Текст книги "Чайный Мастер (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Росс Никулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Вода в котелке стала шуметь, я заглянул и снял его с крюка, прежде чем со дна бы начали подниматься частые пузырьки. Кипяток бы наверняка пережег бутоны терпкоцвета, и гарантированно выжег нежный сон-лист.

Я налил немного воды в чайник, прогревая его стенки, как всегда требовал от своих учеников. Иначе вода может потерять часть тепла – мелочь, но в нашем деле мелочей не бывает.

Ссыпал туда смесь и залил высокой струёй воды, ведя ее вдоль стенок и давая насытиться воздухом. Травы в чайнике пришли в движение, кружась в водовороте. Кухню наполнил густой аромат разогретых трав: корица, печеное яблоко, едва уловимая лавандовая прохлада и что-то ещё – глубокое, сенное.

Система почти сразу зафиксировала мои старания:

[Создан новый напиток в рамках алхимического ответвления Чайный Мастер: Вечерний Сбор]

[Качество: низкое (создан без применения внутренней энергии носителя)]

[Эффекты: успокаивающий]

Я хмыкнул. Ну, конечно, «низкое». Кто бы сомневался. Но ничего. Будет время поспокойнее, и я обязательно разберусь с этой «внутренней энергией».

Пока чай настаивался, я занялся едой. Достал из корзины кусок вяленого мяса, отрезал несколько тонких ломтиков – ровно столько, чтобы гость не остался голодным, но основное оставил для Лиры и Минка. Рядом на зашарпанный деревянный поднос легли одно варёное яйцо, ломоть сыра и краюха чёрствого хлеба.

На мгновение задержал взгляд на скудном наборе. Этого нам с Лирой хватит только на пару раз. Но завтра я обязательно схожу в город, разузнаю что почем и куплю еды. А пока нужно принять первого гостя, как положено.

Я разлил чай по пиалам. От них сразу потянулись струйки пара. Поставил их на поднос рядом с едой – чайник тоже нашел свое место. И вынес все это в зал. Гость сидел, задумчиво глядя на огонек лучины. Завидев меня, он выпрямился и втянул аромат.

– Отвар, говоришь? – хмыкнул он. – А по запаху похоже на настоящий чай.

Я поставил поднос на стол и присел напротив. Произнес:

– Это и есть чай. Согревающий. В такую погоду, – я глянул в мутное окно, где сверкали молнии, затем на протекающую крышу, и вздохнул: – В такую погоду – самое то.

Мужчина вопреки моим ожиданиям первым подхватил не кусочек мяса или сыр, а обхватил пиалу широкими ладонями, будто хотел согреться. Но куда такому гиганту греться от маленькой чашечки.

– Дай угадаю, – предложил он вдруг, прикрыв глаза. – Терпкоцвет, сон-лист. И… пепельник? Верно?

Мои губы тронула легкая улыбка.

– Почти.

– Значит, не пепельник, а золотарник, – мужчина сделал глоток, смакуя словно настоящий гуру, хмыкнул. – Недурно. Я Рован, кстати. Будем знакомы, – пробасил он и одним глотком осушил пиалу и протянул ее мне, мол, еще давай.

Я внутри содрогнулся от такого отношения к чаю, пусть и «низкого» качества. Мог бы и растянуть удовольствие, если понравилось.

– Тинг, – ответил я спокойно, подливая ему напитка.

За окном хлестал дождь, и ветер то и дело бросал в мутное стекло пригоршни капель. В отсвете слабого огонька лучины на стенах играли тени. А в кухне потрескивал затухающий очаг.

Рован снова обхватил пиалу обеими ладонями. Я заметил, что пальцы у него обветренные и с въевшейся под ногти землёй.

Он подцепил ломтик мяса и сыр, отправляя в рот. Ел жадно, не скрывая голода.

Мой собственный желудок свело судорогой. Я ведь сам не ел с самого утра. Но с подноса не взял ни крошки: пусть гость насытится. А я завтра с утра кашу сделаю.

– Ты не местный? – осторожно спросил я, чтобы разбавить чавканье, завывания ветра и шум дождя.

– С юга, – махнул он рукой в сторону. – Городок зачах, Гильдейские ушли. Работы нет. А у вас, говорят, ещё можно прокормиться.

От сквозняка, влетевшего черт пойми откуда, я поежился и взялся за свою пиалу. Отпил, но вкуса не почувствовал – слишком вымотался.

