Текст книги "Системный Кузнец VIII (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 2

Когда переступил порог таверны, в лицо ударила волна жара, смеха и запаха вина. Контраст с тишиной двора и свечением Медной Ивы был таким резким, что я замер.

Брок был в ударе – стоял на лавке, размахивая кружкой, и что-то вещал, а вокруг собралась половина зала. Каспар, облокотившись на стол, хохотал так, что тряслись стены.

– … И тогда я ему говорю: «Это не моя стрела у тебя в заднице, это ты задом на стрелу упал!» – ревел Брок, и зал взрывался хохотом.

Я покачал головой – в ближайшие часы угомоняться не собирается. Взгляд скользнул в угол – Ульф спал сидя за столом, положив голову на руки. Вокруг стояли пустые миски – Инга сдержала слово и накормила «малыша» до отвала. Грохот и крики детину совсем не тревожили.

– Подъем, боец, – потряс гиганта за плечо. – Война окончена, пора на базу.

Ульф замычал, причмокнул губами и с трудом разлепил глаз.

– Кай? – пробормотал тот сонно. – Каша… кончилась?

– Кончилась, дружище – завтра будет новая. Вставай.

Поднять его – всё равно что сдвинуть спящего медведя. Кое-как, подставив плечо, потащил парнишку к лестнице. Брок даже не заметил нашего ухода – как раз заказывал очередной кувшин, обнимаясь с местным мужиком как с родным братом.

– Брок… хороший, – бормотал Ульф, пока преодолевали ступени, что скрипели под нашим весом. – Рассказывал… про Йорна…

Я стиснул зубы – даже здесь тень Одноглазого не отпускала.

Уложив детину на кровать в нашей комнате, я скинул сапоги и тулуп, рухнул на соседний топчан и провалился в темноту.

Пробуждение было странным. Тело по привычке сжалось, готовясь к холоду или к толчку Брока, но вместо ледяного сквозняка, который обычно гулял по щелям повозки – меня окутывало тепло. Пахло соломой и сушёными цветами.

Я разлепил глаза и зажмурился – солнце било сквозь щели в ставнях, расчерчивая пол полосками света, в которых танцевали пылинки. Сел на кровати, спустив ноги на пол.

– Полдень… – прохрипел, оценивая угол падения лучей.

Голос звучал глухо. Спал долго. Для человека, что последние недели дремал урывками по три-четыре часа – это роскошь. Организм, получив передышку, находился в состоянии «ватной легкости». Цифра восстановления меридиан не изменилась, но боль в груди стала глуше, перейдя в фоновый режим. Тепло Срединных Земель и нормальный сон делали своё дело лучше эликсиров.

С соседней кровати донёсся мощный всхрап.

Я повернул голову – Ульф спал, раскинувшись звездой – одеяло сбил в ком, одна нога свисала до пола. Во сне лицо гиганта разгладилось – выглядел просто большим ребёнком.

«Спи, старина, – мысленно усмехнулся. – Пока тихо».

Встал, потянулся, подошёл к умывальнику в углу, плеснул в лицо водой из кувшина. Вытеревшись полотенцем, быстро оделся, проверил пояс – кошель с золотом на месте, нож на месте. Нужно спуститься. Желудок заурчал, напоминая, что сном сыт не будешь. Да и Брока надо найти – надеюсь, тот не натворил дел.

Стараясь не скрипеть половицами, вышел из комнаты и притворил дверь. Коридор был пуст, снизу не доносилось ни звука.

Спускаясь по лестнице, готовился увидеть разгром – перевёрнутые столы, залитый вином пол, спящие тела. Но картина заставила остановиться на последней ступеньке – зал таверны был идеально чист. Следы вчерашней попойки исчезли, словно их смыло – столы расставлены по местам и натёрты до блеска, пол вымыт, очаг вычищен, и в нём потрескивали свежие поленья, над которыми висел чистый котел.

В зале никого не было. Только солнечные лучи падали на столешницы, да где-то на кухне капала вода. После хаоса, в котором мы жили, порядок казался неестественным – как декорация, за которой кто-то прячется.

Я медленно прошёл к стойке, прислушиваясь к скрипу сапог. Пахло хлебом и травяным сбором. Но где все? Где Брок? Надеюсь, его не повязали по пьяни.

