Текст книги "Дом ночи (ЛП)"

Автор книги: Ю Несбё

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 20

Мы с Ванессой и Виктором шли к дому гуськом; я настороженно следил за большим окном под дьявольскими рогами. Внутри было темно, и ни единого лица не виднелось.

Подойдя к входной двери, я услышал, как Ванесса и Виктор замерли за спиной. Я обернулся.

– Мы с тобой внутрь не пойдем, – прошептала Ванесса.

– Что? Вы же сами говорили, что хотите зайти и посмотреть, нет ли там чего ценного, что можно стащить.

– Мы передумали, – сказала она.

Спорить было некогда, да и по их решительным лицам я понял, что это бесполезно. Я взялся за дверную ручку и рванул ее изо всех сил. Дверь подалась рывком, и в лицо ударила смутная сырая вонь гнили и смерти.

– Постой, – прошептала Ванесса. – Ключи от машины.

Я снова повернулся к ним. Виктор уже достал нож.

– Живо, – сказал он.

– На случай, если ты не выйдешь, – сказала Ванесса с подобием виноватой улыбки.

Я пошарил в кармане и отдал ей ключи. Все равно без бензина они далеко не уедут.

Так что в дом я вошел один.

Луна светила в большое окно, заливая холл волшебным, почти нереальным светом. Должно быть, открытая дверь вызвала сквозняк: по полу заскребли сухие листья, и вдруг за спиной раздался резкий грохот. Дверь захлопнулась.

Я затаил дыхание и прислушался. Не разбудил ли этот грохот кого-нибудь? Все, что я слышал, – то же капанье, что и прежде. И скрип, словно кто-то ступал по половицам, только доносился он из-под пола. Я посмотрел вниз. Наверное, просто разыгралось воображение, но кое-где казалось, будто доски шевелятся. Я поднял голову и огляделся. С прошлого раза вроде бы ничего не изменилось. Если не считать двери в комнату, где спали летучие мыши. Я не помнил, чтобы мы закрывали ее перед уходом, но сейчас она была совершенно точно закрыта.

Я подошел к разбитому роялю и груде мебели, открутил крышку канистры и вылил половину содержимого на эту кучу. Остальное выплеснул на пол. Достал спички. Когда я чиркал одной из них, послышался тяжелый чавкающий звук – будто кто-то выдернул ногу из трясины. Я быстро огляделся. Бросил спичку, и мгновение спустя вспыхнуло пламя. Я завороженно смотрел, как огонь расползается по полу и лижет обои, поднимаясь все выше.

Со стороны рояля донесся звук, похожий на пистолетный выстрел, а следом – высокая нота. Затем еще один выстрел и нота чуть ниже; я понял, что это лопаются рояльные струны. Вверх взметнулся высокий язык пламени, когда огонь добрался до холста испорченной картины. Сначала от жара он свернулся, а затем распрямился. Словно огонь выжег слои грязи, сырости и паутины, времени и запустения, и проступил портрет. Мужчина был одет в такую одежду, какую я видел в библиотечной книге – той самой, про Гамлета. Так что картине, возможно, были сотни лет. Но что не укладывалось в голове, так это то, что я видел это лицо уже дважды. Один раз – в окне этого дома, а второй – на фотографии в исправительном заведении «Роррим». С другой стороны, это явно сходилось со словами Фейхты Райса о вечном существе, которое можно уничтожить лишь огнем. Я содрогнулся, когда лицо передо мной ожило и перекосилось от ярости, пока краска плавилась и текла. А затем мужчину поглотило пламя.

Раздался негромкий треск. На этот раз не со стороны рояля, а возле лестницы. Я увидел, как нечто похожее на змею протискивается меж двух половиц. Снова треск, уже ближе ко мне, и еще один отросток вывернулся из-под пола в лунный свет, извиваясь и крутясь, словно вслепую что-то нащупывая. Мне незачем было подходить ближе, чтобы понять, что это такое. И подходить ближе мне не хотелось. Это были корни дерева.