Рован подался вперед и уточнил.

– Правду говорят?

– Про работу? Ну если ты с руками… – уклончиво ответил я, оглядывая лавку.

Он понимающе кивнул. Поднял на меня глаза.

– Город как живет вообще? Большой ли? Шумный?

Ну и вопросы у тебя, Рован. Неудобные. Мне бы самому узнать побольше. Я напряг память Тинга. Голова гудела, и образы всплывали неохотно, но кое-что прояснилось. Мальчишка бывал в городе – по делам, с Минком, да к Марвину.

– Город как город, – напоказ пожал я плечами. – Площади, Гильдейские дома, мастеровые кварталы с лавками. А на окраинах трущобы, но там лучше не появляться без дела.

– А Гильдия лютует? – он прищурился. – Алхимиков которая.

Алхимики интересуют. Травы чайные знает. Грязь под ногтями. Интересно.

Я вспомнил утро, нахмурившись. Как Варг поставил меня на колени. Как горло оцарапал его меч. Как разлетелись монеты… Но то была Гильдия Торговцев, а не Алхимиков.

– На этот счет не знаю, – признался я, отпив еще чаю. – А вот с Торговцами…

Я не договорил, но Рован понимающе кивнул.

– Это хорошо, – проговорил он с набитым ртом. – Я много земель обошёл. Если Гильдейские за порядком не следят, то считай и нет его. Один разбой.

Я не стал спорить. Еще раз отпил чаю. Кипяток голимый. Ни глубины, ни послевкусия. Травы, что ли, не те? Или пропорции? Лучина вдруг затрепетала от сквозняка, искажая тени. А окно задребезжало от порыва ветра и раскатов грома.

– А ты случайно в Лес не ходишь? – спросил я, пользуясь паузой и смотря на рабочие руки Рована.

Тот отставил пиалу, вытер рот рукавом и цепко посмотрел на меня, будто решал, как много мне можно знать. Я выдержал взгляд.

– Хожу, чего бы не ходить, – хмыкнул он под вспышки от молний и оглушительный грохот за окном.

Помолчав немного, Рован добавил:

– У вас он еще ничего. Рядом проходил. У Первой Границы вообще тихо.

Я чуть не поперхнулся чаем. Тихо? После сегодняшнего вепря, который едва не насадил Минка на бивень? Но вслух сказал другое:

– А Лес разный разве бывает?

Рован окинул меня цепким взглядом. В свете неровного огня его бородатое лицо было не разобрать. Но в глазах сверкнул странный огонек. А я поспешил добавить:

– Я только вот до Второй Границы ходил.

Рован хмыкнул.

– Лес везде разный. Где-то реже, где-то гуще. Где-то Границы на расстоянии дня пути, а где-то – недели. – Он покосился в тёмное окно, по которому стекали капли дождя.

В голове вдруг всплыли слова Минка, брошенные им сегодня, пока мы шли в Лес. Он упоминал о ватагах и ватажниках. Как я понял, это местные группы охотников и собирателей, выполняющих заказы алхимиков. Поэтому я тут же уточнил:

– С ватажниками ходишь?

– Нет, они больно дерзкие по добыче, – Рован поскреб бороду. – Я такое не люблю.

Закинув в рот кусочек мяса, он добавил:

– Все знают, что зверь по Дыханию ориентируется, – протянул он мне чашку, прося еще чаю.

Я подлил, выпустив пар в прохладу зала.

– Мне одному сподручнее, – сделал он глоток. – Дыхание многие чувствуют, а вот головой не все думают.

Я молча кивнул. Не ошибся. Алхимик он. Причем, видимо, опытный ходок в Лес. Явно не уступает Минку в чутье, а скорее даже и превосходит.

Рован вдруг прищурился и положил тяжелые руки на стол, из-за чего тот слегка накренился.

– Ты ведь тоже сам ходишь, хоть и щуплый.

Я внутренне напрягся. Как он понял?

Он хищно улыбнулся, и откинулся на спинку стула. По темному залу разнесся жалобный скрип дерева.

– Я всегда своего человека узнаю, – он повел носом. – Запах у него… особенный.

И раскатисто рассмеялся, едва не перекрывая гром.

Я устало потер переносицу, чем рассмешил Рована еще больше. Вот так и попадаются – на мелочах. А точнее – на «аромате» от дымовика.

