Текст книги "Укротитель Драконов V (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 13

– Кар-Рох говорит, что дракон летит один, – сказал я, вслушиваясь в тяжёлое беспокойство под рёбрами. – Один из тех, кого ты отправил за корнями.

Дед сразу перестал смотреть на дверь. Его лицо словно застыло, затем на виске проступила толстая жила и потянулась к краю седой брови. Он медленно поставил чашу на стол, закрыл глаза и выпрямился в кресле. Дыхание сделалось ровным, с длинными паузами, а живая ладонь легла на гранит пальцами вниз, будто через камень можно было нащупать человека в зимнем небе.

Я видел подобное раньше. Гром-Дед входил в Тэр-Ашт.

Сначала я ждал, что он уйдёт глубоко, и приготовился поддержать его, если тело начнёт заваливаться, но старик сохранил неподвижность. Только жилы на лице налились сильнее, а костяные пальцы с тихим скрипом сжались у края стола. Вокруг него ничего не изменилось, огонь продолжал потрескивать, за стеной гудел ветер, однако сам дед будто оказался далеко отсюда.

Айра поставила котелок обратно на край очага. Рука у неё дрогнула, и железное дно стукнуло о камень.

– Гром? – позвала она.

Он ответил спустя несколько тяжёлых вдохов, глаз так и не открыл:

– Кайр. Это он.

– Жив? – спросил я.

– Живой. Ранен. – Дед чуть повернул голову, словно прислушивался к голосу, который доносился из другой комнаты через толстую стену. – Говорить через Ясную Степь не может. Сил войти глубже у него нет. Дракон тащит его сам.

Я поднялся так быстро, что скамья отъехала и ударилась о камень. Айра уже шла к боковой двери, одной рукой придерживая юбку. Дед открыл глаза, несколько раз моргнул и тоже встал. Возвращение из Тэр-Ашт далось ему тяжело: на первом шаге он качнулся, опёрся костяной ладонью о стол, однако сразу выпрямился.

Снаружи снова прокатился драконий крик.

Теперь он звучал ближе. Высокий, сорванный, с хрипом под конец. В нём жила такая тревога, что слова вроде уже и не требовались. Я не мог разобрать точный смысл, хотя тело поймало главное сразу: помощь, скорее, сюда, быстрее. Дракон звал всякого, кто способен услышать, и крикнул снова прежде, чем мы добрались до двери.

Я выскочил во двор. Холод ударил в лицо и залез под ворот. Материнский платок сбился набок, серая жила возле шеи наверняка показалась наружу, но поправлять его сейчас было глупо. Я пробежал между оградой и стеной дома, перескочил через занесённую снегом ступень и оказался на площадке перед Очагом.

Небо над крышами оставалось тёмным. Облака висели низко, ветер гнал по ним рваные серые полосы, а между хребтами кружилась снежная крупа. Дракона я увидел после следующего крика. Грозовой шёл со стороны северной седловины, низко, почти касаясь крыльями верхушек каменных оград. Один взмах выходил полным, следующий запаздывал, и тогда всё тело проседало в воздухе. Голубые прожилки на груди вспыхивали тускло, с перебоями.

На спине держался человек.

Издали Кайр казался просто тёмным комком возле передней луки седла. Потом дракон качнулся, всадника повело в сторону, и стало видно, что тот лежал грудью на ремнях, обхватив шею зверя обеими руками. За седлом болтались корзины. Одна висела криво и била по боку при каждом взмахе крыла. Вторая, кажется, была привязана поверх первой. Что в них лежало, с земли разглядеть не получалось.

Да и откуда там взяться корням? Сборщики ушли совсем недавно. За это время они едва добрались бы до северной кромки, даже при ровном ветре. Хотя нет, могли поймать попутный поток и выиграть немного времени, только выкопать живой корень, уложить его вместе с мокрым камнем и вернуться они всё равно едва ли успели. Значит, Кайр развернулся раньше. Значит, что-то случилось по дороге.

– Освободите площадку! – крикнул дед у меня за спиной. Голос ударил по двору так, что в ближайших домах сразу хлопнули двери. – Уведите детей под крыши! К воротам никого не пускать!

