Текст книги "Чайный Мастер (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Росс Никулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Я достал с полок другие травы, которые мы собирали ещё в первый день в Лесу с Минком. Стал их придирчиво перебирать. Обычные листья, простые ягоды, почки. И никакого Дыхания. Это я понимал даже без анализа и способностей Рау, который всё ещё носился по саду.

Эти травы могут сойти только за простую базу для заваривания, для вкуса, но и это не то. Так я ничего по-настоящему восстанавливающего не получу. А мне был жизненно необходим чай, который не просто разово взбодрит, как кнутом ударит, а даст восстанавливающий эффект, ну или лечащий.

Я потёр подбородок, рассуждая, что могу сделать как технолог, ведь знал о чайном листе много. И тут меня осенило. Ферментация!

Этот древнейший процесс не только позволяет надолго сохранить все полезные свойства чайного листа, но и кардинально меняет их химический состав – что-то усиливает, что-то делает слабее, а что-то меняет в корне.

Взять тот же земной чай: зелёный и красный – это один и тот же лист с одного куста. Просто первый высушили сразу, зафиксировав свежесть, а второй скрутили, пустили сок и дали полежать в тепле и высокой влажности.

После правильной ферментации лист меняется полностью – и вкус, и цвет, и воздействие на организм. Зелёный холодит и резко бодрит, а красный – согревает, успокаивает и восстанавливает силы. Это же как раз то, что мне сейчас нужно!

Я посмотрел на темнику в баночке. Эту мелкую ягоду нет смысла ферментировать, она испортится. Золотарник уже пересох – сухой лист ферментировать бесполезно, для запуска процесса нужен клеточный сок, да и золотарник хорош именно в таком виде, как стабилизатор. Терпкоцвет – это крошечные жёсткие бутончики, тоже мимо. Прочие травы вообще не имеют выраженных свойств.

Мой взгляд упал на серебристую цедру. В свежем виде она даёт ясность ума и лёгкую бодрость. Если её правильно ферментировать, она должна уйти в совершенно другое действие. Возможно, её эффект станет более мягким, обволакивающим, более питательным для тела. У меня оставалось ещё достаточно, чтобы попробовать. Листья подсохли, но не до конца – влага внутри ещё осталась, и это было просто идеально.

– Решено! – хлопнул я по столу, поднимаясь.

Нужно пробовать прямо сейчас. Ведь если Марвин, как обещал, приведёт кого-то из своих влиятельных знакомых, то этого человека нужно будет удивить не просто вкусным чаем, но и самой технологией. Эксклюзивом.

Вполне возможно, что в этом мире уже существует технология ферментации, но вот на каком она уровне – неизвестно. Да и есть ли тут такие безумцы, кто тратит дорогущие магические растения с Дыханием на какие-то чаи? Думаю, что нет, таких дураков здесь не водится. Все простолюдины пьют дешёвый жёлтый и тёмный лист. А ценные растения от первого ранга и выше алхимики наверняка пускают только на зелья и эликсиры.

Я тщательно промыл небольшой пузатый глиняный горшочек, который в прошлый раз достал из кладовой. Взял один пучок серебристой цедры. Стал с силой разминать листья в ладонях, скручивая их, нарушая клеточную структуру, чтобы они дали сок. Пальцы сразу стали липкими, а в нос ударили ярко выраженные запахи смолы, хвои и цитруса.

Разложил помятую массу на самое дно горшка. Затем слегка увлажнил их изнутри колодезной водой. Кто знает, может, магическая энергия воды может как-то подстегнуть или усилить процесс ферментации? Запах над горшком изменился мгновенно – к резкой хвое и цитрусу добавилась влажная земля. Я плотно закрыл горшок с листьями чистой влажной тряпицей и поставил его у самого очага, на тёплый плоский камень сбоку, чтобы обеспечить повышенную температуру. Лишь бы не перегреть.

Конечно, я не был уверен, что в этом мире с его магическими травами всё пойдёт точно так же, как на Земле. Но попробовать было нужно. Теперь осталось только подождать несколько часов и контролировать процесс.

