Текст книги "Системный Кузнец VIII (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

– Ширина – миллиметра четыре. Глубина – до двух миллиметров, не больше. Но главное…

Он перевернул резец тыльной стороной – отполированной, гладкой – и провёл по дну канавки.

– … дно должно быть как зеркало. Ци течёт, как вода. Если русло шершавое – будут завихрения. Поток собьётся с ритма, и руна начнёт «заикаться».

Я смотрел, впитывая каждое движение. Это было похоже на доводку режущей кромки клинка – грубая заточка даёт форму, но только полировка даёт остроту.

– Дай попробую.

Вальдар кивнул и отодвинулся.

Я взял новый голыш. Начертание прошло быстрее – рука уже запомнила геометрию «Иса-Альгиз». Грубые царапины легли на камень.

Теперь вытравливание.

Перехватил резец вертикально. Первый проход – снять рваные края, расширить канавку до нужной ширины. Каменная пыль сыпалась на стол. Второй проход – углубить. Чувствовал, как Древний металл жадно вгрызается в породу, и приходилось сдерживать его, не давать уйти слишком глубоко.

Третий проход – полировка дна.

Это сложнее всего. Я перевернул резец и начал водить тыльной стороной по дну канавки, прижимая с равномерным давлением. Движение напоминало притирку клапанов – монотонное, медленное, требующее терпения.

Пять минут. Десять.

– Хватит, – голос Вальдара вырвал меня из транса.

Я поднял камень к свету. Канавки стали глубже, шире. И дно… Я провёл ногтем – гладко, не идеально, но гладко.

[Рунная конструкция: «Иса-Альгиз» (составная)]

[Качество начертания: 58%]

[Качество вытравливания: 67%]

[Итоговое качество: 64% (Приемлемо)]

Не шедевр, но 64% – это проходной балл.

Вальдар повертел камень в руках, поднёс к лампе.

– Кривовато на выходе, – проворчал он, – но центр держит. Глубина верная. – Староста посмотрел мне в глаза. – На Холме будет труднее. Ветер, темнота, камень холодный и злой, но суть ты понял. Этого хватит… если нервы не сдадут.

– А я? – подал голос Брок. Охотник все это время сидел на лавке, точа свой топор бруском, и наблюдал за нами с мрачной скукой. – Я тут просто так сижу, штаны протираю?

– Ты? – Вальдар повернулся к нему, и лицо старика снова окаменело. – А для тебя, охотник, у меня плохая новость – тренировки не будет.

– В смысле? – Усатый замер с занесенным бруском над лезвием топора. – Ты же сам сказал – дело тонкое, надо вливать аккуратно…

– Вливать? – перебил Вальдар. Он подошёл к окну, за которым клубился серый туман, и ткнул пальцем в стекло. – Посмотри туда, охотник. Что там?

– Туман, твою мать. И мертвецы.

– Там Холм, – жестко поправил староста. – Огромный могильник, напитанный смертью и древней силой. Барьер, который мы идем латать – это не забор, вбитый в землю – это часть Холма. Он врос в него, как старый шрам в тело. Он пьёт энергию этого места, чтобы существовать.

Старик обернулся к нам. Свет лампы делал глубокие тени в его глазницах черными провалами.

– Руна на Якорном Столпе не будет работать на одной твоей энергии, Брок. Твоя Ци для неё – чужая и слишком живая. Слишком горячая. Если зальешь только своё – камень выплюнет заряд через час.

Я нахмурился.

– Совместимость, – пробормотал я. – Разность потенциалов. Чистая энергия Брока законфликтует с фоном могильника – нужно согласование.

– Нужно смешать кровь с землей, – перевел Вальдар. – Чтобы руна «приросла» к камню, ты должен в момент вливания зачерпнуть энергию самого места. Впустить в себя дыхание Холма, смешать его со своим огнем и вылить этот сплав в канавки.

Тишина в комнате стала вязкой.

Брок медленно опустил топор на лавку – его лицо, до этого просто хмурое, начало наливаться дурной краснотой.

– Чего?.. – прошептал он. – Впустить в себя… дыхание могильника?

