Текст книги "Чайный Мастер (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Росс Никулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

– Синелист обычно ближе ко Второй Границе растет. Теперь верю, что ты и правда до нее ходишь.

– Было дело, – не стал я повторять вчерашние слова.

– И все равно удачливый ты, однако, – добавил Рован.

Удачливый, как же. Знал бы ты каким трудом и благодаря какой наглой роже я нашел этот твой Синелист, не говорил бы так. Но за название спасибо. Запомню.

Рован, не зная моих мыслей, провёл пальцем по кромке листа и цокнул языком.

– Только вот… – начал он недовольно, ощупывая растение, как медик пациента. – Кто ж Синелист целым хранит? Ему специальный инструмент нужен, и отдельно все надо. Отдельно! – он строго посмотрел на меня, как на нашкодившего подмастерья, но тут же опомнился. – Ты извини, Тинг. Я как вижу, если что не так с травами, как в голове туман встает.

Я покачал головой.

– Да ничего, я сам… – и замер, вовремя прикусив язык. Хорош бы я был, если бы сейчас ляпнул, что сам такой с учениками, которые даже простой улун заварить нормально не могут.

Но Рован словно меня не услышал и продолжил:

– Тут листья надо срезать отдельно, стебель – отдельно и корень – отдельно.

Да. Он точно самый настоящий алхимик, который душу вкладывает в свою работу. Прямо как я в чай.

– Знать бы раньше, – развел я руками. – Я ведь только недавно начал в Лес ходить. Как Марвин мне лавку… передал.

Рован кивнул, принимая объяснение, и окинул все мое добро взглядом опытного торговца.

– Возьму только Синелист, – почесал он бороду. – Пусть он и плох, но редкий, мне пригодится. А вот Спиральку и Иней оставь себе – мне они без надобности, – и посмотрел на меня. – Что хочешь взамен? Денег? Или, может, мазь какую?

Я задумался. Рован ведь знает, что у меня сестра больна. И сам говорил, что искал лечение для своего Треснутого друга. Если есть хоть малейший шанс…

– Ты ведь про сестру мою понял, – произнес я негромко, но уверенно.

Рован сдержанно кивнул.

– Мне бы отвар или снадобье какое. Сам знаешь, как оно, – намекнул я ему на его друга-треснутого.

Рован помолчал, пожевал губу.

– Тут такое дело, Тинг, – начал он. – Я сестру твою видеть не видел. И тебя знаю второй день…

Он замолчал ненадолго, а я нахмурился.

– Неужели недостаточно? – аккуратно спросил я, уперевшись кулаками в стол и кивая на Синелист. – Ты же сам сказал, что редкое растение.

Рован повторил мой жест, уперев руки в стол, отчего тот скрипнул и вперил в меня свои темные глаза с упрямством барана.

– Редкое, – даже глазом не моргнул он. – Но и зелья не дешевые для Треснутых. Если качественные.

– Ну так, я и не прошу зелье, – глухо выдохнул я, бодаясь с ним взглядами. – Можно что-то попроще, если есть. Я доплачу. Монетами. Травами для чая, чей рецепт ты теперь знаешь.

Рован шумно, с присвистом втянул воздух ноздрями. Задержал его на миг в груди, став еще больше, и выдохнул:

– Есть настой. Сам делал. По своему рецепту, – помедлив добавил. – И цена твоя, соглашусь, хороша. Только… а вдруг уйдет мой рецепт? – он прищурился. – Глаза у тебя такие, какие не у всякого старика увидишь. Вижу, что умный ты парень.

Я задохнулся от возмущения.

– Думаешь, я обманываю про сестру?

– Не думаю. Но и знакомы мы…

Я махнул рукой, обрывая его слова. Во время торга этот… этот Рован становился невыносим. Личное отдельно, дела отдельно, так, получается? Хорошо.

– А где гарантия, что твой рецепт уже не ходит по чужим рукам? И что это вообще поможет? – парировал я. – Я ведь тоже тебя еще толком не знаю.

Теперь уже Рован поперхнулся воздухом от возмущения. Побагровел. Сжал пудовые кулаки. Но сдержался. Не закричал, не ударил. Хотя я явно, не желая того, задел его за профессиональную гордость.

– Твоя правда, – произнес он, успокаиваясь. – Твоя. Но это дело такое… сам знаешь, как оно, – повторил он мои же слова.

