Текст книги "Чайный Мастер (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Росс Никулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Очень скоро здания расступились, и я вышел на просторную площадь, обнесенную по бокам каменными домами с лавками на первых этажах. На рынке стоял гул голосов. На прилавках лежали горы глиняной посуды, грубые ткани, кожаные изделия и даже где-то блестела сталь. В центре, под открытым небом, теснились продуктовые ряды: лотки с овощами и крупами.

– Све-е-ежая рыба! Утренний улов! – надрывался сухой мужик слева.

– Пироги с ливером, горячие! – кричал парнишка на углу.

Где-то справа надрывался петух, привязанный за лапу к прилавку. Дальше две женщины спорили о цене на лён, и их голоса перекрывали даже петуха.

Людей было не так чтобы много, но хватало. Торговцы наперебой расхваливали товар, а покупатели щупали и приценивались. Запах, конечно, здесь стоял не самый лучший: аромат пряностей мешался с вонью конского навоза.

Не успел я влиться в рыночную суету, как какой-то щуплый мальчишка врезался в меня, а потом быстро скрылся в подворотне. Я почувствовал, как его рука скользнула по моему поясу, и покрепче сжал в кулаке монеты, которые заранее вытащил из кармана. Спасибо Тингу, который знал, что воровство на рынке – обычное дело.

Оглядываясь и лавируя между спорящими покупателями, двинулся вдоль рядов, придерживая корзину за спиной и прислушиваясь к ценам. Пучок зелени – одну «низкую» монету. Десяток яиц – две. Ломоть сыра – от трех и до пяти.

По памяти Тинга, один средний духовный камень тянул на двадцать пять низкокачественных – низких – духовных монет. На них можно было худо-бедно прокормиться неделю, если экономить и не покупать ничего лишнего. У меня в кармане было две средних камня. На первый взгляд – неплохо, если не вспоминать про долг, где каждая потраченная монета отдаляла меня от нужной суммы.

У лавки с сушеными травами я задержался чисто из профессионального любопытства. Тут были и необычная ромашка, и желтый чай, и даже пучок золотарника. Но, несмотря на низкие цены, качество было едва выше мусора. Та же ромашка, видно, что сильно пересушена – тронь и рассыплется. Пучок каких-то трав потемнел – явно растерял часть свойств из-за неправильного хранения.

– Чего пялишься, – оглядела меня торговка травами и сморщилась, заметив подсохшее пятно на штанине. – Иди отсюда, оборванец. Нечего покупателей моих распугивать. Иди, говорю!

Рау в корзине заерзал, запищал, и я быстро отошел подальше от нервной женщины. Знаем таких, ну ее. Через пять минут остановился напротив хозяйственных рядков.

– Почем мыло? – спросил у пухлого мужика. В хозяйстве мыло бы пригодилось. Пахло оно золой и, кажется, хвоей.

– Две низких, – лениво бросил торговец, даже не посмотрев на меня. – Если возьмешь со щеткой, то отдам за одну.

Я покачал головой и направился дальше. Не сегодня.

Быстро узнав цены на одежду, новые сапоги, а то мои на ладан уже дышали, и на ножи с точильными камнями – стоили они от десяти низких – я двинулся обратно к продуктам.

Но едва потянуло сладким запахом сушёных яблок, корзина за спиной заходила ходуном. Я как раз обходил двух торгующихся мужиков вплотную к высокому прилавку. Рау заерзал, молниеносно высунул лапу наружу и прежде чем я успел придавить крышку, он ухватил с высокого прилавка фрукт, скрываясь в корзине.

– Паршивец! – зашипел я через плечо, отходя к краю площади, и заполошно оглянулся в надежде, что никто не заметил воровства. – У нас с тобой уговор. Еще раз высунешься и останешься без растений.

Рау затих, а я услышал хруст из корзины и вздохнул. Придется воспитывать. Очень хорошо воспитывать. А строгим быть я умею.

– Дома поговорим, воришка, – тихо сказал я.

И занялся тем, ради чего сюда и пришёл. Без спешки прошелся вдоль продуктовых рядов, стараясь не обращать внимания на редкие, но неприятные косые взгляды. Рау, получив своё яблоко, притих и только тихо хрустел за спиной.

У нас ещё оставалась крупа и семь крупных фиолетовых клубней вроде картофеля. Но на троих этого мало.