Люди начали выбегать наружу. Кто-то застыл возле стены, задрав голову, и дед рявкнул ещё раз, уже по имени. Человек опомнился, подхватил сонного мальчишку, появившегося на пороге в одной рубахе, и унёс внутрь. С другой стороны двора двое молодых потянули за привязь виверну, которая заволновалась от крика грозового и теперь била сложенным крылом по ограде.

Дракон заходил на посадку тяжело. Он пролетел над крайней крышей, зацепил когтями гребень, выбил несколько сланцевых пластин и едва успел поднять лапы. Кайр дёрнулся в седле, голова его запрокинулась, однако руки всё ещё каким-то образом держали ремень. Видимо, пальцы свело намертво.

– Ниже, родной! – крикнул дед, шагнув на середину площадки. – Сюда иди! Держу тебя!

Грозовой услышал. Правое крыло он развернул шире, левым сделал короткий болезненный взмах и свалился ещё на несколько локтей. Снег на площадке поднялся белым облаком. Мне в глаза ударила крупа, пришлось прикрыть лицо рукавом. Через мгновение из этой мути показались передние лапы, когти проскребли по камню и сорвались. Дракон взревел, снова толкнулся крыльями и пролетел над самой землёй ещё несколько шагов.

Люди отшатнулись. Я двинулся следом, стараясь держаться у плеча, где хвост уже не достанет при резком развороте. Грозовой наконец поставил передние лапы, протащил когти по площадке и тяжело рухнул на задние. Его грудь ударилась о снег, из пасти вырвался хриплый крик, обращённый уже к деду.

Гром-Дед ответил низким гудением. Потом произнёс несколько слов на старой мове, той самой, что жила в песнях и обрядах. Память Аррена узнала общий смысл с опозданием: свои рядом, держись, ты довёл человека домой. Дракон снова загудел, и голубой свет вдоль его гребня дрогнул.

Айра бежала через двор, высоко поднимая подол над снегом. Для своего возраста она двигалась удивительно быстро, хотя на середине площадки всё-таки поскользнулась и едва не упала. Один из людей потянулся поддержать её, получил сердитый взмах рукой и сразу отступил.

Грозовой опустился ниже. Передние лапы разъехались, шея легла почти на камень. Он подставлял спину, позволяя добраться до всадника. Дед подошёл первым, осторожно коснулся чешуи возле плеча и потянулся к ремням седла.

– Я сам, – сказал я. – У тебя одна рука живая. Здесь его придётся держать всем весом.

Дед нахмурился, но отошёл на полшага и схватился за нижний ремень, чтобы седло не съехало. Я забрался по согнутой передней лапе. Чешуя под сапогом была мокрой и холодной, мышцы дрожали так сильно, что ногу несколько раз качнуло. Пришлось ухватиться за край нагрудного ремня и подтянуться выше.

– Кайр, слышишь меня? – позвал я.

Всадник медленно повернул голову. Лицо оказалось белым с сероватой тенью возле губ. Снег набился ему в волосы и растаял на висках. Глаза приоткрылись, скользнули мимо меня и снова закатились.

– Эй, оставайся здесь. Я сейчас сниму тебя.

Он вроде попытался ответить. Из горла вышел слабый воздух, губы шевельнулись, затем тело сразу обмякло. Только сведённые пальцы продолжали держать ремень. Я разжимал их по одному, прижимая его плечом к шее дракона, чтобы Кайр не съехал вниз. Последний палец пришлось отгибать обеими руками. Сустав хрустнул, и я уже испугался, что сломал его, однако кисть сохранила правильную форму.

Дед снизу пытался достучаться до всадника:

– Кайр! Где остальные? Слышишь? Где твои люди? Что с тобой случилось?

Голова Кайра мотнулась при очередном судорожном вдохе. Ответа он не дал.

– Дед, хватит, – сказал я, подхватывая человека под мышки. – Он без памяти. Ничего сейчас не скажет.

Я осторожно спустил его по боку дракона. Дед принял ноги, один из подбежавших мужчин придержал седло, а я съехал следом и успел перехватить Кайра прежде, чем тот сложился на снегу. Весил он прилично. Мокрая меховая куртка добавляла тяжести, ноги волочились, и всё же тело ощущалось слишком мягким, словно каждая мышца разом отпустила хватку.

– В дом его, скорее, – распорядилась Айра, уже стоявшая рядом. Она коснулась Кайровой щеки тыльной стороной ладони. – Живой. Чего встали? Тепло ему нужно.

