Текст книги "Забрать свою семью (СИ)"
Автор книги: Юлия Бонд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
Глава 3
– Правда, он милый? Смотри, какой смешной. Напихал семечки за щёчки и теперь не может попасть в свой домик. Вот дурёха, – хихикнув, Соня прижимается плечом к Стельмаху, а Лев обнимает её одной рукой, и губами прикасается к тёмной макушке.
Я стою в дверном проёме, наблюдаю за общением отца с дочерью и чувствую, как сердце кровью обливается. Неужели внутри у Льва ничего не откликается? Такая милая сцена не должна оставить равнодушным даже холодного как айсберг Стельмаха.
Прокашлявшись, даю знать о своём присутствии.
– У меня всё готово. Идёмте к столу, – произношу уставшим после тяжёлого дня голосом, дочка с мужем на меня оборачиваются.
– Идём, котёнок. Будем пробовать, что нам там мама приготовила, – фраза Стельмаха влетает в сердце наотмашь.
Перед глазами словно пелена появляется, накрывает чувством дежавю, когда-то я уже слышала эту реплику дословно. Только тогда всё было иначе. Дом. Семья. Нет, то всё было иллюзией, а настоящая жизнь – сейчас, где мы со Стельмахом без пяти минут чужие друг другу люди.
В кухне за столом я не произношу ни слова, лишь иногда поглядываю на Льва и Соню. Голодные. Особенно Стельмах голодный, с таким аппетитом ест обычную жареную курицу и макароны, что мне становится немного жаль его. Бедолага. Скорее всего, питается всухомятку, в лучшем случае – в своём прокурорском кафе. Ну ничего, свято место пусто не бывает, как говорится. Найдётся какая-то ушлая дамочка и быстро охомутает Льва, ребёночка ему родит, чтоб навсегда к себе привязать. Надеюсь, Стельмах будет счастлив. Нет, на самом деле, мне не хочется, чтоб он женился и чтоб всё по классике, где дом полон детишек и запах яблочного пирога на праздничном столе. Я эгоистичная, не боюсь себе в этом признаться, но хочу, чтоб Стельмах больше никогда не женился. Не могу выдержать его счастье.
Закончив ужинать первой, встаю из-за стола, чтоб включить электрический чайник. Пока кладу пакетики с чаем в чашки, вспоминаю про разговор с Ингой. Удивительно, но я даже не спросила сумму, которую Инга хочет получить за продажу салона красоты. Да и сама ещё не успела подумать: а надо ли мне брать на себя такую ответственность и покупать бизнес, пусть весьма и успешный. Я достаточно неплохо зарабатываю, клиентов, как и говорила Инга, у меня хватает, дневник забит записями на месяц вперёд. Но от такой возможности вряд ли стоит отказываться, ведь так?
От мыслей начинает болеть голова. Или же это просто день был тяжёлым, я ведь морально устала, чувствую себя выжатым лимоном.
– Когда закончите ужинать, оставьте всё на столе. Я потом уберу.
– Ты заболела, Ась? – волнуется Стельмах, заметив, как я растираю пальцами виски.
– Нет, что-то голова разболелась. Пойду полежу.
Выхожу из кухни. В домашней аптечке нахожу таблетку обезболивающего, принимаю лекарство и устраиваюсь на диване в зале. На телевизоре показывают какую-то ерунду, толком не вникаю, просто щёлкаю пультом, чтоб как-то отвлечься от мыслей. Осень в этом году выдалась тяжёлой, я бы даже сказала, судьбоносной. Спустя восемь лет в город вернулся мужчина из прошлого и разрушил мою семью.
“Нет, Ася. Матвей ничего не разрушал, разрушают – когда есть что разрушать. А у вас со Стельмахом и так всё шло к разводу. Помнишь восьмую годовщину вашей свадьбы? Он же забыл про неё, а ты так готовилась в тот день, ждала его после работы: романтический ужин, красивое платье и сексуальное бельё. Не пришёл, даже свечи на праздничном столе не успела зажечь”, – настойчиво напоминает внутренний голос.
