Текст книги "Системный Кузнец VIII (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Брок медленно поднял голову, посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Вальдара. В глазах старого пьяницы и балагура не было ни тени веселья.

Мужик набрал в грудь воздуха, чтобы ответить.

От автора:

«Он видит скрытые свойства трав и точный диагноз смерти. Система „Кодекс Алхимии“ в руках гениального врача. Путь от изгоя до легенды начинается!» /reader/545116/5146048

Глава 8

– Стоять!

Слово вырвалось резким приказом, как удар ручника по остывающему металлу. Моя мелко вибрирующая ладонь со стуком опустилась на дерево лавки.

Брок поперхнулся воздухом, так и не выдохнув своё «согласен» – его рот остался полуоткрытым, глаза растерянно метнулись в мою сторону. Ульф в углу вздрогнул, прижимая к груди кувалду. Тишина в комнате стала тяжелой – слышно только, как потрескивает фитиль в масляной лампе да сипло дышит старый охотник.

Вальдар повернул голову – бледно-голубые глаза, похожие на речную гальку, сузились, в них было раздражение хищника, которого прервали в момент удачной охоты. Я проигнорировал этот взгляд. Зелье действовало – ледяная волна, прокатившаяся по венам, заморозила боль, загнав куда-то в глубину. Туман в голове рассеялся, оставив ясность. «Настой Упокоения» вернул главное – разум и волю.

Впился пальцами в овчину, нащупывая край скамьи. Мышцы отозвались дрожью, колени казались сделанными из ваты, но я заставил их выпрямиться. Рывок, ещё один. Скрипнули половицы. Брок дёрнулся, чтобы поддержать, но замер, наткнувшись на мой взгляд.

Я встал – мир качнулся и тут же застыл на месте. Выпрямил спину, чувствуя, как позвонки встают на место – слабость никуда не делась, но теперь я не был куском мяса, которым торгуют на рынке. Двадцать лет спасательных операций научили одному: никогда не веди переговоры лежа. Хочешь, чтобы тебя слушали – встань во весь рост, даже если этот рост держится на одном упрямстве.

Глубоко вдохнул пропитанный серой воздух, глядя в тяжёлые глаза старосты.

– Сделки не будет. Эта сделка – нечестная, – произнёс ровным голосом, в котором не было ни дрожи, ни просительных ноток. – Она гнилая насквозь.

Слова упали в тишину.

– Моя жизнь в обмен на жизнь твоего сына и семерых охотников? – я усмехнулся, чувствуя, как губы пересохли от напряжения. – Один полумёртвый подмастерье против десятка крепких мужиков, что сгинули в тумане? Это не торговля, старик, а грабёж средь бела дня.

Брок дёрнулся, словно обожжённый железом – шагнул ко мне, хватая ртом воздух, лицо пошло красными пятнами – смесь страха за мою шкуру и ярости на мою глупость.

– Ты чего несёшь, парень⁈ – прорычал усатый, сжимая кулаки. – Белена в башку ударила? Какой, к демонам, грабеж⁈ Тебе жизнь спасают, дурень! Заткнись и сядь, пока…

– Нет, Брок. – Я повернулся к нему, обрывая поток брани. Смотрел в глаза – в этот момент было плевать на его опыт, на разницу в возрасте и силе. – Это ты послушай.

Сделал вдох – рёбра ныли, будто стянутые обручем, но голос звучал твёрдо. Спасатель внутри включил холодный расчёт, когда стоишь перед горящим домом и понимаешь: риск слишком велик.

– Ты мне никто, – отчеканил каждое слово, видя, как вытягивается лицо усатого. – Не брат. Не сват. Не напарник, с которым мы пуд соли съели. Я тебе просто случайный попутчик, которого судьба, смеха ради, повесила на твою шею.

Ульф в углу заскулил, не понимая, почему «Кай хороший» говорит такие злые слова, но я не отвёл взгляда – нужно сказать жестоко, чтобы дошло.

– Я не просил тебя становиться героем, Брок, и не собираюсь оплачивать свою жизнь твоей смертью, – понизил голос. – Ты пойдёшь в пекло, к тварям, которые сожрали лучших бойцов деревни, ради кого? Ради меня? Чужака, которого знаешь без году неделю? Не будем считать время в деревне, там тебе вообще на меня было чхать.