Она резко обернулась к людям, собравшимся у края площадки.

– Лиска! Беги за знахарем. Скажи, Кайр с северной дороги вернулся без памяти, дыхание слабое. И к Кремень зайди. Если старуха спит, буди хоть водой, хоть криком.

Молодая девушка в короткой меховой куртке кивнула так быстро, что коса ударила её по плечу, и побежала вниз по тропе. На первом повороте она чуть не врезалась в мужчину с фонарём, оттолкнула его локтем и скрылась между домами.

Я поднял Кайра на руки. Ноги сразу провалились глубже в снег, поясницу потянуло, и пришлось перехватить человека выше. Дед подхватил его под спину живой рукой, помогая развернуться к дому. Айра уже спешила впереди и на ходу кричала кому-то, чтобы разожгли огонь в малой комнате.

Грозовой снова позвал нас. В этот раз крик вышел тише, с вопросительной нотой под конец. Я обернулся. Дракон лежал на площадке, тяжело раздувая бока, и смотрел вслед всаднику. Его глаза светились мутным голубым светом. За седлом болтались корзины, одна раскрылась от посадки. Внутри виднелся мокрый мох. Пока разбираться было некогда.

– Останься с ним! – крикнул дед одному из молодых. – Сбрую пока не снимай. Воду принеси тёплую и пои понемногу.

Парень подбежал к грозовому, остановился возле морды и протянул раскрытые ладони, давая себя обнюхать. Дракон вздрогнул, однако остался лежать.

До дома оставалось недалеко, а руки у меня уже начали дрожать. Кайр висел тяжело. Его голова время от времени стукалась о моё плечо, дыхание касалось шеи едва заметным холодом. На ступенях дед снова помог, подтолкнул снизу, и мы втроём протиснулись через дверь.

В Длинном Зале стало тесно от людей, прибежавших на шум. Айра одним окриком выгнала почти всех, оставив молодую женщину у очага. Та уже расстилала на полу толстый мех. Я направился к нему, но Айра ткнула пальцем в боковую дверь.

– Туда. На лежанку. На камне он у меня до знахаря совсем остынет.

Мы прошли в малую комнату возле хозяйственной части. Здесь стояла широкая низкая кровать, видимо гостевая, и сундук у стены. Молодая женщина принесла ещё один мех, бросила поверх лежанки и выбежала за водой. Я опустил Кайра, стараясь держать голову ровно. Дед сразу нагнулся над ним и опять позвал по имени.

Всадник не отозвался.

Айра расстегнула ему куртку. Завязки на груди намокли и затянулись туго, пришлось поддеть одну ногтем. Она выругалась себе под нос, вытащила из пояса маленький костяной нож и перерезала шнур. Куртка распахнулась. Под ней оказалась плотная шерстяная рубаха, промёрзшая на плечах и мокрая вдоль спины.

– Ищи кровь, – сказала Айра. – Где-то должна быть.

Мы осмотрели его вместе. Я провёл ладонями вдоль рёбер, осторожно нажал на живот и проверил бёдра. Под одеждой имелись старые шрамы и свежие синяки от седла, но открытой раны я не нашёл. Айра осмотрела голову, раздвинула волосы и проверила затылок.

– Чисто, – пробормотала она. – Будто всю кровь из него выпили, а дырки забыли оставить.

Кайр и вправду выглядел так, словно потерял много крови. Кожа на лице стала почти прозрачной. Губы посерели, ногтевые ложа оставались бледными. Я взял его за запястье и прижал пальцы туда, где должен проходить пульс. Привычка из прежней жизни сработала сама. Подождал, изменил нажим, сдвинулся чуть выше.

Удар пришёл слабый. Потом долго ничего не было. Следующий пульс толкнул пальцы и снова исчез.

Я поднял глаза и встретился с дедом. Он следил за моей рукой, видимо заметил способ проверки, хотя спрашивать сейчас не стал.

– Сердце бьётся очень медленно, – сказал я. – Дыхание тоже почти пропало.

Я освободил Кайру грудь, надрезал рубаху возле ворота и потянул ткань вниз. Кожа на рёбрах оставалась целой. Грудная клетка будто застыла. Я наклонился, прислушался, затем поднёс щёку ближе к губам. Слабое движение воздуха появилось спустя такую долгую паузу, что я успел решить: вдоха уже не будет.

