Текст книги "Чайный Мастер (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Росс Никулин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Annotation

Александр Ветров всю жизнь отдал искусству чая и умер с чашкой в руке. Но судьба дала ему второй шанс в теле Тинга – сироты из трущоб магического мира. Теперь его знания ботаники и экстракции превращаются в уникальное ответвление алхимии – «Чайный Мастер». Ему предстоит вылечить «треснувшую» душу сестры, приручить легендарного зверя Рау и превратить разваленную лавку «Приют Ветров» в самое влиятельное место на континенте. Главное – успеть стабилизировать собственный источник, пока таймер системы не дошел до нуля.

Чайный Мастер

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Чайный Мастер

Глава 1

Сегодня был особенный вечер.

Ученики уже давно разбрелись по домам. За окном зажглись фонари. А по окну стекали капли дождя.

На крытой веранде я опустился в мягкое кресло перед столиком. Вдохнул сырой вечерний воздух. С улицы тянуло деревом, мокрой листвой и отчего-то – сиренью, хотя она давно отцвела.

Не спеша взял чайник, который еще помнил времена, когда мы с женой только увлеклись чайным делом, и стал не спеша заваривать легендарный чай Да Хун Пао прошлого столетия. Это была наша с ней общая мечта. И вот, только спустя год после ее ухода, мой хороший друг раздобыл его.

Я узнавал у него, как, откуда, но он молчал и улыбался. Старый лис. Губы тронула слабая улыбка. Пусть его.

Руки действовали сами, ссыпали листья в гайвань, залили горячей водой, сделали первый пролив, за ним второй… Запах дерева и листьев смешался с терпкостью земли и сладостью меда.

Первый глоток из пиалы раскрылся богатым вкусом и ароматом, давая мне насладиться моментом.

Врач сказал, что операция не поможет. Сердце может остановиться в любой момент. Я принял это спокойно. Куда в моем возрасте спешить? Дочь выросла. Внуки вот приезжали на лето и показывали, как заваривают чай. Пусть пока и пакетированный. Но все равно молодцы. А с чайной… с чайной мои ученики справятся и без меня.

После второго глотка сердце пропустило удар, словно забыв на миг, что должно биться, а потом снова застучало. Это меня не испугало. Когда знаешь, чего ждать, уже не боишься.

Я окинул взглядом веранду, чайную, полки, заставленные самыми необычными и дорогими сборами. Фотографии жены на тумбочке.

– Отличный чай, дорогая, – улыбнулся я в темноту. – Тебе бы он точно понравился.

На сердце стало легко. Оно стало замедлять свой бег.

Третий глоток я растянул надолго. Чай остывал, но становился только глубже, как и полагается хорошему чаю. Как и полагается хорошей жизни.

Откинувшись на спинку кресла, прикрыл глаза. Дыхание замедлилось. Сердце стучало тихо, ровно, словно капли дождя по карнизу. Я не заметил, когда они перестали капать. И не заметил, как меня накрыла тьма.

* * *

Первое, что я ощутил – это сырость и пыль, разбавленные свежестью утреннего ветра. За ним пришли звуки: далекий щебет птиц и свист ветра.

Я лежал, привалившись спиной к шершавой стене. Голова кружилась, а в горле саднило от пыли и сухости.

В глаза бил яркий солнечный свет из прорех в крыше, вынуждая щуриться. Я прикрылся от него слабой рукой, огляделся сквозь муть и не узнал запустевший зал с грязными окнами и поломанными столами. Добротная стойка у дальней стены растрескалась, превратившись в рухлядь, на которую смотреть было больно.

Где это я? Не похоже на мою чайную и веранду.

Взгляд скользнул по пыльным полкам с пересохшими травами, по битым кувшинам на грязном полу. И зацепился за зелень у ног. Листья, но необычные. Мозг титестера мгновенно оценил их по вбитой привычке: свежие, собраны вчера-сегодня, еще не подвергались сушке и ферментации.

Я потянулся за одним из них, чтобы оценить аромат, и внутри разлился холод. Мой взгляд приковался к тонким пальцам со свежими ссадинами, грязью под ногтями и без пигментных пятен, к которым я привык. Дыхание стало тяжелым.