Рован оглядел зал в неровном свете: треснувшую стойку, пустые полки, подтеки на стенах от дождя. Скользнул взглядом по пятнам, где раньше, видимо, висели полотна с изображениями. Возможно, даже с чайными.

– Давно я здесь был, – произнёс он негромко. – Мальчишкой ещё.

Я прищурился и напрягся.

– Значит, не случайно забрел?

– Как сказать, – пожал он массивными плечами. – Судьба привела. До ливня бы в город не успел, вот и заскочил сюда.

В этот момент за окном полыхнула яркая молния, освещая зал. Через секунду ударил такой гром, что лучина мигнула, а где-то в кухне испуганно пискнул Рау.

Я покивал. Ну да.

– Тут раньше Марвин заведовал, – сказал Рован, заставив меня на миг замереть. – При нем лавка светлая и уютная была. И народу тьма.

Он покрутил пиалу в пальцах, катая чай по стенкам и оглядывая скорее не лавку, а свое прошлое.

– Если б не он, – задумчиво протянул он, – я бы так и не встал на ноги.

Я по-новому оглядел нежданного гостя и крепко сжал остывшую уже пиалу.

Марвин, значит. Сколько же у тебя тайн? Алхимиком был, чайную держал, родителям Тинга задолжал, и даже Ровану помог в его детстве. А теперь вешаешь на сирот свои долги. И используешь Тинга…

Рован поерзал на стуле и спросил:

– Жив старик?

– Ворочит еще, – кивнул я. И сам удивился, как легко я говорю такие слова. Сам еще вчера мучился от артрита. А гляди ж ты.

Шум дождя на время заполнил тишину. Где-то далеко прогрохотало в небе. Гроза уходила. А Рован достал трубку, не спеша набил ее едким табаком, и щелчком пальцев запалил. Я уставился на очередное чудо. Как это он так? Пальцами?

Рован затянулся и выпустил густое облако в тени. До меня докатилась едкая горечь лесных трав. Никогда не любил табачный дым.

– Хороший чай, – разорвал он тишину, глядя на огонёк лучины. – Честное слово, хороший. Давно такого не пил.

Это еще что, Рован. Вот как обвыкнусь, с травами разберусь, заготовки сделаю. Вот тогда да, чай действительно будет хороший.

Рован продолжил:

– В дороге же как? Хорошо, если вода из ручья, да дождя нет. А тут хоть и запустенье у тебя, а все равно уютно.

Он откинулся на стуле, отчего тот вновь жалобно скрипнул, и вдруг спросил:

– Может, продашь чего из трав, если есть? Я в дороге поистратился, а в Лес еще толком не заглядывал.

Продать? Неожиданно. Голова раскалывалась, но я все равно прикинул, что можно было бы попробовать сторговать Ровану. Почему нет? Я и так продал бы что-нибудь, когда пошел в город. Например, Спиральку или Иней, или то же растение второго ранга. Не факт, что возьмет, но предложить стоит.

Но не успел я обдумать эту мысль, как из комнаты Лиры донесся кашель. Я напрягся, вслушиваясь. Рован тоже затих с трубкой у рта, смотря на дверь. Молния за окном на мгновение высветила его лицо. На нем пропала грубоватая насмешливость, ушла дорожная усталость. И появилось профессиональное узнавание и… горечь?

– Кто? – задал он один вопрос. Но я понял его.

Помедлил. Врать не хотелось. Да и какой смысл? Девичий кашель слышен и так.

– Сестра, – я тяжело поднялся и направился в комнату к Лире, потому что кашель затянулся.

Она лежала на циновке, стиснув зубы и прижимая ладонь к груди. По лбу катились капли пота, дыхание было частым и рваным. Приступ, пусть и не сильный – волн жара не было. Окно было распахнуто настежь и ночной сквозняк с каплями дождя гулял по комнате. Захлопнул створку, задвинул щеколду и опустился рядом с Лирой.

Баночка с Отваром Укрепления, которую я оставил ей перед уходом в Лес, стояла нетронутой у изголовья. Я подхватил её, приподнял Лиру за плечи и помог сделать несколько глотков. Она пила послушно, не открывая глаз. Через несколько минут ее дыхание стало ровнее, пальцы, впивавшиеся в мою рубаху, разжались.

