Текст книги "Чайный Мастер (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Росс Никулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Я отметил, как неестественно прямо она держит спину, как напряжены её худенькие плечи, словно она каждую секунду ждала удара.

Затем молча разлил чай по пиалам, давая Лире собраться с мыслями и первой начать. Одну пиалу поставил перед ней, а вторую взял в руки, сделал глоток и мысленно оценил вкус. Во рту осталось лёгкое покалывание, похожее на то, которое я почувствовал утром, когда впервые попробовал воду из колодца. Значит, дело повышения качества все-таки в воде?

Но не успел я додумать, как Лира подняла глаза от пиалы и посмотрела прямо на меня.

– Что с тобой случилось, брат? – спросила она.

Голос у нее был пусть и ровный, но легкое волнение проскальзывало в нем. Но взгляд – уверенный, почти стальной. Только вот… за этой напускной суровостью и крепостью, я разглядел что-то иное. Обида? Чувство несправедливости? Сложно разобрать. Особенно когда тебя пытаются прожечь этим самым взглядом.

Я не спеша отпил чаю и с легкой улыбкой произнес.

– Лира, ведь уже говорил, что после того, как чуть… – я запнулся, но упрямо продолжил: – чуть не умер в Лесу, многое понял.

Лира строго посмотрела мне в глаза и уточнила:

– И именно поэтому у тебя на шее висит этот… духовный зверек?

Рау пискнул, заерзал на мне, будто поняв, что говорят о нем. А я глянул на него и потрепал за широким ухом. Затем отпил еще чаю и, понимая, что смысла ходить вокруг да около нет, честно признался:

– Ну… Тут такое дело, – я усмехнулся, когда понял, что говорю как мальчишка. – Я Родник открыл. Точнее, он сам раскрылся.

Внимательно выслушав меня, Лира даже в лице не изменилась. Только в глазах будто бы искры промелькнули. Она все так же смотрела на меня, и от этого мне стало как-то не по себе. Я, честно, ожидал хоть какой-то реакции – удивление, неверие, усмешку, в конце концов, но тут…

Лира посмотрела на свою книгу по уходу за Связным зверем, аккуратно положила руку сверху и нежно погладила.

– Смертельная опасность – это самый легкий, но и самый опасный способ пробудить Родник, – сказала она тихо. Затем горько усмехнулась. – А я ведь знала, что это случится рано или поздно.

Она ненадолго замолчала, а потом продолжила:

– И я все поняла еще вчера, но боялась… – голос ее сделался тише, став почти шепотом.

Я вгляделся в лицо Лиры, заметил, как ее губы слегка подрагивают в напряжении. А затем она их поджала и быстро закончила:

– Боялась, что без стабилизирующей алхимии для Родника ты станешь, как я.

Выдох вырвался у меня сам собой. Все ясно. И про алхимию и про стабилизацию. И про то, что эта малышка переживала за Тинга, но не только потому, что он мог умереть в Лесу, но и потому, что он мог стать Треснутым. И тогда бы умирал в мучениях, как она. Мне вдруг захотелось сказать ободряющие слова, но я осекся, когда Лира подняла на меня свои упрямые янтарные глаза, в которых не было и намека на страх или слезы.

– Но я верила, что ты справишься, – заявила она уверенно. – Ты тот еще растяпа и дурак, но ты мой брат. Даже когда родители бросили нас, а я стала Треснутой, ты не оставил меня.

Лира усмехнулась, сдула с лица выбившуюся прядь светлых волос.

– Ты никогда не сдавался.

Вот эта сила воли. Вот эта крепость духа. Только в одном ты не права, моя хорошая, только в одном… Я заставил себя расслабиться, разжать кулак и успокоить сердце. Нельзя ей говорить, что я не Тинг. Нельзя.

А Лира спросила:

– Но я не пойму вот этого, – она указала пальцем в сторону Рау. – Почему у тебя на плече этот опасный зверь?

Я, который, делал в этот момент глоток чая, чтобы успокоиться, поперхнулся им и едва не разлил по столу. Затем непонимающе уставился на Лиру.

– Опасный?

Она лишь головой покачала.