– Что за чертовщина… – прохрипел я и осекся.

Подростковый голос из собственного рта испугал больше, чем чужие руки.

Я медленно провел ладонью по лицу. И не нащупал ни очков, ни жесткой щетины, ни даже морщин. Потрогал худые руки и выпирающие ребра, словно у мальчишки.

В голове промелькнули воспоминания, и я замер.

Вечер, Да Хун Пао, дымящаяся пиала, портрет жены, чайная… и тьма.

Умер. Сердце не выдержало.

В груди похолодело, хотя казалось, что я уже был готов к этому. К смерти. Ведь врач предупреждал. И я знал, что это случится скоро. Но…

Я сжал тонкие пальцы в кулак и медленно выдохнул. Но все еще жив. Как это понимать? Как такое вообще возможно? Ведь я Александр Ветров, седой титестер с тридцатилетним стажем, а не какой-то худощавый мальчишка.

Я мысленно споткнулся. В груди повисла тяжесть от горечи утраты. За свою дочь, которую ждал на каждые праздники. За внуков, о которых, казалось, думал только что. За своих талантливых учеников. За свою чайную… Думал, что уже всех отпустил, но, видимо, не до конца.

Протяжно выдохнув, заставил себя собраться с мыслями. Дочь, внуки, ученики – все они в безопасности. Это я черт пойми где. Поэтому первым делом, если это не сон, нужно разобраться, где я оказался. Без всякой паники и спешки, как заварке чая. И уже потом заняться воспоминаниями.

Я оперся на стену и аккуратно поднялся, чтобы не упасть. Тело не слушалось, будто его ватой набили. Бок пульсировал болью. На непривычной одежде темнело пятно. Кровь. Но кровь старая, уже засохшая. Ощупал это место и признал, что рана уже затянулась, покрывшись коркой. Даже не рана, а так, царапина.

– Брат?.. – раздался едва уловимый, болезненный шепот справа. Он шел из-за двери в углу зала и был настолько слабый, что даже просто слышать его было больно.

Затем послышался шелест и… кашель, который бывает, когда горло пересохло – сиплый и сухой.

Тело отреагировало на него, как на удар током, дернувшись к двери. Но со стороны главного входа раздался грохот, заставив замереть. Дверь распахнулась, ударившись о стену, и на пороге возник старик с корзиной в руке. В простой накидке, низенький, плотно сбитый, с короткой седой бородкой, почти как у меня. Он рявкнул с порога:

– Тинг, неблагодарный ты мальчишка! Вернулся наконец! – его взгляд скользнул по мусору на полу. – Я тебе сколько раз говорил, чтобы ты тут прибрался, а?

Не успел я ответить, как чужие воспоминания пришли болезненной вспышкой, сбив дыхание. В глазах на миг потемнело, и в голове протаяло четкое осознание, что я и есть Тинг. То есть… это тело раньше принадлежало парнишке Тингу. Но теперь его занял я.

– Чего застыл? Помогай давай! – крикнул старик в дверях. – Принимай корзину! Или вам с сестрой еда больше не нужна? – прищурился он.

И я вдруг с оторопью понял, что знаю его, хотя видел впервые.

Старик Марвин, который раз в два-три дня приносил провиант и лекарства для меня и… я запнулся в собственных мыслях и покачал головой. Чужие воспоминания мешались в голове, превращаясь в кашу.

Марвин нахмурился, ожесточился лицом, захотел что-то сказать, но из угловой двери снова раздался кашель. В этот раз надрывный, тяжёлый, словно кто-то умирал. Кровь в жилах, казалось, застыла. Марвин тяжело шагнул в разрушенный зал, доставая из корзины пару глиняных баночек. Остановился напротив меня и скрипнул зубами, когда заметил листья на полу. Затем кивнул на мой живот.

– За Вторую Границу сунулся? – спросил он холодно.

Я опустил взгляд на засохшее пятно. Чужая память мгновенно подсказала, что так оно и было.

– Да, – медленно сказал я, пытаясь собраться с мыслями.

Марвин опустил корзину на грязный пол и поднял один листок. Пристально посмотрел на меня.