Я укрыл её одеялом, подоткнул края и ещё с минуту сидел рядом, глядя, как разглаживается её лицо. Отпустило. Но в груди у меня самого холодело. Времени почти не осталось. Семицвета нет. Денег нет. Отвара одна порция, которая нужна уже мне, чтобы не умереть от утечки энергии.

Я поднялся, бросил последний взгляд на Лиру и вышел обратно в зал, где ждал Рован. Лучина почти потухла, и я заменил ее уже на третью, смахнул пепел со стола.

– Треснутая? – спросил Рован так тихо, что я едва расслышал сквозь завывания ветра.

Я медленно кивнул. Тяжело было говорить. Не хотелось отчего-то.

– Непросто это, смотреть, как близкий сгорает, – выпустил он новый клуб дыма под крышу и неожиданно добавил: – Я другу хотел помочь. Думал, вылечу. Не вышло.

Рован криво усмехнулся, смотря на огонек. В свете лучины его лицо казалось усталым и старым – не таким, как в начале, когда он ввалился в лавку, требуя хозяина.

– Нет лекарства, чтобы Трещину залатать, – повторил он слова Марвина почти один в один, заставив сердце болезненно сжаться.

– Совсем? – вырвалось у меня, прежде чем я прикусил язык.

Рован покачал головой. И я поджал губы.

Повисла давящая тишина. Я тряхнул головой, отгоняя плохие мысли, и спросил будто бы лениво:

– Ты, получается, тоже Родник открыл? Без него вроде как алхимиком не стать.

Рован сделал последнюю затяжку, убрал трубку и пристально посмотрел на меня.

– Рискнул по дурости, – он оперся локтями о стол и чуть подался вперёд. – Знакомо, да?

Я промолчал, выдерживая его тяжелый взгляд. Напряжение стало нарастать. Этот Рован видел меня насквозь. По глазам видно, что он понял, что я Родник открыл. По вопросам ли моим, или еще как, но понял.

– Я таким же был, – ощерился он. – Дураком. Не знал, что для алхимика каналы еще нужны. Хотя бы в руках, чтобы Дыхание трав будить.

– Каналы? – переспросил я так, будто слышал это слово впервые, хотя весь напрягся до предела. Сложно играть по чужим правилам, которых к тому же не знаешь.

– Ты если алхимиком хочешь стать, – он дернул плечом, не став повторяться. – Учти, что тонкое это ремесло.

– Дурак, даже с Родником и каналами, только мази и сможет делать. Но если тут что-то есть, – он постучал себя по виску пальцем. – То далеко пойдешь. Зелья сможешь варить. Настоящие.

Он вдруг осёкся и усмехнулся.

– Ты извини, парень. Я в пути столько молчал, что теперь как дорвусь – трындеть не остановить.

Я через силу улыбнулся и покачал головой, мол, всё в порядке. А потом снова задал вопрос, пока железо было горячо:

– А чтобы каналы эти открыть – это только тем, у кого… – я сделал вид, что подбираю слово, – дар есть?

Рован кивнул на пиалу. Я подлил теплого чая, и он, сделав глоток, причмокнул.

– Любой может, но талантам проще. Их сразу видно. Глаза и волосы у них особенные, – Рован потер бороду и посмотрел на дверь в углу.

Неужто Лирины светлые волосы успел разглядеть через весь зал да в полутьме? Какой… внимательный ты, Рован. Осторожнее с тобой быть нужно.

– Но таких единицы, – продолжил он, а его голос сделался глуше. – Но риски для всех одинаковы. Тебе повезло. Мне повезло. А сестре твоей и другу моему – нет. Лучше бы они сразу…

Он замолчал.

– Умерли?.. – договорил я за него так же глухо и мрачно.

– Да, мало кто жив остается, – дернул он щекой. – Но и Трещина в Роднике пойти может у любого. Даже у меня. Даже сейчас. И тогда человек сгорает от своей силы, – он кивнул в сторону комнаты Лиры.

В зале повисла тишина, разбавляемая лишь барабаном капель по окну.

Я молча посмотрел в пиалу. Лучина мигнула, и в ее неровном свете чай показался мне черным.

Родник, он как глиняный чайник, получается. Пережжешь, и он лопнет. Недодержишь, пойдет Трещиной, из которой потечет вода. Или правильнее – внутренняя энергия. Как у Лиры. А у меня не Трещина. У меня стабилизировать надо, огонь убавить. Это значит, что чайник кипит, энергия выплескивается из него, испаряется. Пока энергия подливается, ты еще жив, а как опустеет чайничек, то… все.