Чувствуя, как веки становятся тяжёлыми, проваливаюсь в сон. Словно издалека слышу, как Стельмах говорит Соне, чтоб она не будила маму.
Проснувшись, не сразу соображаю, где нахожусь. Телевизор выключен, в комнате темно. Откинув одеяло в сторону, встаю с дивана и иду в детскую спальню. Тихо приоткрываю дверь. В комнате горит ночник, поэтому мне хорошо видно, как на кровати ютятся Соня и Лев. Соня лежит под стенкой, а Стельмах – с края, согнув ноги в коленях. И как только поместились?
– Лев, – зову мужа, но он не просыпается и тогда я едва дотрагиваюсь рукой до его плеча. – Лев, просыпайся.
Отреагировав, Стельмах распахивает глаза и смотрит на меня мгновение каким-то пустым взглядом.
– Идём, я тебе в зале постелю. Здесь же неудобно, – предлагаю я, а Лев смотрит на циферблат своих наручных часов и головой качает.
– Домой поеду, – поднявшись с кровати, поправляет сползающее с плеча дочери одеяло, укрывает со всей заботой.
Провожаю Льва. В коридоре, пока Стельмах обувается, я стою немного поодаль, стену подпираю плечом. Смотрю на мужа, ощущая, как накрывает волной грусти. Ничего не могу с собой поделать, тянет к нему магнитом. Хочется подойти сейчас, обнять крепко его за плечи, голову положить ему на грудь и сказать, чтоб не уходил. Никогда больше не уходил!
Но я молчу, потому что все важные слова уже сказаны. Вряд ли теперь можно что-то изменить. Лев никогда меня не любил, а я, оказывается, любила… и до сих пор люблю. Эта любовь не похожа на те первые чувства, когда бабочки порхают в животе, а сердце готово выпрыгнуть из груди. Взрослая любовь иная. Это совершенно другой уровень, какая-то прочная, родственная связь – не по крови, а будто души родные друг другу. Ты понимаешь человека без слов, заботишься о его комфорте, радуешься его победам и сопереживаешь неудачам. Взрослая любовь – это как кислород, не задумываясь, дышишь чувством. Это всё уже безусловно, где-то на подкорке запечатлено.
– Спасибо за ужин, всё было очень вкусно, – произносит Стельмах. Видно, что уходить не хочет, словно борется с самим собой.
– Рада, что тебе понравилось.
– Ась, уже поздно для разговоров, но я давно хотел спросить. Как дела с Матвеем? Я так понял, он с Соней ещё не познакомился.
– Нет.
– Почему?
– Потому что Соня ещё не готова отпустить тебя, – говорю то, что думаю.
Мои слова цепляют Стельмаха за живое, он вмиг меняется в лице. Взгляд становится тяжёлым, наполненный грустью и чем-то ещё. Интересно, а он хоть раз пожалел, что всё закончилось вот так? Ведь в его силах было не допустить сложившуюся ситуацию. Он мог бороться за нас с дочерью, но отошёл в сторону, потому что чувствовал себя виноватым перед лучшим другом. Я тоже виновата, да. Мы вдвоём со Стельмахом должны были нести солидарную ответственность, но вышло так, что ответственность за наши ошибки несёт маленькая девочка, хотя сама ещё этого не понимает.
– Понял, – отвечает запоздало. – Если возникнут какие-то проблемы, то мой номер у тебя есть. Спокой ночи, Ася.
***
Проводив Стельмаха, запираю входную дверь на замок. Иду в кухню и, не включая свет, ещё долго стою напротив окна. Слежу за тем, как Стельмах садится в свой “Таурег”, припаркованный у подъезда. Четвёртый этаж, мне хорошо видно освещённую фонарём ночную улицу.
