Текст книги "Чайный Мастер (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Росс Никулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Она покачала головой, прикрыв глаза.

– Все хорошо.

Я потрогал ее лоб. Жара не было. Хороший признак. Но бледное лицо, тяжелое дыхание, дрожащие руки. И все хорошо? Сильная все-таки девочка. Видно, что не привыкла говорить о своей слабости.

– Тебе нужно отдохнуть, – безапелляционно заявил я, поднимаясь. – Я принесу тебе поесть.

Лира послушно кивнула и попыталась встать, но ноги её просто не послушались. Она тихо охнула и снова осела на доски, виновато поджав губы. А я мысленно обругал себя. Изможденный болезнью ребенок выдал эмоциональный взрыв, да еще и помогал мне. Чудо, что она вообще не рухнула в обморок вслед за Минком. Ей категорически нельзя было так перенапрягаться.

Не говоря ни слова, я шагнул к ней, аккуратно подхватил под спину и под колени и поднял на руки. Она оказалась пугающе легкой, словно птица. Девочка ахнула от неожиданности, рефлекторно вцепившись тонкими пальцами в мою рубаху. В её янтарных глазах мелькнул испуг, быстро сменившийся потрясением. Тинг бы так никогда не сделал – у прошлого владельца тела не хватило бы ни такта, ни банальной чуткости.

Лира открыла рот, чтобы что-то сказать, но, видимо, не нашла подходящих слов и промолчала.

Я спокойно прошел через зал, стараясь идти осторожно, чтобы не дай бог не споткнуться и не упасть. Вошел в ее комнату. Бережно опустил на циновку, поправил подушку и укрыл одеялом до самых плеч.

– Отдыхай, – сказал я, выпрямляясь. – Лежи и не вставай. Я сейчас приготовлю нормальный завтрак и принесу тебе. Нам всем не помешает набраться сил.

Уже у самой двери я почувствовал её пристальный взгляд. Обернувшись, наткнулся на её широко раскрытые светлые глаза. В них больше не было ни упрека, ни суровости – только настороженность и растерянность.

– Сделаешь тот чай? – вдруг произнесла она едва слышно, натянув край одеяла повыше. – Он у тебя хорошо получился.

Я лишь мягко усмехнулся краешком губ, легко кивнул и тихо прикрыл за собой дверь.

В кухне я наконец позволил себе выдохнуть – но не до конца. Минк так и лежал без сознания, и где-то под рёбрами сидел противный червячок: а вдруг не проснется? Чтобы не дать ему вырасти, я заставил себя заняться делом. Подхватил сумку, с которой вчера ходил в Лес, и вывалил содержимое на край стола. От ткани пахнуло прелой листвой, дымовиком и чем-то ещё – должно быть, дубовой шерстью вепря.

Но прежде чем разбирать травы, я перелил оставшуюся в пиале выжимку сон-листа в чистую баночку и плотно закупорил крышкой. В будущем может пригодиться. Рядом поставил мазь, которую дал Рован.

Затем уже занялся сортировкой растений из Леса. Иней, закутанный в тряпку, и три баночки с листиками Спиральки убрал отдельно. Попытаюсь их продать Марвину. Те травы, что уже подсохли и годились для чая, распределил по маленьким горшочкам – каждую на глаз определял, вспоминая свойства.

Пучки терпкоцвета и золотарника, которые не успел пустить в дело, перетянул бечёвкой и подвесил сохнуть на веревку над очагом. Туда, куда Рау, скорее всего, не полезет – по крайней мере, я на это надеялся. Затем выудил из недр сумки сухари и два яйца, которые так и не съел вчера. Все переложил в миску.

С травяными запасами разобрался – теперь следовало разобраться с голодом. Я заглянул в корзину Марвина и выудил оттуда мешочек с крупой, похожей на бурый рис. Зерна были тёмные, чуть длиннее рисовых, и пахли почему-то орехом. Я отсыпал пару горстей в котелок, промыл водой из кувшина и залил так, чтобы покрыло на палец. Последний кусочек вяленого мяса и фиолетовые клубни трогать не стал – пусть полежат до обеда.