– Да. Стать проводником. Мостом.

– Да пошел ты в Бездну, старик!

Брок взорвался – вскочил, опрокинув скамейку – та с грохотом ударилась об пол. Ульф в углу взвизгнул от неожиданности.

– Я не маг! – заорал охотник, брызгая слюной. – Слышишь ты, хрыч⁈ Я не гребаный колдун! Я рублю мертвецам головы, а не пью их силу! Ты хочешь, чтобы я впустил в каналы это? Гниль? Смерть? Чтобы я стал как те упыри, на которых охочусь⁈

Он метался по тесной комнате, как загнанный зверь – страх усатого понятен. Для охотника энергия смерти – это зараза.

– Это самоубийство! – Брок ткнул пальцем в сторону двери. – Я лучше выйду туда сейчас и сдохну в бою с топором в руке, чем позволю этой дряни течь по моим жилам!

Вальдар смотрел на истерику охотника холодно, не пытаясь спорить.

Я понял, что сейчас все рухнет. Паника заразна – если Брок сломается, мы никуда не пойдем.

– Брок!

Я не крикнул, просто сказал это тем тоном, которым отдают приказы на горящей крыше, когда перекрытия начинают трещать – тихо и жестко.

Охотник замер, тяжело дыша, и посмотрел на меня безумными глазами.

– Заткнись, – сказал я, глядя ему в переносицу. – И сядь.

– Щегол, ты не понимаешь… – начал он, но я шагнул к нему вплотную, игнорируя дрожь в собственных коленях.

– Я понимаю – ты боишься, тебе неприятно и мерзко. И правильно делаешь, но посмотри на меня.

Я развел руки, показывая свое тело – худое, отравленное ядом.

– Ты – единственный. Ты пойдешь туда и сделаешь это не потому, что ты великий маг, и не потому, что ты этого хочешь, а потому что больше некому.

Брок открыл рот, чтобы возразить, но промолчал.

– Я видел, как ты зажег три камня здесь, на столе, – продолжил я, понизив голос. – Криво. Грязно. С матом и ожогами, но ты это сделал. Ты смог обуздать свою Ци – сможешь и это. Ты просто пропустишь поток через себя, Брок, как труба пропускает воду. Вода грязная, да, но труба от этого не становится грязью, если ее потом промыть.

Охотник шумно выдохнул, сдувая усы. Ярость уходила, оставляя место мрачной обреченности.

– И потренироваться нельзя… – глухо буркнул он.

– Нельзя, – подтвердил Вальдар. Старик подошел ближе. – Здесь, в доме, и в деревне снаружи работает защита, она отсекает влияние Холма. Если ты попробуешь зачерпнуть энергию здесь – ты ничего не получишь, кроме пустоты. А если я сниму щит ради тренировки, нас всех накроет.

Староста положил руку на плечо охотника.

– Послушай меня, медведь – у тебя будет одна попытка. Там, у камня. Если ты вольешь слишком много своей Ци – камень лопнет от перегрева. Если слишком много могильной – руна станет «черной» и начнет жрать барьер. Тебе нужно пройти по лезвию.

– Утешил, – огрызнулся Брок, но уже без истерики – он поднял упавшую скамейку и сел. – Ладно, хрен с вами. Но если у меня рука отсохнет…

– Да-да, я помню, Брок, – пообещал я.

Усатый криво ухмыльнулся, но в глазах еще стоял страх.

Я повернулся к старосте.

– Вальдар, мне нужен твой отвар.

Старик кивнул, и его лицо стало жестким.

– Двойная доза?

– Двойная.

– Помнишь условие? – он подошел к комоду. – Четыре часа – потом откат. Если не успеем…

– Успеем, – отрезал я.

У меня не было права на «если».

Вальдар достал плошку, плеснул туда густой, темной жидкости в два раза больше, чем в прошлый раз. Запах горечи наполнил комнату.

– Пей, – протянул мне чашу. – И молись своим предкам, потому что моих на этом холме давно нет.

Я взял плошку. Рука дрожала. Вдох. Выдох.

Опрокинул жидкость в рот.