Вот жук! Ну лааадно.

– Твоя цена? – спросил я хмуро.

Рован повел подбородком и бросил:

– Услуга.

Вот значит как. Услугу ему подавай. Синелиста мало. Рецепта чая и трав под него мало. Денег мало. Услугу ему! Это же как долг, только страшнее.

Видя, что я молчу, он добавил:

– Невозможного требовать не стану. Мне так, помощь кое-какая понадобится… потом, – дернул он щекой. – Я человек тут новый как-никак.

Наглец! Да ты, если захочешь, и мертвого встать заставишь, чтобы он тебе воды подал. И место себе найдешь в этом городе быстрее, чем я чай заварю. Выждав, наверное, еще с минуту, чтобы не ляпнуть чего-нибудь не того, я обдумал все варианты и процедил:

– Идет, – и тут же добавил: – Но ничего противозаконного я делать не намерен, учти. И еще, с тебя еще три средних камня и что-нибудь заживляющее. В Лесу всякое случается.

Рован, торгаш паршивый, застыл, но через секунду широко улыбнулся. А я скривился от досады, поняв, что продешевил. Он запустил руку в сумку. Вытащил оттуда небольшую баночку, тёмный стеклянный бутылёк, кошель и… лист бумаги. Я вгляделся в него и понял – договор. Даже так.

– Это мазь от ран, сам делал, – он подвинул ко мне баночку и взял в руку бутылёк. – А это настой для успокоения энергии. Названия у него нет, но он крепкий. Разбавлять надо. Вообще отваром специальным, но… водой тоже пойдет. Холодной. Лучше колодезной, чем родниковой.

Я бережно принял бутылёк и уточнил:

– Пропорции для разбавления?

Рован вскинул на меня глаза и прищурился.

– Эк ты какие слова знаешь.

– С Марвином пообщаешься, и не такое знать будешь, – парировал я мгновенно.

– И то верно, – хохотнул он.

– Ну так, какие?

– Значит так, – начала Рован, указывая пальцем на пузырек. – Этого хватит на один-три приступа. Зависит…

– От силы приступа, – договорил я за него.

Он кивнул.

– Но разбавляешь одну часть к трем. Одну – настоя. Три – воды. Колодезной, – еще раз напомнил он.

Я покрутил бутылек. Где-то миллилитров сто в нем есть. Значит, на одну порцию где-то пиала воды.

– Но если сестра давно болеет, – продолжил он, сделав паузу. – То даешь по одной порции через каждый час. Пока не поможет.

Спрашивать, почему не все сразу, я не стал. Очевидно, что для усвоения лекарства нужно время. И если дать выпить все сразу, часть просто не подействует.

Рован мазнул взглядом по двери в комнату Лиры, услышав оттуда шорох. Я тоже посмотрел.

– Вот, – сказал он, возвращаясь к торгу. – Был бы отвар специальный, тогда раз на пять хватило бы.

– Но про отвар ты мне расскажешь?

– А у тебя алхимическая? – он оглядел лавку. – Вроде чайная.

Конечно, чайная, потому что я мастер в чае, а не алхимии. Но понять принципы работы с алхимическими составами мне пойдет только в плюс.

Сказать я этого, конечно, не мог, поэтому просто махнул рукой.

– Ладно.

Рован улыбнулся и отсчитал из кошеля три монеты, положил их рядом с мазью и смахнул Синелист в сумку. Затем посмотрел на бумагу и убрал ее обратно.

– Договор на словах пусть будет, – уверенно сказал он. – Но если мой рецепт уйдет в чужие руки, или услугу выполнять откажешься, – спрошу с тебя по всей строгости. А спрашивать я умею.

Я серьезно кивнул. Потому что нисколько не сомневался, что спрашивать за долги в этом мире умеют. Варг показал мне пример. Хватит.

– Травы для чая, так уж и быть, брать не буду, – Рован снова широко улыбнулся, подхватывая поклажу. – Хватит и рецепта.

Я проводил его до двери. Уже на пороге он обернулся:

– И ещё, Тинг. Совет тебе. По доброте моей, – серьезно сказал он. – С открытием каналов не торопись. Дай телу к Роднику привыкнуть. Поспешишь – дров наломаешь.

Не люблю непрошеные советы, но здесь он был очень кстати.

– Спасибо, – кивнул я.