Охотник замер, открыв рот – моя логика сбила его с толку.

– Я сдохну свободным человеком, Брок, – закончил я тихо. – А не вечным должником, который купил пару лет жизни ценой твоей головы. Мне такая вира не по карману.

В комнате повисла пауза. Брок моргал, переваривая услышанное, его плечи медленно опускались.

Я отвернулся от него и снова встретился взглядом с Вальдаром. Старик сидел неподвижно, сложив руки на столе, лицо превратилось в маску, сквозь которую невозможно ничего прочитать. Он слушал.

– А теперь о деле, староста, – опёрся кулаками о столешницу. – Твоё условие – самоубийство. Барьер дырявый, твари голодные – твой сын, скорее всего, либо мёртв, либо сидит в такой глубокой заднице, откуда его лебёдкой не вытащить.

Склонил голову набок.

– Ты хочешь, чтобы Брок сделал то, с чем не справились семеро твоих людей – хочешь чуда. А чудеса, старик, стоят дорого – гораздо дороже, чем пучок травы и пара советов.

Внутри всё сжалось в ледяной комок – я шёл ва-банк. Вальдар был в отчаянии – чувствовал это кожей, но отчаяние могло толкнуть мужика в любую сторону: либо согласиться, либо вышвырнуть нас и запереть дверь.

– Это моё последнее слово, – произнёс я, глядя в белёсые глазницы. – Либо ты предлагаешь цену, достойную риска, на который мы идём… либо мы уходим прямо сейчас, и ты остаёшься один – без сына, без охотников и без надежды.

Я замолчал, чувствуя, как сердце ударяет в рёбра. Раз, два, три…

Вальдар молчал. Жёлтое пламя лампы отражалось в немигающих глазах, тень на стене за его спиной стала гуще. Старик не ответил и не стал торговаться, вместо этого медленно оторвался от стола – взгляд устремлён в пустоту, сквозь стену. Тяжёлые шаги отдались в полу под ногами.

Староста прошёл мимо, обдав меня запахом застарелой пыли – рука легла на кованую ручку двери, железная скоба жалобно звякнула.

Рывок. Дверь распахнулась настежь, и в протопленную комнату волной хлынул уличный туман. Сквозняк пробежался по полу, заставив пламя в лампах нервно дёрнуться, отбрасывая на стены пляшущие тени.

Вальдар стоял в проёме, спиной к нам, глядя в серую муть.

– Дверь открыта, – произнёс он ровно, как приговор. – Убирайтесь.

– Кай…

Шёпот Брока прозвучал как шипение рассерженной змеи – пальцы охотника вцепились мне в рукав чуть выше локтя крепкой хваткой. Я скосил глаза: во взгляде усатого плескалась паника пополам с яростью – мужик видел, как единственный мой шанс на спасение улетучивается в открытую дверь.

– Кай, что ты творишь… – одними губами выдохнул охотник.

Я медленно повернул голову и посмотрел в глаза – так смотрят на напарника перед тем, как войти в задымлённое помещение, когда пути назад уже нет. Небрежный кивок в сторону выхода.

– Пошли, Брок, – сказал громко, чтобы голос не дрогнул. – Прокатимся, посмотрим мир. Как там называлась та деревня? Мельничный Брод? Говорят, места там красивые.

Внутри всё сжалось в пружину – блеф, чистой воды самоубийство. Знал, что мы уходим в никуда, но если показать хоть намёк на сомнение – Вальдар сожрёт нас и не подавится.

Отцепил пальцы Брока от своего рукава и сделал шаг. Ноги отзывались болью, но держал спину прямой – прошёл мимо застывшего старосты, даже не взглянул на него. За спиной завозился Ульф, загремел молотом, поднимаясь и семеня следом, словно огромный преданный пёс.

Мы поравнялись с порогом.

– Там нет знахарей, дурень! – низкий рык старика ударил в спину. – До Брода сутки пути! Ты сдохнешь, не доехав до переправы! Никто тебе там не поможет!

Вальдар не выдержал – в его голосе прорезалось не просто раздражение, а страх потерять последнюю ниточку, ведущую к сыну. Старик кричал своей надежде, которая уходила прочь.

Я остановился. Холодный, влажный воздух Костяного Яра уже заполнял лёгкие привкусом сырости. Не оборачиваясь, бросил через плечо равнодушно:

– Значит, подохну. Бывает. Не первый раз умираю.

