Текст книги "Системный Кузнец VIII (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Системный Кузнец VIII

Глава 1

– С чего бы это? – Лиза попятилась, утирая мокрые щеки. Слёзы ещё блестели на ресницах, но во взгляде настороженность. – Кто ты такой, чтобы я тебя водила по запретным местам? Бродяга, который драться полез?

Девушка шмыгнула носом, скрестив руки на груди.

«Нож тупится о кору». Фраза сидела в голове профессиональной занозой, которая зудит куда сильнее, чем простое любопытство. Я – кузнец. Если металл сдаётся перед органикой, значит, я чего-то не понимаю в структуре этого мира и мне хочется разобраться.

Лиза стояла у стены сарая, враждебно насупившись.

– Я не просто бродяга, – сказал тихо, глядя в глаза. – Я подмастерье.

Девушка фыркнула, но не ушла.

– И что с того? У нас тут каждый второй подмастерье – кто горшки лепит, кто грядки копает.

– Я работаю с металлом, – продолжил, игнорируя её тон. – Ножи, топоры, инструменты… Это, вроде как, моё ремесло.

Реакция была мгновенной – слово «металл» подействовало как заклинание. Лиза моргнула, руки медленно опустились, глаза расширились, в них мелькнул интерес.

– Кузнец? – переспросила недоверчиво, оглядывая потрёпанную одежду. – Ты? Врёшь поди.

– Подмастерье, – поправил я мягко. – Но в ножах разбираюсь, и если ты говоришь, что сталь не берёт дерево… мне интересно почему.

Лиза закусила губу, разглядывая меня по-новому.

– Везёт тебе, – вырвалось у неё вдруг c горечью. – Ты можешь заниматься тем, что нравится.

– А тебе не нравится разливать пиво? – спросил, кивнув в сторону таверны, откуда доносился пьяный хохот Брока.

– Я ненавижу это, – прошептала она, в голосе прозвучала такая злость, что поверил сразу. – Я хочу быть алхимиком – варить зелья, смешивать экстракты… Тайком читаю книги мастера Гельмута, когда убираюсь у него. Но мать… – махнула рукой, жест полон безнадёжности. – Мать говорит, что моё место у очага. «Подавай, приноси, улыбайся».

Смотрел на уставшую и заплаканную девчонку в фартуке, которая мечтала о колбах и ретортах. Вспомнил себя в учебке МЧС, когда мне, молодому и горячему, говорили, что я «слишком умный», чтобы лезть в огонь.

– Тебе ведь нравится это? – вдруг спросила она, глядя на мои руки. – Железо, огонь… Твоё ремесло?

– Очень, – ответил я – слово вылетело само.

Я не соврал. После всего пережитого, звон молота был единственной музыкой, которую хотел слышать.

Лиза, кажется, почувствовала правду – лицо смягчилось окончательно. В глазах зажёгся огонёк.

– Оно там, – мотнула головой в сторону темноты. – В закрытой зоне. Туда вообще нельзя без спроса. Бернар Молчун там ночует иногда, да и руны…

– Руны? – переспросил, чувствуя, как просыпается охотничий инстинкт.

– Ага, магические. Говорят, если подойти без амулета – сгоришь или с ума сойдёшь.

Девушка говорила, а сама переступала с ноги на ногу, будто ей не терпелось бежать. Страх боролся с чем-то куда более сильным – с желанием нарушить правила, которые душили ту всю жизнь.

– Но ты ведь хочешь посмотреть? – я чуть улыбнулся, подначивая. – Сама хочешь.

Лиза замерла. Взгляд метнулся к тёмным силуэтам теплиц, потом обратно ко мне.

– Всегда хотела, – выдохнула она, понизив голос до шёпота. – Издалека видела, как оно светится… Но одной страшно.

– А со мной?

Она окинула меня взглядом и хмыкнула.

– С тобой… – протянула задумчиво. – Ладно, подмастерье, но если поймают – я тебя не знаю. Скажу, что ты меня заставил или опоил.

– Договорились, – кивнул. – Веди.

Мы нырнули в узкий проход между стеной таверны и поленницей. Деревня спала, укрытая ночной тьмой – тишина была живой.

Лиза двигалась уверенно, словно кошка, знающая каждый закоулок двора. Я старался не отставать, ступая след в след и сканируя пространство. Вокруг было темно, лишь на перекрестках главных улиц горели редкие факелы в железных корзинах, отбрасывая длинные тени на стены домов. Луна висела высоко, заливая черепичные крыши серебром, и в этом свете Травный Двор казался декорацией к доброй сказке. Никаких чудовищ, никакой копоти.