Жидкость была густой и тягучей, как остывшая смола. Горечь обожгла нёбо, но я не позволил себе поморщиться – глоток, еще один. До дна.

Плошка стукнула о стол.

Первые секунды ничего не происходило. Я стоял, вцепившись в край столешницы, и слушал, как сердце отбивает рваный ритм в ушах. А потом внутри взорвалась ледяная бомба.

Удар был такой силы, что у перехватило дыхание. Холод ударил по нервам мгновенно, промораживая внутренности от желудка до кончиков пальцев. Челюсти свело судорогой, зубы клацнули.

– Дыши, – голос Вальдара доносился словно из-под толщи воды.

Я попытался вдохнуть – воздух казался битым стеклом.

А потом наступила тишина.

Боль, которая последние сутки была постоянным фоном, вдруг исчезла. Гул крови в ушах стих, тошнота отступила. Мелкая дрожь, бившая тело, прекратилась мгновенно. Мир, который до этого плыл и двоился, обрёл резкость – увидел каждую трещину на дубовой балке потолка. Увидел пылинки, танцующие в свете лампы. Разглядел седые волоски в бороде Вальдара.

Перед глазами развернулся системный лог:

[ВНИМАНИЕ: Зафиксировано поступление высокой дозы реагента]

[Статус изменён: СТАБИЛИЗАЦИЯ (Принудительная)]

[Эффект: Блокировка болевых рецепторов. Стимуляция нервной проводимости.]

[Распространение токсина: ПРИОСТАНОВЛЕНО.]

Я медленно разжал пальцы, которыми держался за стол. Побелевшие костяшки налились цветом.

Выпрямился и сделал глубокий вдох. Повернул голову, чувствуя, как мышцы шеи скользят мягко и послушно.

Взгляды всех присутствующих были прикованы ко мне.

Брок смотрел с недоверием, приоткрыв рот.

– Ну ни хрена ж себе… – выдохнул охотник. – Ты как, парень? Глаза… стеклянные стали.

– Я в порядке, – мой голос прозвучал ровно и сухо, без хрипотцы. – Ощущение, будто меня заморозили заживо, но могу двигаться.

Я сжал и разжал кулак – реакция была мгновенной. Сила вернулась – не сила практика пятой ступени, но сила здорового мужчины, привыкшего к тяжелому труду.

– Это заём, – напомнил Вальдар, глядя на меня без тени улыбки. – Твое тело сейчас не чувствует пределов – можешь порвать жилы и не заметить. Можешь сломать кости и продолжать идти. Будь осторожен, кузнец. Боль – это сторож, а ты его усыпил.

– Я запомнил.

Посмотрел на охотника. Брок все еще мял в руках топорище, переваривая трансформацию. В его глазах читался вопрос: «А не свалишься ли ты через пять шагов?»

– Справимся, Брок, – сказал я.

Охотник встрепенулся. Старая привычка подчиняться уверенному тону сработала быстрее, чем его сомнения – мужик шумно выдохнул, расправил усы и криво ухмыльнулся, возвращая себе привычную маску циника.

– Ну, раз ты так говоришь… – он подбросил топор в руке. – Пошли, что ли, пока я не протрезвел от этого цирка окончательно. И пока твои четыре часа не превратились в три с половиной.

Сборы начались сами собой. Ритм поменялся – исчезла тягучая атмосфера безысходности, появилась деловитая спешка перед выходом.

В углу завозился Ульф. Гигант поднялся с лавки, прижимая к груди кувалду – круглые и влажные глаза прикованы ко мне.

– Кай здоров! – прогудел детина басом, делая шаг ко мне. – Ульф идет! Ульф будет бить плохих!

Я шагнул к нему, перехватывая его взгляд.

– Нет, Ульф.

Гигант замер, его улыбка погасла. Нижняя губа обиженно оттопырилась.

– Почему? Ульф сильный…

– Ты очень сильный, – я положил руку ему на плечо. – Именно поэтому ты остаешься.

Говорил медленно и чётко, как с паникующими на пожаре.

– Ты – моя стена, Ульф – остаешься здесь и охраняешь этот дом.