Облокотился на стойку, оглядывая зал – дверь подсобки скрипнула, и оттуда, вытирая руки полотенцем, вышла Инга. Увидев меня, толстушка встрепенулась, на лице появилась улыбка хозяйки, но в глазах мелькнуло что-то еще – мягкое и чуть виноватое.

– Проснулся, соня? —голос прозвучал громко в тишине.

– А где наш… шумный друг? – спросил осторожно. – Вижу, таверна уцелела?

Инга хмыкнула, подходя ближе.

– Таверна стоит, как видишь. А твоего «дядюшку»… – она сделала паузу, и губы дрогнули в смущённой улыбке, – … я утихомирила. Спит он. Как младенец, только с усами.

Выдохнул. Спит. Значит, не в темнице и не в канаве.

– Славно, – кивнул. – Спасибо, хозяюшка. Он… бывает буйным, когда переберет.

– Буйным? – Женщина перевела взгляд на свои руки, которыми разглаживала складку на переднике. – Да нет… Он был… разговорчивым. Очень разговорчивым.

Внутри всё похолодело. Слово «разговорчивым» прозвучало как щелчок курка. Я впился взглядом в лицо женщины, пытаясь прочитать, что именно та услышала.

– О чем… разговорчивым?

Внутри всё сжалось, а в голове прокручивались варианты – о чём мог сболтнуть пьяный в стельку охотник? О золоте? О том, что мы бежим из Предела?

Или о главном?

Инга перестала улыбаться, оглянулась по сторонам, хотя зал был пуст и залит светом, а затем наклонилась ко мне через стойку. Пышная грудь нависла над прилавком, а лицо оказалось рядом. Запах сдобы и трав стал гуще.

– О тебе, парень, – прошептала женщина низким голосом. – И о том, кто ты есть на самом деле.

Мир качнулся – почувствовал, как кровь отливает от лица. Сердце пропустило удар, а затем заколотилось в горле, мешая дышать.

«Вот и всё, – пронеслось в голове. – Нам хватило одной ночи, чтобы провалить легенду. Гребаный Брок».

Смотрел ей в глаза, пытаясь понять: она уже послала за стражей? Или ждет награду?

– Он плакал, знаешь, – вдруг сказала Инга, и в глазах увидел теплую жалость. – Твой «дядюшка». Здоровый мужик, а слезы текли в усы, пока я его укладывала.

Трактирщица понизила голос до шепота:

– Он говорил, что ты не подмастерье, Кай. Он сказал, что ты – Мастер. Великий кузнец.

Имя «Кай» резануло слух. Маска Арна, которую носил последние дни, треснула и осыпалась. Я замер, чувствуя себя голым посреди площади.

– Что еще? – голос был сухим. – Что еще он сказал?

Инга вздохнула, сложив пухлые руки на груди – взгляд стал торжественным.

– Говорил про Йорна, – произнесла имя бережно. – Сказал, что это был человек, который ему дорог, и что его больше нет.

Помолчала секунду.

– И про Демона из глубин. Про тьму, которая жрала камень и людей. Он сказал… – толстушка запнулась, глядя на меня с недоверием и восхищением. – сказал, что ты сковал оружие, которое убило тварь, то ты спас их всех. Спас Предел.

Я закрыл глаза. Полный набор – Брок не просто проболтался, а вывалил всю подноготную, приправив пьяным пафосом и болью. Стоял перед трактирщицей, и моя жизнь, жизнь Ульфа и самого Брока висела на волоске. Сейчас я был не героем, убившим Мать Глубин, а беглым преступником, за голову которого новый Барон наверняка уже назначил награду.

Открыл глаза – маска безразличия слетела. Сейчас передо мной не враг, а женщина, которая знала слишком много.

– Инга, – выдохнул я. В голосе прорезалась мольба, которую ненавидел, но не мог скрыть. – Пожалуйста, ради всех Святых Духов.

Подался вперед, вцепившись пальцами в край стойки.

– Ты не понимаешь – если кто-то узнает… Если хоть слово выйдет за эти стены…

– Тише, тише, – женщина накрыла мою руку ладонью – кожа была горячей. – Не трясись ты так, мальчик – никто не узнает.

Посмотрел на нее с надеждой.

– Обещаешь?

Инга фыркнула, но глаза оставались добрыми. Щёки порозовели, толстушка отвела взгляд, будто вспомнила что-то приятное.

– Знаешь… понравился он мне, твой Брок. Уж больно славный северянин. Грубый, конечно, тесаный, как пень, но… настоящий. Душа у него болит, а я таких жалею.