Из того, что могло сгодиться в кашу, нашёл только сушёный корешок, отдалённо напоминающий имбирь. Мелко покрошил его и бросил в воду, едва она пошла пузырями. По кухне поплыл землистый запах с лёгкой остринкой. Крупа впитывала воду быстро, и я помешивал её деревянной ложкой, чтобы не пригорела к донышку.

Каша получилась густой. Я снял ее с очага и оставил на пару минут, чтобы дошла. Горячая еда, пусть и грубая – это то, что нам сейчас было нужно. Отложил три порции: Минку – пожиже, Лире – среднюю, себе – что осталось. И снова потянулся за чайником, чтобы заварить Лире Луговой Сбор.

В прогретый паром чайник полетели знакомые травы. Желтый лист, как основа, щепотка мяты для бодрости, и пара сладковатых семян. Затем высокая струя горячей воды. И минуту времени, чтобы вода раскрыла весь вкус.

Первым делом я подошёл к Минку. Он так и лежал без сознания. Приподнял его голову, зачерпнул ложкой разбавленную кашу – самую жидкую часть, почти воду – и дал пару глотков. Кадык у него дёрнулся, и он проглотил еду. Уже хорошо. Следом поднёс пиалу с чаем к губам и, стараясь не пролить, влил несколько глотков. Минк не просыпался, но организм своё брал.

Составил на деревянный поднос вторую порцию: пиалу с кашей погуще и чайник с Луговым Сбором. Отнёс в комнату Лиры. Она лежала, свернувшись под одеялом, но глаза были открыты. Поставив поднос рядом, я налил чай в пиалу и выпрямился.

– Как ты и просила, – улыбнулся я.

– Спасибо, – пробормотала она, зарываясь еще больше под одеяло.

Чего это она? Я посмотрел на открытое окно, услышав звон колокольчика над ним и ощутив ветерок.

– Закрыть? – я кивнул на него.

– Нет. Иди, – смущенно пробормотала она.

А, вот оно в чем дело. Никто раньше на руках не носил, не говоря уже о брате-растяпе. Вот и смущается девочка, аж щеки порозовели. Я спрятал улыбку за рукой, делая вид, что чешу нос.

– Если что, я в зале, – все-таки не сдержал улыбки, выходя из комнаты, чем смутил Лиру еще больше.

Отнёс свою порцию в зал и сел в самом чистом углу, где ночью разговаривал с Рованом. Два стола, три целых стула и один шаткий – вот и вся «обеденная зона» посреди разрухи. Каша уже начала остывать, но всё ещё была тёплой.

Я хозяйским взглядом обвел помещение, пока ложка скребла по дну чашки. Грязные подтёки на стенах, щели в крыше, через которые сочился дневной свет, пятна на полу, происхождение которых лучше не выяснять. Три перевёрнутых стола и несколько стульев валялись у дальней стены. В углу сиротливо стояла метла. Я задержал на ней взгляд и мысленно поставил галочку. Сначала – навести здесь порядок. Хватит уже жить в свинарнике.

Дальше – город. Нужно понять, что почём, разведать обстановку, возможно, найти какую-нибудь подработку, ведь через два дня платить долг Гильдии. А после – новый поход в Лес. Неглубоко, до Первой Границы. Где-то там должен расти Семицвет для Марвина.

В голове стоял образ ромашки, семилепестковой, где каждый лепесток имел свой оттенок. Не выраженный, но разобрать можно. И было еще примерное место, где Тинг уже как-то собирал это растение для Марвина. Только его еще найти нужно.

Я отставил пустую чашку и потянулся за чаем. Чтобы выжить в этом мире, мне нужны не разовые подачки, а деловые отношения. И пока единственный, с кем я могу их наладить – Марвин. Да, он тот еще хитрый лис, за спиной которого слишком много тайн. Но без него будет во много раз сложнее. Поэтому Семицвет нужен к вечеру, после похода в город.

Из кухни бесшумно выскользнул Рау. Он прошествовал через зал с видом полноправного хозяина и принялся деловито копаться в куче мусора у порога. Его серебристая шерсть почти вернулась к прежнему оттенку, а движения снова стали стремительными и плавными.

Заметив залетевшую в приоткрытую дверь бабочку, он замер, припал к полу и начал подкрадываться – точь-в-точь как кот, выслеживающий добычу. Я невольно усмехнулся, глядя на этот охотничий танец.