Он нахмурился, обдумывая приказ. Посмотрел на Вальдара, на дверь, потом снова на меня.

– Охранять… – пробормотал он.

– Да.

Ульф серьёзно кивнул – лицо приняло выражение суровой решимости. Детина поудобнее перехватил кувалду и отошел к стене рядом с входом, встал в караул.

– Ульф будет стеной, – буркнул он. – Кай вернётся.

– Вернусь, – пообещал я.

Повернулся к Вальдару – голос звучал сухо.

– Мне нужно оружие.

Староста, уже собиравшийся убрать плошку из-под эликсира, замер и окинул меня скептическим взглядом.

– Оружие? – переспросил старик с кривой усмешкой. – Я дал тебе резец, а махать мечом в твоем состоянии – верный способ отрубить себе ногу. Не слишком полагайся на Эликсир, что я тебе дал. Ты болен.

– Я не собираюсь фехтовать, но идти к мертвецам с пустыми руками – глупость, которую не могу себе позволить.

Я сунул руку за пояс, под куртку, и вытянул солдатский тесак, который мне дал капитан Родерик перед побегом. Тяжелый, с прямым широким лезвием и простой деревянной рукоятью. Оружие не для дуэлей, а для рубки веток, костей, канатов.

– У меня есть это. Но если у тебя найдется что-то длинное…?

Брок скосил глаза.

– О, «Клык Грифона», – узнал усатый одобрительно. – Казенная сталь из гарнизона. Хорошая железка, тяжелая. Для тебя сейчас самое то – рубить не надо, просто выставил вперед и навалился весом.

Он хлопнул ладонью по топорищу своего оружия.

– Не парься, парень – всю грязную работу все равно делать мне. Твое дело – камни ковырять и под ногами не путаться.

– И все же, – я посмотрел на Вальдара.

Старик покачал головой.

– У меня нет арсенала, кузнец. Все копья ушли с охотниками. Но железо тебе не поможет, если цзянши тебя почует.

Староста развернулся и снова полез в недра комода. Стеклянный звон, шуршание сухой травы.

– Мертвецы видят не глазами – они видят тепло, видят Ци. Для них ты – горящий факел в темной комнате, особенно после двойной дозы стимулятора.

Старик выпрямился, держа в руках приземистый глиняный бутылек, горлышко которого было густо залито бурым сургучом.

– Если хочешь жить – забудь про длинные мечи. Тебе нужно стать незаметным.

Старик поставил бутылек на стол – глина стукнула о дерево. Вальдар с хрустом сковырнул печать.

В нос ударил запах – резкий, кислый, с нотками прогорклого жира и чего-то химического, напоминающего формалин.

– Масло Упокоения, – представил он варево. – Рецепт Костяного Яра. Жир пещерного слепыша, толченая кора могильного дуба и пепел сожженных печатей.

Он наклонил бутылек, показывая содержимое – густая, желтоватая субстанция, в которой плавали черные крупинки.

– Эта дрянь не сделает тебя невидимым, – предупредил старик. – Но размоет твой контур. Он почует тебя не за тридцать шагов, а за пять. Эти двадцать пять шагов – твоя жизнь.

– Фу, ну и вонь… – проворчал усатый, отворачивая лицо. – Несет как от дохлой лисы, пролежавшей неделю в болоте.

– Мертвечине нравится мертвечина, – философски заметил Вальдар.

Старик отложил бутылек и вдруг замер, словно вспомнив что-то важное – его взгляд метнулся к комоду.

– Погоди, кузнец. Есть ещё кое-что.

Вальдар нырнул в недра комода, загремел склянками. Через мгновение вытащил небольшой глиняный флакон, плотно запечатанный воском. Сосуд был старым – глазурь потрескалась, на боку виднелись полустёртые руны.

– Кислота, – произнёс он, протягивая мне флакон. – Кислота Древних. Последние капли.

Я взял сосуд – тяжёлый для своего размера. Внутри что-то густо плеснуло.

– Зачем?