Он почему-то не уезжает, как-то слишком долго прогревает мотор машины. На мобильный приходит уведомление, отхожу от окна, чтоб посмотреть новое сообщение. Ну надо же, денежный перевод от Стельмаха Л. Сумма приличная, я почти за месяц столько зарабатываю, вкалывая как бессмертное пони.
Когда я возвращаюсь к окну, то машины мужа уже нет. Уехал. Вздох огорчения вырывается из груди против воли. Прижавшись лбом к холодному стеклу окна, стою с закрытыми глазами, позволяю сердцу наполниться болью. Пусть будет так, как есть. Если бы Лев не хотел уезжать, то не уехал. Значит, это действительно конец и я уже ничего не смогу с этим поделать. Даже если скажу ему, что во мне ещё не всё перегорело и чувства никуда не исчезли, всё будет тщетно. Насильно милой не бывать, да и надо ли?
Этой ночью безумно трудно уснуть и дело не в том, что я перебила сон, когда вечером заснула на диване в зале. Просто мыслей в голове слишком много, они не оставляют в покое. Будущее пугает, я точно знаю, что мы с Соней будем делать завтра, но дальше заглядывать боюсь. Жизнь вносит свои коррективы без моего участия, как оказалось. Есть обстоятельства, которые от меня не зависят, например, желание Матвея появиться в жизни моей дочери.
Утром просыпаюсь от настойчивого звонка будильника, специально поставила самую противную мелодию на мобильном, чтоб проснуться наверняка. Пока Соня ещё спит, я готовлю для дочери завтрак, а себе завариваю кофе. Время восемь утра, суббота. У меня сегодня выходной, можно было бы не вставать в такую рань, но я банально забыла выключить будильник.
Решаю написать Инге. Спрашиваю у неё, за сколько она хочет продать свой салон красоты. Инга отвечает практически сразу. Я долго хлопаю ресницами, фокусируясь взглядом на впечатляющей сумме с пятью нулями в иностранной валюте. Салон красоты в центре города, площадью чуть больше ста квадратов, современный ремонт, оформлена частная собственность. Понятно же было с самого начала, что задарма салон никто не продаст, но у меня нет таких больших денег на его покупку и даже не предвидится. И все мои мечты рушатся в один миг как замок из песка. Как говорится: нежели хорошо и нечего начинать. Конечно же, можно попытаться взять в банке кредит, но такую огромную сумму дадут только под залог недвижимости, например, квартиры. А я не рискованная, не смогу сделать высокую ставку, боюсь ошибиться.
Только успеваю отложить телефон в сторону, как на мобильный поступает звонок. На экране светится имя младшей сестры, и я принимаю вызов, ткнув пальцем на зелёную трубку.
– Ну привет, пропажа. Если гора не идёт к Магомеду, то Магомед идёт к горе, – усмехается сестра, а мне так стыдно становится. Вот сколько раз я собиралась ей позвонить, но так и не позвонила. Всё было как-то не до этого.
– Привет, прости, Ир… Я совсем замоталась.
– Да за что простить, Ась?! Я всё понимаю, у тебя сейчас сложный период в жизни, тебе точно не до меня.
– Да уж. Развод – дело непростое. Он из меня все соки выжимает, если честно.
– Я в курсе, сестрёнка. Слава богу, я его уже пережила. И что могу сказать?! Оказывается, жизнь после развода существует и она таки неплохая.
– Поверю тебе на слово.
– Ась, хватит киснуть. Дом. Работа. Дом. И так по кругу. Ты вообще собираешься жить в этой жизни или хочешь до конца своих дней существовать как робот?
– Всё понятно, – закатываю глаза, хоть Ира этого и не видит. – Мама обо всём доложила, да?
– Ну ты же знаешь нашу маму. Мне она рассказывает обо всём, что происходит у тебя. А тебе рассказывает обо мне. Ничего нового.