Допив чай одним глотком, Рован поставил пиалу на стол с глухим стуком, чем вырвал меня из размышлений.

Затем выудил из сумки мешочек с каменными монетами. Взял один – средний – и положил на поднос.

– За ужин и за то, что составил компанию. Правда, с неделю ни с кем не чесал языком.

Я быстро оценил, что это явно больше необходимого. Не хочет ли он поставить меня в позицию должника таким способом?

– Это слишк…

Рован поднял крупную ладонь, останавливая меня.

– Я сам знаю, сколько стоит добрый разговор за чашкой чая.

Он поднялся, разминая плечи.

– Где я могу лечь, хозяин? – произнес он каким-то насмешливым тоном, но без издевки.

Поиграв с ним в гляделки, я мазнул взглядом по местам, откуда с крыши текло, и кивнул на угол, где он сидел:

– Комната, как видишь, занята, – поднялся я со стула. – Могу предложить только постелить здесь. Или ты…

– Сойдет, – простодушно махнул он. – Я где только не ночевал. Всяко лучше, чем грязь месить в ночи.

– Сейчас принесу, что постелить.

Порывшись в кладовке среди хлама, достал старую циновку. Оттер от пыли и принес в зал.

Рован расстелил плащ поверх нее, улегся прямо в сапогах и одежде, сумку положил под голову. А затем, зевнув, тихо произнес с закрытыми глазами:

– Если помощь с каналами нужна будет, то найди меня в городе. Думаю, с тобой о цене мы договоримся.

Я так и застыл, с пиалой в руках, которую собирался поставить на поднос. Затем выдохнул. К черту. Этот день и без того слишком затянулся. Все завтра. И уборка, и торг с Рованом, и город.

Здоровяк не стал ждать ответа, через минуту уже захрапев, поэтому я забрал монету, погасил лучину и направился на кухню. Но перед входом в нее в груди вдруг появилось сосущее чувство. Я словно оказался в одной из зон Леса, где совсем нет «Дыхания». Сердце пропустило удар, а ладони вспотели. Но система тут же высветила:

[Смена Дыхания Суток: Дыхания Ночи. Полное отсутствие внешней энергии. Опасность использования внутренней энергии.]

Я с усилием заставил уставший мозг соображать на слове опасность. И меня осенило. Да это же цикл! Ночь – выдох, пустота. День – вдох, полнота. Но что значит опасность использования энергии?.. Нет. Все. Хватит думать!

Я быстро шагнул в кухню и снова споткнулся, когда заметил в полумраке, как Рау, это мелкий зверек, этот чертов вредитель, жрет МОИ растения второго ранга! Те самые, которые я хотел с утра предложить Ровану на обмен. Или продать в городе, чтобы купить лекарства!

Рау посмотрел на меня, поднял лапу и медленно, со смачным «хрусь», откусил кусочек стебля. От такой наглости у меня глаз дернулся.

– Ах ты, морда лохматая, да я тебя на воротник пущу, – зарычал я, бросая на стол поднос и хватаясь за деревянную ложку.

Глава 8

В раздражении я шагнул к столу, но Рау сиганул на полку над очагом. Попытался схватить его, чтобы отобрать драгоценное растение, но рука скользнула по пустому месту, едва не задев баночки с краю. А зверек уже прыгнул мне на спину, оттолкнулся и мягко юркнул под стол. Присев, я заглянул в темноту – два блестящих глаза смотрели на меня с недоверием. Попытка ухватить воришку за хвост провалилась: тот метнулся в сторону, опрокинув пустой горшочек, и взлетел на стол.

Ноги подогнулись от усталости. Я тяжело оперся на столешницу, переводя дух и глядя на этого засранца. Рау тем временем уселся напротив, всё ещё сжимая в лапках недоеденный стебель, и снова откусил. Нет, так мы далеко не уйдём. Этот мелкий прохвост быстрее меня раза в три, особенно сейчас, когда я еле на ногах стою.

– Ладно, признаю, – прошептал я. – Твоя взяла, мелкий.

И указал на него пальцем.

– Но теперь не я тебе, а ты мне должен, слышишь?

Рау забавно подергал ушами, доел растение и молнией метнулся на верхнюю полку. Свесив хвост, он положил морду на лапы и прикрыл глаза. Его шерсть прямо на глазах стала светлеть. А мой Родник снова отреагировал резонансом. Между мной и Рау точно появилась какая-то связь. Но я слишком вымотался, чтобы пытаться разобраться в этом сейчас. Это задача на будущее.