– Говоришь, что изменился и даже Родник открыл, а на деле ни капли не поумнел, – постучав по книге, Лира добавила: – Это же зверь из семейства рау.

Я стер капли с подбородка ладонью. Затем глянул на притихшего Рау. Отлично я угадал с твоим именем. Только вот Тинг либо не знал про таких, как ты, либо забыл. Поставив пиалу на стол, я признался:

– Я этого не знал. Кстати, знакомься, это Рау, – я потрепал зверька за ухом.

И вот это ее пробрало. Она захлопала ресницами. Ее выразительные глаза вспыхнули неверием, смешанным с обидой. Лира прикусила губу. Ей явно было больно от того, что ее собственная разбитая мечта стала реальностью, но реальностью в руках у брата.

– Что это значит? – спросила она негромко, хотя сама уже все наверняка поняла.

Я подался чуть вперед, опираясь на стол локтями. Задумался на миг, а стоит ли говорить так прямо о нашей с ним связи, но почти сразу признал, что нельзя это затягивать и Лира должна знать. Она имеет на это полное право. Особенно после всего, через что прошла по вине Тинга:

– Этот паршивец, – я мотнул головой на Рау. – привязался ко мне.

Услышав это, она прикрыла глаза. Медленно откинулась на спинку стула. Ее напряженные все это время плечи расслабились. А пальцы, которыми она сжала пиалу, побледнели. Минуту она сидела с закрытыми глазами, и я ей не мешал думать. Вдруг раздался долгий выдох.

– Когда? – спросила она, не открывая глаз.

– Что-то странное я почувствовал еще вчера, – я ткнул себя пальцем в грудь, – вот здесь. А сегодня утром…

Рау пискнул, закончив мысль за меня.

Лира открыла глаза. В них больше не было ни обиды, ни боли от того, что ее заветная мечта волею случая досталась брату. Передо мной сидел ребенок, который слишком рано повзрослел, оставшись без родителей и став изгоем-Треснутой.

И тут Рау на моем плече, который все это время сидел почти неподвижно, будто опасался Лиры, вдруг пискнул и плавно скользнул на стол.

Лира напряглась. Да и я застыл. А Рау в этот момент принюхался, сделал неуверенный шажок к девочке, затем еще один.

Она и сама, словно подчиняясь какому-то наитию, не спеша потянула руку к зверьку. И тот подался вперед, подставляя ухо для почесывания. Лира провела рукой по его серебристой шерстке и улыбнулась. Ее маска суровой и боевой девочки треснула.

А я вдруг ощутил, как Рау признает ее, перестав бояться. Улыбка сама собой появилась на моем лице.

– А он милый… – сказала Лира и тут же вскрикнула от неожиданности, когда Рау прыгнул к ней на колени.

Он пулей взобрался ей на голову, осматривая округу уже с ее макушки. И тут по залу прокатился звонкий, переливчатый смех. У меня сердце екнуло от того, насколько он оказался обворожительным. И я понял, что Тинг очень, очень давно не слышал этого смеха сестры.

– Ах ты негодник! – Лира попыталась поймать руками Рау, продолжая смеяться. Но Рау ловко заскользил по ее плечам, рукам и спине, играючи уворачиваясь от тонких пальцев.

Она вдруг замерла, посмотрела на меня большими, по-настоящему живыми глазами и восхищенно выдохнула:

– Какой он чудесный, брат! – она на мгновение запнулась, а потом тепло, по-доброму рассмеялась: – И ты назвал его в честь того звука, который они издают, да? Какой же ты всё-таки…

Она не договорила, но в голосе ее слышалось столько тепла, что я невольно улыбнулся еще шире. Передо мной сидела и игралась с духовным зверьком маленькая девочка, которая мечтала стать Связной. Та, кем и должна была быть Лира.

– Только не уноси его от меня, – попросил я.

Смех стих и Лира посмотрела на меня, а Рау замер у нее на плече.

– Ты чувствуешь его? – прошептала она.

Я кивнул, хотя сам еще не до конца понимал природу этой силы.

– Невероятно… – выдохнула сестра.

– Я чувствую, что нам пока нельзя расходиться больше чем на пару метров, – добавил я.

Лира схватила свою книжку, стала быстро-быстро листать выцветшие страницы, остановилась на одной. Потом глянула на меня.