Родник уже даже как-то привычно отозвался колебаниями. Связь между Рау и мной, которую я не мог объяснить даже самому себе, стремительно крепла. И почему-то это вызывало у меня улыбку. Вредитель и воришка он, конечно, отменный, но всё-таки свой. А за своих мы стоим горой.

Я унес грязные чашки на кухню и направился к поломанной мебели. Первым делом выволок на улицу два стола: один без ножки, а второй со сломанной пополам столешницей, будто кто-то уронил на нее наковальню. Следом отправились поломанные стулья. Сложил всё возле сарая – аккуратно, чтобы не мешалось под ногами.

Пока возвращался в зал, подумал, что после провала с Ржаником мы не сможем сторговаться с подмастерьями в обход Марвина и заработать немного монет. Гарв, подмастерье какого-то городского алхимика, наверняка уже разнес весть о том, что два оборванца из лавки у изгиба тракта не выполнили заказ. Репутация, которой у меня и так не было, теперь опустилась еще ниже.

Но меня терзали какие-то смутные подозрения насчет этого заказа. Слишком все с ним было странно. И Минк легко узнал о месте, и Тингу вовремя подвернулся заказ.

Мрачные мысли не мешали мне продолжать приводить лавку к чистоте. Я уволок крупный хлам к забору. Затем добрался до метлы. Прутья поизносились, ручка была шершавой от времени, но своё дело она делала исправно.

Шуршание метлы разносилось по залу, создавая странный уют. За пяток минут, поднимая пыль, я вымел за порог весь оставшийся мусор – веточки, грязь, листья.

Между делом осматривал зал уже как полноправный владелец: вот здесь поставлю столы для гостей, туда, к дальней стене, сдвину остальные. Стойку надо будет починить – без неё чайная не чайная. Мутные окна заменить, чтобы свет проходил, а не сочился сквозь грязь. И обязательно поправить вывеску, созвучную с моей фамилией, – «Приют Ветров» должен висеть ровно, а не болтаться на одной петле.

Захватив ведро у бочки, зачерпнул воды с запасом и сыпанул туда горсть золы из очага. Так делала еще моя бабушка в деревне, потому что зола отлично отмывает. Тряпку взял в кладовой. А потом тёр и тёр, смывая въевшуюся грязь, которая копилась здесь, похоже, месяцами. Трижды пришлось менять воду. Доски под слоем грязи оказались на удивление крепкими, хоть и потемневшими от времени.

Не забыл я и протереть окна. В зале их было три. И одно на кухне. А заодно прибрался на полках вдоль стены за стойкой, выкинув все битые кувшины и кадки с засохшими цветами.

Вскоре мокрый пол поблескивал в утреннем свете. Воздух в зале стал чище. Да и сам зал преобразился. В нем стало просторнее и светлее. Под ногами больше ничего не валялось. Появилось чувство свободы. Я довольно потер руки, ощущая, как сердце колотится в груди от предвкушения. Это уже что-то, это уже прогресс. Еще немного, и это место превратится в настоящую чайную.

Затем я вернулся к столам, расставляя их так, чтобы на них не капало. Два из тех, что Лира вчера сдвинула в угол, я перетащил поближе к чистому месту. Третий – целый, на крепких ножках – поставил чуть дальше, у стены. Всего целых стульев набралось семь штук. Парочка шаталась, но сидеть на них всё ещё было можно, если не раскачиваться.

Дырявая крыша – вот теперь моя основная головная боль, как хозяина лавки. Я поднял голову и ещё раз оценил масштаб бедствия: щели зияли в нескольких местах, и во время следующего дождя вода снова будет капать на пол. Доски были в кладовой. Но одному эту крышу точно не залатать. Нужен будет помощник. И будет им – Минк. Здоровый Минк.

Я нахмурился, стоя посреди чистого, теперь уже почти уютного зала. Если Минк не очнется до моего похода в город, то придётся идти к его старикам самому. Хотя бы проверить, как они там, и занести немного еды. Они наверняка ждали Минка к вечеру, а уже утро следующего дня. Волнуются, наверняка. Я бы волновался.

Но что я им скажу? Ваш внук жив, просто я вчера чуть не угробил его в Лесу?

Я потёр переносицу. Надо будет придумать что-то получше.