Больше всего поражал запах – деревня дышала травами. Даже сейчас, глубокой ночью, отовсюду тянуло сладкой мятой, горечью полыни и терпкостью незнакомых корений.

– Тсс… – Лиза прижала палец к губам и юркнула за угол каменного дома.

Я замер, вжавшись спиной в стену. Где-то рядом послышались шаги и приглушенные голоса – может, патруль делал обход или ещё кто. Мы переждали, пока шаги затихнут.

– Сюда, – шепнула девушка, мотнув головой.

Вышли к центральной площади – главный колодец в лунном свете казался пятном. Лиза повела дальше, к окраине, где силуэты домов сменились странными конструкциями.

– Это сушильни, – пояснила едва слышно, указывая на длинные ряды деревянных стоек под навесами.

На веревках, натянутых между столбами, висели пучки трав, в темноте напоминая уснувших летучих мышей.

Я молчал, но смотрел внимательно – взгляд цеплялся за детали. Теплицы, мимо которых крались, были сделаны примитивно, но толково: каркасы из гнутого дерева связаны гибкой лозой, ткань промаслена для сохранения тепла и натянута так, чтобы вода скатывалась, не застаиваясь.

По мере того, как продвигались, климат менялся – воздух стал плотнее и влажнее. Исчезла ночная прохлада, сменившись мягким теплом, словно входили в гигантскую парную. К стрекоту сверчков добавилось журчание воды.

– Чувствуешь? – Лиза обернулась – в темноте глаза казались огромными. – Тепло – это от источников. Гельмут там, в лаборатории, наверняка ещё не спит… Вон, видишь свет?

Она указала на приземистое здание вдалеке, где в единственном окне горел огонёк.

– Не ходи туда, там скрипучие доски, – предупредила, сворачивая на еле заметную тропинку, идущую вдоль ручья.

Земля под ногами стала мягкой. Над травой стелился белёсый пар, закручиваясь вокруг ног – шли сквозь туман, как сквозь молоко, влажность оседала на лице каплями.

– Почти пришли, – голос Лизы упал до шепота. – Вон там, за последней сушильней.

Я вгляделся в темноту. Впереди, сквозь пелену пара, проступал плетеный забор, а за ним, в центре огороженного круга, разливалось свечение, не похожее на огонь факела или свет лампы – зеленовато-голубое сияние, которое вызвало чистый восторг.

Лиза остановилась в нескольких шагах от ограды и выдохнула:

– Вот оно.

Забор оказался чисто символическим – по пояс плетень из потемневших прутьев. Такую преграду перешагнет и ребенок, и уж точно она не остановит ни вора, ни зверя. Единственным, что внушало опаску, были столбики, на которых держалась изгородь. На каждом из них тускло светились вырезанные знаки. Я прищурился, вглядываясь в линии – руны были старыми, контуры размылись от времени и сырости, но структура держалась.

– Вот она – Медная Ива, – прошептала Лиза с благоговением и ужасом. – Красивая, правда? Только дальше ни шагу. Бернар говорит, руны – это серьезно. Переступишь черту, и может быть худо.

Я не слушал. Взгляд скользнул поверх забора – туда, где в центре поляны, окруженной клубами пара от источников, стояло Оно. Дерево невысокое, метра три или четыре, но плотное – ветви, тяжелые и гибкие, свисали почти до земли, напоминая застывший водопад. Ствол был темным, с красноватыми прожилками. Дерево не светилось само по себе, но в ореоле, созданном рунами, казалось живым существом.

Почувствовал странное притяжение – меридианы пусты и разбиты, я не мог ощущать ток Ци так, как раньше, но нутром чуял – концентрация силы была иной.

«Ножи тупятся с первого среза», – вновь всплыло в памяти.

Перевел взгляд обратно на столбик забора. Система тут же отозвалась, накладывая полупрозрачную сетку на символы. Навык «Зачарование Рун» первого уровня, который получил в Горниле, сработал.

[Анализ рунического контура]

[Тип: Укрепляющий (Агротехнический)]

[Эффект: Стимуляция роста, усиление жизненной силы растения в радиусе 15 метров]

Едва сдержал усмешку – местные не знали разницы. Для них любая святящаяся закорючка была «магией» и «опасно». Эти руны были не проклятием и не ловушкой, а лишь удобрением в энергетической форме.