Снова посмотрела на меня, во взгляде показалась твердость.

– И потом… кто ж героев сдает? Я не из таких, парень. В политике не сильна, но понимаю одно: если ты тварь убил, что людей жрала, значит, ты человек правильный. А что там ваши бароны да законники думают – плевать мне.

– Нас ищут, – сказал быстро, чувствуя необходимость объяснить серьезность ситуации. – Ищут не чтобы наградить – нас хотят убить.

Она кивнула, словно подтверждая свои мысли.

– Я так и поняла – уж больно вы дерганые. Не бойся. Могила. От меня слово не уйдет.

Выдохнул, чувствуя, как разжимается пружина напряжения. Я видел людей, умел читать их лица – женщина говорила правду. Ей просто понравился старый ворчливый охотник, и этого оказалось достаточно, чтобы принять нашу сторону, но оставался еще один вопрос. Самый важный.

– Инга, – спросил я. – Кто еще был в зале? Кто еще мог слышать?

Толстушка махнула рукой.

– Да никого. Говорю ж – под утро это было. Последние пьянчуги расползлись. Брок шептал еле слышно, хрипел мне в ухо, когда я его в комнату вела. Вокруг – ни души.

– Точно? – надавил я. – Каспар? Служанки?

– Каспар ушел раньше, а Лиза, дочь моя, спала давно. Я ж мать строгая – ночь-полночь – девка в кровати должна быть.

На лице не было сомнения – женщина верила в то, что говорила. Я кивнул, заставляя себя поверить. Раз говорит, что никого не было – значит, не было. Значит, тайна осталась между нами. Днем, при свете солнца, хотелось верить в удачу.

– Спасибо, – сказал искренне. – Ты… ты нас спасаешь.

Инга смущенно отмахнулась, убирая руку. Румянец на щеках стал ярче.

– Будет тебе, спасительница нашлась. Иди лучше поешь, а то выглядишь, краше в гроб кладут.

Она повернулась к полкам, гремя посудой, показывая, что разговор окончен, но видел, как подрагивают плечи женщины. Может, она тоже испугалась – за нас, за себя. Знание – тяжёлая ноша.

– Я сейчас, – бросила через плечо. – Завтрак еще остался. Садись, за счет заведения. Героев кормить – честь для меня.

Медленно отошел от стойки, ноги были ватными.

«Их никто не слышал, – крутилось в голове. – Значит, пронесло?».

Но на периферии сознания мигала тревожная лампочка – слишком гладко, слишком просто. Снова оглядел пустой зал, залитый солнцем – тишина уже не казалась мирной.

– Садись вон туда, к окну, – Инга кивнула на стол. В её голосе прорезались те самые материнские нотки, с которыми не спорят даже генералы. – Сейчас принесу, и не вздумай сбежать голодным.

Послушно прошел к указанному месту и сел спиной к стене. Отсюда просматривался вход, лестница и дверь в кухню. В столбах солнечных лучей, падающих сквозь мутноватое стекло, кружились пылинки.

Тишина давила на уши.

После гула Адской Кузни, после воя ветра на перевале и криков умирающих в Черном Замке, покой казался неестественным – будто мир затаил дыхание перед ударом. Я барабанил пальцами по столешнице, чувствуя, как нарастает зуд. Нужно действовать – сидеть на месте физически больно. В голове выстроился список задач.

Первое – провизия. У нас осталось полбуханки черствого хлеба и пустая фляга. До побережья путь неблизкий, а кормить Ульфа нужно много.

Второе – золото. Пятьсот пятьдесят серебряных монет – целое состояние, но и смертный приговор, если их найдут при досмотре на тракте. Везти в поясном кошеле – безумие, нужен тайник в борту телеги или в днище. Ларец с двойным дном – для этого нужен инструмент и дерево.

Третье – маскировка. Мы выглядим как банда дезертиров – тулуп прожжен искрами, одежда Брока пахнет кровью и псиной. Нужна добротная, но неприметная одежда, чтоб слиться с толпой.

Четвертое…

Мысль споткнулась об Медную Иву. Я знал решение – керамика, обожженная глина с кварцем. Мог бы сделать проклятый нож за день, если бы нашел подходящую печь и сырьё – это спасло бы деревню от гнева Столицы, но поставило бы крест на нас.