Мысленно добавил этот пункт к сегодняшнему списку дел. Город, рынок, бабушка с дедушкой, Семицвет. День обещал быть долгим.

Оглядев еще раз чистый пол, расставленные столы, протертые окна, я присел, наслаждаясь минуткой спокойствия. Почти как раньше, в своей старой чайной с учениками.

Я тепло улыбнулся. Вот оно, начало новой жизни. Вдохнул полной грудью, чувствуя глубокое удовлетворение.

Из-под стола донёсся шорох. Рау выбрался наружу, сладко зевнул и уставился на меня.

– Что, мелкий, проголодался?

Я сходил на кухню, отломил кусочек хлеба. Вернулся и протянул зверьку, но тот лишь поморщился и отвернулся.

– Да ты привереда, оказывается.

Подумав, я вспомнил, что то растение второго ранга, которое ел зверек, отдавало прохладой от листьев. А у меня как раз был один такой «холодный» ингредиент – Поющий Иней. К тому же он уже «выдыхался». Я принес его Рау. Тот недоверчиво обнюхал угощение, потом осторожно взял из моих пальцев и захрустел.

А когда доел, резко вздрогнул и выпучил глаза. Я замер в испуге. Отравил? Но в следующий миг Рау буквально взорвался движением – метнулся в сторону, пронесся по залу серебристой молнией и, даже не притормозив, вылетел в открытую дверь. Я только и успел заметить размытый силуэт и дергающийся хвост.

Я поспешно направился за ним, но замер на пороге. Уперся рукой в косяк и прислушался к ощущениям. В ушах поселился легкий звон, а мышцы задрожали будто в предчувствии чего-то. Родник в груди вдруг запульсировал чаще, словно бешено колотящееся сердце. Эта пульсация прокатилась по телу какой-то… бодрящей, что ли, волной. Что-то взбудоражило Рау. Он что-то ощутил. И мой Родник, похоже, тоже.

Выйдя из лавки, я замер. Рау, будто ураган, носился по двору. Вот он прошмыгнул сквозь высокую траву, оставляя за собой серый росчерк, одним махом взлетел на каменный забор и молнией рванул по его гребню. Затем ушел в длинный прыжок, и вот он уже на крыше чайной, мелькнул серебристым хвостом и скрылся с другой стороны дома. Я проводил его непонимающим взглядом, чувствуя, как у самого подрагивают кончики пальцев. Перевернув ладони, посмотрел на них – дрожь не унималась.

За домом раздался тихий, слабый «рау». И из-за угла вдруг вылетел целый фонтанчик из травинок и листьев. А следом, пронзая эту зелёную стену, вырвался Рау и на полной скорости понесся прямо на меня. Я даже отшатнуться не успел. Он взвился в воздух, уцепился за мой рукав, через миг оказался на спине и ловко забрался на макушку, свесился вниз головой и заглянул прямо в глаза – наглая серебристая морда смотрела на меня вверх тормашками. Я замер на полувздохе, глядя в эти блестящие глаза-бусинки.

– Ты… чего, Рау?

Тот пискнул, и я почувствовал, как его коготки перебирают мои волосы, а пушистый хвост щекочет лоб. Собственное тело звенело от переполняющей его энергии. Сделав глубокий вдох, постарался успокоить сердце. Но куда там. Меня от напряжения буквально колотило.

Перед глазами расплылись строки Кодекса Дыхания:

[Зафиксировано выполнение всех условий начала Связки с духовным существом: Физический контакт. Добровольное принятие пищи существом. Полный Резонанс Родников носителя и существа]

[Запущена первая стадия Связки. Длительность процесса: ~24 часа]

[Во время первой стадии расстояние между носителем и существом не должно превышать двух метров. Разрыв контакта приведёт к нарушению Связи и откату]

Условия?.. Связка?.. Сутки?..

Я застыл истуканом. Это что получается, я привязан к этому прохвосту на целые сутки? В голове возник образ, как я иду по рынку со зверьком на плече, как местные начинают перешептываться. А потом вспомнил, что нужно ещё к старикам Минка и вечером в Лес за Семицветом. И везде – с этой серебристой мордой… Мысль эта была настолько дикой, что я чуть не застонал вслух.

– Ну и что мне теперь с тобой делать, паршивец?