Рован подхватил плащ, махнул своей лапой на прощание и вышел, оставив меня одного.

А я вернулся за стол. Посидел минутку, размышляя и рассматривая бутылек с настоем. Что же ты за человек такой интересный, Рован? Вроде и добродушный с первого взгляда… а с другой стороны, есть в тебе какая-то тайна, которую я пока понять не успел. И мазь своя у тебя, и настой свой, и в секрете пытаешься держать все…

Три порции. Я сжал бутылек. Вроде и радость должна быть, что хоть какой-то запас появился, да только не чувствуется ее почему-то. Поможет ли этот настой при приступе у Лиры? Может, Рован меня обманул вообще и это простая вода? Через мутное стекло не видно… Нет, сейчас об этом думать бессмысленно. Да и незачем ему лгать было.

Вернувшись на кухню, я прибрал бутылек в тайник за очагом, чтобы воришка Рау не залез. Деньги тоже положил к остальным девяти монетам. Теперь их стало тринадцать. Тринадцать… Еще двенадцать, и я смог бы отдать долг Гильдии и жить спокойно месяц. Значит, нужно их добыть. Новый поход в Лес должен быть куда продуманнее и выгоднее. Придется выложиться на полную.

Минк сидел, привалившись спиной к лежанке. Выглядел он всё ещё бледным, но взгляд прояснился. Парень явно взял себя в руки.

– Это кто был? – хрипло спросил он, когда я закончил. – Я слышал, вы торговались.

– Гость. Вчера до грозы не успел в город. Поэтому пришел сюда. Рован, – я присел рядом и начал осторожно разматывать старую повязку. – Алхимик.

– Алхимик? – Минк вскинул брови. – И чего?

– Мазь дал. Как раз проверим, насколько она хорошая, – я убрал повязку, открывая рану.

– А за что такая щедрость? – с сомнением покосился парень на баночку в моей руке.

Я хмыкнул. Щедрость. Ну да. Теперь у меня еще один должок появился. Вот такая в этом мире доброта.

– На растение обменял.

– Какое еще растение? – не понял Минк.

Помедлив, я ответил правду:

– В Лесу собрал, пока тебя тащил. Синелист.

Минк напрягся, услышав название. А вместе с ним и я. Неужели это не просто редкое растение, а очень редкое?

– Не, не помню таких, – покачал он головой. И я выдохнул. Напугал, парень.

Затем посмотрел я на засохшую корочку кровохлеба.

Видимо, он был как заплатка или медицинский клей, которая не давала ране кровить, но и заживать тоже мешала. Я попытался выудить из памяти Тинга что-то об этом мхе, кроме того, что он кровь останавливает и наткнулся на пустоту. Он тупо не знал.

– Эм… Минк, – спросил я. – Ты знаешь, что делать со мхом?

Парень посмотрел на свой бок, потом на меня. Его глаза стали больше.

– Нет, – протянул он. – Знаю только, что его жуют, а потом к ране кладут…

Дела. Но его точно нужно убрать. Иначе рана начнет гноить. А нам заражения только не хватало. Вон, по краям кожа уже стала бледно-синеватой и… я присмотрелся. Возле раны проступили едва заметные выпуклости, как от вен, словно там что-то проросло…

В груди похолодело. Это еще что такое? Не было же недавно.

Я аккуратно подцепил ногтем край корочки, потянул в сторону. Корочка слегка поддалась. И запахло чем-то горьким… Минк вскрикнул и вцепился в мою руку.

– Не надо, – прохрипел он. – Жжет.

– У тебя рана гниет… – сказал я и застыл.

Сзади послышались легкие шаги. Не успел я обернуться, как раздался стальной голос:

– Ты что творишь, идиот!

Глава 9

Лира?

У меня на затылке волосы дыбом встали. Не успел я даже развернуться, как тело, повинуясь какому-то развитому с детства рефлексу, втянуло голову в плечи и рвануло в сторону.

Над ухом просвистела чья-то ладонь, едва чиркнув по затылку. Я перекатился и замер в недоумении. Ну ничего себе трюки… Будь я в своем теле, то после такого две недели с кровати встать бы не смог, сорвав спину.

На том месте, где я только что был, стояла разъяренная Лира и тяжело дышала. И это была совсем не та слабая и больная Лира, которую я видел уже несколько раз. От нее явственно шли волны тепла. Янтарные глаза полыхали огнем. Светлые волосы растрепались и едва ли не парили в воздухе. А руки были сжаты в кулачки.