– Увы, всё так, – соглашаюсь я. – Но я не кисну, с чего ты это взяла? Вот с Соней вчера купили нового члена семьи – хомячка. Хочешь фотку пришлю?
Ира хохочет.
– Господи, да всё ещё хуже, чем я предполагала. Ась, тебе сколько лет?
– Не напоминай. Спрашивать у женщины о её возрасте – это как-то неприлично даже.
– Да ладно тебе. Выразилась так, будто тебе уже пятьдесят, а не тридцать один. Я вот не намного младше тебя, но складывать лапки и плыть по течению не собираюсь. За плечами неудачный брак, да. Дочка с особенностями развития. Ненавистная работа и так далее. Но это всё – не повод ставить крест на себе.
– Согласна. Крест на себе ставить не нужно в любом возрасте.
– Вот именно! Поэтому и говорю: хватит киснуть, а давай выбираться из своей “ракушки” и жить дальше. Мы с девчонками сегодня вечером собираемся погулять. Давай с нами, Ась.
– Ой, нет. Это точно без меня.
– Ну началось, – бурчит Ира. – Вроде же выяснили, что нужно выползать из своей “ракушки”.
– Да дело не в этом. Как-нибудь в другой раз. Просто сегодня суббота, у меня наконец-то выходной. Много дел по дому скопилось, успеть бы.
– Никуда не денется твоя стирка и глажка. Ася, ну, пошли с нами. Тебе же это только на пользу, отвлечёшься хоть.
Вздыхаю. Ира уже не отцепится, приставучая, как и мама. Но идти куда-то развлекаться – у меня нет желания, возможно, как-нибудь потом, когда немного отболит. Сейчас же я даже представить не могу, как это – расслабиться и забыться. Мне нужен трезвый ум, чтоб всё время быть на стрёме – неизвестно что ещё Матвей может придумать.
В кухню влетает Соня, и я спешу попрощаться с младшей сестрой, прикрываясь тем, что мне срочно нужно готовить завтрак малышке.
– Мамочка, а где папа? – вместо приветствия произносит Соня. – Я проснулась, а его нет.
– Папа у себя дома. Ночью уехал, когда ты уснула.
– Ну почему, мам? – обиженно поджимает губы малышка, а я замечаю, как её немного потряхивает, кажется, она в любую секунду готова расплакаться.
– Потому что папа живёт отдельно от нас.
– Разве папа меня разлюбил?
Большие глазки дочки наполнены горькой обидой. Не сдержавшись, я беру Соню за руку, сажусь на стул и усаживаю малышку к себе на колени. Обнимаю её за плечи нежно, рукой вверх-вниз веду по спине между лопаток.
– Нет, папа тебя не разлюбил. Он любит тебя очень и всегда будет любить, чтобы не произошло.
– Тогда почему он живёт отдельно от нас?
– Сонь, мы уже говорили с тобой на эту тему. Мы с твоим папой решили расстаться. У взрослых так бывает, они могут развестись и жить отдельно.
– Почему? – не унимается дочка и я понимаю, что мне не хватает слов, чтоб ей всё объяснить. Да и смогу ли я найти правильные аргументы? Чтобы я сейчас не сказала, для Сони всё закончится одним лишь “почему”.
– Не сошлись характерами, – отвечаю немного подумав.
Не могу же сказать малышке правду. Как ей объяснить, что мы с её папой поженились не из-за большой любви, как в сказках, которые она до сих пор читает? Что когда Стельмах сделал мне предложение у меня уже под сердцем была она, а её настоящий биологический отец погиб на войне, как я тогда думала. История слишком жестокая для ранимого возраста Сони, я боюсь ей причинить боль, боюсь нанести травму детской психики, ведь это может отложить отпечаток на всю её жизнь.