– Сестру одну оставил лишний раз. И всё ради этого? – его голос огрубел, он сжал листок в кулак. – Идиот! Нет лекарства для Треснутых! Есть только снадобья, без которых долго им не прожить, – он сунул мне под нос кулак с баночкой. – Вот оно! Как ты этого не поймёшь?

Я сощурил взгляд и перевел его на Марвина. Его слова где-то в глубине души задели… не меня, а Тинга. Но я понимал, что он прав. Видимо, владелец этого тела совершил глупость, которая стоила ему жизни.

– Если ты подохнешь в Лесу, я не стану нянчиться с твоей сестрой, – рыкнул Марвин. – У нас с тобой уговор: пока ты мне травы носишь, я вам помогаю. Или ты забыл? – он тяжело взглянул на меня.

Его слова отрезвляли не хуже чужой памяти.

– Я вопрос задал, мальчишка, – бесцеремонно толкнул меня в плечо Марвин. – Отвечай, когда старшие спрашивают.

А вот это уже задело меня, Александра Ветрова. Не надо в меня тыкать, уважаемый, хотел я сказать, но вместо этого медленно моргнул и мысленно выдохнул. Постарался, чтобы голос звучал спокойно и ровно:

– Я помню… – замялся на миг, подбирая подходящее обращение, – уважаемый Марвин.

Тот то ли хрюкнул, то ли фыркнул и сплюнул.

– Сколько раз я тебе говорил не называть меня так? Алхимия в прошлом, малец. Я просто Марвин. Запомни уже!

Он кивнул на угловую дверь и зашагал.

– Хватит стоять. Идем, если не хочешь, чтобы сестра умерла от приступа, – и уже гораздо тише добавил, как я сам делал, чтобы никто не услышал. – Ох и запозднился я сегодня.

Я по привычке потер переносицу, покачал головой и огляделся. Неужели все-таки другой мир? Не сон и не бред. И все взаправду? Если так, то хорошо бы понять, что тут вообще происходит и побольше слушать.

Пристроившись за Марвином, попытался успокоить мальчишеское сердце и принять новую реальность, но куда там, мысли то и дело возвращались к дочери, внукам и ученикам…

Старик остановился возле угловой двери и толкнул ее. В лицо ударил горячий поток воздуха, как из парилки. Дыхание перехватило мгновенно.

Через плечо старика я увидел светлую, маленькую комнатку. Она разительно отличалась от разрухи зала. Каждая вещь здесь находилась на своем месте. Чистое окно с занавеской и видом на заросший двор, на старом подоконнике – голубой цветок, за которым явно ухаживали, над ним – крохотный колокольчик, а в углу – открытый сундучок с бережно сложенной одеждой.

Уютная комнатка с душой, прямо как моя чайная… В груди кольнуло, и от увиденного я еще острее ощутил, что потерял.

Марвин выругался сквозь зубы, шагнул внутрь и быстро толкнул окно. Деревянная рама со скрипом поддалась, впуская свежий воздух с улицы. Колокольчик качнулся от порыва ветра, и по комнате разлился тонкий перезвон.

В этот миг я рассмотрел ту, кто лежала на циновке. И мое старческое сердце невольно сжалось от увиденного. Это была хрупкая, бледная девочка лет четырнадцати на вид. Лира… одновременно такое родное и такое чужое имя заставило тяжело выдохнуть и положить руку на грудь.

Весь ее вид просто кричал о том, что она нездорова: острые скулы, бледная кожа, растрескавшиеся губы, тёмные круги под глазами и небрежная коса светлых волос. На лбу у нее проступила испарина, дыхание было рваным, с хрипами. Рядом с ней стоял пустой глиняный кувшин для воды и пиала.

Но эта кроха боролась – кулаки сжаты, губы плотно вытянуты в тонкую синюю линию. Сразу видно, что эта девочка не из робкого десятка. К таким я всегда относился без лишней жалости и с уважением.

– Да что с тобой сегодня? – рыкнул Марвин на меня, вырывая из оцепенения. – Жара от нее, что ли, не чувствуешь? Тащи воды из родника. Живее, ну!

Я не сорвался с места, хотя тело дернулось само. Память и остаточные чувства мальчишки что-то меняли во мне, заставляя торопиться. Я стал действовать быстро, но без паники. Поднял горячий кувшин и вышел в проем. Обходя мусор и битые кувшины, прошел через зал на улицу.