Минк затих, вжавшись в стенку, и, кажется, даже дыхание затаил. Видно, что боялся Лиры. Ой как боялся.

– Что не так, Лира? – выдохнул я, поднимаясь на ноги.

– Это ты мне ответь, брат. Что ты творишь? – прошипела Лира, указывая бледной рукой в сторону Минка. – Решил убить этого… своего друга?

– Нет же, – опешил я. – Наоборот, помочь хотел. Надо рану обработать.

Я протянул баночку с мазью. Лира скользнула по ней взглядом, на мгновение задержалась – и снова впилась в меня глазами.

– Я вижу.

Я совсем перестал понимать, что тут происходит. Глянул на Минка. Но тот так и смотрел на Лиру большими глазами. Она его что, била, что ли, в детстве… Я осекся. Да, била, и еще как, пусть и заслуженно, – в голове промелькнули картинки из детства Тинга и этой двоицы.

– Так. Объяснись, – сказал я ровно, но жестко.

Лира моргнула раз, другой. Опустила кулачок. Прищурилась. И в ее глазах промелькнула смесь удивления и непонимания. Но потом она тяжело и медленно, словно силы ее быстро покидали, опустилась на колени рядом с Минком. А пальцы ее чуть задрожали.

– Почему меня не позвал? – требовательно спросила она, осматривая рану парня, который наконец-то задышал, но старался лишний раз не дергаться.

– Зачем… – я не договорил.

Память Тинга подсказала: Лира хорошо разбиралась в лекарствах и прочем. Ведь поначалу она сама искала то, что может ей помочь с Трещиной.

– Не подумал, – исправился я мгновенно.

– Ты как обычно, – сверкнула она глазами, в которых читался упрек. – В Лес ходишь, но тут забыл, там не подумал, здесь не увидел. Когда ты уже повзрослеешь, брат?

Ох и непростые у них все же были отношения. Тот теплый разговор за чашкой чая был, наверное, единственным таким за последнее время. Оба друг за друга переживали, но прямо сказать об этом никто не мог. Дети, что с них взять.

– Не проснулась бы я от баса того мужчины, то сейчас твой друг истекал бы кровью и умирал.

– Из-за кровохлеба? – уточнил я, отметив про себя, что Лира слышала наш торг с Рованом за лекарство.

Она кивнула, прощупывая края раны и заставляя Минка кривиться от боли.

– Кто из вас, олухов, вообще додумался использовать кровохлеб?

Минк посмотрел на меня такими глазами, что я понял: парня сдавать нельзя, отхватит еще подзатыльник от Лиры и так и откинется. Да и к тому же, идея-то была моя, а он просто подсказал, как правильно применить мох.

– Моя, – присел я рядом.

– Дурак, – уже беззлобно бросила Лира. – Ты хоть знаешь, почему он так называется?

Вопрос явно с подвохом. Это очевидно, как солнце в ясный день. И подвох в том, что это не просто кровоостанавливающее растение. Оно опасно?

– Оно опасно? – повторил я свой мысленный вопрос.

Лира устало вздохнула. Ей сейчас непросто. Она хоть и выглядит стойко, но ей точно тяжело. Ярость придала ей сил, но ненадолго. Сейчас идет откат. Как бы приступ не повторился.

– Я слышал… – вдруг заговорил Минк. – Что он даже сильные раны может закрыть.

– Может, – посмотрела на него Лира. – И закроет. А вытягивать этого паразита ты потом как собирался?

Мы с Минком переглянулись и в один голос произнесли:

– Паразита?

– Идиоты… – устало покачала она головой.

Черт. Почему я не использовал на кровохлебе анализ? Почему доверился памяти Тинга? Старый дурак… А с другой стороны, не могу же я во всем полагаться на эту странную систему Кодекса Дыхания. Ей тоже мало доверия, да и анализ силы жрет. Значит, просто теперь нужно быть осторожным с чужими воспоминаниями и… помочь Минку как можно быстрее.

– Он сильно опасен? – задал витающий в воздухе вопрос, глядя на Лиру.

– Опасен, но не сильно.

Минк выдохнул. А Лира добавила:

– Если он не пустит корни слишком глубоко. Когда вы его туда посадили? – кивнула она на проступающие из-под кожи бугорки вдоль раны.