– Так и есть. Первая стадия запрещает разрывать контакт со Связным зверем в первые сутки.

Я привстал и заглянул в книжонку.

– У тебя там и такое даже написано?

Лира по-детски показала мне язык и прикрыла книгу.

– И не только такое. Это книжка… – она немного поникла. – Бабушкина.

Я едва успел прикусить язык, чтобы не спросить «А она тоже была Связной». Пусть память Тинга ничего мне не подкинула, но все же я остерегусь задавать такие прямые вопросы.

– А ты дашь мне потом ее почитать? – улыбнулся я.

Лира приложила палец к нижней губе и сделала задумчивый вид.

– Ну… если ты мне дашь поиграть с Рау, я подумаю об этом, – ехидно улыбнулась она.

– Я же не могу, – удивился я ее такому… ребячеству.

Лира погладила Рау по загривку, и этот предатель развалился на ее коленях, мурлыкая.

– Да, первые сутки вам нельзя разрывать контакт, но после второй стадии в этом не будет проблемы.

Да что ж мне со всеми приходится торговаться-то! И Рованом, и с Гарвом, и вот теперь с Лирой.

– Ну хоть сколько там стадий ты мне скажешь? – попытался я узнать больше о Связке.

– Обычно делят на три, – продолжала она играть с Рау. – Но это грубое разбиение. И вообще, – она посмотрела мне в глаза, и в них снова мелькнула прежняя искра. – Почему ты мне сразу все не рассказал?

Ну и как мне ответить. Я ни черта в этом мире еще не понимаю и хотел сначала разобраться? Нет. Глупости.

– Да как-то не до этого было, – усмехнулся я и бросил взгляд за окно. Солнце клонилось к западу. Пора было идти.

Допил чай, чувствуя, как по телу расходится приятная бодрость. Посмотрел на Лиру, которая снова принялась играть с Рау, мягко улыбнулся этой картине и поднялся на ноги. Лира тут же замерла.

– Снова в Лес? – спросила она, растеряв в миг всю свою веселость.

– Да, Марвин придет за заказом завтра, – просто ответил я и ради новой улыбки Лиры спросил: – Рау, предатель, ты со мной или как?

Девочка и правда улыбнулась, а зверек послушно метнулся ко мне и ловко забрался на плечо.

Я прошёл на кухню. Осмотрел Минка и подумал о том, что можно было заварить для него бодрящий чай. Не двойной пролив, какой мы только что пили с Лирой, а что-то крепче, сильнее, чтобы дать телу энергии. Не знаю, сработает ли, но попробовать стоит. Значит, помимо Семицвета нужно будет поискать тех трав, которые дают бодрости. Решено.

Я быстро собрал сумку: зазубренный нож, воду, перевязочную ткань, несколько мешочков и баночек для трав. Среди тряпья в кладовой отыскалась плотная кожаная куртка – старая, местами дырявая, но с длинными рукавами. Сгодится. Накинул её поверх рубахи и вышел в зал.

– Постараюсь успеть до вечера, – бросил я Лире.

– Будь осторожен, – серьезно сказала она, проводив меня взглядом. – Я присмотрю за Минком. И… – она запнулась. – И никому не показывай Рау. Это очень важно. Мы с тобой еще поговорим об этом.

На миг задумавшись, почему так, я кивнул и вышел из лавки. Раз поговорим, значит, поговорим. Но сейчас у меня другое дело. Я миновал двор, толкнул калитку и остановился, бросив долгий взгляд на темнеющую вдали громаду Сумеречного Леса. Над ней клубился черный туман, которому даже дневной свет был не помехой. Он плыл, как ядовитое облако. А лес давил своей мощью даже здесь.

Сердце невольно сжалось, когда я вспомнил, каково там, за Первой Границей. Какие шныряют твари, какой тяжелый, спертый там воздух. Как я тащил Минка, как пот заливал глаза, а ноги подкашивались. По спине прокатился холодок, когда от темного марева покатилась волна, пригибая траву. Лес Дышал и Дышал по-своему.

Система, сколько у меня времени? – мысленно спросил я.