И все равно споткнулся, когда в лицо ударил порыв ветра, а взгляд коснулся… Леса. Один он подтверждал, что я где угодно, но не у себя дома. Переплетения огромных, жутких деревьев протянулись черной полосой слева направо, будто несокрушимая крепостная стена. А над ней расползлось темное марево, похожее на тающий туман. Чужой, мальчишеский страх попытался сковать тело, но я задавил его усилием воли.

Не время бояться. Сначала нужно помочь Лире. Да, она чужая мне, но кто сказал, что я брошу человека умирать только из-за этого? Я старый упрямец, но я не жесток.

Быстро оглядел заросший бурьяном двор и высокий каменный забор. Вдоль него тёк ручеёк. К нему я и поспешил, припал на колени и опустил теплый кувшин ко дну. Ледяная вода обожгла ладони, но я не обратил на это внимания. Наполнив кувшин, вернулся назад.

Марвин уже аккуратно вливал Лире лекарство из глиняной баночки.

– Тряпку намочи, – скомандовал он. – Нужно сбить жар.

– Знаю, – уверенно ответил я, поймав его недовольный взгляд.

Схватил какой-то платок из сундука, окунул в холодную воду и замер, ощутив, как лицо чуть ли не обжигает. От Лиры исходил самый настоящий поток жара, как от раскаленной печи.

– Да не стой ты! – рявкнул Марвин, не давая мне подумать.

И я шагнул сквозь раскаленный воздух, прикладывая ко лбу Лиры компресс. Девочка заметалась, застонала, но не проснулась. Не прошло и минуты, как на моих глазах влажная тряпка высохла.

Боже, девочка моя, да у тебя же температура невозможная! Как ты еще держишься… Я мысленно споткнулся, когда из чужой памяти всплыло воспоминание – Лира не простой человек, а магически одаренная, пусть это и звучало дико для меня. Но ее внутренний… сосуд энергии дал Трещину. Вот и причина приступа, вот откуда такие волны тепла.

Любой другой бы на ее месте не справился, а она до сих пор боролась. Память Тинга сливалась с моей урывками, и от этого я каждый раз холодел, но это же давало мне хоть какую-то опору здесь и сейчас. Я все еще ничего не понимал, но сейчас было не время размышлять.

– Дерьмо… – прошептал старик одними губами. – Лекарство действует всё хуже.

Сердце мальчишки пропустило удар, но я тут же подавил дрожь в пальцах. По новой смочил тряпку и положил на раскаленный лоб девочки.

– Чаще меняй, – сказал Марвин снова, указывая на компресс.

Я просто кивнул.

Где-то через полчаса, когда я успел десять раз вспотеть, жар начал спадать. Лира перестала дрожать, дыхание ее стало ровнее, а глаза под веками перестали метаться.

– Всё, – сказал Марвин и легко поднялся, будто и не старик вовсе. – Пусть спит. Дальше уже без меня справишься.

Я и сам облегченно выдохнул, когда сменил очередную повязку и понял, что вода из нее не собирается испаряться сразу же.

Марвин помолчал немного и придавил меня тяжёлым взглядом.

– Я так понимаю, прошлый мой заказ ты не выполнил?

Чужая память через вспышку воспоминания подсказала, что так и есть. Парень ходил за другой травой. Думал, что она поможет Лире. Ему было не до заказа старика. А мне теперь нужно что-то придумать.

– Марвин, – начал было я, но тот меня перебил.

– Идиот, – бросил он и продолжил гневаться: – А я ведь тебе заранее заплатил, в счёт памяти о ваших родителях. Великие люди были! И сестра твоя – талант, пусть и Треснутая. А ты даже простой заказ выполнить не можешь! Позор! – сплюнул он прямо на чистый пол, заставив меня поморщиться.

Внутри мигом разгорелось чужое пламя ярости, но я прикусил язык раньше, чем с губ сорвался крик. Это не мой гнев. Это гнев израненного мальчишки. Да, Тинг подставил Марвина, и бывший алхимик явно понес какие-то потери из-за этого. Но и Тинга понять можно. Он хотел вылечить сестру.