Я заглянул в сумку. Из трёх растений второго ранга, добытых с таким трудом, осталось одно – два других бесследно исчезли в прожорливой утробе Рау. Шанс выторговать лекарство был тупо сожран… Я с усилием подавил новую вспышку раздражения. Кто мне виноват, что не убрал растение сразу? Знал ведь, что Рау с помощью такого же восстанавливался в Лесу. Умнее буду теперь.

Я вытащил уцелевшее: листья холодили пальцы, а корень с землей, наоборот, отдавал теплом. Достав горшок, убрал его и плотно закрыл крышкой. Хватит с него.

Рау зевнул, показав мелкие острые зубки, и засопел. Вот же наглость.

А перед глазами мигнула строка:

[До окончания действия Отвара Укрепления: ~ 1 час]

Я подавил досадливый, усталый выдох. Столько пережил за сегодня, сколько за последние пять лет не прожил.

Если энергия из Родника снова начнет утекать, то я могу умереть. Поэтому, выудив из отдельного кармашка в сумке баночку с Отваром, я внутренне расслабился – целая. Не удивился бы, если бы после всего, что было в Лесу, она разбилась. Не зря я ее в тряпку замотал и отдельно от всего положил.

Откупорив деревянную пробку, я залпом выпил горьковатый отвар. По телу прокатилась бодрящая волна, а в груди потеплело.

[Отвар Укрепления (неполноценный). Время действия: ~16 часов]

Я хмыкнул. Понятно. После давления Варга, когда Родник раскрылся полностью, я теперь получаю больше даже от неполноценного Отвара. Уже неплохо.

Все. Сил больше не осталось.

Бросив быстрый взгляд на Минка, понял, что тот хоть и бледный, но вроде просто спит. Потом кинул на пол вещи из корзины, которую ещё днём достал из кладовой. И просто рухнул сверху, мгновенно провалившись в сон.

* * *

Утро наступило не с рассветом, а с неприятных ощущений. Кто-то настойчиво тянул меня за ухо, потом за нос, снова ухо…

Я открыл глаза и уставился на Рау. Этот лемуроподобный зверек сидел на моей груди и дергал меня уже за волосы.

– Кыш, – попытался я отмахнуться от него, но тот ловко увернулся и соскочил с меня. Затем пискнул, смотря на закрытое окно.

На кухне было еще сумрачно. Сквозь мутное стекло едва-едва начинали пробиваться утренние лучи. А в лавке царила предрассветная тишина. Все спали, кроме Рау.

Я медленно уселся, разминая шею. Мышцы затекли от неудобного лежания. Ноги болели, спина ныла, но в голове было ясно, будто проспал часов десять. Но, судя по всему, прошло не больше шести-восьми.

Рау снова пискнул, запрыгнул на узкий подоконник и поскреб лапой окно, просясь наружу. Пришлось подниматься. Не успела рама приоткрыться, как зверек выскочил на улицу, скрывшись в мокрой траве.

И странное дело… но я вдруг почувствовал, как Рау крадется среди кустов заросшего сада. Как по его плотной шерсти стекают капли росы. Как… Я с легким испугом сморгнул наваждение и отошел от окна, но чувство, где он находится, осталось. Это… странно. Очень странно. Особенно для старого человека.

Перед глазами появились строки, отвлекая меня от мыслей.

[Смена Дыхания Суток: Дыхание Рассвета. Слабая концентрация внешней энергии]

[Резерв Родника: 100/100]

[До окончания действия Отвара Укрепления: ~ 10 часов]

Еще десять часов. Значит, время еще есть, чтобы раздобыть либо Лист Жизни, либо что-то другое, что поможет. И у меня уже есть идеи, как это сделать.

В углу на циновке вдруг заворочался Минк. Губы его слегка потрескались, и бледность никуда не делась. Я потрогал его лоб. Вроде жара нет. Зачерпнул воды в пиалу из кувшина. Затем приподнял парню голову и осторожно влил несколько глотков. Минк закашлялся, сморщился и забормотал:

– Ржаник… Гарв… не надо… я…

Я нахмурился. Этот заказ для него был действительно слишком важен. Слишком, чтобы мы его провалили.