«Не твоя война, Дима, – жестко одернул себя. – Ты уже спас один город. И посмотри, где ты теперь – в бегах, с клеймом преступника. Хочешь повторить?»

Голос совести, что в огонь спасал чужих детей, шепнул: «А если сюда придут каратели? Если сожгут этот дом? Если убьют Ингу и Лизу?» Отмахнулся от мысли, как от мухи. Сначала выживание группы, остальное уже роскошь.

Усидеть на месте не смог – пружина внутри сжалась до предела. Я резко встал, не дождавшись еды, и подошел к стойке как раз в тот момент, когда Инга выплывала из кухни с дымящейся миской на подносе.

– Ты куда вскочил? – нахмурилась толстушка. – Шило в одном месте?

– Дело есть, – ответил ровно. – Мне нужен плотник или столяр. Кто-то, кто может работать с деревом. Шкатулку починить, да в телеге кой-чего поправить.

Инга поставила поднос на стойку и поджала губы, раздумывая.

– Плотник… Есть Мартин Старый, живет на западном краю, у ручья. Но он, парень, уж больно дряхлый. Глаза не те, руки дрожат – бочки сбить может, а вот тонкую работу…

Покачала головой.

– Подмастерья у него нет? – уточнил я.

– Был, да сплыл. Молодежь нынче вся в Арденхольм бежит или в Столицу, за легкой жизнью. Некому тут стамеской махать.

Я мысленно выругался – значит, придется делать самому. Ладно, руки могут, инструмент у Ульфа в мешке есть. Главное – купить доски.

– Понял. Спасибо. И еще одно, Инга… – понизил голос. – Нам в дорогу нужно собраться. Еды на неделю, а лучше на две. Вяленое мясо, крупа, сухари. Чтоб сытно и не портилось.

Женщина посмотрела с пониманием.

– Соберу, – кивнула деловито. – Не переживай. Обижать не стану, положу лучшего. Хамон местный, сыр твердый… До самого моря хватит, если этот твой великан не съест всё за день.

– Я заплачу, – потянулся к кошелю. – Скажи сколько, я не торгуюсь.

Инга вдруг улыбнулась смущенной, чисто женской улыбкой, которая сделала её лет на десять моложе – накрыла мою руку горячей ладонью, останавливая движение.

– Сочтемся, парень… – протянула загадочно, в глазах – озорной блеск. – Уж больно гость у меня нынче… видный. Честь для меня таких людей в путь собирать.

Трактирщица подмигнула.

Меня аж передернуло. «Вот же черт… – подумал я, чувствуя смесь раздражения и облегчения. – Гребаный Брок, старый лис. То он изворачивается как уж, играя деревенщину перед стражей, то охмуряет хозяйку по пьяни так, что она готова нас бесплатно кормить».

Если Брок обеспечил нам тыл своим «мужским шармом», глупо от этого отказываться.

– Спасибо, – сухо кивнул я.

– Да не за что, – женщина подтолкнула ко мне миску. – Ешь давай. Смотреть больно – кожа да кости. Тебе силы нужны, раз уж ты у нас… такой важный.

Снова заботливо намекнула на тайну. Вернулся за стол – в миске густая каша с плавающим куском сливочного масла, рядом лежал ломоть хлеба и кусок сыра. Еда была вкусной и домашней, но удовольствия не чувствовал – на душе скребли кошки.

Слишком много переменных, слишком много людей знают, кто я. Слишком хрупок этот покой.

«Как будет, так будет, – сказал себе, вытирая миску хлебом. – Ты сделал всё, что мог. Теперь просто иди вперед».

Доев, встал, чувствуя приятную тяжесть в животе. Кивнул Инге, которая протирала кружки, и поднялся к себе. Ульф еще спал. Я накинул тулул, проверил поясной нож и вышел из комнаты, тихо прикрыв дверь.

Улица встретила ослепительным светом. Я невольно сощурился, прикрывая глаза ладонью. Свет был теплым и ярким. Постоял на крыльце пару секунд, давая глазам привыкнуть, а телу осознать перемены.

Снег почти сошел. Если на севере сугробы были твердыми, как камень, то здесь зима будто капитулировала. Белые пятна снега жались в тенях у северных стен домов и под густыми кустами, а все остальное пространство захватила плодородная земля, сквозь которую пробивалась робкая зелень. С крыши соседнего дома сорвалась капель. Какая-то птица заливалась трелью на ветке старого дуба у колодца. Журчание воды сливалось где-то в центре, создавая приятный фон.