Марвин, видимо, был вспыльчивый сильно, но быстро отходил. Он выдохнул, и его голос стал тише, суровее, с деловой ноткой:

– Первый и последний раз я прощаю тебе твою глупость, Тинг. Но если такое повторится еще хоть раз, останешься сам по себе. Ты понял меня? – в глазах старика не было ни капли сочувствия или жалости.

И один этот взгляд человека, повидавшего многое, дал мне главное понимание – я оказался в очень суровом и несправедливом месте. Тут тебе не подадут даже стакан воды, пока ты никто. А чтобы не умереть и выбиться в люди, придется поработать.

Я мрачно кивнул. А Марвин добавил:

– У тебя два дня, чтобы добыть Семицвет. Собирай во время Дыхания Дня и Заката, храни в темном месте. За Вторую Границу не суйся, – он кивнул на кровь на моем боку и повторил: – Сдохнешь ты, а без тебя и сестра твоя.

Я медленно кивнул, начиная понимать всю серьезность происходящего и уверенно сказал:

– Сделаю.

Он окинул меня оценивающим взглядом, развернулся и зашагал к выходу, но замер в дверях.

– Деньги-то хоть не потратил ещё?

Я невольно усмехнулся про себя. Надо же, пытается проявить заботу, хотя сам только что грозился меня бросить. Суровый человек. Но по-своему честный.

– Нет, – ровно ответил я.

Марвин хмыкнул и вышел из комнаты, оставив корзину с припасами в зале. Услышав, как закрылась дверь, я бросил взгляд на спящую Лиру, и меня вдруг пробило на приступ кашля. В груди вспыхнул огонь, по венам точно раскаленный металл пустили, а тело мелко затрясло.

Я рванулся к открытому окну и свежему воздуху. Через минуту кашель отступил, и я повис на подоконнике, пытаясь отдышаться.

Но в следующий миг перед лицом вспыхнули полупрозрачные буквы, заставив меня вздрогнуть.

[Система «Кодекс Дыхания» активирована]

[Экстренное слияние души и тела привело к частичному раскрытию внутреннего резерва – Родника Души и запуску Системы]

[Зафиксирована утечка внутренней энергии: 96/100]

[Время до полного истощения резерва и остановки сердца: 40–45 минут]

[Требуется немедленная стабилизация и полное раскрытие Родника Души]

– Что?.. – вырвался у меня глупый вопрос. – Какая еще остановка сердца?

Глава 2

Я попытался вчитаться в текст внимательнее, но буквы дрогнули и растаяли в воздухе. Какой-то бред…

Сердце забилось быстрее, закололо, словно в приступе. Я схватился за грудь, покрываясь потом. Следом стало сложнее дышать. Попытался вспомнить, были ли у Тинга проблемы с сердцем, и… нет, ничто не отозвалось в голове. В животе похолодело от внезапной догадки, что эти странные строки не врали.

Я умирал и чувствовал, как по телу расползается странное пульсирующее онемение.

Через миг мозг уже заработал, пытаясь вытянуть из чужой памяти хоть что-то о странных строках. Но в голове стояла звенящая пустота. Мальчишка либо с таким не сталкивался, либо это было чуждым даже для этого магического мира.

Сделав глубокий вдох сквозь боль в легких, заставил себя успокоиться и мыслить здраво. Бежать за Марвином поздно. Кто знает, куда он ушел и как отреагирует на мои сумасшедшие слова? Лира… без сознания. Я потер переносицу. Значит, буду думать сам.

Так. Было написано, что нужно стабилизировать какой-то Родник… Стоило об этом задуматься, как в голове всплыло понимание: Родник Души – резервуар для хранения энергии. Что за энергия, как, почему? Непонятно. Возможно, это как у Лиры, но у нее это хранилище энергии вроде с трещиной…

– Но как это стабилизировать? – выдохнул я в пустоту, прогоняя лишние мысли.

Ответом мне стало завывание ветра через дыры в крыше и болезненный стон девочки.

Я посмотрел на нее. Заметил, что ее дыхание снова стало тяжелее, и зацепился взглядом за принесенные Марвином две глиняные баночки. Одна уже пустая, а вторая на случай повторного приступа.