– Десяток яиц, – сказал, указывая на лоток торговцу.

– А деньги есть? – оценил мой внешний вид низенький старичок.

Я кивнул.

– Две низкие, – бросил он и быстро передал мне яйца. А я ему среднюю монету. Он на миг замер, подозрительно сощурившись, взял монету, проверил, что теплая, и разменял.

У соседнего прилавка выторговал за две монеты подсохший ломоть сыра и вяленый кусок мяса за три. Чуть дальше взял пучок зелени и буханку темного хлеба тоже за две. Итого девять низких. Треть среднего камня. Дороговато, но голод – не советчик.

Для стариков Минка я собрал отдельный свёрток: десяток яиц, такой же ломоть сыра и буханку хлеба. Ещё семь низких.

Низкие монеты – у меня их осталось восемь штук – были мельче раза в два, чем средние, но тоже теплые на ощупь. Я ссыпал их во внутренний карман, положив туда же и вторую среднюю.

Покупки я уложил аккуратно: свёрток для стариков – на дно корзины, поверх – нашу еду. При этом Рау попытался вынырнуть и оглядеться. Но я легонько щелкнул его по морде. Он обиженно затих, а я забросил корзину за спину и уже двинул с рынка. Пора к старикам Минка. Проверить, как они.

Не успел я дойти до края площади, как дорогу мне заступил высокий парень в добротной куртке с вышитой эмблемой на рукаве. Не той, что была у Варга, а другой. Гильдия Алхимиков.

– Ого, – протянул он насмешливо. – Вот так встреча. Сам Тинг, хозяин знаменитой чайной «Дырявая Крыша». А я уже думал, что ты решил меня кинуть с заказом.

Я медленно выдохнул и посмотрел парню прямо в глаза. По одному голосу у меня не выходило его вспомнить. Но вот этого взгляда мне хватило с лихвой, чтобы понять, кто передо мной.

Гарв. Жадный подмастерье алхимика-скупщика.

И смотрел он на меня так же, как и стражники, – будто я грязь под ногами.

Глава 12

– Тут слушок один пошел, – усмехнулся Гарв, – что ты в алхимию подался. Правду говорят, бездарь?

Варг. Трепло. А вроде не похож был на того, кто свои мысли за правду выдает. Увидел мой отвар и решил, что это алхимия. Глупец.

Я не ответил на вопрос, а взял быка за рога в тот же миг.

– Давай отойдем с дороги, – кивнул я на переулок, заваленный ящиками.

Нахальная улыбка Гарва слегка померкла. Он быстро мазнул в указанную сторону взглядом и хмыкнул:

– Еще чего. Заказ мой где? В корзине? Открывай.

Гарв шагнул ближе и потянул руку мне за спину, прекрасно понимая, что там нет того, что ему нужно. Развлекается.

Но еще до того, как он коснулся крышки, я добавил:

– Хорошее место вы нам подсказали, хоть и опасное.

Рука подмастерья замерла в паре сантиметров от моей корзины, где снова заворочался Рау.

– В смысле? – захлопал он глазами.

– Ну как? – улыбнулся я и развел руки. – Ты мне заказ вовремя подкинул. На Ржаник. Мне и правда деньги нужны. А твои дружки в таверне информацию для Минка, где его достать. Богатое место.

Я выждал вдох, играя в гляделки с парнем и проверяя свою догадку, что нас специально вывели на вепря, и добавил:

– Ну, не логово дубового вепря богатое, а там, рядом. Зверь всех отпугивает, а мы, пока от него убегали, наткнулись на поляну одну. Чуть не сдохли, правда, – покачал я головой.

Гарв точно умел держать лицо, но я смотрел внимательно, и увидел то, что и ожидал. В глазах парня проскочила искра испуга. Не страх и тем более не паника. Так. Легкое опасение. Опасение, что я понял, как они играли с нашими жизнями.

– Но вы-то точно не знали, что там зверь живет, – продолжил я игру.

– Не знали, конечно, – мгновенно согласился со мной Гарв и сам понял, что выдал себя таким поспешным ответом.

– Вот и я про то же, – покивал я головой.

– Ты на что намекаешь? – улыбка с лица парня слетела окончательно, и он ухватил меня за грудки одной рукой. – Думаешь, мы вас на смерть послали? Чего ради об вас руки марать?

– Не думаю, – сухо ответил я. – Знаю.