Я знал, что в моем родном мире за первые час-два листья в тепле согреваются, сок равномерно распределяется по массе, запускается процесс окисления. Через три-четыре часа лист начинает активно темнеть, появляется характерный сладковато-фруктовый запах. У листа цедры это, возможно, будет что-то среднее между прогретой хвоей и сухой, тёплой землёй.

А через пять-шесть часов активная ферментация в основном завершится. Если листья потемнеют, станут мягкими на ощупь, с глубоким, насыщенным ароматом – тогда их уже можно будет раскладывать на просушку, останавливая процесс. Так мы с женой в своё время работали с качественным красным чаем.

Но мысли бежали дальше. Если рискнуть и оставить листья томиться на всю ночь, часов на десять-двенадцать, то процесс уйдёт гораздо дальше. Листья могут стать почти чёрными, а аромат наверняка изменится до неузнаваемости. Возможно, если следовать земной аналогии, на выходе получится что-то вроде благородного пуэра…

Я одёрнул себя. Фантазировать можно сколько угодно, а получиться может вообще яд, но и бездействовать нельзя.

Я посмотрел на глиняный горшочек, греющийся на краю очага, удовлетворённо хмыкнул, потом выглянул в окно. На улице было ещё утро. К обеду нужно будет обязательно проверить листья.

Закончив с закладкой, я наложил себе остывшей каши с ягодами и быстро поел. Каша на колодезной воде и правда оказалась на удивление сытной, но чего-то особенного я не ощутил. Убрал посуду. Изредка поглядывал в окно, где Рау всё ещё самозабвенно носился по саду, вымещая накопившуюся за сутки энергию.

Пока шло время ферментации, нужно было занять себя полезными делами. Я вспомнил, что хотел заглянуть в покосившийся сарай на улице, чтобы провести ревизию и узнать, что там вообще хранится. Но на двери висел тяжёлый ржавый замок, а ключа у меня не было. Решил пойти спросить у Лиры – возможно, она знает, где он спрятан.

Но в этот самый момент раздался тихий стон со стороны циновки. Затем последовал сухой надрывный кашель. Я резко повернулся к углу кухни, чувствуя, как сердце бухает в груди.

Глава 21

Минк открыл глаза, заерзал. Было видно, что он очень слаб и с трудом осматривает закопченный потолок мутным взглядом.

– Пить… – прошептал он.

Я мгновенно оказался рядом, присел, приподнял ему голову и поднес к пересохшим губам пиалу с водой. Тот жадно сделал несколько глотков, закашлялся и обессиленно откинулся обратно на циновку. Постепенно он начал приходить в себя.

– Что… что с моими стариками? – спросил он первым делом, едва ворочая языком.

– Все в порядке, Минк, – поспешил я его успокоить. – Вчера я их навестил, отнес им еды. С ними все хорошо.

– Сп… спасибо, друг, – едва слышно прошептал он, прикрыв глаза.

А у меня как гора с плеч упала. Очнулся! Очнулся наконец! Я уже веру стал терять, несмотря на свой чай и на то, что Марвин сказал, что парень придет в себя.

– Ты как? Спать не тянет? Рана не болит? – спросил я, осматривая его.

Минк полежал с минуту, собираясь с силами, затем снова посмотрел на меня.

– Голова кружится, но… спать не хочу.

Я облегченно кивнул. Хорошо. Очень хорошо. Его тело справилось с вытяжкой сон-листа. Теперь должен пойти на поправку. А если получится с ферментацией, то, возможно, и чай получится сделать восстанавливающий.

– Сколько прошло времени? – спросил Минк. – Как долго я тут спал?

Я коротко, без лишних эмоций пересказал ему основные события последних дней. Про то, как мы вытащили паразита. Про мой вчерашний поход в город на рынок. Про случайную встречу с Гарвом и про те пять дней, за которые Минку теперь нужно кровь из носу принести ему что-то по-настоящему ценное из Леса, если он хочет и дальше торговать со скупщиками и подмастерьями алхимиков.

По мере моего рассказа взгляд Минка становился все более осмысленным, ему явно становилось лучше. Услышав про договор с Гарвом, он благодарно кивнул.

– Пять дней… Это гораздо лучше, чем искать другой заработок. Ты же знаешь, я ничего не умею, кроме как в Лес ходить.