– Красивая, – согласился, не отрывая взгляда от дерева. – Но мне нужно подойти ближе и потрогать кору, иначе не пойму, что это за материал.

Я сделал шаг к плетню.

– Ты сбрендил⁈ – Лиза вцепилась мне в рукав, глаза расширились от ужаса. – Там же руны! Ты что, не слышал? Бернар говорил…

Я обернулся к ней. Впервые за вечер улыбнулся искренне, почти по-мальчишески, а затем просто высвободил рукав и занес ногу над плетнем. Лиза зажмурилась, втянув голову в плечи, словно ожидая взрыва. Секунда, две – приоткрыла один глаз.

– Ты… ты цел? – прошептала дрожащим голосом.

Я перенес вес тела и встал обеими ногами на почву рядом с деревом.

– Пока да, – хмыкнул, поправляя тулуп. – Может, страшная болезнь и придет через недельку. Если так – передай моему дяде, чтоб не пил на поминках слишком много.

Обернулся и протянул ей руку через плетень. Лиза стояла в нерешительности, кусая губу. Лунный свет выхватывал её фигуру – она казалась совсем юной – ребёнком, которому запретили сладкое.

– Ну что? – спросил тихо, но так, чтобы задеть за живое. – Будешь всю жизнь смотреть издалека?

Девушка колебалась, борьба отразилась на лице – страх и любопытство.

– Ты же не хочешь быть просто «дочкой трактирщицы», Лиза, – добил я, видя, как чаша весов дрогнула. – Алхимики не боятся экспериментов. А это… – кивнул на дерево, – твой первый опыт.

Это сработало – гордость пересилила страх. Лиза выдохнула, резко отлепилась от своего места и сделала шаг к забору.

– Если я сгорю, – прошипела она, протягивая дрожащую ладонь, – я буду являться тебе в кошмарах каждую ночь.

– Договорились, – усмехнулся я.

Перехватил её запястье по-мужски надежно, чтобы та почувствовала опору. Лиза неуклюже закинула ногу на плетень, путаясь в подоле юбки. Древесина скрипнула – девушка потеряла равновесие, ойкнула и полетела на землю.

Я успел подхватить её за плечо, гася инерцию, но мы всё равно столкнулись, едва устояв на ногах.

– Живая… – выдохнула Лиза. Глаза распахнулись, в них плескался восторг. – Я здесь – на этой стороне!

Нервно хихикнула, сбрасывая напряжение, а потом вдруг рассмеялась – отпустила мою руку и побежала к дереву.

Я не стал останавливать. Смотрел, как та бежит, забыв про «важность» и «манеры», просто потому, что ей хотелось быть там. Внутри шевельнулось странное чувство. Зависть? Пожалуй. Я пытался вспомнить, когда в последний раз бежал к чему-то вот так – не убегая от смерти, не пытаясь спасти кого-то, а просто навстречу чуду. Не вспомнил – в моей жизни «чудеса» пытались меня сожрать или проткнуть.

Пошёл следом, чувствуя, как пружинит под ногами земля, пропитанная влагой. Лиза стояла у ствола – замерла, боясь сделать последнее движение, но потом протянула руку и коснулась коры кончиками пальцев.

– Ох…

Дерево отозвалось – в месте касания по коре побежали золотистые искорки, сливаясь в медовое свечение.

– Оно тёплое! – воскликнула девушка, оборачиваясь – лицо сияло ярче любых рун. – Оно тёплое! И… оно дрожит! Как живое существо!

– Дай посмотрю, – подошёл и встал рядом.

Лиза гладила шершавый ствол – я положил ладонь рядом. Свечение повторилось – теплый отклик, вибрация под пальцами.

Я закрыл глаза, переключаясь на другое зрение. «Зрение Творца» наложилось на интерфейс Системы – вибрация превратилась в поток данных.

[Анализ объекта: Медная Ива]

[Вид: Духовное растение]

[Состояние: Фаза активного роста. Рунная подпитка активна.]

[Структурный анализ коры:]

– Основа: Лигнин высокой плотности.

– Высокая плотность Ци.

– Включения: Микрокристаллы оксида меди (24%), диоксид кремния (кварц) (18%), следовые элементы металлов.

– Поверхностная твердость: 7.2 по шкале Мооса.

[Примечание: Зафиксирована экстремальная абразивность поверхности.]