А про себя еще добавил, что все знают, какой Гарв азартный и жадный подмастерье. Тинг это тоже знал, но его, видимо, ничто не могло остановить, пока он горел желанием помочь Лире.

Гарв застыл, отпустил мою рабаху и сделал шаг назад.

– Да что это с тобой? – прошептал он, не узнавая старого Тинга. – Совсем сбрендил со своей Треснутой сестрой.

– А ты думаешь, – начал я, выправляя грубую ткань, – что можно разминуться на волосок со смертью и остаться прежним? Ставки поди ставили, выживем ли мы. А сам-то давно в Лес последний раз ходил?

– Чушь, – хмыкнул он, игнорируя вопрос и успокаиваясь. – Больно вы нужны кому. А если Ржаника нет, то и скупать травы у вас больше никто не будет, – перевел он разговор на свои рельсы.

– Даже если они редкие? – тут же подхватил я, все для себя поняв.

Гарв уставился мне в глаза. Его привычная логика поведения и доминирования рухнула.

– Все любят деньги, – кивнул я в сторону переулка. – Поэтому я и предлагаю поговорить.

Где-то позади продолжали торговаться люди. В стороне кудахтали куры на продажу, а я буквально слышал, как шестеренки в голове Гарва пытаются перемолоть происходящее. Он явно не воспринимал меня всерьез, но вот деньги, богатое на растения место, выгода, которую он может получить в обход ватажников… это он понимал.

– Но… – решил я сделать первый шаг. – Если тебя не интересуют более редкие травы, то я могу и через Марвина договориться. Он, конечно, три шкуры сдерет…

– Идем! – уверенно шагнул он в сторону переулка.

Мы замерли друг напротив друга подальше от рыночного гула. И подальше от чужих глаз.

– Ну и чего? – сходу начал давить подмастерье. – Что это за место такое, о котором даже ватаги не знают?

Я сдержанно усмехнулся.

– А с чего ты решил, что их сборщики знают все жирные места? Лес он… – я вспомнил слова Рована, – везде разный.

Парень на миг замер, а я в этот момент качнул корзиной за спиной, потому что Рау снова решил высунуть свою морду, когда шум остался в стороне. Его там явно качнуло и он снова затих. На время. А я продолжил говорить, повторяя уже слова Минка.

– Все знают, что ватажники ходят по своим тропам. А вы с дружками отправили нас туда, куда мало кто суется.

Гарв помрачнел.

– Не было такого, – сложил он руки на груди. – Я дал тебе заказ. Хотел помочь по доброте. А то, что твой дружок Минк что-то где-то там выслушал, это уже не мое дело.

– Там опасно, – не стал я отвечать на его ложь, – рядом территория вепря. Пара зон без Дыхания, где такому, как я, – намекнул я на свою якобы бездарность, – умереть проще простого.

– К чему ты клонишь? Говори, что за место, и можешь валить.

– А ты его найдешь?

– Ватажники найдут.

– И зачем это мне?

– Ты явно что-то путаешь, бездарь, – Гарв усмехнулся, но осекся, когда посмотрел в мои глаза, и закончил явно не так, как хотел: – Говоришь, хочешь торговать в обход старого главы?

Хм… Это что я только что услышал? Старого главы?

– Может, и хочу, – улыбнулся я.

– Хватит играть словами, – стал раздражаться Гарв. – Или ты… – его словно осенило. – Лжешь.

– Не лгу, – выпрямил я спину и решил играть наперед. – Место есть. К вам в Гильдию сегодня должен был алхимик новый прийти. Рованом звать.

Гарв прищурился. Видно, что не ожидал, что я знаю такие подробности. А Рован, кажется, уже дошел до своей цели.

– Ну был такой, – осторожно произнес парень. – Наглый больно, сразу на разговор к мастерам пошел.

– Будет время, – продолжил я, – переговори с ним. Он подтвердит мои слова.

Повисла тишина. Гарв сверлил меня взглядом. А я отвечал ему тем же, изредка дергая плечами, когда чувствовал, что зверек пытается выглянуть из корзины.

– Он чужак… Но допустим, – проговорил он медленно и, вильнув глазами по сторонам, тихо уточнил: – И много там ценных трав?

Ох, жадный ты, парень. Не удивлюсь, если вы еще и ставки делали на то, выживем ли мы с Минком… Но не дурак. Силу не стал применять. И угрожать тоже. С таким можно иметь дело. Но очень осторожно.