В этот миг за одной из дверей на галерее раздался вопль. Он мог принадлежать зверю, а мог и человеку. В любом случае это был крик, который не просто пробирал до мозга костей, но и ранил прямо в сердце и душу. Крик, вместивший в себя все. Отчаяние. Страх. Ярость. Одиночество. Он висел в воздухе еще долго после того, как смолк. Дверь отъехала в сторону. И раздался еще один звук. Негромкий хруст, словно кто-то снимает жесткое пальто. Очень большое пальто. В свете пламени, взобравшегося по обоям до самого потолка, я увидел, как в дверном проеме шевельнулось нечто огромное. Большое, тонкое, кожистое крыло.

Короче говоря, пора было убираться оттуда.

—

– Живее! – Я бросился вниз по ступенькам крыльца.

Виктор и Ванесса стояли как вкопанные, уставившись на что-то у меня за спиной.

– Да живее же! – повторил я, оборачиваясь посмотреть, на что они уставились.

Корни. Они лезли из земли вдоль всего фасада дома, ползли к ногам близнецов – тонкие, подрагивающие, словно усики улиток. Но позади корни были толщиной с анаконду.

– Они ползут за вами! – взревел я. – Они хотят сожрать вас на ужин!

Наконец до них, кажется, дошло: они развернулись и бросились за мной. Я уже слышал треск пламени в доме, но не оглядывался, а просто мчал во весь опор. Подбегая к воротам, я заметил, что они движутся. Должно быть, от ветра. Никакого ветра я не чувствовал, но это наверняка был ветер! С глухим жалобным стоном кованая створка медленно качнулась и со щелчком захлопнулась ровно в тот миг, когда я до нее добежал. Я ударил ногой по прутьям, но на этот раз створка не поддалась. Я обернулся и увидел бегущих ко мне близнецов. Будь обстоятельства иными, вид их хромающей, ковыляющей пробежки показался бы мне забавным: они едва-едва опережали ползущие за ними по пятам корни. Я схватился за ручку ворот, чтобы нажать на нее, а другой рукой вцепился в кованые прутья, чтобы толкнуть створку.

Меня словно кувалдой огрели меж лопаток.

Такой боли мне еще испытывать не доводилось: она пронзила от макушки до кончиков пальцев ног, бушевала внутри, окутывала снаружи, была везде и сразу. Электрический удар. Вольты, ватты, амперы – что бы там ни было, – пульсировали в теле, но я не мог даже вскрикнуть, потому что челюсти намертво свело судорогой. Все мышцы одеревенели, и я не мог разжать пальцы на ручке ворот. Напротив, казалось, хватка лишь крепнет, словно я пытаюсь выжать сок из черного кованого железа.

– Открывай! – закричал сзади Виктор.

– Быстрее, оно приближается! – заголосила Ванесса.

– Придурок не двигается, просто стоит и трясется, – сказал Виктор.

– Так убери его с дороги!

Несмотря на лютую боль, я мог и слышать, и соображать, но не мог разомкнуть губ, чтобы предупредить их. Я почувствовал, как руки Виктора вцепились мне в плечи, услышал стон, а затем – крик Ванессы. Мне удалось повернуть голову ровно настолько, чтобы увидеть их. Как я уже говорил, при других обстоятельствах я бы наверняка расхохотался. Мы втроем замкнули одну электрическую цепь – трясущаяся, пляшущая цепочка из трех безмолвных тряпичных кукол. Теперь мы сами стали киносеансом, освещенным луной и пламенем, пробившимся сквозь крышу дома и окрасившим рваные тучи снизу в желтый цвет. Фильм ужасов с корнями, подбирающимися все ближе и ближе, с воем, то нарастающим, то затихающим в Зеркальном лесу, словно вой обезумевшего от луны оборотня.

Я почувствовал, как Виктор дергает меня за плечо, будто пытаясь оторваться. Но потом понял, что кто-то тянет его самого. Пальцы на плечах разжались, но уцепились за рубашку. Я почувствовал, как она трещит, срываясь с меня, и услышал их вопли. Раз они могли кричать, значит, вырвались из электрической цепи. Я снова повернул голову и увидел, как близнецов волочит по земле обратно к пылающему дому. Тонкие корни оплели их ноги; они брыкались и пытались уцепиться за гравий, точно пойманный в лассо обезумевший скот. Какая участь их ждала? Их сожрут, как Тома, или они исчезнут, как Толстяк со своими магицикадами? Или их поглотит пламя? Я не знал, лучше это или хуже моей участи – поджариваться здесь, пока не взорвутся мозг и сердце, ведь я чувствовал, что именно это уже и происходит. Но я почувствовал и кое-что еще. Опустил взгляд. Один из бледных, голых корней обвился вокруг ноги. А следом подобрался другой, обернувшись вокруг лодыжки раз, два, три, прежде чем натянуться и потянуть. Сперва осторожно, потом сильнее. А затем – изо всех сил. Подошвы заскользили назад по гравию, а тело и голова подались вперед. Руки вытянулись, и ладонь, державшаяся за прут, съехала вниз, пока не уперлась в инициалы «Б. А.». Но обе мои руки держали намертво, и поделать с этим я ничего не мог.

Корни растягивали меня, словно я был резиновым; спина вопила от боли, голова раскалывалась, плечи, казалось, вот-вот выскочат из суставов. И вдобавок ко всему слышалось, будто оборотень подбирается все ближе и ближе.

Ноги оторвались от земли, и в то же мгновение в теле словно щелкнул выключатель. Предохранитель. Заземление пропало. Без контакта с землей электрический ток больше не шел сквозь тело.

На краткий миг я ощутил огромное облегчение.

Пока не понял: это значит, что мышцы больше не скованы судорогой.

Мгновение спустя моя мертвая хватка за ворота ослабла. Лицо ударилось о землю, и меня поволокло назад.

Рот забился землей и песком. Меня перевернуло на спину, и я потянулся вперед, пытаясь содрать корень с ноги. Бесполезно: корень вцепился в меня, точно тиски.

Впереди на земле что-то блеснуло, и, когда меня протащило мимо, я разглядел нож Виктора. Я потянулся к нему, но было слишком поздно: мне удалось лишь коснуться окровавленного лезвия кончиком пальца. Раньше лезвие не было в крови, и я сообразил, что он, должно быть, порезался сам, когда пытался рубить корни.

Криков Виктора и Ванессы больше не было слышно, да и вой оборотней, спешивших сюда, тоже затих.

Зато я слышал пламя. Треск перерос в гул, подступавший все ближе. Я закрыл глаза; я уже чувствовал жар адского пекла, к которому неумолимо приближался. И я понял: люди не врут, вся жизнь и правда проносится перед глазами, когда знаешь, что вот-вот погибнешь. Разумеется, представление оказалось разочаровывающе коротким, и я даже не был в нем героем. По правде говоря, уступая лишь Иму Йонассону, я на самом деле был главным злодеем – тем, по кому никто толком не станет скучать, совершенно никто. Никто никогда не узнает, что Ричард Элаувед в конце концов, вопреки всему, действительно пытался кого-то спасти, действительно рисковал жизнью ради Карен Тейлор. Но даже если об этом знал лишь я один, было странное утешение в осознании того, что я сделал все возможное. Утешение в том, чтобы повторять эти слова, пока меня волокло навстречу гибели: «Я. Не. Мусор. Я. Не...»

В воздухе что-то пролетело, и раздался тяжелый стук.

– Вторую ногу тоже! – крикнул знакомый голос. – Быстрее, они возвращаются, они повсюду!

– Знаю! – отозвался другой, еще более знакомый голос.

Я открыл глаза. В желтом свете луны и пожара я увидел занесенное надо мной широкое лезвие топора, а затем – фигуру, с головы до ног одетую в ярко-красное, обрушившую его вниз, ко мне. Еще замах, еще удар. Земля подо мной замерла. Вернее, само собой, это я теперь лежал неподвижно. Фигура в красном отбросила топор в сторону и наклонилась надо мной. Я посмотрел снизу вверх на его лицо под красной пожарной каской.

– Привет, пап, – сказал я.

Фрэнк с удивлением посмотрел на меня.

– Встать можешь?

Я попытался. И покачал головой.

– Надо убираться отсюда! – крикнул голос за нашими спинами.

– Готов прокатиться по-пожарному? – спросил Фрэнк, подхватывая меня.

– Готов, – ответил я.

Фрэнк оторвал меня от земли, вскинул на плечо и побежал обратно к воротам. Я поднял голову и увидел агента Дейла, бегущего следом за нами. А позади него я увидел, как огромное окно дома заполнило нечто. Оно было большим, черным, с крыльями размером с паруса. И посреди всей этой черноты сверкали белые зубы пираньи. Затем раздался хлопок, и существо вдруг охватило пламя. И оно закричало. Последний крик – крик не от мира сего.

Я видел, как агент Дейл крутанулся на бегу, а когда повернулся снова, лицо его было белым как полотно.

Добравшись до ограды, я увидел за ней пожарную машину. На ней все еще мигали синие проблесковые маячки, и я понял, откуда доносился вой оборотня. Фрэнк опустил меня на пожарную лестницу, перекинутую через забор, а когда я перебрался на другую сторону, меня встретили другие пожарные. Они хлопали меня по плечу, словно это я кого-то спас, накинули мне на плечи одеяло и помогли забраться на заднее сиденье машины. Вскоре внутрь сели Фрэнк и агент Дейл.

– Вы разве не будете тушить огонь? – спросил я.

– Для этого, пожалуй, уже слишком поздно, – сказал Фрэнк. – К счастью, лес вокруг такой сырой, что лесной пожар нам не грозит.

Я посмотрел в сторону Дома ночи. Теперь он пылал целиком, даже дуб был объят пламенем.

– Но близнецы, – сказал я. – Их затащило внутрь...

– Для них, скорее всего, тоже уже поздно, – сказал агент Дейл, проведя рукой по волосам и покачав головой.

В том, как он это сделал, было нечто, убедившее меня: теперь он мне верит. Не только в то, что случилось с близнецами, но и насчет Тома с Джеком тоже.

– Думаю, с Иму Йонассоном покончено, – сказал я.

– Я тоже так думаю, Ричард. – Агент Дейл медленно кивнул.

Над нами громыхнуло, и луна скрылась за набежавшими тучами. Представление окончилось. И вскоре снова хлынул проливной дождь.

Глава 21

Все еще шел дождь, когда мы с агентом Дейлом сели в его зеленый «понтиак» и поехали из Зеркального леса к дому Тейлоров. Агент Дейл рассказал мне о погоне и о том, как в одиночку мчал от самой свалки с включенными синими маячками и воющей сиреной до самого Баллантайна, решив, что это и есть моя конечная цель. Там он сидел в полицейском участке и ждал, пока наблюдатель на пожарной вышке не крикнул сверху, что видит пожар в Зеркальном лесу. Узнав, что горит старый дом, агент Дейл прыгнул в машину и помчался следом за пожарными.

После этого настала моя очередь рассказывать.

И на этот раз я рассказал ему абсолютно все.

С того самого момента, как мы с Томом пошли в лес и я подбил его позвонить ради шутки. О том, как Джек превратился в насекомое, когда я дразнил его, и как я с перепугу попытался его раздавить. О словах, которые Иму вырезал на стене в «Рорриме», и о том, как они заставляли людей, прочитавших их, пытаться покончить с собой. О голосе в телефонной трубке, о нашем побеге и о том, что я увидел в доме, когда тот занялся огнем.

Агент Дейл слушал не перебивая, лишь задавая короткие вопросы, когда не был уверен, правильно ли все понял.

– Ну и история, – произнес он, когда я закончил.

– Знаю. Слишком невероятная, чтобы быть правдой, да?

– Да, – серьезно ответил Дейл. – Если бы я сам не увидел то, что видел сегодня вечером, я бы тебе не поверил. Беда в том, что в управлении мне теперь никто не поверит.

Мы остановились перед домом Тейлоров. В окне комнаты Карен на верхнем этаже горел свет.

– Похоже, шериф здесь, – сказал агент Дейл, кивнув на машину, припаркованную перед амбаром.

В этот миг из дверей фермерского дома вихрем выскочил Макклелланд, а следом за ним – отец Карен.

Агент Дейл распахнул дверцу и стал выбираться из машины.

– Привет, Конан, что происходит?

– Дочка, – бросил Макклелланд. – Сбежала.

– Сбежала?

– Мы ее заперли, – сказал отец, указывая на окно комнаты. – Должно быть, выпрыгнула наружу.

– Оттуда? – удивился агент Дейл. – Это же... очень высоко.

– Земля размокла от дождя, так что расшиблась она, видимо, не сильно, – сказал Макклелланд. – Во всяком случае, уйти смогла. Родители говорят, что обыскали уже все вокруг. Мы объявили сбор поискового отряда, люди сейчас сходятся у полицейского участка.

– Мы с Ричардом присоединимся к вам, – сказал агент Дейл.

– Нет! – от входной двери донесся дрожащий, захлебывающийся слезами крик. Это была миссис Тейлор. – Ричард Элаувед и близко не подойдет к нашей Карен! В Баллантайне отродясь ничего дурного не случалось – ни до того, как он заявился, ни после того, как сбежал! Держите его подальше! Он... он...

Кем именно она меня обозвала, я так и не услышал: я повернулся к агенту Дейлу и сказал, что нам нужно ехать в библиотеку. Я объяснил, что нам понадобится помощь пожарных, и агент Дейл связался с ними по полицейской рации. Те ответили, что дождь залил все, что оставалось от дома, так что они могут выдвигаться немедленно.

– Почему сюда? – спросил агент Дейл, когда мы остановились возле темного здания библиотеки.

– Потому что просто найти Карен мало, – ответил я. – Нам придется еще и снять с нее эту программу, иначе она так и будет искать способы причинить себе вред.

– Хочешь сказать, ее запрограммировали, как тех ребят, запертых в комнате, где Иму писал на стенах?

– Это называется черная магия слов. А здесь полно книг. И если нам повезет, в них найдется не только яд черной магии слов, но и противоядие.

– И какое же?

– Белая магия слов.

В этот миг рядом с нами затормозила пожарная машина. Из нее выскочил Фрэнк, сжимая в руке пожарный топор, и вместе со мной и агентом Дейлом бросился к главному входу, пока двое других пожарных снимали с машины лестницу. Фрэнк занес топор, но тут же опустил его.

– Хорошая дверь, – сказал он. – Неужели дело настолько срочное, что мы не можем просто попросить миссис Циммер открыть нам?

– Да! – крикнул я.

Фрэнк вздохнул, снова занес топор и уже приготовился ударить, как вдруг дверь распахнулась.

– Нет! – вскрикнула миссис Циммер и громко чихнула.

Я замер и вскрикнул, словно это меня едва не разрубили пополам.

– Фрэнк Элаувед, – произнесла миссис Циммер, глядя на лезвие топора, замершее в считаных сантиметрах от ее седенькой головки. – Что все это значит?

– Это, – ответил Фрэнк, крепко сжимая топор, – «пуласки», лучший пожарный топор на свете. Но почему вы не дома в постели, миссис Циммер?

– Сирены, – ответила она. – В такую погоду горят не леса, а дома. А лучше книг на свете не горит ничто. Вот я и забеспокоилась, не начался ли пожар здесь.

– Пожар потушен, – сказал Фрэнк. – Может, впустите нас?

– Не уверена, что стоит, – ответила она, глядя на двух пожарных, которые только что подошли с длинной лестницей. – Чего вы хотите?

– Взять кое-какие книги, – сказал агент Дейл, полез во внутренний карман куртки и достал кожаное удостоверение с металлической звездой. – Именем закона.

Миссис Циммер неохотно распахнула дверь.

– Сюда, – сказал я, едва мы оказались внутри, указывая на стену, где книжные стеллажи уходили в темноту над лампами, которые зажгла миссис Циммер.

– Вы правда собираетесь лезть туда? – спросила миссис Циммер, скрестив руки на груди поверх грязно-зеленого сюртука.

– Почему бы и нет? – спросил агент Дейл.

– Потому что... – Ее рот искривился в гримасе. – Потому что в последнее время это небезопасно.

– Что вы имеете в виду?

– Девчонка Тейлоров приходила сюда несколько дней назад с удочкой и выспрашивала про книги о ловле форели. Подозреваю, она знала, что мне придется пойти искать их в другом конце библиотеки, потому что, когда я вернулась, ни ее, ни одной из моих книг уже не было.

– Какой книги? – спросил я и сам же ответил на свой вопрос, когда миссис Циммер плотно сжала тонкие губы. – Книги по черной магии слов.

– С тех пор здесь стало... не по себе, – с содроганием проговорила миссис Циммер. – Постоянные шорохи и шумы, книги сами собой двигаются и падают на пол, хотя здесь нет ни единой живой души. Будто кто-то ищет то, что пропало.

– Вот почему вы здесь, – сказал агент Дейл. – А вовсе не из-за сирен. Вы сидите здесь днем и ночью. Вы здесь ночуете.

– У меня в кабинете есть диван, – простонала миссис Циммер. – Я солгала, потому что не хотела, чтобы вы подумали, будто я сошла с ума. Но это моя библиотека, я проработала здесь всю жизнь и ни разу не потеряла ни единой книги и не поставила не на то место.

– Вроде книги о черной магии слов, – заметил я.

– Раньше она стояла вон там, – ответила миссис Циммер.

Фрэнк включил фонарик и направил луч туда, куда она указывала. И действительно: в ряду книг зияла брешь. У меня упало сердце.

– Пропала, – вздохнул агент Дейл.

– Украдена, – поправила миссис Циммер.

– Тогда лестница нам не нужна, – бросил Фрэнк своим людям, и те развернулись на каблуках, собираясь уйти.

– Погодите минутку, – сказал я. – А что это за белая книга, сразу справа от пустого места?

– Разве не очевидно? – сказала миссис Циммер. – Это второй том по магии слов. Тот, что посвящен белой магии слов.

Я посмотрел на Фрэнка и кивнул.

– Ребята! – крикнул он. – Лестница все-таки понадобится.

—

Мы с агентом Дейлом сидели в читальном зале в свете изогнутой настольной лампы и листали «Компендиум магии слов. Том II: Белая магия слов».

Фрэнк и остальные пожарные ушли, чтобы присоединиться к поискам Карен, а миссис Циммер отправилась к себе в кабинет заварить нам чай.

Страницы были тонкими, а шрифт – настолько мелким, что глаза слезились от напряжения.

Там объяснялось, как снимать проклятия местного и международного значения, приводились общие и особые заклинания, формулы для обращения заклятий вспять и для возвращения людям, обращенным в лягушек, человеческого облика. Были рецепты того, как рассеивать бури, избавляться от чесотки и разгонять дорожные пробки. Но ничего из того, что я искал.

Голова начинала раскалываться; я потер виски, продолжая скользить взглядом по странице в поисках трех букв: И-М-У. Перевернул страницу и посмотрел на номер: двенадцать. Двенадцать страниц – и на них ушло целых двадцать минут. А впереди оставалось еще восемьсот одиннадцать. Я застонал и отодвинул книгу.

– Ничего не находишь? – спросил агент Дейл.

– Если нам придется прочесть ее целиком, мы просидим здесь до рассвета, – сказал я. – А времени у нас нет. Быть может... – Я сглотнул. Я оставил фразу незавершенной, но видел, что агент Дейл все понял: ...уже слишком поздно.

Я застонал и стукнулся лбом о раскрытую книгу.

– Да брось, Ричард, давай все равно попытаемся. – Он похлопал меня по спине. – В конце концов... – Он так и не договорил, но я понял: ...это единственное, что мы можем сделать.

Он был прав, просто я чувствовал себя ужасно, невыносимо усталым.

– Указатель.

Я почувствовал запах чая и поднял голову: миссис Циммер как раз поставила дымящуюся чашку на стол рядом со мной.

– Что? – переспросил я.

– Указатель, – повторила она. – Если что-то ищете, загляните в предметный указатель. Там все должно быть, по алфавиту. – Она повернулась к агенту Дейлу. – Обожаю, когда все в алфавитном порядке.

Я выпрямился и открыл книгу с конца. И действительно, там был указатель. Я листал страницы, пока не нашел статьи на букву «I», а затем провел пальцем вниз по странице.

Икар, крылья; иллюзорный опыт; нематериальные миры; заимствованная магия слов и... Иму. Или, точнее:

Иму... с. 214, с. 510.

Я открыл двести четырнадцатую страницу и искал, пока не наткнулся на это слово.

ИМУ – заклинание черной магии слов, заставляющее того, на кого наложены чары, верить, что он или она тождественны заклинателю. В значении I AM YOU («Я – это ты»). Человек, проклятый заклинанием ИМУ, подобно бездушному роботу, будет стремиться спрятаться в месте, известном только ему или ей, и там искать подтверждения тому, что «Я – это ты», совершая нечто такое, что уподобляет его заклинателю. Последнее часто заранее запрограммировано заклинателем.

И это было все. Я открыл страницу пятьсот десять и проглядел ее. Вот оно!

ИМЕ – контрзаклинание к ИМУ, см.: обратные заклинания. Контрзаклинание может быть применено лишь тогда, когда заклинатель и объект заклятия – одно и то же лицо. Необходимо заставить объект заклятия произнести слова ИМЕ, в значении I AM ME («Я – это я»), чтобы снять заклятие «Я – это ты».

Я заметил, что агент Дейл читает из-за моего плеча.

– Спасибо за чай, миссис Циммер, – сказал я, поднимаясь на ноги.

—

Мы сели в машину, и агент Дейл схватил тангенту полицейской рации, закрепленной на приборной панели.

– Говорит агент Дейл. Есть новости о Карен Тейлор? Прием.

– Пока ничего, – раздался сквозь треск рации голос Макклелланда. – Кому-то показалось, что она бежала в сторону школы, но там заперто, и мы ничего не нашли. Теперь проверяем дом за домом.

– К Оскару-младшему заглядывали? – спросил я.

– Только что оттуда, – ответил Макклелланд. – Он ее не видел и понятия не имеет, где она может быть.

– Дайте нам знать, как только что-нибудь выяснится, – сказал агент Дейл.

– Сделаем.

– Спасибо. Конец связи.

Агент Дейл повесил тангенту обратно на фиксатор. Я безучастно смотрел в окно. Дождь снова прекратился – будто кто-то наверху развлекался, то закручивая, то откручивая кран.

– Может, она прячется где-нибудь в подвале, – предположил Дейл. – В таком месте, о котором знает только она.

Я попытался сообразить, где бы это могло быть. Очень темный подвал. Или...

Пока я глядел на замолчавшую рацию, луна внезапно решила вновь озарить нас своим светом. С рацией было прямо как с кастрюлей, над которой стоишь, когда умираешь от голода и нетерпения: вода никогда не закипает, пока на нее смотришь. Поэтому я поднял взгляд к небу. Облака рассеялись, и сквозь их рваные клочья проглядывали звезды.

Подвал. Гостиная. Или чердак. Или...

Одно из облаков смахивало на Чубакку, того мохнатого парня из... нет, не парня, вуки.

– Я знаю! – завопил я.

Агент Дейл подскочил.

– Что ты знаешь?

– Я знаю, где она! Поехали, прямо вперед! – Я выхватил синий маячок из дверного кармана, высунулся в окно и прилепил его на крышу.