– Вчера между Дыханием Дня и Заката, – ответил я без замедления, как привык в экстренных случаях.

– Нужно торопиться, – сжала кулачки Лира. – Чем больше он пьет крови, тем глубже пускает корни. К вечеру без настоящей алхимии его будет не достать. А потом станет очень больно. Очень…

Минк сглотнул, побледнев еще больше.

– Ты… ты сможешь его достать?

– Смогу, – четко ответила ему Лира, хотя по испарине на ее лбу я бы не был уверен в ее силах. – Точнее смогу, если…

– Лира, – мягко тронул я ее за руку. Она вздрогнула и уставилась на меня. – Скажи мне, что нужно, и я сделаю это. Тебе нужно отдыхать.

Она помедлила, потом кивнула – скорее себе, чем мне.

– Есть несколько способов, – начала она. – Нужен либо сильный солевой компресс. Он поможет…

– Вытянуть влагу, – догадался я. – А если паразит питается кровью, то это его ослабит.

Лира как-то странно посмотрела на меня.

– Все так. Его можно выжечь. И потом вытянуть, не оставляя корней в теле. Ты знал?

– Нет, – ответил я. – Догадался. Но для такого, наверное, нужно очень много соли.

– Ты прав, – кивнула она. – Есть еще один раствор. Но он на основе золы и… почти наверняка уже не поможет. Паразит уже пустил корни.

Я поднялся на ноги и подошел к корзине с продуктами. Быстро нашел в ней мешочек с крупной солью. Посмотрел на Лиру. Но она лишь поджала губы. А Минк и вовсе задрожал.

– Посмотрю в кладовой! – рванул я дверцу на себя.

Оказавшись в полумраке, шагнул к полкам у правой стены. На лицо тут же налипла паутина, в горле запершило от пыли, и я закашлялся, поднимая ее новые клубы. Утренний свет из кухни едва пробивался сквозь узкий дверной проем, выхватывая из сумрака только ближние полки.

Откашлявшись, я пошел вдоль полок, пальцами скользя по пыльным крышкам, горшочкам, каким-то тряпкам, о назначении которых гадать не хотелось. Я открывал емкости, совал руки внутрь и возвращал их на места. Там лежали либо сухие лепестки, очевидно, чаи, либо они были пусты. Но в очередном я нащупал что-то рыхлое. Вытащил этот горшок на свет, заглянул внутрь и замер.

Внутри лежало коричневое крошево. Соль, но ее было так мало, что она только покрывала донышко. Я запустил пальцы внутрь, проверяя – может, спрессовалось? Но нет. Ее очень мало. Хватило бы разве что кашу посолить.

– Нашел? – раздался из кухни напряженный голос Лиры.

Я не ответил, разглядывая скудную горстку. Мозгом понимал, что не хватит. Но и не попробовать не мог. Если паника убивает быстрее всего, то бездействие убивает наверняка. Я вернулся на кухню с горшком наперевес, встретив напряженные лица.

– Тут есть немного, – поставил я горшок на стол и стал выскребать соль деревянной ложкой со дна.

Набрал две чайные ложки. Вместе с небольшим мешочком из корзины – чуть больше половины пиалы.

– Хватит? – спросил я, ставя пиалу перед Лирой, хотя знал ответ.

Она заглянула в пиалу, помолчала и велела:

– Дай мне ложку. Воды согрей. И тряпку принеси чистую, – она брезгливо отодвинула мою старую повязку. – В сундуке возьми один из моих платков.

Воду я согрел за пару минут: сбегал на улицу за поленьями, быстро растопил очаг и поставил котелок над огнем. Лира в это время растирала соль в мелкую пыль. Такую, что она стала напоминать сахарную пудру. Затем она высыпала ее в горячую воду и принялась размешивать, пока кристаллы не растворились без остатка. Жидкость стала мутновато-белесой.

– Придержи его, будем втирать, а не компресс делать, – скомандовала она, кивая на Минка, и приказала уже ему: – А ты не дергайся, понял?

Тот, кажется, испугался взгляда Лиры больше, чем предстоящей операции.

Я сел сбоку и положил руку парню на плечо. Тот сжал зубы, вцепившись пальцами в край циновки. Лира обмакнула чистую тряпку в горячий раствор и, не отжимая, стала круговыми движениями втирать ее в рану.