– Нет, – сказал я правду, вспоминая, что возле того камня оставались еще Синелисты. – Немного.

Гарв побагровел.

– Ты шутки со мной шутить вздумал? Ну шути дальше, – он развернулся, собираясь уйти. – Посмотрим, как ты запоешь, когда…

– Но кто сказал, что место будет одно?

Гарв замер. Медленно обернулся.

Сейчас я ходил по очень тонкому льду. Я буквально висел на волоске. Но выбора не было. Либо я заинтересую его и в будущем мы отыщем еще ценные травы, либо он перекроет кислород Минку уже сегодня. А я не смогу одновременно помочь и себе, и Лире, и Минку с его стариками.

– Мы найдем еще такие места, – сказал я уверенно.

Только утром я спрашивал себя, а нужна ли мне эта Связь с Рау. Теперь знал наверняка – нужна.

– Ты? Пустышка? Найдешь? – Гарв покачал головой.

– Так и есть, пустышка, – согласился я. – Но Минк – нет. У него чутье на Дыхание получше, чем у иных ватажников. Он уже доказал, что возвращается оттуда, где ты сам бы поседел.

– Да он землянку от остролиста не отличит, – парировал Гарв.

– Зато я отличу.

Гарв поджал губы, ожег меня взглядом, но промолчал.

– Минк будет приносить травы, – продолжил я. – Я буду отдавать тебе лучшие. Не устроит, не берёшь. А если устроит, то платишь… – я задумался. – Меньше, чем ватажникам, но честно, и не мешаешь Минку торговать с другими.

– А если мне не нужно твое качество? – прищурился Гарв.

– Ну, это твое дело, – легко согласился я. – Раз тебе неинтересно… – я сделал паузу, – то, думаю, Марвин оценит мое предложение. Пусть и возьмет по дешевке.

Гарв замер. Я снова лишь намекнул, что у меня и без него есть возможности. И этого хватило – в глазах подмастерья мелькнула тень сомнения. Тень жадности.

Он помолчал. Потом шумно выдохнул.

– Ладно. Пусть твой Минк придёт через три дня. Принесёт что-нибудь стоящее – посмотрим.

– Через пять, – ответил я мгновенно. – Кое-чьими стараниями, он едва на ногах стоит. Время нужно.

Гарв помедлил, но все же кивнул и добавил:

– Но если ты меня обманул…

– Не обманул, – перебил я.

Гарв осмотрел меня, оценивая. Затем хмыкнул, развернулся и, не прощаясь, зашагал обратно к рынку.

Я проводил его взглядом и только потом позволил себе опуститься на перевернутый ящик, переводя дух после непростого разговора.

Рау тут же высунул мордочку из корзины и, к моему удивлению, выкатил на край плетёнки сырое яйцо. Видимо, пока я торговался с подмастерьем, он успел обшарить покупки и теперь, судя по довольному выражению морды, искренне считал яйцо своей добычей, которой великодушно решил поделиться.

Я взял его и невольно усмехнулся.

– Спасибо, конечно. – И вернул яйцо обратно в корзину.

Рау склонил голову набок и тихо пискнул. Я выпрямился, поправил лямки и вышел из переулка. Гарва уже нигде не было видно. Поэтому я уверенно зашагал на выход из площади.

Пять дней – не так уж много, но у Минка теперь хотя бы есть время, чтобы встать на ноги. А у меня – надежда, что маленький прохвост в корзине действительно окажется полезнее, чем кажется на первый взгляд.

Шум рынка постепенно отдалился, остался за спиной, и вместе с ним ушла толкотня и крики торговцев. Я шагал через мастеровые кварталы, когда воздух вокруг изменился, став насыщеннее. Рау радостно запищал, а потом чихнул, как утром у колодца. Я вдохнул и в легких закололо. А перед глазами вспыхнула строка:

[Смена Дыхания суток: Дыхание Дня. Максимальная концентрация внешней энергии]

Я вскинул голову к голубому небу. Солнце поднялось в зенит и нещадно припекало. Мостовая под ногами накалилась, и сквозь подошвы сапог жгло так, что невольно ускорил шаг.