Глава 11

Я так и стоял посреди двора, пока Рау с энтузиазмом ползал по мне и обнюхивал, будто впервые видел. Сдув серебристую шерстинку с носа, я попытался осмыслить происходящее. Значит, у меня теперь не только чайная и долги, но и дар Связного, как у Лиры?

Сразу вспомнились слова Варга, полные зависти к ее таланту, оговорки Минка в Лесу и та потрёпанная книжка по уходу за Связанным зверем, которую Лира прятала под лежанкой. Выходит, этот пушистый воришка, сожравший мои растения второго ранга, станет моим… питомцем.

Дела… Об этом точно лучше не распространяться. Сначала надо разобраться, как к Связным относятся простые люди. И Гильдии. Особенно Гильдии.

– Ты можешь хотя бы на минуту угомониться? – пробормотал я, прикрыв глаза и потирая переносицу. – Думать мешаешь.

Рау пискнул, и забегал по мне еще быстрее. Наглец.

А сколько там стадий у этой Связки вообще? Две? Пять? И главное – надо ли мне это? Я скосил глаза на деловую морду. Он, конечно, силен, и разок помог нам, но больше я не намерен попадать в передряги, как вчера в Лесу. Ну их к черту. Да и сам Рау тогда чуть не помер вместе с нами.

Зверёк дёрнул меня за прядь волос.

– А ну цыц! – шикнул я. – Сказано же, два метра. Слезь с головы.

Но Рау и не подумал. Не слез.

А в город… В город все равно придется идти. Но сначала нужно спрятать зверька. Либо за пазуху, либо в сумку. Лишь бы никто не заметил и не стал задавать неудобных вопросов.

– Хорошо, – решил я, перестав тереть переносицу и посмотрев зверьку в глаза. – Пойдёшь со мной. И лучше нам не проверять, что будет, если разойтись на два метра.

Тот наклонил голову набок, явно не понимая меня.

Ладно. Это будет непросто, но мы справимся.

Но перед походом в город нужно сделать важное дело. Оставлять сестру без лекарства, пусть даже на пару часов, я не имел права. Значит, сначала – развести настой. А для этого нужна вода. Колодезная.

Рау соскочил с меня, и закрутился под ногами. А я, подхватив деревянное ведро, сполоснул его водой из бочки и направился за дом. Колодец темнел в центре сада. Тяжёлая деревянная крышка, заросшая по краям вьюном, выглядела так, будто её не трогали месяцами. Помня, как в прошлый раз оттуда вырвался странный порыв ветра, я стал действовать осторожно: уперся ладонями в шершавое дерево и медленно, напрягаясь, сдвинул крышку в сторону. Никакого ветра.

Я заглянул внутрь, откуда тянуло прохладой и сыростью. И энергия… ее тут будто бы было немного больше. А внизу угадывался крошечный кружок неба, отраженный водой. В темноте с камней срывались капли и звонко разбивались о воду, и звук этот, приглушенный толщей стен, возвращался наверх едва слышным эхом.

Повесив на крюк ведро, я начал опускать. Ворот скрипел так, что, наверное, было слышно в городе. Проржавевшая цепь шла нехотя, и мне пришлось приложить изрядное усилие, чтобы ведро наконец коснулось воды. Обратно тянул так же, кряхтя и поминая про себя всех прошлых хозяев, особенно Марвина, которые не следили за воротом.

На полпути цепь вдруг на миг дернулась. И я снова ощутил всплеск Дыхания, но лишь на миг. Рау, дернув ушами, вскочил на камень и посмотрел вниз, будто тоже что-то ощутил. Я и сам наклонился, заглядывая, но нет. Ничего. Пусто. Странный колодец. Надеюсь, что хоть вода в нем чистая.

Я поднял ведро, зачерпнул ладонями воду и выпил. Она оказалась ледяной, что аж зубы заломило, но очень вкусной. А во рту осталось лёгкое покалывание, словно от пузырьков газа, хотя никаких пузырьков, конечно, не было. Я выдохнул и зачерпнул ещё.

Рау заинтересованно сунул мордочку в мою ладонь. Хлебнул раз, другой – и тут же замер, скривив морду: глаза вытаращил, уши прижал, а потом громко чихнул, обрызгав мне всю щеку. Видимо, ледяная вода для маленького зверька оказалась слишком уж студёной. Я усмехнулся, вытер лицо рукавом и вернулся в дом.