Минк зарычал, когда соль стала разъедать кожу вокруг паразита.

Прошла минута. Вторая. Третья.

Лира перестала водить тряпкой, и мы уставились на рану. Корочка кровохлеба осталась на месте. По бокам она чуть разбухала, но и только. Паразит даже не думал убираться. Только кожа вокруг покраснела от соли, да Минк тяжело дышал, покрываясь испариной.

– Почему не работает? – прохрипел он.

Лира молчала. Смотрела на прожилки под кожей, которые стали чуть заметнее. И вдруг тихо, словно разговаривая сама с собой, забормотала.

– Эта дрянь – головная боль для Связных, – заговорила она громче. – Связанные с ними звери часто получают раны становится уязвимыми для Лесной заразы. Я читала… Еще до того, как…

Я мысленно додумал:… как Родник Треснул.

– И как они справляются? – спросил я.

– В книге по уходу за Связанным зверем было что-то… Кажется…

Так вот что за потрепанную книжку она читала в тот раз, когда я уходил в Лес. Книга по уходу за зверем. Надо запомнить.

Лира вдруг подняла голову и посмотрела на меня так, словно увидела впервые.

– Да, было, я вспомнила. Искристая дрёма.

– Дрема? – тупо переспросил я.

– Да, духовное растение второго ранга, – прошептала она и посмотрела на Минка, который стиснул губы в тонкую линию.

Повисла тяжелая пауза. Напряжение давило даже на меня, что говорить о детях.

– А что оно делает? – разбавил я тишину.

Лира ответила как по-учебнику:

– Оно парализует. Погружает в глубокий сон. Вплоть до смерти. Действует даже на духовных зверей. Цветет за Второй Границей. И используется алхимиками в сильных зельях.

Мой мозг зацепился за эти слова. Смерть. Парализует. Сон…

– Обычно у Связных при себе есть мазь из Дремы. Она, конечно, для более сильных случаев, – Лира горько усмехнулась. В ее голосе проступили нотки страха. – Но где Академия Связных и где мы?

Вновь повисла угнетающая тишина. Минк смотрел то на меня, то на Лиру, то на ее подрагивающие пальцы. Эта маленькая, но такая бойкая девочка, кажется, переживала за Минка больше, чем он сам за себя.

Парализует. Смерть. Сон… Продолжала крутиться одна и та же мысль у меня. А потом меня вдруг осенило.

– Сон-лист, – прошептал я.

Лира посмотрела на меня.

– Это же… для отваров. Он для расслабления. Я не думаю, что…

Минк тоже непонимающе уставился на меня.

– А если сделать сильную концентрацию? – перебил я. – Чудовищную. Не отвар, а… – я задумался, – вытяжку.

– Ты хоть понимаешь, о чем говоришь, брат? – взгляд Лиры стал тяжелее. – Это даже не лекарство от бессонницы будет. А яд. Он, – она резко дернула рукой в сторону Минка, заставив того вздрогнуть и скривиться от боли в боку, – может умереть. Может уснуть и никогда не проснуться. Понимаешь?

Риск. Это риск. Серьезный.

– Что будет, если ничего не делать? Паразит его убьет? – уточнил я, глядя ей в глаза.

– Не сразу. У него будет время. Неделя. Может чуть больше… Паразит будет расти в нем.

Минка передернуло. А Лира добавила:

– Но мы можем попытаться найти нужное лека…

– Тинг, – Минк вдруг выпрямил спину. – Делай. У меня бабка с дедом. Мне заботиться о них надо. Я не могу…

Я прикрыл глаза и с силой сжал кулаки. Глубоко вдохнул. Риск смерти. Я не хирург, чтобы решать за чужую жизнь. Но. Как же паршиво. Это ведь моя вина. Я лично разжевал этот мох и втер его в рану мальчишки. Это моя ответственность.

– Сделаю, – уверенно сказал я, выдохнув.

– Нет! – чуть ли не крикнула Лира, причем не мне, а Минку. – Ты дурак! Нам нужно просто поискать того, кто даст нам в долг.

Минк горько усмехнулся.

– После того, как мы заказ провалили? Ты шутишь?

– Какой еще заказ? И причем здесь это? – непонимающе посмотрела на него Лира.