Впереди показались знакомые ворота с теми самыми стражниками. Я внутренне подобрался, но шага не сбавил. Прошёл ровно по центру. И – странное дело – в этот раз никому не было до меня дела. Стражники в кожаной броне лишь устало мазнули по мне взглядами, и только один из них скривился и сплюнул.

Я не обратил внимания. Но их молчаливая брезгливость дала понять, что утренняя подножка была не случайностью.

Выйдя за невысокую стену, почти сразу оказался среди узких и кривых улочек, которые петляли между покосившимися домами. Запахи сменились разом: вместо пирогов и пряностей пахнуло сыростью, дымом из печей и помоями.

Люди здесь просто выживали. Каждый занимался своим делом, и на меня никто не глазел. В отличие от рыночной суеты, здесь, в трущобах, Тинг мог слиться с такими же бедняками.

Навстречу попалась уставшая на вид женщина с потертой корзиной под боком. Она скользнула по мне взглядом и вдруг остановилась.

– Опять ты? – скривилась она. – От вас с сестрой одни неприятности. Вас же вышвырнули отсюда. Убирайся.

Я уверенно посмотрел на нее. В голове всплыли воспоминания, где парень ругался с этой женщиной из-за того, что у Лиры был приступ, от которого вся округа всполошилась. Настоящий приступ, сильный настолько, что от жара к Лире даже подойти было сложно.

Женщина поджала губы, когда я прошел мимо нее, окинула меня презрительным взглядом и поспешила прочь. А я только покачал головой.

Чем ближе я подходил к дому стариков, тем тяжелее становился каждый шаг. Узкий переулок, кривой забор, покосившаяся дверь – память Тинга узнавала эти приметы, но сейчас они не вызывали ничего, кроме усталости.

Я поставил себя на место стариков и поджал губы. Если бы мне сказали, что моя дочь ранена и не просыпается, то я бы не смог стоять и просто слушать. Я бы бросил все и рванул к ней…

Что я им скажу? Ваш внук ранен, но я обещал его вытащить? Или правду, в которой он из-за меня не просыпается? Я нахмурился и потер виски. Никакие слова не подготовят их к такому. Но правда лучше лжи. Даже такая ужасная.

Рау снова высунул мордочку из корзины, но на этот раз я лишь бросил на него короткий взгляд – кругом было пусто. Зверёк осмелел и потянулся ко мне, ткнувшись прохладным носом в щёку. Я машинально поднял руку и почесал его за ухом. Рау зажмурился и тихо заурчал. На сердце сразу стало легче. Наша с ним Связь явно крепла. И от этого становилось легче.

Сердце вдруг кольнуло, заставив сбиться с шагу.

[До окончания действия Отвара Укрепления: ~6 часов] – вылезло предупреждение.

Эта надпись о собственной проблеме привела меня в чувство. Я подобрался, тряхнул головой, прогоняя мрачные мысли. Не знаю, что сказать старикам? Чушь. Я уже решил, что расскажу все как есть. Кто я такой, чтобы лгать родственникам Минка? Мне бы на их месте хотелось именно этого – правды.

Я мысленно смахнул текст системы и продолжил петлять по грязным улочкам, но уже куда бодрее. Шесть часов. Лекарство для меня и Лиры есть. Время, чтобы найти Семицвет, есть. Справлюсь.

Дом Минка я узнал сразу – низенький, покосившийся, но с чистыми окнами и аккуратно подметённым небольшим крыльцом. Из трубы поднимался сизый дымок. У порога стоял глиняный горшок с чахлым цветком, чьи листья были бледные, но цветок явно поливали.

Я уверенно шагнул на крыльцо и постучал в дверь.

Она распахнулась раньше, чем я успел опустить руку. На пороге стоял старик – низенький, но ещё крепкий на вид, с жилистыми руками и седым венчиком волос. Он тяжело опирался на левую ногу и смотрел на меня так, будто я принёс в дом чуму.

– Явился! – рявкнул он, брызгая слюной. – Опять припёрся, паршивец! Сколько раз я тебе говорил: не смей подходить к моему дому! Не смей подходить к Минку!

– Я… – попытался вставить я хоть слово, но сгорбленный старик не позволил.

– Из-за тебя он постоянно во что-то влипает! Где он⁈ Где мой внук⁈

– Он у меня…

– Молчи! В последний раз, когда он с тобой ушёл, вернулся с разбитой губой! – продолжал орать он, сделав шаг вперед. – Я знаю, знаю, что это ты его тянешь в Лес! Втянул парня в свои делишки, а теперь стоишь тут как ни в чем не бывало? Убирайся, я сказал! Вон!