Минк резко раскрыл глаза.

– Где… – прохрипел он, озираясь. – Где я?..

– В лавке, – ответил я тихо. – Дома у меня.

Он моргнул, фокусируя взгляд на моём лице, и вдруг глаза его расширились.

– Живы?.. – выдохнул он. – Вепрь… я думал, он нас обоих…

– Живы, – я поправил сползающую повязку. – Отдыхай. Скоро приготовлю поесть и попить.

– Ржаник? – спросил он с надеждой, приподнявшись на локтях.

Я покачал головой. Минк с силой упал обратно и прикрыл лицо рукой и глухо застонал.

– Нет… Как я теперь…

– Не переживай, дружище, – сказал я ему. – Мы придумаем что-нибудь.

– Уйди, – бросил он, но без злобы.

Я вздохнул, молча поставил пиалу с водой рядом и вышел в зал. Парню нужно было побыть одному. Когда немного придет в себя, тогда и поговорю с ним.

По памяти Тинга я знал, что Лира любит поспать подольше, но все равно заглянул – на всякий случай. Так и было. Девочка до самого носа укуталась в одеяло и свернулась калачиком. О ночном приступе напоминала только опустевшая баночка из-под Отвара Укрепления. Я уже машинально отметил, что Марвин будет завтра. Значит, мне сегодня кровь из носу нужно добыть Семицвет.

Еще раз посмотрев на сопящую Лиру, я улыбнулся и прикрыл за собой дверь. В углу, где вчера храпел Рован, было пусто. И только в воздухе витал еще легкий запах табака. Неужели ушел? А как же его собственное предложение поторговаться? Под ложечкой неприятно засосало, ведь он-то был мне как раз и нужен. Но тут я заметил сумку у входа и плащ. Висит там же, где и вчера.

– Здесь еще, – пробормотал я. – Хорошо.

Толкнув входную дверь, шагнул во двор. Утренняя прохлада мгновенно забралась под рубашку-безрукавку, и по коже побежали мурашки. Над землей медленно таял предрассветный туман, скрадывающий очертания забора и далекого Леса. Только розоватые лучи восходящего солнца пробивались сквозь эту пелену.

Легкий ветерок приятно обдувал лицо. Воздух был настолько чистым и свежим, отдавая мокрой травой, что я невольно улыбнулся, наслаждаясь моментом. Такое можно почувствовать только далеко за городом – в деревне или в утреннем лесу.

Я обернулся на звук капели: с угла крыши мерно стекала вода, собираясь в большую деревянную бочку, стоящую на углу лавки. Вчера я её даже не заметил – не до того было. За ночь в ней скопилась дождевая вода почти до краев. Удобно. Рядом, прислоненная к бочке, стояла круглая крышка.

Я не спеша побрел вдоль забора по влажной земле, осматривая свои новые владения. За углом лавки обнаружилась заброшенная небольшая беседка. Идеальное место, чтобы попить чай на природе. Каркас целый, крепкий. Но вот деревянные опоры выровнять нужно. И провалившуюся крышу восстановить.

Чуть дальше, впритык к забору, стоял сарайчик с ржавым замком на двери. Я его подергал – закрыт. Где-то должен быть ключ. Вдоль стены, под навесом лежали дрова. А за пристрой тянулись неровные грядки, заросшие высоким сорняком. Тройка чахлых деревцев, несколько кустов с мелкими тёмными ягодами – дешевый чай и дикий кислошип.

– Да, заняться будет чем, – пробормотал я, оглядываясь.

В саду царило полное запустение. Но я уже думал наперед. Убрать сорняк, засадить грядки полезными травами, обработать кусты и все, можно будет не так сильно зависеть от походов в Лес. Только бы понять, как Родник свой стабилизировать насовсем, чтобы успеть привести этот сад в порядок.

Я прошел чуть дальше и заметил среди кустов округлую каменную кладку, прикрытую деревянным щитом и заросшую вьюном. Колодец. От него шло марево, словно влага испарялась… Хотя солнца еще не взошло. Дыхание?

Хрипя от натуги, я сдвинул тяжелую крышку чуть в сторону и заглянул внутрь. И сразу отшатнулся, упав на задницу, когда в лицо ударил порыв ветра. Из колодца… От него на несколько секунд повеяло сильным Дыханием, как в Лесу. А потом оно быстро сошло на нет. У меня мурашки побежали. Посидев на мокрой траве с минуту и придя в себя, я еще раз аккуратно заглянул внутрь, но ничего необычного не увидел. Затем вернул крышку на место и отошел от странного колодца подальше.