Правая нога опустилась на ступеньку. Дерево скрипнуло под весом.

Ещё мгновение, и мы уйдём. Брок за спиной прерывисто дышал, готовый то ли броситься на старосту, то ли взвалить меня на плечо.

– Чего вы хотите?

Вопрос прозвучал вымученно, уже без командирского тона – только усталость старика, загнанного в угол бедой.

Я замер. Выдержал паузу – один удар сердца, второй, третий. Медленно, не теряя достоинства, развернулся на пороге.

Вальдар стоял в тени дверного косяка, ссутулившись – лицо скрыто мраком, но чувствовал на себе выжидающий взгляд.

Я медленно перешагнул порог, возвращаясь в тепло комнаты – каждый шаг отдавался глухой вибрацией, но внешне старался держаться ровно. Прошёл мимо Вальдара, не задерживая на нём взгляда, и приблизился к столу – опёрся бедром о край столешницы, скрестив руки на груди, чтобы скрыть дрожь в пальцах.

Теперь это была моя территория.

– Три условия, – произнёс без лишних предисловий.

Староста медленно закрыл дверь, отсекая серую муть улицы, и повернулся ко мне – лицо оставалось в тени.

– Первое, – я поднял палец. – Ты разбираешься в рунах – видел цепи у дома, да и сам ты сказал, что держишь барьер. Ты научишь меня основам, практике: как они работают, как резать, как активировать – я схватываю быстро.

Старик сузил глаза, но промолчал.

– Второе – ты покажешь мне схему барьера. Объяснишь, какой именно камень повредил твой сын и как восстановить контур. Без этого соваться на холм бессмысленно – мы просто станем кормом, пока будем гадать звездам.

Сделал паузу, набирая в грудь воздуха. Третье условие было самым важным для совести.

– И третье – пять золотых монет Броку.

Услышав это, Брок за моей спиной поперхнулся воздухом, а Вальдар шагнул вперёд, выходя на свет лампы. Желваки на скулах старика заходили ходуном, лицо исказила гримаса, похожая на оскал старого пса.

– Пять золотых? – пророкотал тот глухо. – Да ты наглец, щенок – это цена двух лет сытой жизни. Ты грабишь меня, стоя одной ногой в могиле?

Я выдержал тяжёлый взгляд – в глазах старика видел жадную оценку, словно тот взвешивал на весах золото и жизнь сына.

– А что, дед, парень дело говорит, – голос Брока прозвучал неожиданно весело и развязно.

Охотник подошёл к столу, небрежно закинув большой палец за пояс, где висел топор – идеально поймал волну.

– Кай мне и правда никто – обуза, – Брок шмыгнул носом, изображая крайнюю степень безразличия. – Я ведь могу плюнуть, развернуться и уехать. Золото в кармане есть, конь сыт. Завтра уже буду в тёплой таверне обнимать грудастую девку и забуду, как звали этого доходягу. А вот ты… – он многозначительно посмотрел на старика. – Ты останешься здесь куковать с мертвецами.

Старик перевёл взгляд с наглой ухмылки охотника на моё каменное лицо – секунды текли смолой. Затем сгорбился, словно на плечи опустилась вся тяжесть могильного холма, обошёл Брока, опустился на стул, и уставился в одну точку на столе.

– Будь по-вашему, – глухо уронил Вальдар.

Брок едва заметно подмигнул мне, но улыбка тут же исчезла с лица, стоило ему подойти ко мне вплотную.

– Ты рехнулся, – прошипел он мне в ухо, сжав плечо.– Ты собираешься идти туда? Чинить магическую хрень? Ты на ногах не стоишь, тебя ветром шатает!

– У нас нет выбора. – тихо ответил я, не глядя на него.

Перевёл взгляд на старосту.

– Если я выпью ещё этого твоего настоя… двойную дозу, – спросил я деловито. – Сколько продержусь на ногах в ясном сознании?

Вальдар поднял голову.

– Часов пять, – ответил старик без эмоций. – Может, чуть больше, если воля крепкая, но потом будет откат – яд набросится с удвоенной силой. Если не успеешь получить противоядие через несколько часов после этого, сильно рискуешь.