Минк все еще спал. Его бледное лицо и заострившиеся скулы мгновенно вернули меня на землю. В груди снова повисла тяжесть, ведь парень находился в таком состоянии из-за меня.

Я поднялся, достал из тайника за очагом стеклянный бутылёк с настоем Рована и чистую глиняную баночку размером с пиалу – таких тут было много, выбирай любую. Из бутылька шел медовый запах, который никак не выходило разобрать детально. Осторожно, стараясь не пролить, отлил третью часть настоя в баночку. Он тянулся, словно тот самый мед.

Рау носился вокруг меня. То забирался на меня, то путался в ногах.

Затем в баночку пошла вода. Ровно в три раза больше, как и велел Рован. Отработанный годами глазомер меня не обманул. Светлая жидкость настоя растеклась в воде, словно белая капля чернил.

Стенки баночки покрылись слоем инея, а от горлышка потянулся белый пар. Он растаял через пару секунд, и жидкость стала бледного цвета. Я уставился на баночку, пытаясь понять, что это было. И тут перед глазами вспыхнула строка:

[Обнаружена неизвестная рецептура: Настой Укрепления. Качество: неизвестно]

[Вероятные эффекты: стабилизация потоков энергии, укрепление стенок Родника]

Вероятные?.. Ну хотя да. Логично. Откуда Системе знать наверняка? Она, видимо, как-то зафиксировала мои знания со слов Рована. Вот и все.

[Желаете активировать Базовый Анализ для определения состава и его точных свойств?] – выскочило новое сообщение.

Я задумался. Потом решил отказаться, мотнув головой, но вдруг сообразил. А как проверить, не обманул ли меня Рован? Понятно, что ему вроде как нет смысла мне лгать, и тем более убивать мою сестру, но убедиться стоит.

Если настой работает на стабилизацию Родника, он наверняка не хуже обычного лекарства Лиры, а оно третьего ранга. Помнится, анализ в прошлый раз, не забрал ни грамма энергии, и определил только ранг лекарства Лиры. Значит, бояться нечего.

Одна мысленная команда, и анализ активировался. Мир вокруг потемнел на периферии, выцветая, а стеклянный бутылек, который дал мне Рован, в моих руках наоборот налился красками, став четче. От него во все стороны поплыло марево, словно ледяной пар. А через миг все вернулось в норму.

[Невозможно выявить структуру состава: ранг 4. Качество: неизвестно] – появилась строка.

Четвертый? Получается его лекарство выше рангом, чем то, что приносил Марвин. Но если концентрированный настой Рована четвертого ранга, то тот, который с водой третьего?

Я подхватил баночку с разбавленным настоем для Лиры. Активировал анализ.

[Невозможно выявить структуру состава: ранг 3. Качество: неизвестно]

Ну да. Все верно. Но главное я для себя понял – Рован не обманул.

Убрав бутылек с настоем в тайник, я обтер с баночки разбавленного от конденсата и направился в комнату Лиры.

Остановился у двери, когда Рау взлетел по мне, спеша перебраться на макушку – отныне его любимый наблюдательный пункт. Если Лира увидит зверька, вопросов будет куча: откуда, чей и главное – она может понять, что мы с ним как-то связаны.

А у меня, честно говоря, нет ни времени, ни желания на этот разговор. До обеда я собирался уже закончить с делами в городе. Поэтому, недолго думая, подхватил Рау и решительно запихнул его за пазуху.

Тот возмущенно пискнул, завозился в складках рубахи, но затих. А вот я почувствовал себя на редкость глупо и нелепо. Взрослый мужчина, в прошлом уважаемый титестер, а выгляжу, как мальчишка, который украл горсть конфет и запихал их за пазуху. Какая нелепица… Прогнав неуместное смущение, толкнул дверь.

Лира стояла у циновки с подносом в руках, собираясь, видимо, отнести посуду на кухню. Выглядела она получше: румянец вернулся на щёки, глаза прояснились, и даже волосы она успела кое-как заплести.

Я мгновенно воспользовался удачным моментом. Рау как раз завозился где-то в районе поясницы, пытаясь то ли выбраться наружу, то ли просто устроиться поудобнее, и я, пока Лира ничего не заметила, быстро шагнул к ней, вложил баночку в свободную руку и перехватил поднос.