– Почти не дышит, – повторил я. – Один вдох проходит через очень долгий промежуток. Вроде целую минуту ждёшь. Может, меньше, но всё равно слишком редко.

Дед тихо произнёс:

– Глухой морок.

Айра замерла с расстёгнутой курткой в руках.

Я посмотрел на старика. Название мне ничего не сказало. Память Аррена тоже промолчала, хотя в теле появилось знакомое напряжение, будто когда-то рядом уже говорили об этом шёпотом.

– Что это?

Дед провёл живой ладонью над лицом Кайра, задержал её возле глаз и осторожно поднял веко. Зрачок едва отозвался на свет очага из соседней комнаты.

– В Пелене встречаются сгустки, – заговорил он тихо. – Старые всадники зовут их глухими мороками. Обычный морок тянет из тебя знакомый страх, даёт ему лицо и голос. Этот бьёт целиком, одним касанием. Человек успевает испугаться всем нутром, и сила сворачивается под сердцем в тугой узел. Тепло уходит туда же. Дыхание становится редким, кровь почти перестаёт ходить по жилам.

Он положил два пальца на середину Кайровой груди и нахмурился.

– Тело прячется от ужаса так глубоко, что потом забывает выйти.

– Его можно вытащить? – спросил я.

Дед ответил после паузы:

– Я видел такое однажды.

На этом он замолчал. Лицо его закрылось, и продолжения, судя по всему, сейчас не будет. Айра посмотрела на него долгим взглядом, однако тоже ничего не спросила. Значит, она либо знала ту историю, либо понимала, какую дверь лучше оставить запертой.

Вместо вопросов хранительница поднялась, подошла к узкому шкафу и достала оттуда глиняный горшочек. Под крышкой лежали сухие тёмно-зелёные ветви с мелкими серебристыми семенами. Запах пришёл сразу: горький дым очага, старая шерсть и что-то ещё, знакомое телу с детства.

Родовик.

Название всплыло вместе с коротким воспоминанием. Я лежал маленький на этой же, кажется, кровати, лихорадка выжигала глаза, а мать держала над моей грудью дымящуюся веточку. Или это была Айра. Лицо расплывалось, зато запах сохранился очень ясно.

Родовик выращивали возле очага из семян, которые передавались внутри одной крови. В чужом доме такая трава давала слабый дым и быстро гасла, а над человеком своего рода она горела дольше, цепляясь запахом за кровь, и помогала вернуть силы после тяжёлой болезни, долгого транса или срыва в Ясной Степи. Так объясняла память Аррена. Насколько всё это было правдой, я не знал.

Айра взяла тонкую ветку щипцами, подожгла её от лучины и дождалась, пока по сухим листьям пойдёт красная кромка. Затем погасила открытое пламя пальцами и провела дымом над лицом Кайра. Серебристые семена тихо потрескивали. Запах стал густым, сразу заполнил комнату и осел на языке терпкой горечью.

– Дом помнит тебя, – негромко сказала Айра. – Очаг помнит. Возвращайся понемногу, Кайр. Спешить уже некуда, ты долетел.

Она опустила ветвь к его груди. Дым стелился по коже, собирался у ключиц и поднимался к подбородку. Несколько мгновений ничего не происходило, а потом веки Кайра дрогнули. Сначала один раз, словно под ними прошёл быстрый сон, затем ещё. Грудь поднялась немного глубже.

Я снова взял его за запястье. Пульс оставался слабым, но следующего удара пришлось ждать меньше.

– Сработало, – сказал я.

Дед выдохнул и опустил голову.

– Родовик всегда помогает своим найти дорогу к очагу, – произнёс он. – Благодарю, Айра.

– Меня потом поблагодаришь, когда он глаза откроет, – ответила она. – И отойди от двери. Знахарь через тебя не перелезет.

В коридоре как раз послышались быстрые тяжёлые шаги. Человек вошёл без стука, пригнув голову под низкой притолокой. Я узнал его сразу, хотя память сперва дала имя, а уже затем собрала лицо.

Мерн.