Пять часов – это целая вечность, чтобы подняться, сделать работу и спуститься. А если не хватит… что ж, тогда будет уже всё равно.

– Хватит, – кивнул я.

– Я покажу основы, – Вальдар заговорил быстрее, тон стал деловым. – Традиция Срединных Земель, руны связывания и барьера. Как работать резцом, как вливать Ци в камень, чтобы тот запел. Если ты действительно так хорош, как мне видишься, поймёшь суть.

Старик осёкся – посмотрел на меня изучающим взглядом, словно видел впервые.

– Чужак, полумёртвый мальчишка, который торгуется за знания и золото со смертью за плечом… – пробормотал староста. – Кто ты такой?

– Кузнец, – ответил просто.

Вальдар хмыкнул, не став допытываться – с шумом поднялся.

– Полдня на учёбу, потом на холм. Но запомни, парень… – голос упал до шёпота. – Если из-за этой задержки, из-за твоих уроков, мои люди там погибнут… ты ответишь даже мёртвый.

– Мы никогда не узнаем, от чего именно они погибли, старик. От того, что мы задержались на пару часов, или от того, что они встретили тварь, которая оказалась им не по зубам ещё ночью. – Я пожал плечами, чувствуя, как жест отдаётся болью в ключице. – Гадать бессмысленно.

Упёрся взглядом в тяжелые, налитые мраком глаза и добавил жестче:

– Важнее другое: если мы с Броком не пойдём на этот холм, то туда не пойдёт вообще никто. Твой барьер рухнет, и тогда считать мертвецов придётся уже в этой комнате, так что выбора у тебя нет.

Вальдар скрипнул зубами громко – желваки на впалых щеках дёрнулись, старик набрал воздуха, чтобы рыкнуть в ответ, но выдохнул – крыть было нечем. Старик медленно, словно через силу, кивнул.

– Ублюдки… – прохрипел тот, глядя в пол, не пытаясь спорить.

Брок, стоявший рядом, наклонился к моему уху – в голосе скользнула мрачная весёлость висельника, которому только что отсрочили казнь, но при этом выдали мешок денег на похороны.

– Может и ублюдки. Но богатые ублюдки, а? – шепнул тот, усмехаясь в усы и косясь на спину старосты.

Вальдар, шаркая тяжёлыми сапогами, скрылся в соседней комнате.

Мы ждали в тишине – слышно было, как старик гремит чем-то, сдвигает ящики, ругается себе под нос. Через минуту вернулся, держа в ладонях деревянный ящик, походивший на переносной сундук ремесленника.

Староста опустил ношу на стол перед мной.

– Смотри, – буркнул, откидывая крышку. – И слушай внимательно. Повторять не буду.

Внутри, на подложке из грубой ткани, лежали отполированные речные камни – серые, чёрные, белёсые. На каждом была грубо высечена вязь, похожая на ту, что видел на цепях снаружи. Рядом поблёскивали инструменты: тонкие резцы из чернёной стали, маленький ювелирный молоточек, шило с пожелтевшей костяной рукоятью. И поверх всего – толстая, истрёпанная тетрадь в кожаном переплёте, из которой во все стороны торчали закладки.

Я шагнул к столу, чувствуя профессиональный зуд в кончиках пальцев. Руны – моё новое оружие.

Глава 9

Шаг к столу дался нелегко. Ноги налились свинцом, а пола под собой не чувствовал, лишь онемение. Ухватился за край столешницы здоровой рукой, чтобы скрыть дрожь. Тело кричало, что ему нужен покой, горизонтальное положение и темнота, но разум ремесленника, увидев инструменты, отбросил немощь на второй план.

Это моя территория.

Вальдар заметил, как меня шатает, но помощи не предложил – лишь подвинул ящик ближе.

– Не обольщайся, – проскрипел старик, выкладывая на доски первый камень – гладкий серый голыш размером с гусиное яйцо. – Руны – не гвозди забивать. Это язык, на котором говорят с мирозданием. Люди тратят годы, чтобы выучить алфавит, и десятилетия, чтобы сложить из него слова.

Он бросил на меня косой взгляд, полный скепсиса.

– Ты думаешь, полдня хватит, чтобы понять суть? Я делаю это только потому, что у меня нет выбора, парень. Но не жди, что станешь мастером. Молись, чтобы ты просто не взорвал себе руку.