– Это неправда, мама. Вы с папой никогда не ругались, жили дружно. Я уже не маленькая и всё хорошо понимаю. Папа любит тебя, а ты любишь его, но вы, взрослые, такие упрямые, как бараны. Что вы не поделили с папой? Почему мы теперь все живём отдельно друг от друга? Я хочу, чтобы всё стало как раньше. Ну, помиритесь уже, пожалуйста, мамочка!
– Ах, Соня…
Вздыхаю, ощущая, как отравляющая душу тоска забирается глубоко под кожу.
Как тебе объяснить то, что я и сама толком не понимаю? Я тоже хочу, чтобы твой папа вернулся, но он считает иначе.
Глава 4
– До сих пор не могу поверить, что тебе удалось меня уговорить прийти сюда, – приблизившись вплотную, говорю Ире, стараясь перекричать громкую музыку.
– Ну согласись же, круто получилось? – улыбнувшись, младшая сестра приближает бокал с коктейлем к моему бокалу, чтоб через мгновение послышалось тихое “Дзинь”. – За нас!
– За нас! – отсалютовав бокалом, жадно глотаю сладкий коктейль, уже далеко не первый за этот вечер.
После телефонного разговора, что случился этим утром, как я и предполагала ранее, Ира от меня не отцепилась. Не знаю, возможно всё дело в том, что сестра очень обо мне беспокоится, ведь не понаслышке знает, что такое развод. А возможно, мама постаралась, попросила младшую сестру развлечь меня. Неважно, что там было на самом деле, но Ира таки своего добилась. Мы встретились вечером в кафе, а через полтора часа, когда поняли, что кафе – это слишком спокойно и скучно, рванули в ночной клуб, один из самых пафосных в нашем городе.
– Идём танцевать, – Ира тянет меня за руку, но я качаю головой.
– Ой нет. Я пока что не готова.
– Да ну тебя. Скучная, как монашка на пенсии, – показав мне язык, ей-богу, как ребёнок, Ира всё-таки идёт на танцпол с одной из своих подруг, с которой мы вместе пришли в клуб этим вечером.
Повернувшись ко второй подруге сестры, кажется, Маше, кричу девушке:
– Тебе не кажется, что тут слишком шумно и жарко?
– Да нет, всё как обычно, – улыбается девушка.
Ну да, всё как обычно, но не для меня. Я-то в ночном клубе всего третий или четвёртый раз в жизни. Как-то все эти тусовки прошли мимо меня, да и не нравились мне они особо, сколько себя помню. Пока мои ровесницы тусили по клубам и дискотекам, я грызла гранит науки, учась на историческом факультете. С детства люблю историю, но как-то не сложилось у нас с ней. Отработав после окончания университета в школе целый год, я быстро разочаровалась в этой профессии. Пошла на курсы парикмахера, освоила колористику и ещё ни разу в жизни не пожалела, что изменила свой курс.
– Я выйду на улицу. Что-то здесь очень душно, – предупредив Машу, или как зовут подругу сестры, покидаю наш столик.
В гардеробной беру своё пальто, надеваю его, стоя напротив огромного зеркала во весь рост. М-да уж… Лицо пылает красной краской, взгляд туманный, а в голове чёрт-те что творится. Давно я не помню себя в таком состоянии. Обычно ограничиваюсь одним, максимум – двумя бокалами игристого напитка, а сегодня прям разошлась не на шутку.
Оказавшись на улице, жадно глотаю воздух. Вертолёты в моей голове только набирают высоту. И почему я не поела плотно перед гулянкой, а вливала в себя коктейли на пустой желудок? Ночью по-любому мне всё аукнется: в обнимку с белым “другом” просижу до самого утра, а завтра буду страдать от больной головы.
“Ах, Ася. Всё дело в том, что ты действительно устала морально. Ну, выпила немного лишнего. В кои-то веки можно”, – успокаивает внутренний голос.