– Затем, что ты не на учебном голыше будешь работать, – Вальдар ткнул пальцем в сторону холма за окном. – Якорный Столп стоит триста лет. Камень там не просто гранит – он пропитан Ци до самой сердцевины. Закалён временем и смертью. Твой резец прорежет начертание, но вытравить русло до нужной глубины и гладкости…

Старик покачал головой.

– Руками не успеешь – не сможешь сделать так, как нужно, даже Древним металлом. Это работа на час, а у тебя – минуты.Сперва пройдешь резцом, как сможешь – вытравишь руками, а затем кислотой.

Я повертел флакон в пальцах. Кислота, способная разъедать магически уплотнённый камень.

– Как использовать?

– Просто. После начертания и и выравнивания капаешь в канавку ровно, по всей длине. Кислота сама найдёт путь. Разъест рваные края, углубит русло и отполирует дно. Дашь ей минуту, потом промокнёшь тряпкой, и можно вливать.

Вальдар наклонился ближе, и его голос стал жёстче:

– Но запомни: кислота жрёт всё. Попадёт на кожу – прожжёт до кости. Попадёт на готовую руну – сотрёт её к бесам. Работай аккуратно и не переливай – там на два-три применения, не больше.

Я кивнул и сунул флакон в поясную сумку, рядом с резцом.

[Получен предмет: Кислота (Кислота Древних)]

[Применение: Химическое вытравливание рунных каналов]

[Эффект: Углубление + полировка за 60 секунд]

[Заряд: 2–3 применения]

[ВНИМАНИЕ: Высокая коррозийная активность. Избегать контакта с кожей и готовыми рунами.]

– Эй, дед, – Брок затянул ремешок на наруче. – А цветок? Мы ж не только камни чинить идем. Где искать твой сорняк?

Взгляд Вальдара стал тяжелым и колючим – видел, как в нем боролись недоверие и нужда. Старик явно боялся, что мы, получив инструкции по цветку, просто схватим его и сбежим, наплевав на барьер и его сына.

– Не бойся, – сказал я тихо, глядя ему в глаза. – Сделка есть сделка. Без тебя я всё равно не сварю противоядие, так что кидать тебя мне не резон – мы сделаем всё.

Старик медленно выдохнул.

– Снежный Вздох растет не везде, – заговорил староста быстро, тоном человека, который торопится перечислить условия задачи. – Ему нужна смерть и холод – это восточный склон, за основным могильником. Там пустошь – ни деревьев, ни кустов, только серый щебень, продуваемый ветром. «Серый Склон» – так мы его зовем.

Старик отложил Масло Упокоения, затем нырнул под стол и достал небольшой деревянный ящик с плотно пригнанной крышкой. Дуб тяжелый и темный.

– Цветок растет под снегом. Тебе нужно будет разгрести наст. Лепестки белые, с голубым отливом, стебель прозрачный, как стекло.

Вальдар с грохотом поставил ящик передо мной.

– Главное правило: руками не трогать. Тепло живой плоти убьет его мгновенно. Срезаешь ножом под корень, ножом же поддеваешь и кладешь в короб. Внутри мох – он сохранит холод. Закрываешь крышку сразу – на воздухе он живет минуту.

– Ясно, – кивнул я.

– Маршрут. Слушайте внимательно. Выйдете через Южные Ворота, но на тропу не вставайте – там сейчас проходной двор для «Пустых».

Его палец прочертил линию в обход холма на воображаемой карте в воздухе.

– Идите левее, через овраг. Крюк в полкилометра, зато выйдете к восточному склону со спины. Мертвецов сейчас тянет к северу, к старым захоронениям – там фон сильнее. На востоке должно быть чисто.

– Должно быть? – хмыкнул Брок.

– Гарантии только в гробу, охотник.

Вальдар выпрямился и снова макнул тряпку в масло. Ткань хлюпнула, пропитываясь вонючей жижей.

– А теперь идите сюда. Оба.

Староста подошел ко мне вплотную – это был странный и неприятный момент. Старик начал обтирать тряпкой мою шею, запястья, лоб. Холодная и липкая субстанция ложилась на кожу, забивая поры. Запах лез в горло, вызывая позыв к кашлю, но я сдержался.