Я промолчал, жадно разглядывая содержимое ящика.

Камни были разными. Я не был геологом, но опыт кузнеца и система позволяли считывать плотность и фактуру. Вот этот, серый – гранит, холодный, плотный и зернистый. Рядом – кусок пористого песчаника, желтоватый и тёплый на вид. А вот угольно-чёрный осколок базальта, тяжёлый и мрачный.

В инвентаре Вальдара не было хаоса – это набор профессионала. Резцы из чернёной стали лежали в промасленной тряпице – я присмотрелся и мысленно кивнул. Хорошая закалка, старая школа. Рукояти затёрты до блеска годами работы, металл истончился от заточек, но жало было острым, как бритва.

– Смотри сюда, – староста раскрыл истрёпанную тетрадь.

Страницы хрустнули, пахнуло сухой бумагой, пылью и запахом старых чернил. Вальдар разгладил разворот огромной ладонью.

Листы испещрены символами – десятки, сотни знаков переплетались в сложные схемы, окружённые заметками на полях, сделанными мелким почерком. Для обычного человека выглядело бы как бред сумасшедшего или каракули ребёнка, но я увидел структуру.

Едва взгляд коснулся бумаги, перед глазами вспыхнула полупрозрачная рамка интерфейса. Текст побежал строками, накладываясь на реальность:

[Навык «Зачарование Рун» (Ур. 1) активирован.]

[Анализ визуальных паттернов…]

[Сверка с базой данных…]

Мир дрогнул – хаос на странице обрёл глубину. Большинство символов оставались для меня «слепыми зонами» – просто чернильными линиями, не несущими смысла. Но некоторые… Некоторые начали пульсировать едва заметным контуром, словно Система подсвечивала знакомые лица в толпе незнакомцев.

Вальдар ткнул узловатым пальцем в верхнюю часть страницы, где был начертан символ, похожий на трезубец или человечка, воздевшего руки к небу.

– Начнём с основы основ, – голос старика звучал скучно, как у учителя, который в тысячный раз объясняет очевидное тупоголовому ученику. – Без этого знака не обходится ни один барьер – эта руна держит удар, отводит беду, рассеивает напор. В традиции Срединных Земель её называют…

Слова вырвались раньше, чем я успел прикусить язык. Система подсказала названия и свойства – базовая руна, которая была сейчас в библиотеке.

– … Альгиз. Руна Защиты.

Тишина в комнате стала плотной.

Вальдар осёкся на полуслове – палец замер в миллиметре от бумаги. Услышал, как в углу завозился во сне Ульф, и как скрипнул сапогом Брок, до этого стоявший у стены неподвижной тенью.

Староста медленно повернул голову. Белёсые глаза, которые секунду назад смотрели с пренебрежением, сузились. Скепсис исчез.

– Альгиз… – повторил старик тихо, проверяя, не ослышался ли. – Правильное ударение. Чистая гортанная связка.

Он оторвал палец от тетради и выпрямился, нависая надо мной. Тень от его фигуры упала на стол, накрыв инструменты.

Кажется, сболтнул лишнего, но отступать было поздно.

– Я видел её раньше, – произнёс, стараясь говорить ровно.

Вальдар молчал секунду, сверля взглядом, в котором читался вопрос – вопрос, на который очень не хотелось отвечать.

– Кто тебя учил?

В голосе старосты не было и тени старческого дребезжания – это спрашивал мастер, почуявший в своей мастерской чужака со знаниями.

Я выпрямил спину, насколько позволяли ноющие мышцы, и встретил взгляд старосты холодной стеной – взглядом человека, который закрывает дверь перед носом любопытных.

– У меня были учителя, – произнёс ровно, отсекая любые расспросы. – Которых уже нет рядом.

Вальдар прищурился, ожидая продолжения – желваки на впалых щеках дёрнулись.

– Не густо, – буркнул он.

– Достаточно, чтобы не быть лжецом, – парировал сухо. – Я знаю, как выглядят руны, видел их в работе. Видел, как они светятся, когда мастер заканчивает цикл. Но… – сделал паузу, намеренно понижая градус своего мастерства, – никогда не держал резец в руках и не резал камень, не вливал Ци в линии. Я знаю алфавит, некоторые символы, Вальдар, но писать на этом языке не умею. Мне нужна практика азов, а не допрос с пристрастием. У нас нет на это времени.