Воспользовавшись царящей в сравнение с ночным клубом тишиной, звоню маме на мобильный. Хочу узнать, как у них с Соней дела. У мамы сегодня филиал детского сада на дому: обе внучки в гостях, Соня и Даша. Мама отвечает практически сразу, успокаивает, что у них всё хорошо, скоро собираются укладываться спать. Облегчённо выдохнув, прощаюсь с мамой. Завтра встану пораньше и поеду к ним, без Сони чувствую себя невыносимо одинокой.
Чёрт дёргает написать Стельмаху. Можно подумать, мне целого дня было мало, но алкоголь делает своё дело, как говорится, пьяному и море по колено. Не то чтобы я была сильно пьяной, но соображать здраво уже перестала, иначе зачем сейчас барабаню пальцами по экрану телефона?
“Ваша щедрость, господин Лев, не знает границ. Но заоблачная сумма – явно перебор, хоть я и польщена. Пришли номер карты, я верну деньги”, – пишу, стираю, снова пишу. Строчки прыгают перед глазами, по-любому написала с ошибками, да и т9 шалит.
Вместо ответного сообщения Стельмах предпочитает перезвонить. Вижу его фотку на экране телефона и чувствую, как сердце ухает вниз. Переборов приступ паники, всё-таки принимаю вызов.
– Ась, что за глупости ты мне сейчас написала? – голос Стельмаха звучит спокойно, впрочем, ожидать другого от человека-айсберга и не приходится.
– Почему сразу глупости? Я же предупреждала, что не нужно мне присылать деньги на карту. Теперь это не твоя забота, Стельмах.
– Я сам буду решать, что моя забота, а что нет, – отрезает муж холодным тоном, не терпящим возражений, а затем как-то резко переключается на другую тему: – Как там Соня? Чем сейчас занимается?
– Всё хорошо у Сони, скоро бабушка будет их укладывать спать.
– Их? Бабушка? Вы сейчас у мамы?
– Эм… Нет, – Господи, ну почему я такая болтливая, когда немного выпью лишнего. – Не вы, а Соня с Дашей у мамы.
На том конце провода повисает небольшая пауза. Но Стельмах быстро возвращает инициативу в разговоре.
– А ты где сейчас, Ася?
– А Ася сейчас гуляет, – ага, так я тебе и призналась. Вдруг ещё припрёшься, только классный вечер испортишь. Ладно, пусть не совсем вечер классный, но ты его всё равно с лёгкостью можешь испортить.
– Где? – произносит настойчиво.
“Молчи, дурочка. Он же сейчас припрётся! Или ты хочешь, чтоб приехал?”, – не унимается всё тот же внутренний голос, чтоб его…
– Ира позвала погулять. Мы в ночном клубе, – всё-таки отвечаю, но пока что не уточняю название клуба, где сейчас тусим.
– Адрес назови.
– Ещё чего! Может тебе ещё и пин-код от банковской карты сказать? Впрочем, это тебе ни к чему, ты же сам эту карту регулярно пополняешь.
Ну что я сейчас несу? Лучше бы положила трубку и выключила телефон, чтоб не дозвонился. Но на самом деле мне этого не хочется. Пусть ещё немного поговорит со мной, побеситься от неизвестности. Я хоть в это мгновение перестану ощущать своё противное до рвотного рефлекса одиночество.
– Ася, я волнуюсь. Просто скажи, где вы сейчас находитесь, – проигнорировав мою колкость, продолжает Стельмах. А у меня так тепло на душе становится. Ну вот же, беспокоится, волнуется. Значит, у него тоже ещё не всё перегорело, как и у меня.
– Хочешь присоединиться? Или зачем тебе это надо?
– Да я как-то староват для клубов. Скажи адрес, я приеду.
– Зачем? – ну пусть скажет, что хочет меня увидеть. Пусть хоть один шаг навстречу сделает и я обещаю, что не пойду к нему, а побегу!
– Хочу убедиться, что ты в полном порядке.