Старик махал руками и с каждым словом его лицо наливалось краской. В уголках губ пузырилась слюна. А у меня внутри постепенно росло раздражение. Ведь я тоже старик, а не сопливый мальчишка. Да, я отчасти виновен, но и у меня есть гордость. Только я все равно держал себя в руках, давя злость. Когда-то давно на Земле мне тоже приходилось отчитывать и своих детей, и безалаберных учеников, подвергших себя опасности. И я понимал этого человека.

– Вы правы, – сказал я, когда он на секунду замолчал, хватая воздух. – Минк у меня. Он ранен. Он…

– Ранен⁈ – взревел дед, замахиваясь сухой рукой. – Я так и знал! Так и знал! Ты его угробил! Ты, паршивец, ты…

Я поморщился. Похоже, в этом мире все старики – брюзги, словно сама жизнь здесь высасывает из них всё, кроме желчи. Хотя я сам был наверняка не лучше, когда меня отвлекали глупыми вопросами, пока я заваривал улун.

– Он жив, – перебил я жёстче, чем хотел. – И ему нужны силы, чтобы восстановиться. Я принес кое-что.

– Уходи, – выдохнул он наконец, отворачиваясь и упираясь рукой в косяк. – Убирайся, пока я…

Я не дал ему договорить. Спокойно снял корзину с плеча и достал свёрток с продуктами, которые купил на рынке. Рау внутри недовольно пискнул, но Дед не обратил внимания. Он тяжело дышал, хотел что-то сказать, но не находил слов.

– Я принес вам еду, – ровно произнес я, протягивая сверток. – Минку нужно время, чтобы…

– Подавись своими подачками! – взревел старик и, ослепленный гневом, наотмашь ударил по моим рукам.

Ткань размоталась, и всё полетело на землю. Яйца покатились по пыльным доскам крыльца, три из них тут же треснули, и желток растёкся грязной лужей. Хлеб шлёпнулся в пыль. Сыр, замотанный в тряпицу, подпрыгнул и замер у косяка.

Дед застыл.

Его рука повисла в воздухе. Взгляд приклеился к растекающемуся желтку. В трущобах еда была равноценна самой жизни, и уничтожить ее своими же руками – преступление, которое не прощают даже себе. Я видел, как дрогнули его губы, как он осознал, что натворил, но стариковская гордость намертво сжало ему горло. Он не мог заставить себя извиниться перед паршивым мальчишкой.

Дверь за спиной деда скрипнула. На крыльцо вышла сгорбленная старушка в выцветшем платке.

– Старый дурак, – раздался ее спокойный, сухой голос.

Старушка смотрела не на меня, а на деда, и в этом взгляде было что-то такое, от чего дед Минка мгновенно стушевался.

– Уйди в дом, женщина! – рявкнул он, но голос его предательски дрогнул.

– Я сказала: старый дурак, – повторила она. – Мальчик еды принёс, а ты что сделал? Подбери.

Она нашарила рукой перила и только потом сделала шаг вперёд. И тут я понял: она почти слепа. Глаза смотрели сквозь меня, не фокусируясь, и двигалась она на ощупь.

Старуха нагнулась, подобрала разбитое яйцо, хрупкая скорлупа хрустнула в её пальцах.

– Тащи миску, – велела она деду.

– Я не…

– Тащи, говорю.

Дед выдохнул, развернулся и, припадая на левую ногу, скрылся в доме. Я молча продолжал собирать продукты. Из десяти яиц четыре уцелели. Хлеб был в пыли. Но сыр в тряпице не пострадал. Рау снова высунул морду, но старуха не видела, и я шикнул ему.

– Прости его, сынок, – тихо произнесла бабушка, поворачиваясь ко мне. – Страх за внука разум ему туманит. У нас, кроме Минка, никого нет.

– Я понимаю, – так же тихо ответил я, счищая грязь с корки хлеба.

– Как он там? – спросила она. – Сердце у меня не на месте.

– Живой, – глухо обронил я. – Я сделаю все, чтобы он на ноги встал. Не переживайте.

Дед вернулся, молча и хмуро сунул мне в руки выщербленную деревянную миску. Я аккуратно сложил туда уцелевшие яйца, положил сверху хлеб и сыр и аккуратно вложил миску в руки старушке.