Провел подушечкой большого пальца по коре, чувствуя зернистость – не дерево в привычном понимании, а живой наждак. Композитный материал, выращенный природой.

– Неудивительно, что ножи тупятся, – пробормотал я. – Всё равно что пытаться строгать точильный камень.

– Что? – переспросила Лиза, не отрываясь от созерцания света под рукой.

– Кора, – я постучал по стволу костяшкой пальца. – Стальной нож для неё слишком мягкий.

Лиза посмотрела с непониманием, но с уважением.

– Но раньше-то снимали… – сказала та растерянно. – Кору заготавливали каждый сезон.

– Какими ножами? – спросил я резко – ключевой вопрос.

– Старыми… – она нахмурила лоб, вспоминая. – Ещё от Элиаса остались. Марта говорила, они выглядели не как обычные. Серые такие – не блестели на солнце, и если уронить – звенели, как стекло.

– Серые. Матовые. Звенели, – повторил, складывая пазл в голове.

«Обсидиан? Нет, слишком хрупкий для коры. Кремний? Возможно. Или… керамика. Высокотемпературная керамика, обожженная глина с примесью кварцевого песка».

Вновь посмотрел на дерево – видел не просто «чудо», а инженерную задачу.

Лиза вздохнула глубоко и счастливо.

– Знаешь… – прошептала та, прижимаясь щекой к стволу. – Я столько лет мечтала оказаться здесь, а оно… совсем не страшное. Оно не хочет зла, просто… живёт.

Посмотрел на неё, потом на мерцающие ветви над головами.

– Да, – ответил неожиданно мягко. Внутренняя пружина, сжатая до предела с момента битвы в Замке, вдруг чуть ослабла. – Просто живёт – это… приятно.

Впервые за долгое время не чувствовал угрозы. Только покой и тепло, идущее от земли.

Магия момента начала таять, уступая место реальности. Тишину, которую находил успокаивающей, нарушил звук, который был всё время.

– Вода… – пробормотал, отступая от дерева на шаг. – Слишком громко шумит вода.

Обернулся – в нескольких шагах за стволом ивы, скрытый клубами пара, из-под нагромождения камней выбивался ручей. Вода была мутной, молочно-белого оттенка, словно кто-то развёл в ней известь или молоко.

– Это Тёплый Ключ, – пояснила Лиза, заметив взгляд. Девушка стояла у дерева, неохотно отпуская ветку. – Он бьёт из недр холма – вода горячая, даже зимой не остывает.

– Почему она белая? – спросил, подходя ближе к берегу – от воды веяло влажным жаром и слабым запахом серы.

– Гельмут что-то рассказывал… – Лиза наморщила лоб. – Говорил, она «богатая» – в ней много всего намешано, что земле полезно: минералы, соли… Я не запомнила названия, они слишком мудрёные. Но, говорят, если в ней полежать – кости перестают ныть.

Присел на корточки, чувствуя, как пар оседает на лице – осторожно опустил пальцы в поток. Вода была горячей – градусов сорок, не меньше, на ощупь казалась маслянистой, а на подушечках пальцев остался белесый налёт.

– Система, – мысленно скомандовал я. – Анализ жидкости, если это возможно.

Перед глазами развернулось полупрозрачное окно.

[Анализ: Геотермальная вода (Насыщенный раствор)]

[Температура: 42°C]

[Химический состав:]

– Растворенный диоксид кремния (Кварцевая взвесь): Высокая концентрация.

– Карбонаты меди: Средняя концентрация.

– Известковые соли: Высокая концентрация.

[Особенности: Вода выступает природным транспортным агентом. При остывании или впитывании происходит активная минерализация органики.]

Стряхнул воду с руки и вытер пальцы о штанину – пазл в голове щелкнул, вставая на место – всё связано. Эта низина – природный химический реактор. Посмотрел на ручей, потом на влажную землю вокруг, и, наконец, на Медную Иву.

«Горячая вода, насыщенная кремнием и медью, питает почву, – рассуждал, выстраивая цепочку. – Корни дерева работают как насос – втягивают раствор день за днём, год за годом. Вода испаряется через листья, а минералы… остаются».

Встраиваются в клетки растения на физическом и духовном уровне. Медная Ива – не просто дерево с твердой корой, а по сути, живой камень – окаменелость, которая ещё растёт.

– Конечно… – прошептал я.

– Что? – Лиза подошла и встала рядом, с любопытством заглядывая в лицо.