– Шея, подмышки, пах, здесь вы сами – там, где кровь близко, – бормотал он, передавая трупку с маслом. – Волосы тоже. И одежду.

Я стоял и обмазывал себя, чувствуя, как превращаюсь в нечто, пахнущее смертью. Это был ритуал перехода – мы становились частью кладбища еще до того, как ступили на него.

Брок фыркал и отплевывался, пока Вальдар натирал его, но терпел.

– Кай воняет! – раздался громкий, обиженный бас из угла.

Я обернулся. Ульф стоял, зажав нос огромной ладонью, и смотрел на меня с укоризной.

– Фу! Плохо пахнет!

– Это чтобы плохие дяди меня не нашли, Ульф, – ответил я, вытирая липкие ладони о штаны. – Так надо.

Гигант нахмурился, обдумывая информацию, потом серьезно кивнул.

Это вызвало у меня слабую улыбку.

– Готовы, – староста отшвырнул тряпку в угол. – Проверяем.

Я быстро пробежался по снаряжению.

Поясная сумка: бутылек с маслом, резец Древних, завернутый в тряпицу, флакон ксилоты – отдельно, в мягкой обмотке, чтобы не разбился. За спиной, на лямке – дубовый короб для цветка. Тесак в ножнах, ножны – тоже в масле.

Брок похлопал себя по боку.

– Топор на месте. Веревка. Ну и моя наглая рожа. Полный комплект.

– Тогда пшли вон, – беззлобно буркнул Вальдар, но в голосе звенело напряжение. – Время не ждёт.

Мы двинулись к двери.

На душе было тяжело и муторно, но эликсир честно выполнял свою работу – страха не было, слабости тоже – только задача и меньше четырех часов на её выполнение.

Моя рука легла на кованую ручку двери. Железо оказалось ледяным.

Я замер на полсекунды. Знакомое чувство – момент перед входом в задымлённую зону. За спиной – свет, относительное тепло и понятные правила. Впереди – хаос, плохая видимость и среда, которая хочет тебя убить. Там, за порогом, нет кнопки «переиграть», нет возможности сказать «стоп». Если выйдем – вернёмся либо с победой, либо не вернемся вовсе.

Позади скрипнули половицы.

– Кузнец.

Голос Вальдара остановил меня.

Я не убрал руку с двери, но обернулся.

Староста стоял у стола, опираясь на него обеими руками. В тусклом желтом свете масляных ламп его фигура казалась высеченной из серого камня, но лицо…

Маска жесткого лидера треснула – сквозь неё проступил страх.

– Сделка стоит, – произнёс он глухо. – Барьер. Охотники. Цветок. Вы приносите компоненты – я даю жизнь. И плачу золотыми.

– Хорошо.

Староста помолчал, глядя мне в глаза – его кадык дёрнулся.

– И Алекс, – добавил он, понизив голос почти до шёпота. В этом шёпоте было больше мольбы, чем в любом крике. – Верни его, если сможешь.

Он не сказал «ты должен», не угрожал, а просил. Я не стал давать пустых обещаний – не знал, жив ли мальчишка. Я не знал, что мы найдём на вершине, поэтому просто кивнул.

Вальдар прикрыл глаза, принимая кивок – честность стоила дороже надежды.

Я налёг плечом на дверь. Петли скрипнули, и в лицо ударило сырым холодом.

Туман стоял стеной – гуще, чем когда мы приехали. Влажность мгновенно осела на лице, смешиваясь с вонючим маслом. Видимость – шагов двадцать, дальше мир растворялся в сером молоке.

Деревня молчала – ни скрипа ставен, ни лая собак, ни дыма из труб. Костяной Яр вымер, затаился, вжав голову в плечи. Только где-то справа, у колодца, ветер раскачивал цепь на журавле.

Звяк… звяк… звяк. Монотонный и мёртвый звук.

Шагнул на крыльцо – доски под сапогами были скользкими от сырости.

Брок вышел следом.

– Четыре часа, – бросил усатый, не поворачивая головы, глядя только вперёд, в серую муть. – Давай уложимся в два. Зачем тянуть кота за яйца?

Охотник усмехнулся и пошёл вперед. Я двинулся следом за ним.