Перед глазами тут же вспыхнула строка:

[До окончания действия Отвара Укрепления осталось: ~ 5 часов]

Зверек напрягся и издал свой фирменный «рау», когда я поправил лямку сумки и решительно шагнул в сторону деревьев. В этот момент в лицо ударил тугой порыв ветра, а в уши ввинтился далекий вой.

Авторы решили порадовать вас двумя продами, за большую активность. Спасибо) если лайки будут проставляться так же активно, завтра будет еще 2 проды. )

От автора:

Инженер в теле кузнеца. Только я могу заставить механизмы Древних работать.

Что значит эти технологии прокляты? Меня казнят? За что⁈

/reader/595280

Глава 14

Рау я заранее посадил в сумку. Вытащив мордочку, он напряженно водил носом. А я шёл через луг и размышлял о семицвете и о бодрящем отваре, который мог бы приготовить для Минка.

Пару раз мимо проходили ватажники, но бросали на меня только усмехающиеся взгляды. Они были одеты как настоящие собиратели и охотники. Каждый в добротных кожаных куртках с множеством карманов, перчатках, таких же штанах и крепких сапогах. И у каждого были необычные наборы на поясах: щипцы, несколько видов ножей, какие-то ножницы и ухватки.

Меня обогнала группа из трех. Двое молодых, третий постарше – с сединой в бороде и широким шрамом через щёку. Он шёл первым и, в отличие от парней, был мрачнее тучи и не смеялся – просто мазнул по мне взглядом и отвернулся. А вот тот, что помоложе, с нашивкой оскаленной пасти на рукаве, не удержался:

– Глянь, опять одиночка. И ведь без ничего, с одним ножом. Ты глянь, а? – он пихнул второго локтем. – Эй, парень, тебя там сожрут еще до Дыхания Заката. Ты б хоть куртку нормальную надел.

Второй заржал. А третий, что постарше, осадил его через плечо:

– Не мели языком перед выходом. Или Карха уже забыл?

– Да я ж…

– У мужика три десятка выходов было, – не дал ему договорить старший и рявкнул, что даже я вздрогнул: – Три, мать твою! Три! Всего один раз расслабился в Лесу, и где он теперь?

Болтливый помрачнел и отвернулся. Второй пробормотал что-то про «ну так там Вторая Граница», но осёкся под яростным взглядом старшего.

– Вот именно, щенки, – отрезал тот. – Всего лишь Вторая Граница. А обратно его принесли в плаще. Четверо опытных воинов было, и ни один не успел среагировать на первую атаку зверя.

Мужик сплюнул и ускорил шаг. Болтливый бросил на меня гневный взгляд и поспешил следом. А я немного отстал, пытаясь переварить услышанное. Опытный ватажник, четыре воина, Вторая граница… и все равно умер. Мне стало не по себе. Я бросил взгляд на громаду Леса, но шага не сбил.

Прав этот ватажник. Опасное это место. Тинг там тоже умер. Не мое это дело за травами бегать, но выбора у меня нет. Пока нет. Я подготовился на тот максимум, на который мог, пусть и выглядел как обычный оборванец.

Замедлился только у самой кромки, где высокая трава сменялась влажным мхом, а воздух становился вязким, как сироп. Темный туман сгущался где-то высоко в кронах исполинов, роняя тень на эту часть Леса. Ватажников не было ни видно, не слышно.

Два шага, и я прошел через Первую Границу. Ощущение, будто продавил водную пленку. Мир вокруг дрогнул, выцвел по краям и снова собрался в фокус, но уже другим. Звуки исчезли. Тишина на миг оглушила, но уже в следующую секунду начала заполняться шёпотом Леса: где-то капала вода, где-то в высоте трещали ветки, оттуда же, из крон, доносился едва уловимый гул.

На плечи легла тяжесть, будто воздух здесь разом стал плотнее и тяжелее. Лес давил на всякого, кто осмеливался вступить на его территорию.

Помня слова Минка и вантажника, я первым делом отыскал гриб дымовик – благо они росли часто у корней исполинов – и, сказав Рау «не дыши», выпустил из гриба едкие споры, чтобы перебить запах.