Эм-м… Это не совсем то, что я хотела услышать, но всё-таки лучше, чем ничего.
***
“Ну и зачем я тебе написала?”, – спрашиваю у самой себя мысленно, наблюдая, как к нашему столику приближается Стельмах.
Весь такой статусный в дорогом костюме и рубашке с расстёгнутыми пуговицами на воротнике, Стельмах как-то дико смотрится на фоне пьяной молодёжи. Ощущение, что он взглядом выискивает непослушную дочь, уже даже ремень приготовил, чтоб воспитать со всей строгостью. Но на самом деле этот “весь из себя” мужик припёрся в клуб из-за своей жены, с которой у него есть всего лишь три месяца на примирение. Сказал бы мне кто-то подобное в недалёком прошлом – рассмеялась в лицо, ну чушь же несусветная.
– Ой, зять! – выкрикнув, Ирка приветливо машет Стельмаху рукой, да ещё с дивана подскочила и теперь навстречу бежит, вся такая радостная, будто увидела любимого голливудского актёра.
От милой сцены, как обнимаются без пяти минут бывшие родственники, зубы сводит оскоминой. Не понимаю, что там сейчас происходит, но обвив шею Стельмаха обеими руками, младшая сестра что-то говорит ему на ухо. И через мгновение эти двое косятся в мою сторону. Стельмах не выглядит сердитым, но его тёмные брови ползут вверх.
А я не ревную его, нет. Ещё чего! Было бы кого и к кому ревновать. Хотя нет, на самом деле я спокойна в эту секунду, потому что обнимает Стельмаха моя родная сестра, ей я могу доверять как самой себе. А вот другую бы барышню… боюсь, уже бы патлы все повыдирала, намотав их на кулак.
Где-то внутри меня тихо посмеивается внутренний голос. Патлы бы на кулак намотала – ага, да. Я не боевая совсем, но почему-то кажется, что именно так бы и поступила, увидев, как на шеи любимого мужчины висит другая женщина. Ох… надеюсь, я не сказала этого вслух.
Перестав обниматься, уже почти не родственники, приближаются к нашему столику. Делаю вид, что очень занята за рассматриванием лопающихся в коктейле пузырьков. Подтягиваю к себе полосатую трубочку, обхватываю её плотно губами и жадно глотаю напиток.
– С тебя хватит, – вместо приветствия, Стельмах отбирает у меня коктейль.
Рядом садится на свободное возле меня на диване место, руку закидывает за мою спину, как бы обнимая. Нет, в реальности муж просто кладёт руку на спинку кожаного дивана, а у меня ощущение, что он в плен меня берёт. Стельмах так близко сейчас, подавляет своей мощной аурой. Я даже колени вместе свожу, почувствовав, как внизу живота прокатывается горячая волна, да чтоб оно всё…
Реагирую запоздало, всё из-за мощной ауры сидящего рядом мужчины. Он меня просто наповал сразил, обескуражил. Тяну руку к коктейлю:
– Эй, это, вообще-то, моё, – так неуверенно, из меня какой-то писк вырывается.
– Достаточно, Ася, – блокирует мою попытку отобрать коктейль, положив руку на запястье.
Уф-ф… Ну и откуда ты свалился на мою не совсем трезвую голову?
– Стельмах, отдай, пожалуйста. Я хочу пить, – уже более-менее своим голосом произношу.
Он обводит взглядом весь стол и вдруг встаёт с дивана.
– Хорошо, сейчас принесу тебе воду.
Уходит, не забыв прихватить с собой мой недопитый коктейль. Я провожаю его взглядом до самого бара, а затем в голове что-то щёлкает. Да к чёрту всё, сегодня у меня было в планах веселиться и забыться, а не терпеть присутствие Стельмаха, который сам не знает, чего от меня хочет. То заявляет, что все восемь лет, что мы были в браке, жил чужой жизнью, то в покое меня не оставляет, преследует как личный сталкер.