– Спасибо, сынок, – улыбнулась она.

Дед только фыркнул, отворачиваясь.

Я, не говоря больше ни слова, подхватил корзину и зашагал прочь.

Шел, не замечая дороги. Трущобы быстро остались где-то позади. А в голове все стоял образ кричащего деда, усталый голос слепой старушки и бессознательный Минк.

Тракт пролетел незаметно. Я даже не помнил, как пересёк его. Просто в какой-то момент поднял глаза и увидел перед собой каменный забор, заросший плющом.

«Приют Ветров» – гласила вывеска на одной петле.

Я выдохнул. Дело сделано, пусть и не так, как хотелось бы. Но с голоду старики не помрут, а там глядишь и Минк очнется.

Рау выглянул из корзины и через миг уже оказался на моей макушке, деловито оглядывая наши владения.

– Рау, – мурлыкнул он.

– Да, паршивец, – согласно кивнул я, почесывая его за ухом. – Пора готовиться к походу за Семицветом. Времени у нас часов пять.

Я толкнул калитку, входя во двор. Все было как обычно. Вдоль забора тек родничок. Вывеска тихо поскрипывала на ветру. А высокая трава колосилась.

Открыв дверь в лавку, я заметил, что Лира сидит за столом и читает свою книжонку. Хотя она, наверное, ее уже раз десять прочла – это было видно по затертому переплету. Девочка явно переживала, что не стала Связной.

И тут я застыл. Связный… Теперь я Связный.

Лира перевела взгляд с книги на меня.

– С возвраще… – она осеклась, когда заметила, что у меня на голове сидит зверек.

– Рау, – мурлыкнул он снова.

А я потер переносицу и тяжело вздохнул. Надо было спрятать Рау обратно в корзину. Теперь меня ждал очередной непростой разговор.

Глава 13

Лира закрыла книгу – медленно, аккуратно, будто боялась повредить страницы. Положила на неё ладонь и подобралась, выпрямила спину. Сначала посмотрела на меня. Потом медленно подняла глаза выше – туда, где на моей макушке, свесив хвост, сидел Рау. Ее янтарные глаза сузились. Она снова перевела взгляд на меня, и в нем проскочило… напряжение? В зале повисла тишина.

– С возвращением… брат, – закончила она фразу, которую оборвала, заметив Рау.

Я кивнул и спросил:

– Как твоё самочувствие?

– Все хорошо. Лекарство не пригодилось, – ответила она спокойно, даже слишком спокойно.

В зале снова стало тихо. Я ждал, что вот сейчас она задаст вопрос, который напрашивался сам собой. «Что это за зверёк?» или «Почему он сидит у тебя на голове?» – но Лира молчала. Она, слегка прищурившись, смотрела на Рау, и в этом взгляде было что-то, от чего зверек завозился на моём плече. Затем аккуратно, будто боялся резко дернуться, сполз с плеча и сам нырнул в корзину, зарывшись поглубже.

Да ты, оказывается, не только воришка, но и трусишка, Рау. Оставил меня одного.

Я повел плечами, скидывая странное оцепенение, и зашагал через зал.

– Я тут продуктов немного взял, – бросил на ходу.

Лира кивнула, провожая меня своими янтарными глазами до самой кухни. Когда я проходил мимо, из корзины выглянул Рау, и она едва заметно, совсем немного напряглась, но я уловил. Ее пальцы сжались на обложке книги, а плечи немного поднялись. Но она так и не спросила ничего. Я притормозил рядом и кивнул за спину.

– Пять минут, – сказал я. – Заварю нам чай, и мы поговорим.

Она медленно кивнула. С какой-то непонятной мне настороженностью, будто опасалась чего-то. Я скрылся за стойкой и только на кухне позволил себе выдохнуть.

Но через секунду мой взгляд уже упал на Минка, и напряжение снова скакнуло вверх. Парень лежал всё так же, как и до моего ухода. Его грудь размеренно вздымалась и опускалась. Дыхание было глубоким, но глаза под веками не двигались. Спит. Все еще спит…

Я поставил корзину у стола, и Рау мгновенно выскользнул наружу. Огляделся – цепко, настороженно, будто искал кого-то взглядом. Потом, видимо, убедившись, что Лиры поблизости нет, прыгнул на полку над очагом и устроился там, свесив хвост.