Я покачал головой. Ходить-то в Лес ты можешь, и дар есть, а вот знаний полезных кот наплакал. Понятно, что и Тинг, и Минк – мальчишки, которые всему учатся на своем опыте, но это и делает походы в Лес еще опаснее.

– Но как ты вообще умудрился с ним договориться? – вскинул брови Минк. – Он же та еще скотина. Человека ради одной низкой может обмануть.

Я неопределенно пожал плечами, не вдаваясь в подробности своих психологических игр.

– В том-то и дело, что он жаден, как ты и заметил. Я ему просто сказал, что у нас богатое место есть, вот он и клюнул.

Минк слабо улыбнулся, но потом его лицо помрачнело.

– А у нас есть такое место?

Я покачал головой.

– Зато у нас теперь есть кое-что другое. Точнее, кое-кто.

В меня вперился непонимающий взгляд Минка.

– Не понимаю.

– Потом увидишь, – сказал я и глянул в окно, где резвился Рау. Потом добавил: – Сейчас положу тебе поесть.

– Мне снился очень странный сон, – вдруг перебил он меня. – Там был этот ублюдок Варг. Он угрожал, что заберет эту лавку у тебя, выкинет вас на улицу, если ты не отдашь ему десять высоких камней.

Теперь уже я помрачнел, отводя взгляд, но скрывать правду не стал.

– Это был не сон, Минк. Так все и есть. Ты, видимо, просто в полубреду услышал наш утренний разговор.

Парень, окончательно осознав масштаб беды и размер долга, побледнел еще сильнее. Попытался приподняться на локтях. Встать. Схватил меня за рукав, скривившись то ли от боли, то ли от усталости.

– Я… я помогу тебе, Тинг. Клянусь, помогу, как только встану на ноги. Мы пойдем в Лес, найдем самые редкие травы…

Я мягко, но уверенно надавил ему на плечо, заставляя лечь обратно.

– Сначала выздоравливай, дурень. А с долгами разберемся. Время еще есть.

А про себя отметил, какой же он еще мальчишка. Благородный мальчишка. Лежит раненый, еле языком ворочает, бледный весь. Только очнулся, а уже пытается другу помочь, да о стариках своих вспоминает. Как только не растерял эту добрую черту характера в этом мире?

– Но десять… – начал он, но я бросил на него серьезный взгляд.

– Не дергайся. Рана у тебя, конечно, почти зажила, но не хватало еще, чтобы ты снова сознание потерял.

Тот поджал губы и нехотя кивнул. Я помог ему сесть, опираясь на стену, сам встал, наложил остывшей каши в котелок и протянул ему.

– Ешь и набирайся сил, а о делах потом поговорим.

Минк благодарно кивнул и стал быстро орудовать ложкой.

– Очень вкусно!

– Не торопись, – покачал я головой, радуясь в глубине души, что это не сон и парень действительно пришел в себя.

Потом потрогал кувшин с листьями цедры. Теплый, но не горячий. Хорошо. Ферментация должна идти. Загляну внутрь к обеду.

– Пока отдыхай и не вставай, слышишь? – спросил я, заваривая ему пару пиал Лесного мотива.

Это, конечно, не совсем то, что нужно, но раз Марвин подтвердил, что он наполняет тело энергией, то лишним точно не будет. Когда чай был готов, я протянул его Минку и забрал пустую чашку. Он попробовал первый глоток, потом второй, третий… и глаза у него полезли на лоб.

– Это алхимия, что ли?

– Нет, просто чай. Пей давай, пока не остыл.

Минк в несколько глотков осушил пиалу, и я долил еще. Двух порций хватит.

– Ух! Хорошо! – развалился он на циновке.

Щеки его порозовели, бледность отступила, и хоть выглядел он еще болезненным, но явно не при смерти. Я улыбнулся.

– Получше?

– Еще спрашиваешь! У тебя лучший чай из всех, что я пробовал.

– Отлично, – пропустил я похвалу мимо ушей. Откуда ему знать, что можно сделать чай еще вкуснее? Вместо этого предупредил: – Если увидишь здесь серебристого зверька – не шуми. Мне сейчас нужно с делами разобраться. А потом уже…

– Это тот самый? – воскликнул Минк. – Тот, который от вепря нас спас? – А потом хлопнул себя по лбу. – Я так и знал, что у тебя такой же талант, как у Лиры, будет! Так и знал!

