковым зрением ловлю знакомый мужской силуэт, отчего сердце убегает прямо в пятки.

Ну нет… Что здесь делать Стельмаху? Он же не следит за мной.

Не заметив меня, Лев проходит мимо и скрывается за дверью ресторана.

– Ась, ну, пойдём уже,– слегка пританцовывая, Люба стоит рядом со мной. – Я уже замёрзла.

Показав Любе жестом, чтоб ещё немного подождала, прошу маму дать трубку Соне. Хочу пожелать дочке спокойной ночи и сказать, что очень сильно её люблю. Что завтра утром заберу её пораньше, и мы поедем в торговый центр покупать для всех новогодние подарки.

Закончив говорить по мобильному телефону, переключаю внимание на Любу, а Любе уже вовсю неймётся оказаться в ресторане, ведь мы опоздали на десять минут.

– Ну наконец-то, – вздыхает Люба, беря меня под руку.

Настроение у меня и так особо не было, а сейчас – так вообще упало до минусовой отметки. Я не могла ошибиться, я точно видела, как Стельмах вошёл в ресторан – его силуэт я узнаю среди тысячи других. Но говорить об этом Любе не буду, ей и так едва удалось уговорить меня пойти на корпоратив. Так что нужно заставить себя как-то потерпеть этот вечер и при первой возможности слинять домой. Надеюсь, мы со Стельмахом больше не пересечёмся этим вечером, ресторан большой – два этажа, даже чисто теоретически мы можем оказаться в разных залах.

В ресторане уже накрытый стол, девчонки не стали нас дожидаться и начали праздновать строго по назначенному времени.

Сидя за столом, пью из бокала газированный напиток, который по цвету напоминает шампанское. Никто из девчонок не знает, что я в положении, поэтому я незаметно подменила в бокале алкоголь. На самом же деле мне плевать на их мнение, просто срок ещё маленький, я не хочу говорить о беременности, которая неизвестно, чем закончится.

– Ась… – зовёт меня Люба. – Смотри, кто к нам пожаловал.

Проследив за взглядом Любы, натыкаюсь глазами на приближающегося к нашему столу Владимира. Сияя широкой улыбкой, Владимир размашистым шагом минует зал, в руках у него подарочные пакеты, видимо, предназначенные для всех девочек.

Хм… Странно. Люба же говорила, что его не будет, а он взял и пришёл.

Я даже не успеваю толком обдумать появление руководства, как Люба уже шепчет мне на ухо:

– Прискакал всё-таки. Интересно, с чего бы это вдруг? Не ради ли тебя, Ась?

Вздыхаю. Ну, начинается старая песня. Заколебала меня Любка, сил уже нет.

– Люб, мне кажется, или ты сама неровно дышишь к Владимиру? Только и делаешь, что о нём говоришь! Все уши мне уже прожужжала.

Покраснев как рак от моей прямолинейности, Люба в растерянности смотрит по сторонам, делая вид, что ей совсем нет дела до нашего начальника. Актриса из неё – так себе, спалилась практически сразу.

– Да не нравится он мне! – находит в себе силы возразить. – Он вообще не в моём вкусе.

– Угу, не нравится, да. Поэтому у тебя рот не закрывается, только о нём и говоришь, – возможно, я была резкой, да и плевать. Мне до чёртиков надоели эти разговоры о нашем холостом начальнике, словно на нём мир сошёлся клином.

***

Вечер в самом разгаре, а у меня уже сонно слипаются глаза. Ещё и присутствие Стельмаха напрягает. Оказывается, у него сегодня тоже новогодний корпоратив в этом ресторане, только на втором этаже. Час назад мы случайно пересеклись взглядами, когда едва не столкнулись в главном зале. Но Лев был не один, да и я тоже, поэтому возможности перекинуться парой фраз у нас как-то не вышло.

Девчонки уже повысили градус, теперь у них кое-что покрепче и не в бокалах, а рюмках. Я же продолжаю пить напиток и всё время поглядываю на часы, ещё пять минут посижу и буду вызывать такси.

На мобильный поступает входящий звонок от мамы. Чтоб спокойно поговорить с мамой и без лишнего шума, выхожу на улицу.

– Как у тебя дела, Асенька? Веселитесь? – спрашивает мама.

– Ага, домой скоро поеду.

– Чего? Дело ведь молодое, погуляла бы ещё.

– Да что-то настроения нет, – содрогаюсь, услышав за спиной шаги. Судя по тому, как поскрипывает снег, ко мне кто-то очень быстро приближается.

Оглядываюсь. Узнав в силуэте Стельмаха, спешу спросить у мамы, как там Соня. Нужно поскорее попрощаться с мамой и возвращаться в ресторан. Быть тет-а-тет со Львом я точно не горю желанием.

Плеч касаются его руки и я вздрагиваю, застываю вместе с телефоном, который прижимаю к уху. А Лев кутает меня в своё кашемировое пальто, при этом как-то слишком долго его руки задерживаются на моём теле.

– Спокойной ночи, – наконец-то прощаюсь с мамой и поворачиваюсь к Стельмаху лицом.

Он стоит так близко, что я улавливаю запах его одеколона и лёгкий шлейф алкоголя. От невысказанных фраз меня распирает изнутри, но я предпочитаю оставить этот вечер без лишних разбирательств. Как там говорят: после драки кулаками не машут.

– Ну и что это было? – тишину нарушаю первой.