В комнате повисла тишина, нарушаемая тихим посапыванием Ульфа. Брок, стоявший у стены, хмыкнул и поправил шапку, но промолчал.

Староста сверлил меня взглядом несколько секунд – взвешивал мою полуправду на весах опыта. Я видел, как в его глазах борется подозрительность и прагматизм – старику не нравились тайны, но ещё больше ему не нравилась мысль о том, что его сын гниёт на холме, пока мы тут меряемся биографиями.

– Учителя, которых нет… – эхом повторил старик – в голосе скользнула горькая нота. – У меня они тоже были, парень, и их кости давно белее, чем снег на этом проклятом холме.

Вальдар резко выдохнул и отвернулся к столу – напряжение спало

– Ладно, – бросил он, не глядя на меня. – Считай, что я тебе поверил, но запомни, чужак: будешь перебивать меня, решив, что ты слишком умный – выставлю за дверь вместе с твоим здоровяком и усатым приятелем. И лечись тогда болотной тиной.

– Договорились, – кивнул я.

– Тогда слушай и не моргай, – Вальдар постучал костяшкой пальца по раскрытой странице, и его тон изменился. Теперь это говорил не подозрительный старик, а наставник, у которого слишком мало времени. – Всё, что ты там видел у своих учителей – забудь. Смотреть и резать – это как смотреть на огонь и держать угли голыми руками – разные вещи.

Он сгрёб три камня в ряд.

– Руны делятся на три семьи. Три столпа. Не поймёшь разницу – в лучшем случае испортишь камень. В худшем – останешься без пальцев.

– Защита. Поражение. Укрепление.

Староста произнёс три слова и коснулся первого камня – серого гранита с уже высеченным на нём символом, похожего на трезубец.

– Этот камень отталкивает, – пояснил он, не тратя времени на лирику. – «Альгиз» ставят на стены, на щиты, на двери домов. Её задача – принять удар и увести его в сторону, как скала отводит воду. Она пассивная, ей нужна Земля.

Его палец переместился на второй камень – тяжёлый чёрный базальт с угловатым знаком, напоминающим наконечник стрелы.

– Этот – бьёт. «Турисаз» или «Тюр», в зависимости от школы. Режет, жжёт, дробит – это руна-оружие, она активная – ей нужен Огонь или Ветер.

Наконец, рука старосты легла на третий камень – желтоватый кусок песчаника, тёплый и ноздреватый. Знак на нём был округлым, похожим на женскую грудь или силуэт холма.

– А этот – сшивает. «Беркана» или «Уруз», смотря какой аспект нужен. То, что сломалось – восстанавливает. Ткани, кости, камень барьера. Самая капризная из всех – ей нужен баланс.

Я слушал, впитывая каждое слово с жадностью. Мой мозг, привыкший мыслить категориями металла и температур, мгновенно переводил сказанное на родной язык.

«Три столпа», – эхом отозвалось в голове. – «Всё как в кузнице. Защита – это закалка: уплотнение структуры, чтобы клинок не лопнул. Поражение – это заточка: создание грани, которая рассекает материю. Укрепление – это отпуск: снятие напряжения, возврат гибкости, лечение микротрещин».

Всё сложное строилось на простом – эта логика успокаивала. Руны перестали казаться магической абстракцией и превратились в понятный технологический процесс.

Вальдар тем временем взял в руки резец.

– Но начертить правильный знак – это даже не полдела. Это только разметка, – старик презрительно фыркнул в сторону окна, за которым скрывалась деревня. – Вон, местные идиоты вырезают руны на ставнях и думают, что защищены. Глупцы. Без правильной глубины, без связи с материалом – это просто каракули.

Он постучал резцом по граниту. Звук вышел глухим и плотным.

– Резонанс – вот ключ. Ты не можешь вырезать огненную руну на холодном камне – он её подавит. Камень – это Инь, холод, покой. Огонь в нём задохнётся, а вот дерево… Дерево любит огонь, оно его примет. Понимаешь?

Я кивнул, чувствуя, как внутри щёлкают шестерёнки понимания.

«Это же металловедение, мать его», – осенило меня. – «Углеродистая сталь и чугун. Элемент один – углерод – но в разной матрице ведёт себя по-разному. Ты не можешь закалить свинец, и не можешь отлить клинок из чистой меди. Материал диктует правила».