Я проводил его взглядом и вернулся к делам. Окно приоткрыто, очаг потух, травы на верёвке чуть подсохли. Подхватил кремень и кресало, кинул пучок мха для розжига в очаг и высек искры, разжигая огонь. Дым нехотя потянулся вверх, но в трубу пошёл плохо – часть выползла в окно, и я закашлялся, припоминая, что ещё вчера собирался прочистить дымоход. Как только Минк очухается – первым делом займёмся трубой и крышей. Дел набиралось столько, что проще было не считать.

Подвесил котелок на крюк, залил колодезной воды, которую с утра принес. Пока она грелась, прикинул в уме, какой чай заварить на этот раз. Луговой Сбор? Вечерний? Нет, сделаю что-нибудь новое.

Из Леса я вынес около десятка пучков трав и листьев, которые могли сгодиться на чай. А в кладовой, пока искал соль для солевого раствора, наткнулся ещё на несколько старых горшков с сухими экстрактами – видимо, Марвиновы запасы. Янво чаи: как-никак, раньше здесь была чайная, и довольно известная.

Из кладовой я извлёк два горшка с плотно притёртыми крышками. Память Тинга подсказывала, что это что-то горьковатое, но бодрящее. А названий парнишка, конечно, не знал.

Я вернулся к столу, смахнул пыль с горшков и приподнял крышку первого. Внутри лежали скрученные сухие листья – тёмно-зелёные, почти чёрные, с лёгким запахом дыма. Второй горшок был набит мелкими сероватыми цветками, похожими на бессмертник, но с едва уловимой кислинкой в аромате. Ни то ни другое я не узнавал. Что ж, пора проверить, как работает анализ на простых травах. Я мысленно активировал Базовый Анализ.

Система отозвалась мгновенно. Никакой ряби, как от того же Листа Жизни, не последовало. Мир даже не выцвел, а перед глазами уже развернулись строки:

[Тёмный лист. Ранг: 0. Эффект: слабый тонизирующий, согревающий]

[Зола цветочная. Ранг: 0. Эффект: успокаивающий]

[Резерв Родника: 97/100(быстрое восстановление)]

Как и думал. На анализ ушло всего пара единиц энергии. Значит, для простых трав можно использовать без опаски. Уже кое-что. А у трав, кстати, нет никакого Дыхания. И ни намека на магические свойства. Обычный чай, похожий на желтый лист. Разница лишь во вкусе.

Прогрев чайничек, взял горсть темного листа. По их форме понял, что чай ферментированный. Значит, с ним можно работать как с пуэром или улуном – несколькими короткими проливами. Так, по идее, дымной горечи не будет, и вкус раскроется как следует.

Первым проливом на десять секунд смыл пыль с листа и «разбудил» его. Второй пролив держал в два раза дольше. Слил коричневую воду и почувствовал аромат горечи. Затем уже залил воду нужной температуры.

Подхватил с полки семена сладкой капли и, замявшись на миг, бросил в заварник еще и пару бутончиков терпкоцвета для вкуса печеного яблока.

Система мигнула, стоило мне втянуть аромат.

[Зафиксирован новый рецепт: «Двойной пролив». Качество: среднее-низкое (использование ингредиентов с повышенным уровнем Дыхания). Эффект: бодрящий]

Я замер с чайником в руках, не успев поставить его на поднос. Средне-низкое качество и повышенный уровень Дыхания. Это как вообще? Темный лист тут явно не при чем, как и прочие ингредиенты. В колодезной воде, что ли, дело? Я заглянул в ведро с водой. Вроде вода как вода. Ладно, с этим тоже потом разберемся.

Поставив заварник на поднос, я поправил пиалы и шагнул в зал, готовясь к непростому разговору. Рау в тот же миг бесшумно спрыгнул с полки мне на плечо и замер, обвив хвостом шею.

Лира сидела на том же месте, глядя в окно. Её книга лежала на столе, прикрытая ладонью. Я поставил поднос на стол, опустился напротив. Рау с моего плеча внимательно следил за Лирой, но не шевелился.

Спустя пару секунд она перевела взгляд от окна ко мне и едва заметно вздрогнула. Рау пискнул и спрятался за моей головой, хотя едва ли мог скрыться от внимательного и настороженного взгляда Лиры. Она смотрела на него так, будто надеялась, что он ей привиделся.