– Вот лекарство, – проговорил я, уже делая шаг назад. – Ляг и отдыхай.

Лира хлопнула большими ресницами, удивленно глядя на баночку.

– Это ты у того… – начала она.

– Да-да, у него, он алхимик, – перебил я, пятясь к двери.

– А ты куда? – она впилась в меня взглядом, в котором мелькнула та самая настороженность, что и раньше.

– В город, – коротко ответил я и выскользнул спиной за дверь.

На кухне я быстро сгрузил поднос на стол и, боясь, что Лира последует за мной, первым делом схватил пустую плетёную корзинку с ручками и крышкой. Рау, почуяв неладное, тут же завозился под рубахой и попытался выскользнуть наружу, но я уже стянул его с поясницы и аккуратно, но решительно опустил в корзину, прикрывая крышкой.

Зверёк немедленно взбунтовался: завозился, высунул мордочку и зло пискнул. Я придержал крышку ладонью и заглянул внутрь, встречаясь с возмущённым взглядом. И понял, что зверек уже распушил свой хвост, собираясь использовать свой «рау».

– Стой, стой, стой, – зашептал я, торопясь и чувствуя себя немного идиотом.

Рау перестал надуваться, но его хвост все еще искрил, освещая корзину изнутри.

– Давай договоримся, – начал я. – Ты посидишь тихо пару часов, а я потом достану тебе растения, а? Как тебе предложение?

Рау медленно сдулся. Хвост его еще подрагивал в напряжении, но искриться перестал, и открытого бунта больше не было. Зверек пискнул, мол, договорились.

– А ты умный парень, – улыбнулся я и закрыл крышку.

Однако почти сразу этот поганец вытащил оттуда мордочку. Но вылезать не стал. Просто смотрел за мной. Я пригрозил ему пальцем.

Из тайника за очагом достал две небольшие каменные монеты. На ощупь они были теплые, и теперь я понимал, что не просто так они называются духовными. На миг задумался. Может, не стоит их брать и тратить на еду? Но тут же откинул эту мысль. Мне нужно убедиться, что старикам Минка есть, что поесть, да и самому парню, когда он очнется, нужно будет много еды. Как и Лире. А долг Гильдии… Долг я выплачу. Все решится завтра, когда придет Марвин. У меня уже был план. Я ссыпал монеты в кошель и задвинул доску обратно.

Выходя из кухни, замер возле Минка. Пожевал губы, глядя на него сверху вниз. Присел. Потрогал лоб. Теплый. Жара нет. Просто спит. Дал выпить воды. Но он так и не открыл глаза.

– Давай, парень, просыпайся, – серьезно сказал я, поднимаясь. – Ты нужен не только своим старикам, но и мне.

Я закинул корзину за спину, из-под крышки которой тут же торчала любопытная мордочка Рау, и зашагал к выходу.

Оказавшись за каменным забором, прикрыл за собой калитку и на мгновение замер. Городок в низине уже вовсю жил своей утренней жизнью, где все было, казалось, на своих привычных местах. В воздухе даже здесь чувствовался дымом печей с перемешанным с запахом лошадей и ночной сырости.

По изгибу тракта ползли груженые телеги, возчики лениво переругивались со стражей у входа. А из-за невысоких крепостных стен, которые терялись на фоне трущоб и которые я не заметил в прошлый раз, доносился разноголосый гул – крики торговцев, перестук кузнечных молотов, блеяние коз и лай собак. Над высокими крышами домов кружили птицы, то взмывая в небо, то снова исчезая в лабиринте узких улочек.

В спину вдруг ударил поток воздуха. Я развернулся и посмотрел на чернеющую громаду Сумеречного Леса и невольно сделал шаг назад, когда оттуда донесся едва различимый то ли рев, то ли вой, от которого по коже пробежали мурашки. Рау пискнул, и мы двинули в город.

Старый тракт подсох после ночной грозы, но кое-где в колеях ещё поблёскивали лужи. Я шагал по обочине, обходя грязь, и придерживал корзину за спиной. Навстречу попадались редкие прохожие: женщина с коромыслом, старик с вязанкой хвороста, мальчишка, гнавший козу.