– А идёмте танцевать, – с энтузиазмом и даже каким-то внезапно возникшим эмоциональным подрывом тяну Иру за руку, хотя ещё час назад наотрез отказывалась танцевать. Но сейчас это другое, реально хочется отвлечься, забыть обо всех проблемах, чтоб мысли перестали изводить меня до головной боли.
На танцполе очень душно. Вокруг полно не совсем адекватной молодёжи, как по мне. Танцуют настолько вульгарно, что будь я сейчас немного трезвее, то покраснела бы от смущения как старшеклассница. Пытаясь абстрагироваться от неприглядной картины, закрываю глаза и плавно покачиваю бёдрами, стараясь попасть в такт музыки. Немного наклоняюсь вперёд, делаю изящный прогиб в спине.
Я не стараюсь кого-то подцепить этим вечером, всё как-то само собой происходит. Даже одного танца не успеваю станцевать, как ощущаю на своём теле чужие, горячие ладони. Они ложатся мне на талию с такой силой и властью, будто имеют на это законное право – такое себе может позволить только один человек. Ну надо же… Стельмах и потанцевать? Это что-то новое, но мне так даже нравится.
Не сообразив с первого прикосновения, что и к чему, ещё какое-то время двигаюсь под разрывающий танцпол мощный бит. Филейной частью тела прижимаюсь к бёдрам мужчины, но когда руки забираются мне под майку, я будто на глазах трезвею. Так… стоп! Это не руки Стельмаха. У Стельмаха немного грубоватая кожа и ладони крупнее.
Обернувшись, смотрю на незнакомца. Ух… Сердитая донельзя! Ну малолетка же какая-то и чего только ко мне сзади пристроился? Клуб полон молодых чик, или как там сейчас называют девушек молодые парни? А этот к милфе решил подкатить. Я же лет на десять его старше.
– А ты не охренел, молодой человек? – отойдя от парня на пару шагов, пытаюсь перекричать музыку, чтоб парень услышал.
Приблизившись, он снова делает тщетную попытку обнять меня за талию и привлечь к себе. Отрезвляю его ударом по руке. А он настырный парень, либо же под чем-то сейчас. Ещё не понимает, что если продолжит в том же духе, то недосчитается пары зубов – в лучшем случае, а в худшем – это вообще подумать страшно, с прокурорскими возможностями Стельмаха тут и срок реальный нарисовать могут. Как говорится, небо в клеточку и штаны в полосочку – это Стельмаху как два пальца об асфальт.
Я только успеваю подумать о Стельмахе, как он оказывается по правую руку от меня. Чувствую его злость, она едва не фонтаном брызжет во все стороны. Уф… получит кто-то сегодня: или я, или ещё раз я. Ну да, этим кто-то – точно буду я, но и малому, который пытался меня лапать без личного разрешения Стельмаха, тоже не поздоровиться. Уже даже страшно за парня становится, ну чуток выпил лишнего и позволил себе непристойное к чужой жене, но я верю, что он быстро раскается в случившемся.
Приблизившись к малолетке, Стельмах что-то ему говорит. Я не слышу его голоса, но уже через мгновение парень меняется в лице и уходит, да не уходит даже, а испаряется на танцполе как пар из кальяна, который курит молодёжь в ночном клубе, куда я имела счастье прийти этим вечером.
Пячусь от Стельмаха.
Два шага назад от него делаю, а он – три навстречу.
Злой. Похож на разъярённого медведя, которого разбудили глупые людишки, и заставили вылезти из берлоги. Я не боюсь, что Лев применить ко мне физическую силу, но та мысль, которая была первой, когда я только увидела мужа в ночном клубе, с каждой секундой кажется всё реалистичнее – он точно сейчас снимет с пояса своих брюк ремень и отшлёпает меня по полной программе, как строгий родитель.