– Да тише ты, – поморщился я, уже забыв, что Минк может быть таким шумным. – Об этом мы с тобой и поговорим, но чуть позже. Но пока не поднимай шум, понял? – строго посмотрел я на него.

Парень вмиг стал серьезным, поймал мой взгляд и уверенно кивнул.

– Конечно, друг.

– Вот и отлично, – улыбнулся я, смотря на то, как парень удобнее устраивается на лежанке, а сам отправился в комнату к Лире за подносом.

Но не успел я сделать и нескольких шагов, как сзади раздалось кряхтение и возня. Я резко обернулся. Минк, упираясь дрожащими руками в стену, пытался подняться на ноги. Лицо его побелело от напряжения, но он упрямо цеплялся за стену.

– Куда собрался? – проворчал я, возвращаясь к нему. – Тебе лежать надо. Сил еще не скопил.

– Да надоело мне валяться, Тинг, – отмахнулся он, тяжело дыша. – Всю спину отлежал, сил моих больше нет. Хочу на свежий воздух.

В этот момент в кухню скользнула Лира. В руках она держала пустой поднос – видимо, закончила свою медитацию и уже позавтракала. Ее взгляд упал на Минка, держащегося за стену. На бледном лице мгновенно вспыхнула искренняя, радостная улыбка. Она даже губы приоткрыла, собираясь что-то сказать, но радость угасла так же быстро, как и появилась. Лира сурово сдвинула тонкие брови, выпрямилась и нахмурилась.

– Ты вообще с ума сошел? – отчеканила она и поставила поднос на стол, звякнув пиалами. – Тебя чуть не убили, два дня без сознания валялся, мы из тебя лесного паразита вытаскивали, а теперь ты встаешь? Хочешь еще пару дней лежать?

Минк мгновенно стушевался. Здоровый, крепкий парень, который не побоялся выйти с ножом на дубового вепря, сейчас вжался в стену под строгим взглядом хрупкой девочки. Я смотрел на эту картину и не мог сдержать легкой улыбки. От подобного на душе стало неожиданно тепло.

– Я… это… просто на воздух хотел, – забормотал он, отводя глаза. – Душно тут очень.

– Душно ему, – не сдавалась Лира, уперев руки в бока. – Если рана кровить начнет, я с тобой возиться больше не буду! Понял?

Минк окончательно поник, но ложиться обратно не собирался, встав в полный рост.

– Ладно, раз такой упрямый, иди, – бросила Лира напоследок, разворачиваясь к выходу. Уже на пороге она оглянулась и строго добавила: – Но если грохнешься без сознания – сам виноват!

Я хмыкнул, проводив ее взглядом, подошел к парню и надежно подставил свое плечо.

– Давай, опирайся. Только не наваливайся всем весом, я тебе не тягловый мул.

Минк с благодарностью обхватил меня за шею, и мы медленно, шаг за шагом, двинулись к выходу. Парень был хоть и крепким, но не таким уж и тяжелым. В прошлый раз, когда я тащил его на спине, было гораздо сложнее. А сейчас старался не тревожить его бок.

Солнце уже поднялось достаточно высоко и светило прямо в глаза. Ветерок принес запахи влажной травы и нагретого камня. Я усадил Минка на поросший мхом участок у самого забора, где тень от крыши давала приятную прохладу. Парень с наслаждением вытянул ноги и прикрыл глаза, вдыхая полной грудью.

В кустах неподалеку зашуршало. Рау, почуяв чужака во дворе, вылетел из зарослей серебристой молнией и замер в двух метрах от нас. Его уши встали торчком, пушистый хвост напряженно замер, а глаза-бусинки подозрительно уставились на Минка.

Зверек принюхался, забавно дергая носом и медленно обходя нас. Но вот он учуял знакомый запах, который пропитал всю кухню. Он-то и подсказал ему, кто перед ним. Рау расслабился, подошел ближе, обнюхал сапог Минка, а затем, совершенно обнаглев, запрыгнул парню прямо на колени.

Минк, который и без того смотрел на Рау с немалой опаской, распахнул глаза шире и ошарашенно уставился на пушистое создание.