– Цикл создания прост, как дыхание, – продолжал Вальдар, вертя в руках базальт. – Сначала Начертание – ты задаёшь форму, геометрию. Потом Вытравливание – ты углубляешь канавки, создаёшь «русло» для энергии. И, наконец, Вливание.

Старик замолчал, глядя на меня в упор.

– Руна – это сосуд. Пока он пуст, это просто дырка в камне. Чтобы она заработала, ты должен наполнить её силой – своей Ци. Причём именно той, которая нужна руне. Влить Огонь в базальт, Землю – в гранит. И не просто плеснуть, как помои в канаву, а заполнить каждую линию, запечатав намерение.

– Как закалка, – прошептал я. – Клинок без закалки – просто кусок мягкого железа. Руна без Ци – просто рисунок.

– Верно, – буркнул староста, но в его голосе не было одобрения – наоборот, он потускнел.

Мужчина отложил камень и вытер руки о фартук, словно дело уже было сделано, и сделано плохо.

– Вот только есть одна проблема, парень, – его голос стал сухим и бесцветным. – Ты всё понял. Я вижу, что понял – голова у тебя светлая. Но толку от этого – ноль.

В груди кольнуло нехорошее предчувствие.

– Почему?

– Потому что ты – дырявое ведро, – безжалостно припечатал Вальдар. – Твои каналы порваны в клочья – ты пустой. Ты можешь начертить самую идеальную руну в истории, вырезать её с точностью… но ты не сможешь её зажечь.

Слова ударили под дых сильнее, чем ожидал. Да, старик прав, я не могу сейчас работать с Ци, понимал это, и все равно каждый раз было от этого понимания не по себе.

– Значит, барьер мне не починить, – констатировал очевидное, чувствуя, как горечь оседает на языке. – Рунам нужна энергия, а у меня её нет.

Старик устало опустился на стул.

– Именно, – выдохнул, глядя сквозь меня. – Всё это – пустая трата времени. Мой сын погиб зря, и мы с вами подохнем здесь же.

В комнате повисла тишина.

Взгляд мой, блуждая по столу в поисках выхода, наткнулся на фигуру у стены. Брок стоял, скрестив руки на груди, и хмуро разглядывал свои сапоги. Крепкий, полный грубой силы, которую тот использовал, чтобы рубить дрова и головы монстрам.

Живой и целый, с рабочими каналами.

В голове словно щелкнул выключатель.

Я медленно поднял глаза на Вальдара.

– А если я буду чертить, а он – вливать?

Кивнул в сторону усатого охотника, а затем повернулся к Вальдару. Старик замер, и в его глазах, ещё секунду назад потухших, мелькнул огонёк интереса. Он не отверг идею сразу, а задумался.

– Если геометрия верна, – продолжил я, развивая мысль, – если канавки вытравлены на нужную глубину и материал подобран правильно… Какая разница камню, чья именно рука вольёт в него энергию?

Вальдар медленно почесал пятернёй седеющую бороду.

– Теоретически… – протянул он, взвешивая каждое слово. – В старых трактатах Эпохи Хаоса упоминались такие пары. «Чертёжник» и «Носитель». Тогда магов было мало – выкручивались, как могли. Руна действительно слепа – ей нужна форма и наполнение. Откуда придёт наполнение – ей плевать.

Староста перевёл тяжёлый взгляд на охотника, стоящего у стены. Брок, почувствовав на себе двойное внимание, напрягся.

– Но есть нюанс, – добавил Вальдар с иронией. – Сила Охотника – это взрыв. Удар топора. Грубый выброс. А руна требует потока тонкого, как волосок – заставить медведя вдевать нитку в игольное ушко… Задача, прямо скажем, нетривиальная.

Брок отлип от стены – его лицо начало наливаться кровью.

– Эй! – рявкнул мужик, усы гневно встопорщились. – Вы чего это удумали? Какой к лешему носитель? Я охотник, а не грёбаный маг!

Он ткнул пальцем в сторону стола с камнями, словно там лежали не камни, а ядовитые змеи.

– Я зверям хребты ломаю! Я следы читаю! А эти ваши закорючки, камешки светящиеся… – он хотел сплюнуть на пол, но в последний момент себя остановил. – Это для книжников и баб – не подписывался я на такое. И медведем меня называть не смей, старый хрыч.