Мотнув мордочкой, Рау перебрался из сумки на макушку – повыше, чтобы лучше видеть – и прислушался. Где-то там, в глубине и мраке, возможно, находился его старый дом. Но нам сегодня не нужно было углубляться в Лес. Семицвет рос где-то неподалеку от Границы. Нужно только вспомнить.

Я замер, выуживая из памяти Тинга смутные образы. Парень уже ходил за семицветом для Марвина. И за другими травами для него. За последний год он неплохо изучил окраины Первой Границы, несмотря на то, что не имел Родника и не мог ориентироваться по Дыханию.

Вот в голове всплыл образ поляны с почерневшей травой. За ней лежало поваленное дерево. Не исполин, но тоже громадина. Шагов через сто или двести от него пролегало русло широкого ручья, заваленное серыми валунами. И если идти вверх по нему, то можно было наткнуться на небольшую низину чуть с краю, где, кажется, парень и собирал Семицвет.

Отлично. Примерное место есть. А по пути можно поискать что-нибудь для бодрящего чая Минку. На Земле я бы использовал женьшень, который помогает при усталости. Обязательно лимонник – он давал отличный тонизирующий эффект. И, возможно, элеутерококк, который работал при стрессе.

В памяти Тинга что-то было, но я не знал местных аналогов нужных растений. Зато знал места, где подобные растения могли бы расти. А учитывая, какой передо мной простирался Лес, здесь должно найтись хоть что-то похожее.

Я зашагал направо, стараясь ступать как можно тише. Получалось не очень – под ногами то и дело хрустели ветки, шуршала листва. Рау на моей голове крутил головой и дергал ушами. И я старался следить за его реакцией, ведь он чувствовал Дыхание намного лучше меня.

Пока шел, смотрел по сторонам и вспоминал, где обычно рос женьшень в моем мире. Он точно любил тень, рыхлую почву и прорастал на склоны. Если здесь есть аналог, то искать его нужно в таких же условиях.

Тинг знал несколько глубоких оврагов и тёмных низин, где почти ничего не росло. Одно такое место было как раз по пути к поваленному дереву – небольшая впадина между двух исполинов, заваленная прелой листвой. Нужно было проверить.

Периодически я останавливался, чтобы прикинуть примерное направление, ориентируясь по обрывкам памяти. Старался идти вдоль Границы и сильно не углубляться в Лес. Здесь он оказался относительно спокойным. Над головой не летали падальщики, среди корней и полян не устраивали своих логов дубовые вепри. Только мелкие зверьки шныряли среди деревьев и кустов, заставляя меня замирать от треска веток.

Где-то шагов через триста нашлась низина. Два исполина срослись корнями, образовав что-то вроде чаши, и в этой чаше скопился толстый слой перегноя. Света в Лесу и без того было мало, а здесь и вовсе царила тьма. Я присел на корточки и начал осматривать подножия стволов, стараясь не шуметь. Рау спрыгнул на землю, обнюхал прелую листву и чихнул. Опять.

– Тихо ты, – машинально шепнул я. – Если ты на каждый лист собираешься чихать, то лучше нам было вообще в Лес не соваться.

Рау покосился на меня и пискнул. А я задумался. Он уже, не первый раз чихает при мне за сегодня. Пару раз утром. Пару раз здесь. Что это с ним? Я глянул на него и понял, что он снова копошится в листве. Помог ему разгрести ее.

И тут показались три стебля с пальчатыми листьями, на верхушке одного – гроздь мелких красных ягод. Я даже не поверил сначала. Форма листа была чуть более вытянутой, чем у земного аналога, а стебель отливал слабым серебристым оттенком. Но в остальном сходство было очевидным.

Я осторожно потёр лист пальцами – кожу слегка закололо, а в воздухе разлился густой землистый аромат с едва уловимой сладостью. Дыхание. Магический аналог женьшеня, не иначе.

[Лесной женьшень. Ранг: 1. Используется в алхимии. Пригоден для использования в ответвлении Чайный Мастер.]

[Свойства: сильное тонизирующее, восстанавливающее. Ускоряет регенерацию тканей. В больших дозах вызывает перевозбуждение.]

[Лучшее время сбора: любое.]

Анализ сожрал часть сил, посадив резерв на двадцать единиц, и в глазах на миг потемнело.