Он лечил всадников Громового Очага ещё тогда, когда Аррен бегал по двору с ободранными коленями. Старик был крепким, с широкой грудью и толстой шеей. Голова блестела в свете очага, волос на ней давно не осталось. Крючковатый нос нависал над плотно сжатыми губами. Под глазами лежали тёмные мешки, отчего сами глаза казались совершенно чёрными. Возможно, дело было в слабом свете, хотя маленький Аррен тоже запомнил именно черноту взгляда.

В правой руке Мерн держал кожаную суму. Она ударяла его по бедру при каждом шаге.

Дед встал ему навстречу.

– Спасибо, что пришёл быстро.

Знахарь не ответил. Снял суму с плеча, поставил на сундук и подошёл к Кайру. Сначала коснулся его шеи, затем поднёс ладонь к лицу, проверяя дыхание. Увидел дымящийся родовик, коротко кивнул Айре и отодвинул ветку дальше от глаз больного. Всё делал спокойно, будто люди вокруг вообще перестали существовать.

Я уступил ему место. Мерн оттянул нижнее веко Кайра и долго смотрел на слизистую. Потом раскрыл рот, проверил язык, положил ухо на грудь и замер. Дед стоял рядом, опираясь костяной рукой о край лежанки. Айра держала родовик над ногами всадника, проводя дымом вдоль тела.

– Дед, – сказал я. – Я позову Кар-Роха сюда. Он быстро долетит с северного уступа. Через нашу связь я попробую поговорить с Кайровым драконом и узнать, что случилось. Возможно, зверь подскажет дорогу, остальных всадников и то, что напало на них. Знахарю это тоже может пригодиться.

Гром-Дед посмотрел на Мерна. Тот продолжал слушать грудь Кайра. Дед кивнул.

– Хорошая мысль, внук. Зови каменного. Только во двор его веди медленно, там раненый грозовой. Испугаются друг друга – получим ещё одну беду.

Я вышел из комнаты, прошёл через Длинный Зал и толкнул наружную дверь. Снег сразу ударил в лицо. На площадке по-прежнему лежал Кайров дракон, возле его морды уже поставили широкую чашу с водой. Людей вокруг прибавилось, хотя все держались на расстоянии. Корзины всё ещё висели за седлом, и раскрытая покачивалась на ветру.

Я понял ещё одну вещь. Мглокорня, скорее всего, не будет. Сейчас жизнь Кайра стояла ближе, её можно было потрогать пальцами и услышать в редком дыхании. И всё же Сухарю корни тоже требовались для жизни. Его запас резонанса уходил с каждым часом, а новый перенос через моё тело пока грозил убить нас обоих.

Получалось, что времени снова не осталось.

Я остановился сразу за дверью. До северных загонов отсюда вела тропа через несколько рядов домов, и бежать туда сейчас смысла не имело. Кар-Рох чувствовал меня куда дальше. Следовало только правильно собрать образ, потому что одного тревожного толчка по Нити каменный мог понять слишком широко и привести с собой всю стаю. Шаэ-Раах наверняка уже поднялся после крика чужого грозового, Сухарь тоже мог увязаться следом, а его как раз требовалось удержать возле загона и беречь силы.

Я прикрыл глаза и нащупал тяжёлое тепло под рёбрами.

Кар-Рох отозвался сразу. Пришло ощущение холодного уступа, запах встревоженного грозового рядом и собственное расстройство каменного – оно было связано с тем, что тот начал понимать, что помощи Сухарю не будет. В глубине отклика мелькнуло ещё одно присутствие, высокое и колючее: Шаэ-Раах тоже прислушивался к чужим крикам над Очагом.

Я передал Кар-Роху двор перед Длинным Залом. Потом показал лежащего на площадке грозового, пустую чашу возле его морды и себя рядом. Отдельно добавил Сухаря, свёрнутого под крылом Шаэ-Рааха, и удержал этот образ подольше. Младший остаётся там. Грозовой остаётся с ним. Каменный приходит ко мне один.

Смысл получился сложнее, чем хотелось. По Нити пошла короткая заминка. Кар-Рох увидел себя возле Сухаря, затем почему-то поднял подростка за загривок и понёс ко мне, словно решил, что я прошу доставить сразу всех. Я повторил образ и мысленно поставил Шаэ-Рааха поперёк выхода с уступа. Потом коснулся в памяти каменного носа и направил его одного вниз.