– Тот самый, – подтвердил я его немой вопрос, кивнув на зверька. – Зовут Рау. Теперь он с нами.

Рау пискнул, словно соглашаясь, и перебрался Минку на плечо, где тут же начал деловито обнюхивать его рыжие вихры. Минк сначала сидел не шевелясь, боясь лишним движением спугнуть духовного зверя, а потом вдруг расплылся в широкой улыбке, когда Рау щекотнул его ухо своим хвостом.

Оставив их привыкать друг к другу, я направился к старой беседке с провалившейся крышей. Лира сидела там, подперев щеку рукой, и напряженно смотрела вдаль. Ее спина была неестественно прямой, а взгляд то и дело косился на серебристого зверька и Минка. Я присел на скамью рядом, сложил руки на коленях и тоже посмотрел на них. Чувствовал я себя в этот момент настоящим дедом, который вывел внуков погулять.

– Не переживай за него так сильно, – негромко сказал я, нарушая тишину. Хотел было добавить, что сам Марвин, осмотрев его, поручился за здоровье парня, но вовремя прикусил язык. Напоминать сестре о старом алхимике сейчас было не лучшей идеей. – Минк – парень крепкий. Вон, уже сам встал, ходит, воздухом дышит. Выкарабкается.

Лира ничего не ответила, только чуть расслабила плечи и едва заметно кивнула.

Я помолчал немного, собираясь с мыслями.

– Слушай. Ты ведь сегодня медитировала, да? – спросил я. – Это тебе помогает с Трещиной?

Она перевела взгляд на меня и спокойно пожала плечами:

– Да. Это помогает успокоить энергию в Роднике и привести мысли в порядок.

Я задумчиво потер подбородок.

– Можешь объяснить, как это работает?

Лира задумчиво поджала губы, поправила выбившуюся прядь волос.

– Думаю, да. Там ничего сложного и нет. Хочешь заняться Развитием?

Я посмотрел, как Минк дразнит Рау, и по-доброму усмехнулся. Мальчишка. Потом признался:

– Да, хочу открыть каналы. Рован, алхимик с юга, который продал мне настой, говорил, что алхимики пропускают энергию через каналы. Хочу попробовать использовать этот метод для заварки чая.

Лира нахмурилась, явно обдумывая мои слова. Использовать энергию для чая? Звучало необычно, и я ее понимал.

– Твой чай… – признала она, пусть и неуверенно, – после него мне действительно стало намного легче дышать. Думаешь, с энергией он станет лучше?

– Уверен.

Лира тяжело вздохнула, предупреждая:

– Учти, брат, это не наставления мастера, а просто общие правила. Каналы – это энергетические пути, они идут от Родника по всему телу. Вот здесь, – она провела пальцем вдоль своей тонкой руки от плеча к запястью, – проходят несколько основных. Восходящие, которые становятся воинами, используют их, чтобы напитывать оружие силой, а алхимики – чтобы направлять Дыхание в зелья.

– А я могу открыть, скажем, по одному каналу в каждой руке? Для начала.

– Так и делают, – кивнула Лира. – Никто не открывает все сразу. Энергию нужно постепенно продавливать, прогонять по одному каналу, очищая его от внутренних блоков, потом переходить ко второму. И так, пока не откроешь всю сеть.

– И как именно это делается? – уточнил я.

– Тебе нужно ощутить силу в своем Роднике, – начала Лира менторским тоном. Она, видимо, вообще умела подать себя как строгого профессора. – Собрать ее в плотный комок и толкнуть в руки. Чтобы открыть самые первые каналы, не нужно много сил и времени. Если Родник полон, хватит и одного дня. Но чтобы открыть все каналы, нужны недели. Все зависит от таланта.

Я откинулся на спинку скамьи, потер переносицу и стал думать, пока Лира любовалась пышными облаками среди голубого неба.

Открыть один канал за день? Звучит обнадеживающе. Но тут в памяти всплыли слова Рована: «С открытием каналов не торопись. Дай телу к Роднику привыкнуть». И самое главное – у меня Родник до сих пор не стабилизирован. Кто знает, может, он просто треснет от нагрузки?