– Я понял, почему ваши ножи тупятся, – поднял голову.

[Системная справка: Взаимодействие материалов]

[Объект А: Углеродистая сталь (Твердость ~5.5–6 по Моосу)]

[Объект Б: Структура коры (Кварцевые включения, твердость ~7)]

[Прогноз взаимодействия: Абразивный износ лезвия. При контакте с медью возможно ускоренное окисление режущей кромки.]

– Представь, что ты пытаешься разрезать точильный камень обычным ножом, – объяснил, стараясь говорить проще. – Металл стачивается, крошится – для этого дерева железо слишком мягкое. Оно его… съедает.

Лиза моргнула, переваривая услышанное.

– Но ведь раньше у нас получалось! – возразила она. – Старые ножи работали!

– Ты говорила, они выглядели иначе, – развернулся к ней. – Вспомни точно, что говорила Марта? Серые? Звенели?

– Ну да… – неуверенно кивнула девушка. – Марта сказала, они были похожи на камень, только гладкий, и если ударить друг о друга – звук высокий, как у стекла.

– Керамика, – выдохнул я. Ну конечно. Или обсидиан – вулканическое стекло.

Керамика, обсидиан или вулканическое стекло – эти материалы твёрже стали – как подсказала система, не содержат железа, не окисляются, а режущая кромка может быть острее скальпеля. Старики, основавшие деревню, знали, что делают – использовали ножи из спечённой глины с кварцем или вытачивали из вулканической породы. Но потом секрет забылся, ножи исчезли, а новые мастера из Арденхольма не могли понять природу материала.

Решение было на поверхности – понять состав, обжечь глину с правильными присадками, заточить… Я мог бы сделать такой нож за пару дней, если бы у меня был доступ к печи и сырьё.

И тут меня накрыло холодным душем реальности.

«Стоп, Дима. Тормози».

Если завтра приду к этой Марте или Гельмуту и выложу решение, что будет? Откуда у бродячего подмастерья знания о химии минералов? Откуда понимание структуры? Это вызовет вопросы. Вопросы привлекут внимание, а внимание – это последнее, что мне нужно, когда по следу идут люди Барона или столичные.

Я должен молчать, ведь моя цель – скрыться, добраться до юга, восстановить меридианы. Спасение деревни от гнева Столицы не входит в планы – пусть сами разбираются со своими ивами.

– Эй? – голос Лизы вырвал из раздумий. – Ты чего замер? У тебя лицо такое… страшное. Будто ты войну вспомнил.

Моргнул, натягивая маску спокойствия.

– Ничего, – ответил ровно, отводя взгляд от ручья. – Просто… задумался – красивое место. Жаль будет уходить.

– Ты о чем-то недоговариваешь, – проницательно заметила она, склонив голову.

– Я просто устал, Лиза. Ночь была длинной.

Посмотрел на неё прямо. Я не соврал, но и правду спрятал глубоко – решение проблемы лежало у меня в кармане, но доставать было бы глупо.

– Идём, – сказал, отряхивая колени. – Если нас тут найдут, объясняться придется долго.

Кинул последний взгляд на белесый ручей и силуэт дерева. Я знал ответ – осталось решить, готов ли заплатить цену за то, чтобы произнести его вслух, но это – задача для завтрашнего дня. Развернулся спиной к ручью, но уходить не спешили – Лиза ещё стояла у дерева, кончиками пальцев поглаживая шершавую кору.

Для неё это величайшее приключение в жизни, а для меня – редкая минута тишины после катастрофы. Лиза наконец оторвалась от ствола, вздохнула и повернулась ко мне – лицо стало серьёзным

– Ты был прав, – сказала девушка тихо, глядя в глаза. – Насчёт Томаса.

Я промолчал, ожидая продолжения. Ветра в низине почти не было, голос звучал отчетливо в ночной тишине.

– Он всегда был таким, – она зябко обхватила себя руками, хотя холодно не было. – Высокомерным, злым. Я просто… не хотела видеть. Думала, если буду достаточно хорошей, если буду стараться, он изменится и увидит во мне не просто дочку трактирщицы, а… человека.

Лиза горько усмехнулась и опустила взгляд.

– Глупо, да?

– Нет, – ответил я. – Не глупо. Все мы ищем в людях то, чего там нет, пока нас носом не ткнут в правду.