И меня вдруг осенило. Здесь существует алхимия – местная медицина! Значит, лекарство может помочь и…

Я поморщился, ощутив отвращение к самому себе. Выпить лекарство, предназначенное для этой больной девочки, и которое не факт, что поможет, чтобы спасти себя? Да лучше снова помереть. Я отмахнулся от трусливой мысли, как от назойливой мухи.

– Никакой паники, – приказал я себе.

Сменив Лире компресс и поправив выбившуюся прядь волос, вышел из комнаты. Ноги подрагивали, а в груди, словно корни, росло онемение. В глаза бросился разрушенный зал, тлеющий очаг в комнате за стойкой, какие-то бутыли, пучки трав, сухие корни на покосившихся полках.

Помещение походило на чайную – старую, запущенную, чужую, но все-таки чайную. Ее бы привести в порядок. Дыры в крыше залатать, стойку починить…

Мысли стали путаться. Из-за переселения в тело мальчишки или из-за смертельной утечки энергии, как было написано, – не знаю. Но я себя одернул.

Затем нашел взглядом корзину среди мусора и грязи. Возможно, среди припасов есть еще… алхимия.

Пошатываясь, я зашагал к корзине, рядом с которой валялись листья. Те самые, из Сумеречного Леса, из-за которых Тинг погиб. Марвин назвал их мусором, сказал, что нет никакого лекарства для таких, как Лира. Для Треснутых… Но ведь мальчишка пошел за ними, думая, что они помогут его сестре.

– Зачем ты умер ради них? – спросил я, подняв один из них.

В ответ перед глазами замелькали чужие воспоминания. В голове прозвучал издевательский голос, рассказывающий о неком «Листе Жизни», который способен залечить Трещину в Роднике. Ложь, тупая байка, обман. И Тинг знал, что его дурят, что за счет его горя просто хотят позабавиться, но он просто не мог не проверить этот шанс.

Какие же ублюдки…

Я с силой сжал листок в кулаке и скрипнул зубами. Обида Тинга смешалась с моей собственной злостью. И в этот момент перед глазами снова появились строчки.

[Активировать базовый анализ (БА) фонового «Дыхания» растения?]

Я вздрогнул, сделал шаг назад, едва не упав. Вгляделся в буквы и выдохнул:

– Получается, не галлюцинации…

Провел рукой, но строка будто бы была только в моей голове, а не в реальности.

Интуиция подсказывала, что нужно дать согласие. Стоило мне об этом подумать, как текст мигнул, и перед глазами замелькали полупрозрачные картинки, словно в кино.

Что бы это ни было, но оно за считанные секунды разобрало листок на составляющие. Оно его препарировало, срезая слой за слоем, отделяло плотные прожилки и выстраивало его многогранную структуру.

А после занялось его энергетической составляющей, и тут у меня перехватило дыхание, заставив замереть.

Лист в моей руке задрожал. Воздух вокруг него поплыл, словно пар от чашки чая. И я понял, что это и есть «Дыхание». Кажется, в подобном искажение воздуха и проявлялась отчасти магия этого мира. В груди разлилась какая-то радость, будто я впервые заварил свой настоящий улун…

Но мой старческий восторг длился недолго. Сердце кольнуло с новой силой, в глазах резко потемнело, и на меня накатила такая слабость, что я завалился на бок.

[Резерв Родника: 72/100] – выскочил текст.

[Внимание! При достижение порогового значения Резерва в 10 единиц Базовый Анализ будет прерван]

[Время до остановки сердца: ~30 минут]

Я тяжело оперся на стену и едва не застонал от досады. Чем бы ни был этот анализ, он только что сожрал четверть запаса энергии и несколько драгоценных минут моей жизни!

Протяжно выдохнув, увидел перед собой новые строки, и тут же забыл про слабость в теле и досаду:

[Результат анализа: Лист Жизни, ранг 1]

[Эффекты: слабое укрепление энергетических каналов, мягкая стабилизация потоков внутренней энергии, общий тонизирующий эффект]

[Лучшее время сбора: Дыхание Рассвета, Дыхание Заката]

[Применение: лечебная алхимия (требуются дополнительные ингредиенты для раскрытия полного потенциала)]

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что я прочитал. Стабилизация и тонизирующий эффект… да это же почти как листа улуна, как тот же Шэн Пуэр. А потом до меня дошло, что этот Лист стал смертью для Тинга, но и он же может помочь мне! Это моя единственная надежда. Все свойства и приписка о лечебной алхимии кричали об этом.