Алхимии для полноценной стабилизации у меня нет. Значит, мне нужен либо Рован, который сам сказал обратиться к нему, если что, либо же… чай с мощным стабилизирующим эффектом.

Я мысленно провел ревизию запасов, и выходило, что осталось четыре порции лекарства для Лиры. Мелькнула мысль: использовать одну порцию настоя, смешать ее с чаем с нужным эффектом и попробовать стабилизировать свой Родник прямо сейчас. Но я тут же откинул эту мысль. Нет. Я не имею права тратить Лирины лекарства на свои эксперименты, рискуя просто испортить дорогое снадобье.

С другой стороны, мне нужно открыть всего пару каналов в руках. Может, Родник выдержит это небольшое давление без стабилизации? Опасно. Может и не выдержать и дать Трещину…

В этот момент послышались легкие шаги. Минк подошел к беседке и прислонился спиной к деревянной балке. Молча сложил руки на груди, всем своим видом показывая, что все слышал и продолжает внимательно слушать. Рау, сидевший у него на плече, тут же перепрыгнул на колени к Лире. Девочка ласково погладила серебристую шерстку и, кивнув на Минка, тихо спросила у меня:

– Он знает?

Я на секунду задумался и кивнул. Лира перевела взгляд на меня и уверенно сказала:

– Не волнуйся, брат. Я уверена, что ты справишься с раскрытием каналов. У вас с Рау очень крепкая Связь. Духовный зверь поможет твоему Роднику справиться с напряжением.

– Спасибо за веру, Лира, – искренне поблагодарил я, кивнув. Но про себя решил твердо: лучше перестраховаться. Сначала я попытаюсь сделать чай со стабилизирующим эффектом самостоятельно. А уже потом буду пытаться открывать каналы в руках.

– А как именно проталкивать энергию? – спросил я. – Что для этого нужно делать конкретно?

– Тут нужно сосредоточиться на пульсации Родника, – стала объяснять Лира то, что слышала сама. – Ты должен уловить его биение. Затем нужно усилием воли сжать энергию в плотный поток и направить его сквозь мышцы и кости вместе с толчком Родника. Может быть жжение в руках, но это вроде нормально. Но не дави резко, иначе повредишь канал. Открывай канал постепенно, плавно подавая энергию, пока путь до ладоней не станет свободным. Бабушка говорила, что можно представлять, что это ручеек, который пробивает себе забитое русло.

Я внимательно слушал, запоминая каждую деталь, и задавал уточняющие вопросы. Лира терпеливо отвечала, если знала ответ, а если нет, то строила вполне логичные догадки.

– А Рау? Это никак не помешает нашей Связи?

Лира покачала головой.

– Наоборот. Он тот, кто будет тебе подсказывать. Не думал же ты, что только из-за зверя Связные становятся элитными воинами? Нет, во многом благодаря зверю они быстрее других открывают каналы и становятся сильней.

Я кивнул и заметил, что солнце поднялось уже довольно высоко, заливая сад ярким светом.

– Спасибо, Лира, – улыбнулся я ей и обратился к Минку. Мой голос стал серьезным. – Друг. Все, что ты здесь узнал, – это большой секрет. О том, что я открыл Родник и стал Связным, никто не должен узнать. Надеюсь, ты это понимаешь.

Парень, который снова стал похож на взрослого, мрачно кивнул.

– Я могила, дружище.

Лира, до этого задумчиво поглаживавшая Рау, вдруг спросила:

– Значит, ты не собираешься в Академию?

Я снова тепло улыбнулся.

– Нет. Я чувствую, что мое призвание – чайная.

Минк удивленно вытаращил глаза.

– А как же Лес? Редкие травы, заказы? Ты же теперь восходящий! Мы даже, может, сможем ватажниками стать!

Лира по-доброму усмехнулась, глядя на озадаченного парня.

– Чай – это то, что мне стало по-настоящему нравиться, Минк, – ответил я, встав и похлопав его по плечу. – А за травами в Лес будешь ходить ты. Но до этого мы починим эту дырявую крышу, прочистим дымоход и выровняем вывеску, – я указал на лавку рукой. – А еще ты изучишь травы.

– Чего? Я ж не разбираюсь в них! – возмутился он. И выглядел при этом так, будто и не провалялся в глубоком сне с раной в боку пару дней.