Осторожно, стараясь не повредить корень, подкопал землю ножом и извлек одно растение целиком вместе с корневищем, похожим на маленькую разветвленную фигурку. Сердце забилось в предвкушении того, как я заварю не на его основе, но с его помощью, чай.

Погладив Рау, убрал корень в отдельный мешочек. Два других оставил. Одного хватит. К тому же их и хранить мне особо негде. Если понадобится еще, то либо отправлю Минка, либо вернусь сам.

Зверек все время пути крутил головой, явно ощущая какие-то интересующие его растения. Пару раз он тянулся к невысокому кусту, усыпанному мелкими темными ягодами. Память Тинга тут же подсказала – темника.

После случая с кровохлебом я не спешил доверять чужим воспоминаниям, но Рау уже вовсю подъедал ягоды с довольным видом. Я сорвал несколько веточек – пахли они слабо, чуть терпко. Если высушить и смешать с кислошипом, может выйти неплохой лечебный чай при простуде. Проверим дома.

Пока я укладывал ягоды, Рау взобрался на мою макушку и напрягся. Он навострил уши, посмотрел направо и издал тихий писк.

Я глянул в ту сторону и забыл как дышать. А через миг уже закатился под кусты, цепляясь штанами за ветки. Рау прижался к шее, и тоже замер. Впереди, метрах в тридцати, между стволов что-то мелькнуло. Я пригляделся и сглотнул. Там ленивой, но плавной походкой шел зверь.

Это была теневая рысь, если верить памяти Тинга. Она была крупнее собаки, а шкура ее была темно-пепельной. Длинный хвост хлестал по бокам. Она замерла, принюхиваясь. Глаза – два жёлтых уголька – скользнули по кустам, за которыми я лежал. Рысь втянула запах и фыркнула, мотнув головой.

Дымовик, понял я. Перебил запах. Или она просто не голодная…

В ушах зашумела кровь. Я медленно, не делая резких движений, отполз назад, прячась за земляной кочкой. Рысь постояла ещё пару мгновений, дернула ухом и бесшумно исчезла в чаще – только хвост мелькнул и пропал.

Я выждал еще минут десять, прежде чем задышал спокойно. И только после уверенного писка Рау убрался прочь, стараясь ступать ещё тише. Но то и дело оглядывался. Ноги еще долго подрагивали. И я ничего не мог с собой поделать.

Страх отпустил не сразу, но постепенно я снова стал присматриваться к травам, не забывая слушать Лес. Однако теперь у меня в голове наконец сформировалась полноценная мысль.

Я чайный мастер. Не травник, не охотник, не ватажник. Моё дело – не бегать по Лесу в одиночку, рискуя собой и Рау ради кучки трав. Моё дело – развивать лавку. Создавать чаи и сборы. Налаживать связи с теми, кто будет приносить мне ингредиенты, а не добывать их самому ценой жизни.

Сегодня я прошёл в паре метров от теневой рыси. А завтра могу не успеть заметить ее. И что тогда будет с Лирой? С Минком? С лавкой, которую я только-только начал поднимать?

Нет, это не мой путь. Рау силен, но и он еще детеныш, им тоже нельзя рисковать. Моя задача стать тем, к кому такие как Минк будут нести свой улов. Тем, кто сможет сделать из добытых ими трав то, чего не сделает никто другой.

Дальше я уже шел с полным пониманием, что когда вернусь в лавку, займусь своим делом. Но раз уж я в Лесу – использую шанс собрать то, что само идет в руки. В основном они были обычные, что-то годилось под чай, что-то под алхимию, но большую часть из них я пропускал мимо. Как и говорил Рован, собирать нужно умеючи и хранить так же.

А для сбора алхимических вообще должно быть особенное время. Об этом говорил Марвин и Система подтверждала. Даже здесь, в Лесу, это имело значение, если растение росло не в определенной зоне.

Это была неплохая работа, если ты знаешь, как собирать травы, как их хранить и ходишь не один, а в компании таких же опытных сборщиков под прикрытием охотников. Ватаги. Не зря эти объединения людей пользовались популярностью в городе у алхимиков и скупщиков. Они точно зарабатывали на этом очень неплохо.