Пусть я не знаю, как работает алхимия, зато я отлично разбираюсь в другом деле – в отварах, настоях и правильной экстракции. Никто не мешает мне попробовать.

Забыв обо всем, я собрал листья и поднялся. Заглянул в корзину – а вдруг там что-то полезное? – но нашел только неизвестные продукты и мешочки с крупами. Ни снадобий, ни трав, ничего полезного.

Подхватил корзину и быстро направился за стойку, в комнату с очагом.

Оказавшись в маленькой каморке, огляделся, бросил ношу в угол на циновку, где раньше спал Тинг. А за ней взгляд зацепился за покосившуюся дверцу. Старая кладовая, понял я благодаря чужой памяти. В другой раз я бы непременно туда заглянул – возможно, там найдётся что-то полезное, – но сейчас каждая секунда на счету.

Листья полетели на пыльный стол вдоль правой стены, заваленный грязной посудой. А сам я, хрустя осколками под ногами, потянулся к покосившимся полкам над очагом. Там валялись глиняные баночки и засохшие пучки трав. Всё в паутине и в слое пыли.

Для раскрытия потенциала Листьев Жизни нужны были дополнительные ингредиенты. Но повторно использовать «анализ» нельзя. Он жрет энергию, а значит и мое время. Сейчас я просто могу не пережить его. Придется полагаться на память Тинга. Он ведь должен знать хоть какие-то растения в этой заброшенной лавке?

Я взял первую баночку, открыл, понюхал и недовольно цокнул языком. Рецепторы у Тинга были ни к черту. Запахи он различал грубо и примитивно – тухлое, горькое, кислое. Никакой детализации, никакой структуры. Я подхватил вторую баночку. Ромашка? Бесполезна. Третью, четвертую. Пусто. Я не знал этих трав.

Мозг титестера отсчитывал оставшееся время в голове. А в молодом теле бурлил адреналин, подгоняя меня, пусть я и старался не торопиться.

Пока перебирал баночки, руки стали мелко дрожать, а во время выдоха появились хрипы, но я упорно продолжал искать что-нибудь подходящее. Система молчала, а по памяти Тинга я опознал несколько трав и самые дешевые и ходовые чаи для крестьян. Сплошной мусор!

Очередная баночка выпала из ослабевших пальцев, и я упер руки в стол, когда голова пошла кругом.

Перед глазами мигнули строки.

[До остановки сердца: ~24 минуты! Требуется немедленная стабилизация Родника!]

Выбора нет, придется варить Листья Жизни как есть. И плевать, что отвар получится слабее, если вообще что-то получится. Бездействовать нельзя.

Я опустился на колени перед очагом и принялся раздувать подернутые пеплом угли. Зола тут же полетела во все стороны, заставив закашляться, а в глазах заплясали мушки. Но я вытер сажу с лица и продолжил дуть. Подкинул пару веточек и, когда они загорелись, сунул сухих поленьев.

Спустя минуту комната начала наполняться едким дымом. Труба оказалась забита. Я по-хозяйски дал себе обещание прочистить дымоход, если выживу, и распахнул настежь мутное грязное окно, ведущее в сад.

Затем сквозь слезы от дыма нашел кувшин с водой. Но по одному виду понял, что она застоялась. Ни о какой минерализации, насыщенности кислородом и жесткости и речи не шло. Но использовать протухшую воду нельзя!

Теряя драгоценное время, торопясь и спотыкаясь о сломанные столы и стулья, выбежал во двор, набрал родниковой воды в кувшин и вернулся, наполнив котелок над огнем. Качаясь от усталости, наспех сполоснул большую чашу, плеснул туда воды, а следом бросил листья. Промыл каждый, стараясь не повредить ни один. Потом сгреб пыльную посуду в одну сторону и протер стол рукавом.