Я еще пару раз похлопал его по плечу и посмотрел на Лиру, которая выглядела удивительно умиротворенной.

– Отлично, – произнес я. – Отдыхайте, а я займусь делом.

Оставив Лиру и хлопающего глазами Минка в беседке, я вместе с Рау на плече направился обратно на кухню. Нужно было проверить, как там моя ферментация. И что теперь мне может сказать зверек по поводу энергий в растениях.

Горшок, стоящий на камне у очага, был все еще теплым, а угли в печи ровно тлели. Открывать я его пока не стал, времени прошло еще мало. Но запах уловил. Он стал глубже, тяжелее. Землистые нотки усилились, и появилось что-то обжигающее…

– Интересно, – пробормотал я, выкладывая при этом на стол три травы, которые имели Дыхание. Лесной женьшень, серебристая цедра и спиралька. Остальное – золотарник, терпкоцвет, темника – обычные, без ранга. Толку их проверять.

Потом снял Рау с плеча. Тот сразу развалился на столе, и я попросил его:

– Ну, дружище. Хочу проверить свою догадку о смешении энергий. Определишь, какие типы энергий в растениях? – обвел я рукой кучки трав.

Рау пискнул, присел и стал перебирать их. Сначала взял женьшень. Родник в груди запульсировал сильнее, и я ощутил… нагретую землю? Ну да, явно земляной элемент.

Рау перешёл к цедре. Ткнулся носом в подсохшие листья, чихнул. А я ощутил то же, что и с утра в саду… Это был древесный элемент, отдающий смолой и хвоей. Будто я дышал в кедровом лесу.

Ощущения от спиральки он передал как что-то влажное, свежее и едва уловимо текучее. Водный элемент. Неудивительно, ведь ее листья впитывали капли воды при срезании.

Я открыл глаза и уставился на стол. Три травы. Земля, древо и вода. Но вот в чем вопрос… почему система мне не давала через анализ инфу об их стихии? Я взял корень женьшеня.

Анализ!

[Лесной женьшень. Ранг: 1. Используется в алхимии. Пригоден для использования в ответвлении Чайный Мастер.]

[Свойства: сильное тонизирующее, восстанавливающее. Ускоряет регенерацию тканей. В больших дозах вызывает перевозбуждение.]

[Лучшее время сбора: любое.]

Нет, все то же самое, что и в прошлый раз. Тогда…

Система, я могу с помощью базового анализа определять тип Дыхания растений?

Несколько секунд тишины, и перед глазами вспыхнули строки.

[Для определения типа Дыхания требуется Продвинутый Анализ (открытые каналы/второй ранг Развития)]

– Вот оно что, – сказал я, отбирая у Рау корень женьшеня. – Когда идет дисбаланс, ты замечаешь, а вот так определить не можешь…

Я тяжело оперся на стол. Раз анализ сейчас бесполезен, то в плане Дыхания я могу полагаться только на Рау.

Возникла идея смешать корень и спиральку. Землю и воду. Если следовать их свойствам – восстановление и бодрость от корня и связывание токсинов от спиральки, – то может выйти что-то бодряще-восстановительное… Но это не то. Этого недостаточно. Я снова бросил взгляд на горшок у очага. Ферментация еще идет. Еще рано ее трогать. А время все равно утекает.

И тут меня вдруг пронзила мысль. А что, если попросить Рау принести что-то из Леса? Он маленький, резвый и чувствует потоки Дыхания. Лес – это его родной дом… Да, это все равно опасно, и вообще непонятно, сможет ли он это сделать, а если сможет, то что в итоге принесет – неизвестно. Только вот… гораздо опаснее сидеть и ждать, что что-то изменится.

Рау, словно почувствовав мое намерение, навострил уши, принюхался, дернул хвостом и пискнул. Хвост его заискрил, а мой Родник отдался предвкушением зверька.

– Справишься, дружище? – спросил я максимально серьезно.

Глава 22

Зверек сидел прямо передо мной и смотрел своими умными, блестящими глазками. Кончик его пушистого хвоста едва заметно подрагивал и искрил синеватым светом.

Я уточнил, опираясь ладонями о край кухонного стола:

– Ну так что, справишься? Не попадешь в передрягу в Лесу?