И Минк… тут я сбился, но додумал… Минк может стать уважаемым ватажником с его-то чутьем. Главное, чтобы проснулся. Обязательно сделаю для него качественный восстанавливающий чай.

А для этого нужны ингредиенты. Тинг знал много трав, но не у всех помнил свойства, но было среди них одно, чей вид напомнил мне элеутерококк. Поэтому я двинулся ближе к Границе, где заметил просветы в кронах.

В отличие от женьшеня он рос на опушках, в подлеске, где рассеянный свет. Тинг такие кусты точно встречал и даже что-то собирал.

Рау спрыгнул и зашагал рядом, то и дело обнюхивая и собирая какие-то листочки, чтобы тут же их съесть. Могли бы мы с ним говорить, думаю, он бы мне многое рассказал о травах.

Я углубился в полосу редколесья, где деревья немного расступались. Почти сразу заметил несколько кустов, усыпанных мелкими темными ягодами, собранными в зонтики. Издали они напоминали земной элеутерококк – те же гроздья, тот же рисунок листа. Но растерев пару ягод в пальцах, не ощутил присущей ему пряности, только слабая горечь и жжение на коже.

Активировал анализ – он подтвердил: колючий зонтичник, ранг ноль, содержит слабый яд. Не то.

Я вытер пальцы о штанину и прошёл чуть дальше, туда, где просвет был шире. Там рос ещё один куст – пониже, с более редкими, но крупными ягодами. И вот у него запах оказался удивительно приятным, что-то среднее между можжевельником и тмином, с лёгкой горчинкой. Но Рау зашипел на него, и я не стал рисковать.

Видимо, подобного нужного мне растения здесь не было. С другой стороны – ожидаемо. Но я должен был проверить.

Изредка я замечал перелетающих странных птиц, которые с любопытством смотрели на нас. Среди ветвей пауки плели свои сети. А где-то впереди уже слышалось журчание ручья. Лес все еще пугал, но уже не так сильно, как в первый поход.

Упавшее под собственным весом дерево показалось через несколько минут. Его кора давно потрескалась и поросла мхом, а корни торчали вверх, как скрюченные пальцы. Я замер, положив руку на его шершавую кору. Иду верно. Память Тинга не врала.

За преградой обнаружилось русло. Оно должно быть высохшим, но на деле среди валунов с лишайником тек ручей. Пришлось сворачивать и идти вдоль него по едва заметному склону. Шум шуршания гальки под ногами наверняка разносился далеко, но выбора не было.

В какой-то момент Рау на моей голове вытянул шею вперед. Он не пищал и не дергался, но я прямо ощущал его интерес. Не будь этого ограничения Связки на два метра, он давно бы уже рванул по веткам туда, куда ему хочется. И стал бы есть растения. Я уверен.

Воздух здесь был прохладный, сырой, а значит, тут мог найтись аналог лимонника. Он любил такие места. Дальше шел вглядываясь в каждое растение и куст, ища хоть какие приметы. Память мальчишки молчала и приходилось полагаться только на собственные догадки.

У ручья я проверил пару подозрительных растений – простую желтянку и болотную лозу. Пусто. Ни одна не годилась.

Еще через несколько минут, русло ушло чуть вправо. На этой излуче слева, где деревья расступались, я заметил старый пень, провалившийся по центру. Покрытый по краям зеленым мхом, он походил на небольшой земляной холмик с углублением внутри. А вокруг него…

Я остановился и стал пробираться поближе.

Вокруг этого пня росли цветочки. Разные. Но место было тем самым, которое помнил Тинг. Приблизившись, огляделся, но вроде никого не было. Никаких лежанок дубовых вепрей и прочего.

Рау спрыгнул с моего плеча и стал обнюхивать цветы. Они походили на большие ромашки. Но… у них было разное количество лепестков. У одних три, у других пять. А вот семь, как было понятно из названия, я не увидел ни одного. В груди колыхнулась тревога, но я загнал ее в глубоко внутрь и стал обходить огромный пень по кругу.

Каждый лепесток имел свой оттенок: от розового, до темно фиолетового. Они не выглядели яркими, скорее приглушенными, но при этом от них исходило легкое свечение в сумраке, и оно завораживало. Этот мир не переставал меня удивлять.