Таймер мигнул алым:

[До остановки сердца: ~17 минут]

Да как так быстро-то⁈ Неужели… я оцепенел, ощутив холод в груди. Чем больше я двигаюсь, тем быстрее распространяется это чертово онемение. Эта мысль оглушила, но вместе с тем подарила странное спокойствие. Нельзя торопиться. Это только ускорит мою смерть.

Уже без паники отыскал на полке тупой ножик. И принялся рубить листья. Но не как попало, а вдоль прожилок, чтобы не повредить структуру листа, иначе с соком выйдут полезные минералы. И не важно, что это не чайный лист, а мир совсем не тот, в котором я родился. Законы экстракции должны быть похожи.

Пару раз порезался из-за того, что пальцы тряслись, а в глазах то и дело темнело, но справился.

Вода в котле уже пошла большими пузырями, явно преодолев границу «белого ключа». Я механически отметил: еще градусов десять, и закипит. Задумался на миг о пропорциях и объеме. Затем отделил половину нарубленных листьев, а остальную опустил в воду. Никакой точности с неизвестными ингредиентами быть не может. Только интуиция и смежный опыт.

Неожиданно появилась подсказка:

[Внимание: проводится нестандартная попытка экстракции Листа Жизни. Обнаружен дисбаланс энергий: доминирование огненного элемента]

Я замер. Моргнул, соображая, что это значит.

Получается, работает? Да… только нужно убавить огонь! Я быстро оттащил полено в сторону, чтобы пламя стало поменьше. Затем уже осторожно подхватил тряпку и просто передвинул крюк с котелком ближе к краю очага. Не знаю, вернет ли это какой-то там баланс, но температура не будет расти. Прошла минута, и бурление прекратилось. Я стал держать воду в одном состоянии, подбрасывая щепки и отодвигая поленья.

Строки больше не появлялись. Видимо, подсказки давались только тогда, когда я делал что-то не так.

Спустя еще минуту вода в котелке поменяла цвет с прозрачного на мутно-зеленый. Пузырьки стали пропадать, и на поверхности появились странные завихрения. Они расходились по краям и сплетались в центре.

Выстраданное спокойствие взрослого снова дало трещину, столкнувшись со странностями этого мира. Обычная вода себя так не ведет, но сил удивляться больше не было. Еще немного, и онемение доберется до сердца…

Завихрения в котелке прекратились так же резко, как начались, и я, повинуясь наитию, убрал отвар с огня. Зачерпнул немного в пиалу, поднес к губам и сделал небольшой глоток. Рот тут же свело от невыносимой горечи и привкуса жженой травы.

[Качество полученного отвара: ужасное] – выдала система.

[Свойства: нет]

[До остановки сердца: ~11 минут]

– Ты бы лучше подсказала, как правильно сделать! – в сердцах выругался я.

Сплюнул эту гадость на пол и выплеснул содержимое пиалы в окно. Моя гордость титестера и ценителя чая была растоптана, и это было неприятно даже перед лицом смерти. Простейший отвар не смог приготовить! Когда такое вообще было?

Я пожевал губы и стал искать ошибку, мысленно перебирая этапы, как сам учил учеников.

Мой способ точно рабочий, пусть и явно нестандартный. Я это уже выяснил. Но в чем причина неудачи? Вода? Из родника. Лучше не найти. Листья? Нарубил как умел. Время и температура?.. Я задумался, вспомнил строки про дисбаланс энергий и хмуро кивнул. В первые минуты перегрел воду и листья, вот они и дали горечь. А дальнейший ровный жар уже ничего не решал. Все, как с нежными сортами чая.

Взгляд сам собой упал на вторую часть листьев на столе. Если сейчас испорчу и их, то… больше не будет шансов. От этого осознания неприятно скрутило живот.

Но я собрал всю волю и силу в кулак, выплеснул испорченный отвар в запущенный сад за окном, быстро сполоснул котелок и залил новую воду. На этот раз действовал вдумчивее и без суеты с самого начала, стараясь не поддаваться тошнотворной слабости и не обращать внимания на собственные хрипы при дыхании.

Заранее сделав огонь более-менее равномерным, стал следить за водой по старинке – по пузырькам. Нельзя допустить кипения.