– Ты раздетая вышла из ресторана. Заболеешь же, – со всей серьёзностью в голосе говорит Лев.

“А тебе какое до этого дело?” – подначивает внутренний голос, который я всячески стараюсь игнорировать.

– Спасибо за заботу, но это лишнее, Лев.

Надо бы демонстративно снять с себя его пальто и отдать владельцу, но с теплом не хочется расставаться. Действительно, и чем я думала, выскочив на улицу без шубы? На улице хоть и несильный минус, но продрогнуть до костей – это на раз-два. Наверное, всё дело в том, что я ещё никак не привыкла к своей беременности, поэтому действую по привычке, не беспокоясь о малыше.

– Ты меня в чёрный список добавила? Не могу тебе дозвониться, – спрашивает Стельмах, пока мы идём по тропинке, ведущей к ресторану.

Остановившись напротив входа, жду когда Стельмах откроет передо мной дверь и пропустит внутрь первой. А затем снимаю с себя его пальто и передаю прямо в руки.

– Ась, ты не ответила, – напоминает Стельмах, хотя я и так это прекрасно знаю.

Не ответила, да, ибо отвечать мне не хочется. Но это же Лев, тут отморозиться не получится.

– Да, я занесла твой номер в чёрный список, – отвечаю с гордо поднятой головой и даже не моргая смотрю Стельмаху в глаза.

– Обиделась, – факт констатирует, и я соглашаюсь кивком. – Ах, Ася… я же тебе всё объяснил. Неужели ты мне не веришь?

– Я привыкла верить фактам, господин прокурор, а не пустой болтовне. Тебе ли об этом не знать. Хорошего вечера, – круто разворачиваюсь, чтоб уйти, но на моей руке чуть выше локтя смыкаются пальцы, и я вынужденно оборачиваюсь: – Что-то ещё?

– Может, сбежим вместе из ресторана?

– Что? – глотаю усмешку и Лев разжимает тиски своих пальцев, отпускает мою руку. – Лев, ты мне доходчиво всё объяснил, я тебе тоже. Хорошего вечера. И пока.

Идти, не оглядываясь, с ровной спиной – ну очень трудно. Но я всё-таки возвращаюсь в зал к своей компании, так ни разу и не оглянувшись. А на душе кошки скребут, честное слово. Я так и не сказала ему о нашем малыше, хотя сейчас был очень подходящий шанс, когда мы были наедине.

“И правильно сделала! Это только твой ребёнок, Ася. Стельмах от тебя отказался, когда подал на развод. Так что вы почти что чужие друг другу. Помнишь же, что через месяц истекает срок для применения и суду ничего не останется другого, как вас развести?” – пытается успокоить внутренний голос, но я всё равно чувствую, что поступаю неправильно.

Нет, я всё-таки скажу Стельмаху о своей беременности, но чуть позже, когда мы будем официально разведены. Я просто поставлю его перед фактом. И пусть он сам решает: быть воскресным папой или вообще никем не быть. Я же приму его любое решение, но только вместе жить мы больше не будем. И это точно.

***

Утром, как я и обещала Соне, приезжаю за ней пораньше. И мы вместе с дочерью устраиваем большой шопинг, долго бродим по торгово-развлекательному центру , выбирая новогодние подарки. А после едем домой на такси.

Пока София занята подписыванием поздравительных открыток, я устраиваю дома генеральную уборку. Даже шторы на всех окнах снимаю и закидываю в стиральную машину.

Освободившись Соня, помогает мне с уборкой. Я поручаю малышке протереть пыль на мебели во всём доме, а сама взбираюсь на табурет, чтоб повесить шторы.

Видимо, я слишком много усердствовала, поскольку из-за неудобной позы начинает кружиться голова.

– Мам, тебе помочь? – спрашивает малышка, заметив, что я застыла на табурете со шторой в руках.

– Нет, Сонь, спасибо. Ты не достанешь до карнизов… – только успеваю сказать, как тело становится слабым, меня кружит как на экстремальном аттракционе, и я в последний момент соображаю, что падаю.

Не знаю, сколько я пробыла в отключке, но прихожу в себя от детского душераздирающего плача.

Склонившись надо мной, Соня пытается привести меня в чувства:

– Мама, мамочка. Не умирай! Пожалуйста, мамочка.

С трудом фокусируясь на лице малышки, пытаюсь улыбнуться, чтоб Соня перестала бояться.

– Сонь, я не умираю. Всё хорошо. Я просто упала со стула, сейчас поднимусь.

– У тебя кровь идёт, мамочка, – продолжает всхлипывать дочь, а я прикладываю пальцы к разбитой губе. Действительно, кровь.

Не с первой попытки мне удаётся подняться, но когда встаю на ноги, то чувствую адскую боль в левой ноге, она пронзает всю щиколотку. И я тихо вскрикиваю.

– Тебе нужно в больницу. Я сейчас позвоню папе, и он отвезёт тебя, – тараторит Соня, быстро выбегая из зала.

– Соня, стой! Не нужно звонить! Мы сами разберёмся, – кричу ей вдогонку, но малышка меня не слушает.

Кое-как через боль, прыгая на одной ноге, пытаюсь добраться до Сони раньше, чем она возьмёт мобильный телефон. Но не успеваю, малышка уже закрылась на втором балконе изнутри.

Стучу по стеклу, требую, чтоб она никому не звонила. Тщетно.