Лира не знала, зачем мы пошли в Лес. Но я все понял мгновенно. Никто нам ничего не продаст. Теперь точно. Потому что мы провалили заказ Гарва, который подмастерье алхимика-скупщика. Да и денег нет. Марвин… Марвину плевать. Он свесил на двух сирот лавку с долгом. А Семицвет я ему еще не достал. О чем тут еще говорить. Рован? Рован… нет. Он уже помог мне с настоем, который пригодится и Лире, и мне. И цена за это была огромная. Мне ему больше нечего предложить. Да и где его теперь искать?

– Я сделаю, – повторил я жестко. – У нас нет выбора. Вытяжка будет такой, чтобы Минк не уснул навсегда. У меня получится.

– Почему ты так уверен, брат? – прищурилась Лира, стиснув свои девичьи кулачки. – Откуда тебе знать, как это делается?

Я поднялся и произнес без тени фальши:

– Лира, ты же сама мне сказала, что у меня талант в заварке чая.

Та медленно кивнула, вспомнив свои же слова.

– Но я ведь не только смотрел, как старик заваривает чай, – шагнул я к столу. – Я много видел в открытых лавках у подмастерьев алхимиков.

Она мне не поверила. Сомнение так и сквозило в ее взгляде, но возразить мне ей было нечего. Да, она боялась за Минка. Я видел это в каждом ее движении, слове и… глазах. Много раз видел такое между своими учениками.

Усмехнувшись про себя, сменил воду в котелке и подкинул дров. Я уже знал, что законы экстракции работают в этом мире примерно как в моем. Система это подтверждала, фиксируя мои рецепты. А еще я знал, что, чтобы вытянуть из растения максимум нужно его правильно измельчить и нагреть почти до кипения. Сработает ли это с магической травой? Должно. По крайней мере, я на это надеялся.

Сумка все еще лежала неразобранная с края стола. Достал из нее связку сон-листа, которую вчера использовал для Вечернего Сбора. Листья были подвяленные: узкие, алые, чуть сморщенные по краям, но всё ещё гибкие. В прошлый раз я разминал их в пальцах, чтобы пошли микротрещины, и этого хватило для чая. Сейчас требовалось иное.

Инструментов тут, конечно, не было. Пришлось импровизировать. Поэтому с полки у очага взял две чистые пиалы, смахнул с них налетевшую из кладовой пыль, протер тряпкой.

В одну плотным слоем сложил листья. Второй стал давить, вкручивая донышко в листву круговыми движениями. Листья не хрустели, как сухие, а мялись, темнели, пускали сок. По кухне поплыл тяжелый лавандовый запах с горьковатой нотой – гуще, чем в прошлый раз. Голова слегка закружилась.

Я задержал дыхание и быстро шагнул к окну, со скрипом отворяя раму во всю ширь. В комнату мгновенно ворвался утренний, свежий воздух, выветривая пары сон-листа. Концентрация еще не большая, но надышаться можно и ею.

И тут почувствовал пронзительный взгляд. Оглянулся на Лиру.

Она смотрела на меня, сидя на коленях. И не просто смотрела, а слегка щурилась. Минк тоже косился на меня как-то странно. Словно перед ними незнакомец, в котором они узнают знакомые черты, но не могут понять, тот ли это человек.

Вернувшись к пиале, я продолжил давить листья, пока они превратились в кашицу. Но спиной ощущал подозрительные взгляды каждую секунду. Лира ведь никогда не видела, чтобы Тинг делал что-то подобное. Он не умел обращаться с травами. А тут вдруг орудует пиалами, как заправский алхимик, говорит про концентрацию и вытяжку. Предлагает идеи.

Я мысленно потер переносицу. Слишком увлекся. Слишком погрузился в привычную работу и забыл, в чьем теле нахожусь.

Промелькнула мысль сбиться с ритма, опрокинуть пиалу, показать, что Тинг все тот же Тинг. Растяпа и неуч. Но я тут же задавил ее. Что еще за глупости? Уже все всё увидели. Поздно дергаться. Опасного и тяжелого разговора уже не избежать. Не сейчас, но он точно случится.

Через минуту я переложил кашицу в маленький горшочек, без спешки залил в два раза меньше горячей воды, которая пошла пузырьками, но еще не закипела, и начал помешивать. Жидкость темнела на глазах, приобретая цвет крепкой чайной заварки. Я держал горшочек над теплом очага, не давая ни закипеть, ни остыть, считал про себя, помешивал. Через несколько минут, когда жидкость загустела, убрал от очага и накрыл крышкой.