Ладно. Пока не до него. Потом разберемся. Но надо будет обязательно достать оттуда воды и попробовать.

Вернувшись к бочке, скинул грязную рубаху-безрукавку и зачерпнул пригоршню ледяной воды. Брызнул в лицо. Хорошо! Подхватил стоящее тут же ведро, зачерпнул из бочки и, не церемонясь, опрокинул на себя. Дыхание перехватило от холода. Затем быстро смыл с себя запах дымовика, всю грязь и пот. И только после этого почувствовал себя человеком, а не загнанным зверем.

Отфыркиваясь, осмотрел своё новое тело уже осмысленно: Тинг был крепким малым. Жилистый, сухой, но мышцы упругие. Я осторожно проверил рану на боку. Кожу рассекло. Но это всего лишь длинная царапина, не больше. Тинга убил либо яд, либо то, чего я пока не понимал.

Закончив умываться, я подобрал с травы грязную рубаху, прополоскал в ведре, отжал как смог и накинул на голое тело. Зябко, но так она быстрее высохнет.

После поднял взгляд на пронзительно голубое небо. Ни единого облачка. Денек обещает быть жарким. Я прикрыл глаза на несколько секунд, прислушиваясь к звукам и запахам. Ветер трепал мокрые волосы. Где-то пели птицы, в траве стрекотали насекомые, а из города слышался звон колокола. Пахло свежестью, цветами и сыростью земли.

– Подвинься-ка, хозяин, – раздался из-за спины довольный бас. – Дай и гостю себя в порядок привести.

Я вздрогнул от неожиданности и обернулся. Рован стоял в нескольких шагах без рубахи, и утренний свет играл на буграх его плеч и груди. Если бы не знал, что он алхимик, решил бы, что передо мной лесоруб или кузнец: мышцы перекатывались под кожей, как канаты, а мокрая борода блестела на солнце. Он уже зачерпнул воду из бочки и, не дожидаясь ответа, опрокинул ведро на себя.

Я отошёл в сторону, давая ему место. Фыркая, Рован растёр лицо и шею, а затем довольно крякнул:

– Хороша вода, – смахнул капли с бороды и впервые обратился ко мне по имени. – Ну как, Тинг, обдумал предложение? Торговаться будем? Я дело это люблю.

Усмехнувшись, я кивнул в сторону входа. Рован накинул рубаху, не застёгиваясь, и пошёл следом. По пути он вдруг оживился:

– Травы бы те чайные взял у тебя, вместе с рецептом. Дорого заплачу. Спится после чая твоего, чудо как хорошо.

Я покачал головой на ходу:

– Нет. Чайные травы самому нужны. Но у меня есть другое. Посмотришь?

– А рецепт? – Рован покосился на меня.

– Рецепт, так и быть, расскажу, – пожал я плечами, немного помедлив и играя наперед. – Там ничего сложного. Запоминай.

В лавке мы встали перед столом, где я быстро выложил свои запасы: тростинку Поющего Инея, одну из трех баночек с листьями Спиральки и глиняный горшок, в котором прятал растение второго ранга, уцелевшее после набега Рау. Рован взял Иней в мощные руки, осмотрел, прощупал и тут же сморщился:

– Сам говоришь, собирал? – покосился он на меня с недовольством.

– Сам, – решил я не лгать на пустом месте. Незачем это.

– Сразу видно, что неопытный, – покачал головой Рован. – Иней уже почти весь холод растерял. Там подцеплять надо под корень, а не рубить.

Он положил его в сторону и взялся за Спиральку. Немного нахмурился и стал бурчать:

– Тут уже лучше. Может, и толк даже будет, – он поднял один из листочков на просвет и кивнул. – Капля впиталась.

Но когда он открыл глиняный горшок и заглянул внутрь, лицо его изменилось. Он аккуратно вытащил растение с голубыми листочками и уставился на меня оценивающим взглядом:

– Где ты его достал?

Я внутренне напрягся, но виду не подал. По взгляду вижу, что ценный экземпляр.

– Да было одно место, – ответил я так, будто не хотел раскрывать секрета.

Рован прищурился, словно хотел спросить что-то ещё, но потом одобрительно хмыкнул. Повертел растение в руках и произнес: