Текст книги "Забрать свою семью (СИ)"

Автор книги: Юлия Бонд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 5

– Что? – скрестив руки на груди, занимаю предупреждающую позу.

– Ничего. Иди давай, – приблизившись вплотную, командует Стельмах.

– Куда идти?

– Вперёд.

Ступор. В смысле “идти вперёд”?

Обвожу взглядом танцпол. Всё ещё не понимаю, как Ирке удалось уговорить меня развлечься этим вечером. Ха! У меня даже развлекаться, как у нормальных людей не получается. Без пяти минут час, как выбралась в люди, так уже успела словить приключения на свою пятую точку. И если бы не Стельмах, то приключения продолжились. Конечно же, я не горю желанием испытывать эти самые приключения, куда комфортнее и привычнее проводить время дома вместе с дочерью. Но так ведь не может продолжаться вечно, отныне я почти свободная женщина, могу себе позволить активный поиск личного счастья, а почему бы и нет.

Пока я стою на танцполе как вкопанная, Стельмах явно не собирается долго ждать. Бесцеремонно схватив меня за запястье, размашистым шагом минует танцпол. Едва успеваю за ним, чуть не бегу следом, как собачка на поводке.

– Попрощайся со своими подругами. Мы уезжаем, – командует Лев.

– Ещё чего, – вспыхиваю от возмущения.

– Ася! – смотрит тяжёлым взглядом исподлобья, даже спорить страшно, когда он зол. Его имя ему подходит в этот момент из идеально. Лев и в Африке лев, царь зверей, как говорится.

– Ну что Ася? – а я сдаваться не собираюсь. Скажите, пожалуйста, с какого такого перепуга я должна слушаться этого не царя зверей? Вообще-то, мы вот-вот разведёмся, я даже фамилию девичью верну по этому случаю, чтоб единственным напоминанием о нашем со Львом неудачном браке осталось лишь свидетельство о разводе.

– Не заставляй меня переходить на грубость.

Уф-ф. Это он сейчас при всех произносит, ну в смысле, при моей младшей сестре и её подругах. А они сидят за столом и как во время политических батлов двух оппонентов только успевают взгляд переводить и шеей поворачивать.

Вспыхнув негодованием, подхватываю с дивана свою сумку, вешаю на плечо. Надо бы попрощаться с девчонками, сказать им что-то напоследок, мол, рада знакомству и как-нибудь встретимся ещё, но я такая злая сейчас, что боюсь сказать что-то не то.

– До свидания, девочки, – вот и всё, на что меня хватает в эту секунду.

Круто развернувшись, иду прочь. Даже не дождавшись, что ответят мои спутницы на испорченный Стельмахом вечер. Впрочем, я сама виновата, что Лев всё испортил. Вот какого лешего я ему написала? Получается, первой затронула, а его и просить даже не пришлось, по собственному желанию приехал в клуб. Это он обо мне так беспокоится, угу. Скорее всего, по старой памяти действует или же боится, что пока мы официально ещё женаты, я опорочу его фамилию. Всё-таки Стельмах такую должность занимает – прокурор, тут судачить могут долго и нудно. А мне не понаслышке известно, как Стельмах дорожит своей почти что безупречной репутацией.

В гардеробной надеваю пальто, ощущаю, как в этот момент мне спину жжёт между лопаток тяжёлым взглядом. Это Стельмах буравит дыру своими карими глазами, мне даже оборачиваться не нужно, чтобы в этом убедиться.

Оказавшись на улице, иду в противоположную от Стельмаха сторону. Возможно, мне каким-то чудом повезёт, и я сумею поймать попутку. Но я же невезучая, сколько себя помню, да и Стельмах слишком быстро перебирает ногами в сравнении со мной. Догоняет меня за считаные секунды. Схватив за руку чуть выше локтя до ощутимой боли, тянет назад. Впечатываюсь в его грудь спиной.

А он на ухо едва не рычит:

– Ты куда собралась?

– Домой.

– В машину иди и не спорь.

Эм-м… я ведь не собиралась спорить, просто по наивности полагала, что реально смогу удрать, но я же невезучая как бы.

Склонив голову, иду рядом со Стельмахом. Ещё бы я рядом не шла, когда его горячая, едва не обжигающая рука крепко держит меня за руку. Наши пальцы переплетены в замок. Хм… странно, но я, кажется, чувствую обручальное кольцо на безымянном пальце у Стельмаха. Почему до сих пор не снял?

– Всё. Дальше я сама, – пресекаю попытку Стельмаха запихнуть меня в салон своей машины насильно.

– Только попробуй не сесть.

Закатываю глаза. Ну какой же он нудный сейчас, и как я жила с этим человеком столько лет, да ещё умудрилась влюбиться в итоге?

Забравшись на сиденье, молча пристёгиваюсь ремнём безопасности. Не хочу разговаривать с бывшим мужем, но не получается. Меня просто распирает любопытство.

– А как там мои цветочки поживают? Ты их хоть поливаешь?

– Они давно засохли.

– Почему я узнаю об этом только сейчас? – я на взводе. – Ты что не мог мне позвонить и сказать, чтоб я их забрала, раз тебе до этого нет никакого дела?

– Высказалась? – без агрессии спрашивает.

Молчу. За цветы обидно, я их столько лет выращивала, заботилась как о родных детях: пересаживала всегда вовремя, удобряла и поливала. А Стельмах угробил всё за какой-то месяц с хвостиком.

Заметив, что на перекрёстке “Туарег” сворачивает в противоположную от моей квартиры сторону, начинаю паниковать.

– Почему на перекрёстке ты повернул налево? Мой дом в другой стороне, ты же знаешь это, Лев!

Молчит. Вижу, как ухмыляется нагло, но специально не отвечает, чтоб в лишний раз меня побесить.

– Лев, ау… Ты же слышал, что я только что спросила. Хватит морозиться. Куда ты меня везёшь?

– Домой везу. Там, где мы жили одной семьёй.

– Зачем?

– Заберёшь свои цветочки.

– Так они же все засохли.

– Ну, значит, заберёшь то, что от них осталось.

– Горшки, что ли? – не унимаюсь я.

– Ах, Ася, – вздыхает, – помолчи хоть немного. Лучше музыку послушай.

И чтобы больше меня не слушать, Стельмах врубает какую-то радиостанцию на автомагнитоле.

***

Наивно полагать, что когда мужчина, пусть и пока ещё законный муж, везёт тебя к себе домой, то делает это исключительно из бескорыстных побуждений. А я нет, чтобы воспротивиться этому и показать свою гордость, послушно сижу по правую руку от Стельмаха, да ещё и молчу, потому что он об этом попросил.

Нет, со мной определённо что-то не то происходит, иначе я не понимаю саму себя. Но думать об этом как-то не хочется, возможно, всему виной моё одиночество – оно тяготит, морально опустошает, хотя и имеет свои плюсы. Самый большой плюс одиночества – я наконец-то перестала быть удобной для мужчины, а могу позволить себе оставаться самой собой.

“Таурег” подъезжает к знакомому коттеджу, и моё сердце готово выпрыгнуть наружу. Волнение накатывает мощной волной, а тоска заползает под кожу. Никогда не думала, что буду скучать по своему дому, что он будет сниться мне едва не каждую ночь. А сейчас понимаю, как же сильно мне его не хватает.

Кроссовер въезжает во двор, а я поворачиваю шею влево-вправо, взглядом обвожу хорошо освещённую уличным фонарём местность. На первый взгляд здесь ничего не изменилось: и вечнозелёные туи на месте, и мои кусты роз никуда не делись, странно, но они всё ещё цветут и это в конце ноября!

Заметив мой интерес, Стельмах ненадолго скашивает взгляд в мою сторону. Мне кажется или на его губах действительно играет лёгкая улыбка. Хитрый как лис, грозный как лев, одним словом – животное, дикое и своенравное. Сколько лет я знакома с этим человеком, но так и не смогла его по-настоящему узнать, понять истинную сущность.

Мотор “Туарега” замолкает и в салоне вдруг становится невыносимо тихо, я даже слышу, как на запястье у Стельмаха тикают наручные часы – тот ещё динозавр, до сих пор носит классику, где циферблат с двумя стрелками. Мало кто пользуется аналоговыми часами, когда есть современные “умные”, которые вмещают в себе функции смартфона. Но Стельмах же – динозавр, у него на запястье красуется швейцарский бренд с браслетом из позолоты.

– Выходи, – его голос разрезает тишину, и я даже вздрагиваю от низкой вибрации.

– Уже?

– Ну если не хочешь, то сиди здесь сама.

Он действительно выходит из машины, берёт курс к дому, а я, как в замедленном темпе киноленты, слежу за ним взглядом. А потом, словно чем-то тяжёлым по голове: что сейчас вообще происходит?

Выскочив из машины, бегу следом за Стельмахом, догоняю его уже на крыльце: он как раз засовывает ключ в замочную скважину.

– Зачем ты меня привёз к себе домой? – спрашиваю я.

Оборачивается через плечо, ленивым взглядом мажет по мне вверх-вниз. Я готова стукнуть его за эту наглую ухмылку, расползающуюся на губах как едкая насмешка. А он делает вид, словно ничего такого сейчас не приходит. Самое обидное, что он абсолютно трезвый, в то время как я не очень. Из нас двоих он должен владеть ситуацией, контролировать её, но тогда почему у меня такое ощущение, что уже всё давно вышло из-под стельмаховского контроля, ведь происходящее сейчас – это так нетипично для Льва. Это я действую импульсивно, поддаюсь эмоциям, а Лев всегда отличался холодным рассудком, просчитывал наперёд возможные варианты.

– Разве ты не соскучилась? – вдруг интересуется он.

Вопрос двусмысленный, но я предпочитаю думать, что сейчас он спрашивает о доме.

– Конечно же, соскучилась. Я в этом доме не один год прожила.

– Я так и думал.

– В гости, значит, привёз?

– Можно сказать, и так.

– Окей, я действительно рада оказаться здесь, но ненадолго. Пообещай, что отвезёшь меня домой.

– А такси уже не подходит? – ну точно издевается надо мной, но решает быстро исправить ситуацию: – Ладно, отвезу когда захочешь. Проходи.

Открыв входную дверь настежь, Лев отступает в сторону. Медлю мгновение, а затем всё-таки переступаю порог дома и непременно ловлю флешбек. Ещё пока ничего не вижу, потому что в коридоре темно, но запах дома вызывает во мне яркие воспоминания, которые взрываются на подкорке как салюты. Через ноздри втягиваю в себя лёгкий цветочный аромат, похоже, что мои любимые аромадиффузоры ещё не закончились, стоят на прежних местах.

Лев протягивает руку к стене, чтоб нажать на выключатель, едва задевает меня. А я вздрагиваю, но не от испуга, просто подумала, что он сейчас дотронется до меня.

– Проходи. Или так и будешь стоять на пороге?

В коридоре уже включён свет, мне хорошо видно мимику мужа. Сейчас он серьёзный, без каких-либо подколов, от этого ещё острее внутренние ощущения дежавю.

Два шага вперёд делаю, опускаюсь на пуф и снимаю сапоги. Лев оказывается стоять за моей спиной, помогает снять пальто и повесить его в шкаф.

Я в капроновых колготках, но без тапочек совсем не холодно, ведь полы у нас с подогревом – Лев об этом позаботился в своё время. Так… стоп! Не у нас, а у Стельмаха полы в доме с подогревом. Только почему я никак не привыкну к этому факту?

Не сказав Стельмаху ни слова, двигаюсь в кухню, включаю там свет и иду прямиком к окну. Отдёргиваю штору в сторону и облегчённо вздыхаю. Фух. Цветы, что стоят на подоконнике, не засохли, как говорил Стельмах. А очень даже живые и, на удивление, почва в горшках влажная, будто их совсем недавно поливали. Усмехаюсь мысленно: вряд ли бы Стельмах их поливал, скорее всего, Валентина Дмитриевна заботится, на неё это больше похоже.

Резко оборачиваюсь, едва не врезаюсь в мужа. И давно он тут стоит? Так тихо подошёл, что я даже не услышала.

Смотрит внимательно и изучающе. Его грудь заметно вздымается от тяжёлого дыхания, а у меня от этой картины волоски на коже становятся дыбом.

Два шага ко мне. Пячусь от него до тех пор, пока ягодицы не впечатываются в край стола, дальше идти просто некуда, разве только выпрыгивать через окно, но оно закрыто – это раз, а два – не уверена, что мои стосантиметровые бёдра не застрянут в оконном проёме, как-то раньше проверять сей факт мне не доводилось.

Упёршись ладонями в гладкую поверхность стола, жадно глотаю воздух открытым ртом. Ощущение, что бежала настоящий марафон, потому что сердце барабанит как будто в горле.

Приблизившись вплотную, Лев нависает надо мной скалой. Руки расставляет по бокам от моего тела, точно беря меня в плен, хрен выберешься теперь. Я задираю голову, чтоб удобнее было смотреть в его потемневшие до черноты карие глаза. Кончиком языка веду по пересохшей губе.

– Ты меня обманул, цветы не засохли, – констатирую факт, а Стельмах даже бровью не ведёт в изумлении, лишь взгляд становится каким-то тягучим, мысли мои путает ещё больше.

– Я в курсе.

– Тогда зачем?

Приближается максимально, и вот его плечи уже касаются моих плеч.

– В спальне проверять будешь или остановишься на кухне? – его голос с хрипотцой обволакивает, в эту секунду я ощущаю себя дурацкой мухой в липкой паутине – бессмысленно сопротивляться, долеталась уже.

Не совсем понимаю, о чём он сейчас: то ли имеет в виду цветы, которые стоят на подоконнике в нашей бывшей спальне или же предлагает варианты, где мы можем заняться сексом. От одних только мыслей, что между нами сейчас может произойти, по телу проходит дрожь, а внизу живота становится непривычно за последнее время горячо.

Глава 6

Его поцелуй обрушивается на мои губы в тот момент, когда я уже полностью обезоружена и вряд ли способна оказывать сопротивление. Завладев моим ртом, зарывается ладонью на моём затылке и максимально притягивает к себе всю меня. Зубы стукаются об зубы. Этот поцелуй наполнен дикой страстью, о которой я даже не мечтала. Да что там мечтала, раньше я только в кино видела, чтобы люди так целовались: неудержимо, будто голодные звери, терзая одну добычу на двоих.

Его руки повсюду: сжимают и клеймят, не оставляют ни единого участка тела, куда не могут дотянуться. Обнимая мужа за сильные плечи, через слой одежды чувствую его разгорячённое тело, оно пылает настоящим жаром. Лев завёлся и не на шутку, я впервые вижу его таким безумным, словно с цепи сорвался и наконец-то выбрался на волю настоящий хищник. Мысленно ухмыляюсь своим сравнениям. Со мной определённо что-то не то: и поцелуи мужа страстнее, чем в любимых фильмах, и метафоры все сосредоточены на образе и повадках дикого животного. Сейчас Стельмах мне видится другим, совсем не похожим на себя. И честно признаться, таким он мне нравится куда больше чем обычно.

“Неужели, чтоб вывести мужа на эмоции, нам нужно было подать на развод?” – проскакивает в голове мимолётная мысль, но я сейчас не в том состоянии, чтоб раскручивать эту тему и рассуждать. Я просто принимаю всё как данность и жажду ещё.

В спешке снимаем с друг друга одежду. Плевать, что всё случится именно здесь, в кухне на обеденном столе. В кои-то веки у кого-то сегодня будет секс, тут уже где страсть застала. Зачем выпендриваться? Только хочется верить, что этот кто-то не только буду я, но и Стельмах. Мне даже сама мысль, что у него была другая женщина после меня, причиняет настоящую боль.

Сделав прогиб в спине, подставляю шею для поцелуев, чтоб Стельмаху было удобнее меня целовать. Его губы оставляют влажные дорожки, а щетина царапает кожу, завтра по-любому я буду вся расцарапана, но это меньшее, что меня сейчас волнует, как и то, что секс случается без защиты. Я на всё согласна, лишь бы он не остановился на половине пути.

Возбуждение накрывает мощной волной, я уже сама тянусь к любимым губам, толкаюсь в рот языком. Пальцами провожу по рельефной груди, сжимаю её как мне нравится. А она такая горячая в этот момент, как и весь Стельмах.

– Да. Вот так хорошо, – шепчу ему на ухо, ощущая, как по телу проходится неудержимая волна.

В отличие от меня Лев молчит, лишь тяжёлое дыхание и быстро бьющееся сердце выдают его кайф. Ему тоже со мной сейчас охрененно, я чувствую это без лишних слов.

Достигнув пика удовольствия, взрываюсь в сильном оргазме. Всё настолько остро и крышесносно, что я теперь понимаю выражение “до ярких звёздочек в глазах”.

Уф-ф. Какой у меня темпераментный муж, а я-то думала он холодный как айсберг, получается, притворялся все эти восемь лет, что мы жили в законном браке. Но я не обижаюсь на него, я ведь и сама была достаточно сдержанной, а этот случайный секс лишнее тому подтверждение. Чтобы когда-то у нас со Львом случилось всё вот так – спонтанно и с огнём – даже не припомню ни одного случая. Раньше всё случалось по классике: спальня, кровать и избитая миссионерская поза, не всегда при выключенном свете, но всё-таки.

Прорычав мне на ухо что-то неразборчивое, Лев прижимается лбом к моему лбу. Сейчас у нас всё в унисон: и сбитое дыхание, и бешеный сердечный стук. Я улыбаюсь, закрывая глаза. Ощущение счастья наполняет без остатка. Не знаю, что дальше по списку, но начало – мне нравится. Я готова к продолжению банкету, если к нему готов Стельмах.

– В кухне мы проверили, а в спальне проверять будем? Или на этом всё? – спрашиваю на полном серьёзе, а Лев улыбается. Целует меня в щеку, от лица отводит упавшую прядь волос.

– Всё-таки неугомонная, – заключает Лев, но я даже ответить ему ничего не успеваю, как он подхватывает меня под ягодицами, отрывает моё тело от стола.

Чтоб не упасть приходится обхватить ногами торс мужа, а руками схватиться за сильные плечи. Нет, не уронит. Я хоть и не хрупкая лань, но и Стельмах костями не тарахтит. Разница в весе у нас почти тридцать килограмм, выдержит – сто процентов! А если и уронит, то я шмякнусь на него сверху, зато будет что вспомнить на старости лет.

Второй раунд действительно случается в спальне, но это больше не привычная классика, а раскрепощённое и не менее страстное соитие, чем то, случилось в кухне. Я каждый момент этого вечера обязательно запомню, отложу на подкорке все мгновения. Как же хорошо, когда тебя вот так любят, что из головы выветриваются все мысли и единственное, о чём ты сейчас способна думать, так это – как бы не сгореть в этом пожаре, где на смятых простынях переплетены два жаждущих друг друга тела.

Уставшие засыпаем в обнимку на кровати. Моя голова лежит на его груди, а нога закинута на бедро. Медленно погружаясь в сон, чувствуя, как Лев выводит пальцами узоры на моей обнажённой спине. Утром, когда проснёмся, я обязательно обойду весь дом, загляну в каждый уголок – я же так по нему соскучилась. Но сейчас мне об этом не думается, я очень устала, сил больше нет ни на что.

***

Хотела проснуться раньше Стельмаха, чтоб успеть приготовить ему кофе и принести в постель, но просыпаюсь нетипично для меня поздно, в девять утра. Естественно, в спальне я одна и о том, что мне ничего не приснилось, а было всё по-настоящему, напоминает почти каждая уставшая в теле мышца.

Потянувшись, растягиваю губы в широкой улыбке. Ощущение счастья очень острое, ничего не могу с собой поделать: хочется улыбаться всему миру несмотря ни на что. Надо бы выползти из кровати и обойти весь дом, как запланировала ещё вчера, но я долго валяюсь на постели, обеими руками обнимаю подушку, на которой спал Лев. Наволочка пахнет Стельмахом, а я, как верная фанатка любимого кумира, втягиваю ноздрями запах и кайфую.

Всё-таки заставляю себя подняться с кровати и обмотаться одеялом. В шкафу беру одну из футболок мужа, надеваю. Смотрю на себя в зеркало, что встроено в шкаф, ладони прикладываю к пылающим румянцем щекам. Надеюсь, мы с мужем не пожалеем об этой ночи. Столько страсти, огня… Я бы повторила это всё с самого утра, только бы найти Стельмаха. Вот куда он мог слинять утром в воскресенье, когда в его спальне находится на всё согласная женщина?

Действуя по привычке, заправляю постель, разглаживаю на покрывале все складочки. Идеально же.

Было бы неплохо расчесать волосы, да и в целом привести себя в порядок, но моя сумочка вместе с одеждой ещё вчера остались в кухне, где нам со Стельмахом приспичило заняться сексом.

Так и выхожу из спальни: босая в одной лишь свободной футболке, которая едва прикрывает мою филейную часть тела. Спускаюсь по лестнице, продолжаю улыбаться. Кажется, эта дурацкая улыбка намертво прилипла к моим губам, даже не знаю, как от неё избавиться, да и надо ли.

Преодолев на лестнице последнюю ступеньку, слышу голос Стельмаха, словно он с кем-то разговаривает по телефону. Сердце начинается биться быстрее, так хочется увидеть его после ночи. Я только в глаза его загляну и сразу всё пойму с первых секунд: жалеет или же рад случайному сексу, как и я. Возможно, через три месяца мы не пойдём в суд, а помиримся гораздо раньше.

Я только вхожу в кухню, как вижу у кухонной плиты свекровь. Повёрнутая ко мне спиной, Валентина Дмитриевна ещё ничего не заметила и продолжает помешивать ложкой кофе в турке. А мне так стыдно становится, кровь приливает к щекам.

– Проснулась? – голос подаёт Стельмах, призывно машет мне рукой, чтоб подошла к столу, где он сейчас сидит на стуле.

– Эм… Доброе утро, – произношу смущённо.

Оглядываюсь. Ещё не поздно сбежать, а? Как-то появляться в таком виде перед Валентиной Дмитриевной очень неприлично. За все восемь лет, что мы прожили с её сыном вместе, она ни разу меня не видела в таком неприглядном виде как сейчас. Поэтому я ощущаю себя некомфортно – мягко говоря. От стыда я готова провалиться до основания фундамента, а то и ниже, если это возможно.

Пока я стою на месте, как вкопанная, свекровь оборачивается. Подозрительно улыбается, взглядом по мне вверх-вниз скользит. Вокруг её глаз собираются морщинки, она явно рада меня видеть. Я как бы тоже рада нашей встрече, но не при таких же обстоятельствах.

– Доброе утро, Асенька. Присаживайся к столу, я как раз кофе заканчиваю готовить, – обращается ко мне ласково свекровь, никак не показывает своим видом, что со мной сейчас что-то не так.

– Доброе утро, Валентина Дмитриевна, – только и могу сказать. Кажется, мой неприглядный вид никого не смущает.

Пока я приближаюсь к столу, взглядом всё время ищу свои разбросанные по полу вещи, но их нигде нет. Спрашивать у Стельмаха в присутствие его мамы, где я могу взять свою одежду и трусики с лифчиком, не менее стыдно, чем щеголять в одной футболке, едва прикрывающей мой зад.

– Ася, если ты ищешь свои вещи, то я отнесла их в гостиную и положила на диван, – говорит свекровь, словно прочитав мои мысли.

Ну, нет же… Блин!

Свекровь по-любому обо всём догадалась, даже не представляю, как теперь смотреть в глаза этой женщине. Понятное дело, что ничего ужасного не произошло, луна не рухнула на землю и мне надо меньше загоняться, но речь идёт о Валентине Дмитриевне. Мы как бы с её сыном разводимся, и она про это хорошо знает.

– Иди сюда, – Лев тянет меня за запястье, пытается усадить сверху себя.

А я шиплю ему на ухо:

– Стельмах, я без трусов.

– И что? Ничего не видно, – улыбнувшись, дёргает край моей футболки вниз.

– Ты считаешь это нормально? Блин… ну я в таком виде при твоей маме, – продолжаю говорить мужу на ухо.

– Прости, я не знал, что она придёт.

– Я ненадолго, дети. Кофе с вами выпью и уже уезжаю домой, – поставив чашки с кофе на поднос, свекровь приближается к столу.

– А зачем тогда приезжала? – ни разу не тактичный Стельмах буравит взглядом собственную мать, а мне так хочется его стукнуть за такое неуважение. Ну кто так с мамой разговаривает?

– Прости, сынок. Я не знала, что помешаю вам с Асей. Сегодня же воскресенье, я, как обычно, приехала проведать тебя. Помочь что-то сделать по дому.

Родственники переглядываются между собой. Стельмах смотрит на свою маму исподлобья, а Валентина Дмитриевна виновато опускает взгляд в пол. Кажется, у этих двоих уже есть традиция видеться по воскресеньям и если кто-то этому помешал, так это точно я.