Потоки Дыхание в этом месте были спокойные и ровные. Почти как за пределами Сумеречного Леса. Пока я осматривал и искал семилепестковый цветок, Рау следовал за мной по пню и оглядывал округу, как сторожевой пес. Уши его стояли торчком, а нос забавно дергался.

Я замер с другого края пня, когда мне наконец попался нужный экземпляр. Но не успел я обрадоваться, как понял, что с ним что-то не так. Аккуратно подцепив его, сообразил, что меня смутило. У него было семь лепестков, но один был меньше других и почти не давал света. Он только рос. Все эти цветы были будущими Семицветами, но пока не выросли.

Активированный анализ подтвердил мои догадки.

[Семицвет (растущий). Ранг 1. Используется в алхимии. Подходит для использования в ответвлении Чайный Мастер. Свойства: Стабилизирующие. Продлевает срок годности готовых эликсиров и отваров в два-три раза. Предотвращает расслоение составов и выпадение осадка.]

[Резерв Родника: 64/100]

Пришлось обойти пень по кругу и… все равно я не нашел того, что искал. Меня вдруг накрыла волна отчаяния. Как так? Почему здесь нет ни одного полноценного цветка? Но я усилием воли подавил накатывающую панику. И еще дважды обошел пень в надежде, что проглядел. Нет. Не проглядел.

Тяжело рухнув рядом с пнем, стал тереть переносицу по старой привычке. Попытался выудить из чужой памяти еще такие места с семицветом и… ничего не вспоминал. Только голова разболелась. Рау опустился рядом, дернул меня за штанину, но я отмахнулся от него.

Что теперь делать? Марвин не простит второго невыполнения заказа, а у меня на него уже были большие планы. Он та самая соломинка, которая не давала Тингу и Лире утонуть окончательно. Может сорвать тот, еще не выросший?.. Я устало покачал головой. Нет. Так не пойдет.

Рау забрался мне на голову и стал дергать за волосы. Я прошептал:

– Не мешай. Не видишь, я думаю.

Только он не остановился, а я невольно разозлился. Попытался схватить его, но этот проныра соскочил с моей головы на край пня и уставился в его центр.

– Ах ты, зараза, – я потянулся за Рау, но застыл.

Застыл, потому что внутри пня росли еще цветочки. Забыв обо всем, я перелез внутрь, обдирая кожу на ладонях и стал судорожно, но аккуратно перебирать цветочки. Один, другой… не то, не то… и этот не тот… Вот! Вот он! Я замер у одного, растущего почти на стенке пня. Семь лепестков. Все разных оттенков. У меня сам собой вырвался облегченный выдох. Сердце забилось быстрее, а мышцы расслабились.

Рау уселся рядом, наблюдая за мной с любопытством.

– Извини меня, старого брюзгу, – потрепал я его по загривку. – Ты отличный помощник.

Потом достал нож и осторожно, стараясь даже не дышать, подвёл лезвие под стебель. Марвин ничего не говорил про то, как именно собирать, но интуиция и память Тинга подсказывали: нужно срезать под самый цветок, но не касаться самих лепестков. После среза лепестки затвердевают и не отпадут, но если коснуться их до среза… то они посыпятся и потеряют свойства. Так семицвет защищал себя.

Лепестки дрогнули о первого касания, и я забыл, как дышать. Нельзя позволить упасть даже одному. Они чуть качнулись, словно от дуновения ветра, но не упали. Я перевёл дух и плавным движением подрезал стебель. Раздался легкий звон, в воздухе поплыл сладкий аромат, и цветок, медленно кружась, опал на землю. Прямо на глазах он стал плотнее.

Я аккуратно положил его в отдельную баночку, обложил мхом и плотно закрыл. Ему нужна тьма или полумрак.

А потом я заметил еще два. Такие же. Не веря в свою удачу, потянулся к первому. Тупой нож в этот раз прорезал плотный стебель с усилием, но цветок остался цел. Он отправился в баночку.

Но на следующем я всё-таки сорвался. То ли рука дрогнула, то ли поторопился – лезвие прошло неровно, стебель надломился, и лепестки в один миг потемнели. Свечение погасло, и через секунду цветок осыпался черными, скрученными лепестками прямо мне в ладонь.