Кто-то скользил по мне равнодушным взглядом, кто-то, узнав, поджимал губы и отворачивался, а кто-то провожал долгим, недобрым взглядом. Ни одного приветствия, ни одного кивка. Впрочем, память Тинга подсказывала, что так было всегда – брат Треснутой и разгильдяй, на котором клейма негде ставить.

Вскоре я вошел в трущобы. И свернул с главной дороги, больше ориентируясь по памяти Тинга. Узкие улочки петляли между покосившимися домами, кое-где сбитыми из досок, кое-где – из старого камня. А в нос, несмотря на прошедший дождь, ввинтилась вонь из канавы.

Жили здесь, конечно, получше, чем мы с Лирой, но ненамного: на верёвках сушилось бельё, в подворотнях играли чумазые дети, из открытых окон тянуло варевом. И где-то в правой стороне жили старики Минка. Я мысленно поставил точку на внутренней карте и двинулся дальше.

Народу здесь было побольше, и взгляды – всё те же, что и на тракте. Но теперь ко мне присматривались не только из-за репутации Тинга. Корзина за спиной то и дело подрагивала, и из-под крышки высовывалась любопытная мордочка. Рау все было любопытно, и я даже понимал его. Но все равно каждый раз шикал, придерживая крышку ладонью, и Рау нехотя скрывался обратно. Если кто увидит, то вопросов не избежать.

Ноги буквально несли меня сами. Тинг часто ходил этой дорогой. И через несколько кривых улочек я оказался перед воротами, ведущими в мастеровые районы. На входе стояли двое стражников в кожаных доспехах и с копьями. Редкие прохожие – с корзинами, лотками и без – спокойно проходили. Кто-то кивал стражникам, а кто-то на них даже не смотрел.

Я уверенно двинул к невысокой арке прохода. Стражники проводили меня ехидными, надменными взглядами. Я уже почти проскользнул мимо них, когда чья-то нога подцепила мою, и мир перевернулся. Корзина за спиной дёрнулась, и я скорее почувствовал, чем услышал, как Рау пискнул, едва не вывалившись наружу. Ладони обожгло о каменную мостовую, а колено угодило во что-то мягкое и тёплое. Отвратительно теплое. Навоз.

За спиной раздались сдержанные, почти ленивые смешки, словно стражники даже не удосужились расхохотаться в полный голос. Лицо залило краской, а в груди медленно стало закипать раздражение и злость. Я сжал кулаки и стиснул зубы, медленно поднимаясь. Рау в корзине, почувствовав мой гнев, даже не запищал, а зарычал.

Люди вокруг просто шли мимо. Кто-то скользнул по мне равнодушным взглядом и отвернулся, кто-то брезгливо поджал губы, а какой-то мужик с мешком за плечами и вовсе сплюнул рядом и прошёл, не сбавляя шага. Никто не протянул руку. Вот… ублюдки.

Кое-как поднявшись, я прошептал: «Тихо, малыш, тихо, это провокация», чтобы успокоить зверька, который чувствовал мой гнев и вот-вот выскочил бы и использовал свой звуковой удар «рау».

Затем медленно, без спешки, не оборачиваясь на ухмыляющихся стражников, отряхнул штаны от налипшего дерьма и побрел дальше под обжигающими спину взглядами. Рау все-таки попытался вылезти, но я ему не дал, вовремя придавив крышку рукой через плечо.

Щеки горели от унижения, а в груди полыхал пожар. Но я упрямо двигался вперед, не замечая ничего вокруг.

Это не то же самое, когда Варг давил на меня в гневе, выполняя обязательство перед Гильдией стрясти с меня долг. Эти… стражники – вот кто действительно унизил меня. Всего лишь ради забавы. Это скотское отношение. И Тинг жил так с детства. Неудивительно, что он хотел лучшей жизни.

Постепенно я успокаивался, а вместе с этим глубоко внутри крепла холодная решимость доказать этим уродам, что даже такие, как Тинг, могут быть во сто крат лучше них. Рау тоже перестал рычать и затих. Даже город его перестал интересовать.

А когда я пришел в себя окончательно, то стал замечать, что в этой части города улицы были чуть чище, чем в трущобах: мостовые выложены камнем, вдоль улиц тянулись лавки с вывесками. Пахло кожей, краской и, как ни удивительно, хлебом.