ТЫ НУЖЕН МНЕ ЗДЕСЬ ОДИН

На этот раз Кар-Рох понял.

Тяжёлое тепло под рёбрами сдвинулось. Вместе с ним пришёл короткий образ: Сухарь лежит, грозовой сидит рядом, сам Кар-Рох разворачивается к краю уступа. Следом прокатилось низкое недовольство. Каменный явно считал мой замысел сомнительным и всё-таки собирался выполнить просьбу.

– Молодец, – пробормотал я себе под нос. – Только спокойно. Тут и без тебя уже все напуганы.

Люди возле Кайрова дракона услышали мой голос и посмотрели в мою сторону. Молодой парень, которого дед оставил с грозовым, сидел на корточках возле чаши и осторожно смачивал зверю ноздри мокрой тряпкой. Дракон позволял ему касаться морды, хотя взгляд всё время держал на двери, за которой исчез всадник. Каждый раз, когда внутри дома раздавались шаги, его гребень приподнимался, голубые прожилки коротко вспыхивали и снова тускнели.

Я подошёл ближе, сохраняя привычную дугу. После тяжёлого полёта зверь мог сорваться от одного резкого движения. Система уже собирала строки перед глазами, и я позволил им раскрыться.

[СКАНИРОВАНИЕ: Дрейк – Грозовой – Взрослый]

[Физическое состояние: КРАЙНЕЕ УТОМЛЕНИЕ]

[Лётная перегрузка: ВЫСОКАЯ]

[Повреждение левого крыла: растяжение связок / вероятный частичный надрыв]

[Резонансный резерв: 19%]

[Эмоциональный фон:]

[– тревога за связанного: КРИТИЧЕСКАЯ]

[– защитная готовность: ВЫСОКАЯ]

[– ориентация: сохранена]

[Статус Нити: СВЯЗАННЫЙ ЖИВ / ОТКЛИК КРАЙНЕ СЛАБЫЙ]

[Рекомендация: покой, тепло, присутствие знакомого человека]

Значит, ранение крыла он получил во время возвращения или ещё до него. По краю перепонки тянулась едва заметная тёмная складка, и при каждом движении левого плеча мышцы собирались жёстким валиком. Открытой раны там тоже не было. Впрочем, крыло могло пострадать при тяжёлой посадке или раньше, так что эта деталь пока ничего не объясняла.

– Он воду берёт? – спросил я у парня уже совсем игнорируя Обет. Какую тут обет, когда вокруг творится такое?

– Один раз лизнул, – ответил тот и показал мокрый край чаши. – Потом дверь увидел и про всё забыл. Я его знаю, наследник. Зверь Кайра, у восточной стены держится. Обычно к чужим руки не подпускает.

Грозовой услышал имя всадника и поднял голову. Грудь расширилась, из горла вышел короткий гул. Он посмотрел на меня, затем снова на дверь.

– Кайр живой, – сказал я. – Его лечат. Ты довёз.

Слова, наверное, дошли только через интонацию. Гребень чуть опустился, хотя тревога в глазах осталась. Я показал раскрытую ладонь, потом коснулся груди и указал на дом. Связанный там. Свои рядом. Грозовой проследил за движением и выдохнул мне в лицо тёплый воздух с запахом озона.

Над северными крышами прокатился знакомый рык.

Люди на площадке сразу задвигались. Кто-то потянулся к копью, парень возле чаши вскочил, а Кайров дракон резко вскинул голову и попытался подняться. Передние лапы ещё удержали тело, задние разъехались по снегу. Грозовой ударил хвостом, чашу отбросило к ограде, вода выплеснулась на камень.

– Оружие вниз! – крикнул я. – Это мой каменный. Дед сам велел его позвать.

Несколько копий всё-таки успели подняться. Люди переглянулись, затем отвели наконечники к земле. Один мужчина торопливо отступил под навес. Видимо, вспомнил, сколько весит взрослый каменный дрейк и как мало пользы от короткого копья, если такой зверь решит сесть прямо на тебя.

Кар-Рох появился над верхним рядом домов. Летел он низко и тяжело, каждым взмахом сгребая воздух под широкие крылья. Каменные вообще выглядели в небе слегка неправильно, словно гора вдруг решила временно пренебречь собственным весом. Его бурая чешуя сливалась с тёмными стенами, рыжие прожилки вспыхивали в свете очагов, а из ноздрей тянулся горячий пар.

Я послал ему образ свободного края площадки и чужого грозового, который лежал возле дома. Добавил спокойствие, насколько сумел. Кар-Рох ответил раздражённым толчком. Чужого он уже видел и сам.

Кайров дракон раскрыл пасть. Между зубами пробежала голубая искра, однако сил на полноценный разряд у него, видимо, не осталось. Парень у морды отшатнулся. Я шагнул ближе и положил ладонь грозовому на шею возле нижней пластины. Чешуя была горячей, под ней быстро бился пульс.

– Тихо. Он пришёл помочь твоему человеку. Слышишь? Помочь.

Грозовой повернул глаз ко мне. В зрачке дрожал голубой свет. Потом Кар-Рох зашёл на посадку, и воздух ударил по площадке. Снег взметнулся до пояса. Я прикрыл лицо плечом, продолжая удерживать ладонь на чужой шее. Под пальцами мышцы напряглись, затем дрогнули от усталости.

Кар-Рох коснулся земли у дальней ограды. Передние лапы приняли вес мягко, задние тяжело ударили по камню. Он сложил крылья и остался на месте, оценив чужого дракона долгим взглядом. Гребень приподнялся, хвост лёг дугой вдоль бока. Вся его поза говорила примерно одно: я пришёл, глупости пока терплю, дальше посмотрим – видно Кар-Рох считывал агрессию Грозового очень хорошо и не намерен был любезничать…

Я медленно убрал руку с шеи грозового и пошёл к Кар-Роху. Каменный опустил морду, ткнулся носом мне в плечо и сразу втянул воздух возле материнского платка. Потом его внимание задержалось на открывшемся крае серой жилы. Из груди вышло недовольное ворчание.

– Да знаю я, – сказал я и поправил платок. – Самому не нравится.

Кар-Рох фыркнул мне в волосы. По Нити пришёл образ Сухаря, лежащего возле стены. Шаэ-Раах сидел рядом и смотрел вниз с уступа. Младший бодрствовал, хотя в переданном образе выглядел подозрительно маленьким и покорным.

Я положил ладонь между его ноздрями и показал лежащего у дома грозового. Затем добавил Кайра на постели, редкое дыхание и спутанную дорогу в снежном небе.

Кар-Рох, мне нужна твоя помощь, человек что летел за едой для Сухаря вернулся больным. Нам нужно знать что случилось.

Требовалось узнать, что видел дракон. Кар-Рох должен был выслушать его и передать мне доступные образы.

Каменный долго смотрел на чужака. Тот уже перестал пытаться подняться, зато следил за нами обоими. В его взгляде сохранялось напряжение, к которому примешивалась усталость. Приближение Кар-Роха он явно принял за новую проблему.

– Подойди медленно, – попросил я. – Дай ему сначала понять, чего ты хочешь.

Просьба словами была предназначена людям примерно в той же степени, что и дракону. По Нити я повторил её простым образом: Кар-Рох идёт боком, опускает голову, останавливается за несколько шагов. Никакого давления, никакой проверки места в стае. Сегодня иерархические споры могли подождать.

Кар-Рох расстроен. Сухарь без еды. Плохо.

Я поглядел на дракона он и вправду был очень встревожен на вид.

Кар-Рох вздохнул так глубоко, что горячий воздух шевельнул край моей накидки. Потом двинулся. Первый шаг вышел тяжёлым, нарочито заметным. Он ставил лапы медленно и держал крылья плотно сложенными, оставляя тело зрительно меньше. Грозовой ответил хриплым рыком. Каменный остановился, повернул голову боком и издал низкое протяжное гудение.

Звук прошёл через снег и отозвался у меня в ступнях. Кайров дракон замолчал. Его ноздри широко раскрылись, собирая запах. Кар-Рох снова загудел, теперь короче, и лёг прямо на снег в нескольких шагах от него.

Люди вокруг притихли. Парень с мокрой тряпкой медленно присел у стены, стараясь не привлекать лишнее внимание. Где-то у ближайшей двери плакал разбуженный ребёнок, мать торопливо уводила его в глубину дома. Остальные держались под крышами и наблюдали.

Грозовой вытянул шею. В его груди зародился ответный звук, сперва слабый, затем более ровный. Кар-Рох приподнял подбородок и слушал. По нашей Нити пока шло только внимание – тяжёлое, сосредоточенное, с привкусом чужой тревоги. Потом каменный закрыл глаза.

Я коснулся его боковой пластины.

Мир дёрнулся.

Сначала пришёл ветер. Он бил сбоку и нёс мелкую снежную крупу, которая скребла по векам. Подо мной двигалась серая шея грозового, впереди шли ещё два дракона. Один держался выше, второй нёс корзины на широкой раме. Между ними тянулась обычная дорога звена: расстояние в несколько длин крыла, редкие сигналы хвостом, огни на сбруе.

Образ оказался смазанным. Я видел его через Кар-Роха, а тот принимал чужую память звуками и запахами. Всё накладывалось друг на друга. Белый хребет впереди внезапно становился близким, потом уходил далеко. Ветер менял направление без перехода. Человеческие лица почти отсутствовали, оставались вес и знакомые руки на ремнях.

Кайр был жив и спокоен. Его колени держали седло привычно, тело двигалось вместе с каждым взмахом. Иногда он наклонялся и касался ладонью основания гребня. Этот жест грозовой помнил особенно ясно.

Потом ветер исчез.

Пропал сразу, хотя крылья продолжали работать. Снежная крупа зависла в воздухе перед мордой. Два дракона впереди дёрнулись, словно влетели в густую воду. Один резко пошёл вниз. Второй раскрыл крылья шире и завис над седловиной.

В моей груди сжалось что-то холодное.

Через чужую память пришёл звук. Точнее, отсутствие звука, плотное и давящее. В нём растворились хлопки крыльев. Грозовой открыл пасть, позвал звено и не услышал собственного голоса. Кайр на спине выпрямился. Его рука соскользнула с ремня, пальцы потянулись вперёд.

Там, над седловиной, что-то находилось. Я попытался рассмотреть, и образ сразу распался. Показалась тёмная складка между облаками. Следом она превратилась в узкую трещину прямо посреди воздуха. Возможно, грозовой вообще не воспринимал это зрением. Страх всадника прошёл по Нити и ударил зверю в грудь.

Кайр испугался так сильно, что перестал дышать.

Его ужас развернулся внутри дракона. Мышцы грозового свело, левое крыло подвернулось, тело провалилось вниз. Один из передних всадников обернулся. Я увидел меховой капюшон и раскрытый рот, хотя голоса опять не было. Второй дракон бил крыльями возле скалы, пытаясь удержаться в воздухе.

Потом Кайр прижался к шее своего зверя.

От него пришёл последний ясный толчок.

Дом.

Грозовой развернулся. Левое крыло уже болело, ветер всё ещё отсутствовал, а тишина цеплялась за хвост. Он падал несколько долгих мгновений, пока воздух внезапно не вернулся. Снег ударил в морду. Звуки навалились разом. Где-то позади кричали драконы.

Последнее, что грозовой увидел перед поворотом, – двое его сородичей опускались на каменный карниз под седловиной. Оба держались в воздухе. Всадники оставались в сёдлах. Затем хребет закрыл их.

Дальше шёл обратный полёт. Кайр постепенно тяжелел, дыхание редело. Его пальцы застыли на ремне. Грозовой звал и не получал ответа, однако слабая Нить сохранялась. Он летел к дому, пока крыло терпело, а потом увидел огни Очагов.

Я вынырнул из памяти с резким вдохом.

Ладонь всё ещё лежала на чешуе Кар-Роха. Колени дрожали, во рту появился металлический привкус. Каменный открыл глаза и повернул ко мне голову. Чужой грозовой лежал напротив, вытянув шею по снегу. Из его ноздрей шёл пар. Взгляд стал чуть спокойнее, словно он наконец передал кому-то груз, который тащил один всю дорогу.

Перед глазами раскрылись строки.

[ОБНАРУЖЕН ОПОСРЕДОВАННЫЙ РЕЗОНАНСНЫЙ КОНТАКТ]

[Источник памяти: Дрейк – Грозовой – СТОРОННИЙ]

[Проводник: Кар-Рох]

[Целостность передачи: 31%]

[Подтверждено:]

[– внезапная потеря ориентационных сигналов]

[– резонансный удар по связанному всаднику]

[– два участника звена оставались живы на момент утраты наблюдения]