Нужно было подождать, пока настоится. Буквально пару минут. И пока тянулись эти минуты, в комнате царило напряжение. Лира смотрела на меня. Минк устало пялился в потолок, словно ему уже стало все равно.

А я успел десять раз пожалеть, что заранее не продумал, откуда Тинг мог знать такие тонкости. Да, сказал про лавки алхимиков, но… в это сложно поверить, хотя это было правдой. Тинг не раз смотрел, как подмастерья что-то толкут, мнут, смешивают. Другое дело, что он ничего не понимал.

Выждав время, я сложил Лирин платок вдвое и укрыл пиалу. Затем принялся за фильтрацию, задержав дыхание и проливая тягучую черную жидкость через тряпицу. Она медленно стекала в чистую пиалу, оставляя на тряпице черные прожилки. Набралось половины пиалы.

Перекрывая собой стол и пиалу, появились строки:

[Проведена нестандартная экстракция Сон-листа. Высокотоксичная выжимка]

[Качество: низкое]

[Эффект: глубокий паралич и сильная сонливость.]

Система подтвердила то, что я и так знал. Низкое качество – потому что я не использовал энергию Родника, а значит, вытяжка не имела магических свойств. Но для наших целей этого было достаточно. Главное – правильно дозировать.

– Лира, – я обратился к девочке. – Что дальше?

– Давай сюда, – она протянула бледную руку, не вставая с места. – И чистую тряпку.

Вложив пиалу ей в ладонь и кусочек платка, я сел рядом с Минком. Просто, чтобы парень чувствовал, что кто-то рядом есть.

Лира обмакнула тряпицу в черную жижу, стараясь не касаться ее пальцами, и велела, буравя парня тяжелым взглядом:

– Если почувствуешь, что засыпаешь, сразу говори.

Затем без предупреждения стала намазывать выжимку на корку, пытаясь не попасть на кожу. Первые секунды ничего не происходило. А потом парень стиснул зубы и дернулся.

– Держи его!

Глава 10

Минк крепко сжал края циновки в кулаках. А Лира одернула руку, резко подцепила пальцами края корки, которая слегка отошла от плоти, и медленно потянула в сторону.

На лбу у парня проступил пот, и… его глаза медленно закатились. Он потерял сознание от боли.

– Брат! – крикнула Лира и я оказался рядом с ней.

Сам подцепил края корки с другого края и одним сильным, но плавным движением вытянул эту заразу вместе с короткими прожилками. На коже у Минка остались алые полосы, но из раны не выступило ни капли крови.

– В огонь! – скомандовала Лира.

И в следующий миг кровохлеб уже полетел на угли. Зашипел, завонял палёной травой и через пару секунд превратился в съежившийся уголёк. Я, не теряя времени, уже открыл баночку с мазью Рована. Нанес ее осторожно, обмазывая и воспаленную кожу вокруг раны, и то место, откуда вылез паразит.

Лира взяла чистый кусок ткани и плотно придавила сверху. А я сделал новую повязку из тряпок, на которых спал сегодня. Затянул не сильно туго, чтобы не пережать кровоток, но и чтобы не ослабло.

Минк даже не отреагировал – лежал, запрокинув голову, бледный, с заострившимися скулами. Я приподнял его, уложил удобнее на циновку и подсунул под голову сверток. Дыхание его постепенно выровнялось. Глаза под веками замерли.

– Живой, – выдохнул я.

– Если не проснется до вечера… – устало проронила Лира.

Я посмотрел на нее. Весь ее боевой запал и ярость пропали. В глазах больше не плясало пламя – осталась только усталость. Несколько прядей налипли к влажному лбу и вискам. Она словно осунулась, тяжело привалилась плечом к стене и разжала кулаки. И тепла от нее больше не шло. Эта вспышка и активная помощь забрали все ее силы.

Говорить банальщину о том, что Минк проснется, я не стал. К чему лгать той, кто понимает ситуацию не хуже меня? Мы сделали все, что могли. Осталось только помочь парню выкарабкаться. И сон, пусть даже под сильнодействующим снотворным, которое медленно проникало даже через кожу, лучшее лекарство.

– Как ты? – негромко спросил я, внимательно вглядываясь в её побледневшее лицо. – Приступа нет? Жар не возвращается?