Рау пискнул, и я потрепал его по загривку.

Умом-то понимал, что он там родился. Лес – его родной дом, где живет все его семейство. Но на душе все равно скребли кошки. Он ведь теперь не просто забавный питомец или полезный помощник. Он мой друг. И, как бы дико это ни звучало, часть меня самого. Пострадает он – пострадаю и я. А со смертью все еще проще. Связка же.

Но мне до одури нужны были растения с Дыханием. И если посудить здраво, Рау рискует в разы меньше меня. Я отлично помнил, как ловко он ушел по веткам от разъяренного дубового вепря, когда спасал нас с Минком. И как заранее предупредил меня о теневой рыси во время моего второго похода, еще до того, как та показалась из кустов. Лес он читает как открытую книгу. Так что, если он пойдет один, шанс у него нарваться на неприятности будет минимальным.

Правда, оставался другой вопрос. Что именно этот мелкий прохвост притащит? И сможет ли вообще донести что-то толковое в своих крохотных лапках?

Рау снова звонко пискнул, оттолкнулся от стола и привычно запрыгнул мне на плечо.

Я машинально почесал его за ухом.

– Хорошо, надеюсь, ты меня понял, мелкий прохвост, – проворчал я, указывая свободной рукой на разложенные по столу кучки трав: лесной женьшень, подсохшие листья серебристой цедры и спиральку. – Мне нужно что-то похожее.

Зверек замурчал.

А я тяжело вздохнул и зашагал на улицу. Распахнул входную дверь лавки, прошел через заросший двор. У самой калитки остановился и осторожно выглянул за забор. Тракт был пуст. Ни ватажников, ни случайных прохожих. Снял Рау с плеча и опустил на землю.

Посмотрел на него сверху вниз. Затем вытянул руку, указывая на чернеющую вдали громаду Сумеречного Леса.

– Твоя задача – сходить вон туда.

Зверек послушно проследил за моим пальцем, уставившись на Лес. А потом замер, словно ожидая продолжения.

– Принеси что-нибудь с Дыханием. Как сегодня утром, хорошо? – сказал я.

Через нашу Связь я почувствовал, что он уловил суть. Понял, что от него хотят. Но как-то… не до конца. В общих чертах. А я в этот момент почувствовал себя старым маразматиком, который на полном серьезе выдает инструкции зверьку.

– И будь осторожен, – добавил я, хмурясь. – Не ходи глубоко в Лес, понял? Пошарься вблизи Первой Границы, если у тебя вообще есть такое понимание. А когда что-то найдешь, то сразу беги обратно.

Рау просто смотрел на меня. А я приложил руку к лицу и покачал головой.

– Ладно, иди, – махнул я рукой.

Рау пискнул и тут же серой молнией сорвался с места. Миг – и он уже скрылся в высокой траве у края тракта.

Я выпрямился, провожая его взглядом. Уголки губ сами собой поползли вверх, складываясь в легкую улыбку. Но где-то глубоко в груди тут же заворочался противный червячок страха. А вдруг этот пушистый не справится? Вдруг повстречает зверя какого? Вдруг… Я оборвал себя. К чему переживать сейчас? Если со мной он там не пострадал, то без меня тем более у него все будет хорошо.

Я прикрыл за собой калитку, повернулся ко двору и уже собирался идти в дом, как со стороны старой беседки донёсся смех. Звонкий, чистый, девичий.

Чуть обойдя дом сбоку, заглянул за угол. Ага. Лир с Минком все еще были в старой беседке.

Девочка сидела на скамье, прикрывая рот ладошкой, но глаза у нее так и смеялись. Настоящие, живые. А Минк в это время вещал так, будто на площади перед толпой выступал. Размахивал руками, строил какие-то дикие рожи, подавался вперед. И Лира снова рассмеялась. Искренне так, без всякой напускной строгости или привычной колючести.

Я замер. Прислонился плечом к стене дома и с интересом стал наблюдать за ними.

Вот она, юность. Время, когда все кажется таким простым, несмотря ни на что. Лира сейчас вообще не походила на ту больную, измученную приступами девочку, над которой висит смертный приговор Трещины. Обычный подросток. Не лишенная простых радостей, готовая слушать байки и смеяться.