– У нас нет выбора, Брок, – перебил его тихо.

Охотник осёкся, увидев моё лицо. Я смотрел на него, как командир расчёта на пожаре смотрит на единственного бойца, способного держать рукав.

– Посмотри на меня, – сказал, разводя руками. – Я пустой. Старик истощён – он держит периметр деревни. Ульф… – кивнул на спящего гиганта, – Ульф ребёнок и не практик. Остаёшься только ты.

– Да не умею я! – взвился Брок, но в голосе уже слышалась не столько злость, сколько паническая неуверенность. – Я ж всё испорчу! Взорвётся эта дрянь у меня в руках, и останусь я без пальцев. Чем тогда топор держать буду? Зубами?

– Не нужно быть мастером, – я шагнул к нему, глядя в глаза. Давил логикой, отсекая эмоции. – Нам не нужно, чтобы ты понимал суть рун, не нужно, чтобы ты их чертил. Я всё сделаю сам – подготовлю русло. От тебя требуется одно.

Я сделал паузу.

– Нанести последний удар.

Бровь охотника дёрнулась.

– Нанести удар… – пробормотал он, всё ещё сомневаясь.

– Представь, что это не магия, – продолжал я давить. – Представь, что это удар, только бить надо не топором, а своей волей – медленно и аккуратно. Влить энергию в камень, как воду в кувшин. Один раз, Брок – научишься вливать в три камня и сможешь влить потом в барьер.

За окном свистнул ветер, и в этом звуке послышалось что-то голодное. Охотник шумно выдохнул через нос, сдувая усы – почесал затылок, сдвинув шапку на глаза, посмотрел на меня, потом на Вальдара. Во взгляде – тоска человека, которого заставляют делать что-то противоестественное, вроде дойки быка.

– Ладно, – буркнул усатый наконец. – Хрен с вами, ироды, но если я себе руку спалю… – он наставил на меня палец, – ты мне новую откуёшь – из лучшей стали, с гравировкой. Договорились?

– Договорились, – сдержал улыбку облегчения. Старый добрый Брок – ворчливый, но надёжный, как скала.

Вальдар, наблюдавший за сценой молча, вдруг оживился – в движениях исчезла стариковская медлительность.

– Раз так, – произнёс он деловито, шагнув к Броку, – давай посмотрим, с чем придётся работать. Руку.

Брок неохотно протянул покрытую шрамами ладонь. Вальдар перехватил его запястье, как врач щупает пульс. Староста закрыл глаза, замерев.

Потянулись секунды – видел, как под кожей старика напряглись вены.

– М-да… – выдохнул Вальдар, отпуская руку усатого и открывая глаза. – Огонь. Много Огня – дикого и необузданного, и немного Земли в основе, чтобы совсем не сгореть.

Он покачал головой, но уголок губ дрогнул в усмешке.

– Грубый поток. Плотный и тяжёлый – тонкие плетения такой энергией порвёшь в клочья, но для боевых рун… – он хмыкнул. – Для боевых сойдёт. Если, конечно, получится обуздать этот лесной пожар.

– Грубый, значит? – фыркнул Брок, потирая запястье. – Ну спасибо, дед – зато надёжный, не то что ваши Срединные фокусы.

– Вот и проверим твою надёжность, – отрезал староста, возвращаясь к столу. – Времени на танцы с бубном нет. Я покажу три базовые руны – по одной каждого типа. Я черчу и объясняю, парень запоминает. А ты, медведь, пробуешь влить – и молись предкам, чтобы у тебя получилось с первого раза.

Старик взял в руки резец и первый камень.

– Подходите. Урок начался. Гранит не прощает суеты, – проворчал Вальдар.

Мы подошли. Его резец коснулся серой поверхности камня, и раздался скрежещущий звук. Старик работал без лишних движений – точный нажим и сухой удар ювелирным молоточком.

Я смотрел, не моргая – взгляд фиксировал механику процесса. Угол наклона лезвия – сорок пять градусов, глубина канавки – не больше двух миллиметров, но дно должно быть полированным, чтобы энергия текла без завихрений.

– Альгиз, – произнёс староста, сдувая каменную крошку. – Ветви, тянущиеся вверх – они ловят удар и рассеивают его по структуре камня.