Мой голос прозвучал сухо, но Лиза кивнула, принимая ответ. Повисла пауза – тот самый неловкий, но честный момент, который бывает между случайными попутчиками.

Девушка шагнула ближе, вглядываясь в моё лицо, пытаясь прочесть что-то, скрытое под слоем усталости.

– А ты? – спросила Лиза вдруг. – Ты о чём мечтаешь, подмастерье?

В голове пронеслись образы: жар горнила, звон стали, запах масла и угля.

– О тихом месте, – ответил медленно, взвешивая слова. – Где-нибудь у моря, где воздух солёный, а не гарь. Где никто не умирает и не нужно никого спасать. Где можно просто… работать. Делать вещи, которые служат людям. Жить.

Лиза посмотрела с удивлением, даже с лёгким разочарованием.

– Это… странная мечта для молодого парня, – сказала она. – Скучная. Разве тебе не хочется славы или богатства?

Я криво усмехнулся, но ничего не сказал. Она покачала головой, отбрасывая прядь волос с лица – в глазах снова загорелся тот огонек, который видел, когда девушка говорила об алхимии.

– А я хочу уехать, – заговорила быстро и страстно. – Я хочу увидеть Арденхольм, хочу в Столицу! Говорят, в Соль-Арке есть не просто лавки, а целая Академия Алхимии. Там библиотеки высотой с дом, и древние фолианты, и мастера, которые знают тайны мироздания…

Она описывала мир, которого никогда не видела, но в который верила всем сердцем.

– Мать не отпустит, конечно. Говорит, я нужна здесь, в таверне. Но когда-нибудь… я все равно сбегу.

Слушал её и не перебивал. Не стал говорить, что Столица – это не только Академия, но и тюрьмы Серых Плащей. Что там правит Мариус Костолом, для которого такие, как мы – расходный материал. Что «тайны мироздания» часто покупаются ценой чужой крови.

Пусть не знает – пусть у неё остаётся красивая картинка. Мечтать полезно, даже если мечтаешь о красивой клетке.

– Что ж, – сказал я, когда она замолчала. – Каждому свое.

Лиза огляделась по сторонам, в последний раз окидывая взглядом поляну, ручей и дерево.

– Здесь и правда красиво, – вздохнула она. – Ты прав. Раньше я боялась этого места, а теперь… теперь буду скучать по нему, и возвращаться каждый день.

Я выдохнул, чувствуя, как навалилась тяжесть.

– Мне пора, – произнес я. – С дороги вымотался так, что упаду прямо здесь, если не найду кровать в ближайшие десять минут.

Лиза встрепенулась, очнувшись от наваждения.

– Ой, точно! – воскликнула шепотом. – Мне же матери помогать! Она меня убьёт, если узнает, что я шлялась ночью!

Обратный путь дался тяжелее. Перелезли через плетень без того азарта, что был в начале. Просто перешагнули черту, возвращаясь из мира чудес в мир рутины. Шли по темным улицам Травного Двора молча. Лиза иногда указывала на какой-нибудь дом, шепча имя хозяина или название травы, что сушилась на крыльце, но я слушал вполуха.

Мои мысли снова и снова возвращались к задаче. Керамика. Обсидиан. Температура обжига. Я пытался убедить себя, что это просто гимнастика для ума, что завтра мы уедем, и проблемы деревни останутся позади.

Мы вышли к таверне «Три Листа». Окна первого этажа еще светились желтым, а изнутри доносился раскатистый, пьяный смех Брока, перекрывающий гул голосов. Жив курилка. Значит, не влип.

Лиза остановилась у тяжелой двери, взялась за кованую ручку и обернулась ко мне.

– Спасибо, – сказала она. – За… ну, за всё. И за Томаса, и за дерево.

– Было интересно, – кивнул я.

Девушка посмотрела на меня, чуть склонив голову, и улыбнулась – без кокетства, без слёз и без маски. Просто и искренне.

– Ты странный, подмастерье, – сказала она легко. – Но хороший странный.

Толкнула дверь, и свет из зала ослепил. Пахло жареным луком и вином, а потом дверь захлопнулась, оставив меня на крыльце.

Я постоял секунду, глядя на темные доски под ногами. Поднял голову к небу – звезды над Срединными Землями казались ярче и добрее, чем в Оплоте.

«Хороший странный, – мысленно повторил. – Хм, ладно. Пусть будет так».

Поправив лямку сумки с золотом под тулупом, взялся за ручку двери и шагнул в тепло.