Я спустился с крыльца, чувствуя, как пружинит земля. Тулуп, который еще вчера спасал от ветра, теперь казался тяжелым и жарким. Расстегнул ворот, подставляя шею ветерку.

Люди работали. Шел по улице, стараясь не озираться по сторонам, но взгляд сканировал пространство. Вот женщина несет плетеную корзину, полную каких-то кореньев, вот двое мужиков чинят забор, переругиваясь. Мое тело расслабилось, но разум оставался в напряжении – покой был слишком соблазнительным.

«Если здесь так, – пронеслась шальная мысль, – то каково же на юге? На Лазурном Берегу?»

В голове всплыла картинка, которую столько раз прокручивал перед сном. Желание уехать, бросить всё и рвануть на юг прямо сейчас, стало невыносимым.

«Плотник, – напомнил себе. – Сначала дело».

Свернул в проулок, следуя ориентирам, которые дала Инга. Мимо центрального колодца, где бабы набирали воду, болтая о делах, мимо длинных рядов навесов-сушилен. Связки трав висели плотными рядами. Из приземистой варочной постройки валил пар, пахнущий чем-то лекарственным.

Западный край деревни был тише – дома стояли реже, уступая место огородам и сараям. Нужный дом увидел издалека – приземистая изба, окруженная горами стружки и неструганных досок.

Я ускорил шаг – чем быстрее договорюсь, тем быстрее уедем. Дорога виляла между густым кустарником. Сапоги мягко ступали по грязи – видел цель, прикидывал в уме, сколько предложить старику за работу или за материалы, если тот решит, что не справится, как вдруг…

– Кай!

Звук, похожий на свист ветра в ветках, прозвучал как выстрел. Рефлексы сработали быстрее мысли. Ноги согнулись в коленях, корпус развернулся в сторону звука.

Улица пуста – никого.

– Кай! Сюда! – шепот повторился – шел из зарослей слева от дороги.

Сердце гулко ударило в ребра. «Кай» – не «Арн», не «путник» – девушка назвала настоящее имя.

Я медленно шагнул к кустам. Ветви зашевелились, и оттуда выглянуло знакомое лицо. Веснушки, каштановые волосы, живые глаза. Лиза присела на корточки в грязи, прячась за ветками, и смотрела на меня – во взгляде плясали веселые искорки, а губы растянулись в заговорщической улыбке. Девушка тихо хихикнула, словно мы играли в прятки.

У меня же от улыбки по спине пробежал холод, убивший тепло этого утра. Лицо Лизы сияло триумфом первооткрывателя, нашедшего клад. Для неё это была игра, захватывающее приключение, вырвавшее из рутины «подай-принеси». Для меня – катастрофа.

Огляделся – улица пуста, но кусты – плохая защита от лишних ушей. Сделал шаг к ней, ухватил за плечо и дернул на себя, затаскивая глубже в тень.

Лиза ойкнула, но не испугалась – хихикнула, будто я подыграл её забаве.

– Ты с ума сошла? – прошипел, нависая над ней. – Откуда ты знаешь это имя?

– Слышала, – прошептала девушка, глаза горели блеском. – Ночью. Мать думала, я сплю, а я воды попить хотела… А там этот твой, усатый – плакал и рассказывал ей про тебя, про ещё кого-то.

Почувствовал, как внутри всё леденеет – второй свидетель. Чёрт бы побрал эти тонкие стены, чёрт бы побрал вино, и главное – чёрт бы побрал Брока с его сентиментальностью.

– И что ты слышала? – спросил сухо.

Лиза подалась вперед – лицо оказалось близко, видел все веснушки на её носу.

– Всё! – выдохнула та. – Что ты не просто подмастерье, а Великий Кузнец! Что ты создал артефакт, который убил Демона! Что вы спасли провинцию от тьмы!

Смотрела на меня как на икону из героической баллады – во взгляде наивный восторг.

– Это правда? – спросила она требовательно. – Ты тот самый герой?

– Герой… – скривился. – Ты хоть понимаешь, глупая, что это значит?

Я сжал её плечо чуть сильнее, но не чтобы сделать больно, а чтобы пробить пелену.

– Это значит, что если кто-то узнает, кто я – меня убьют, и Брока с Ульфом. И, возможно, твою мать за укрывательство.

Улыбка сползла с её лица – девушка моргнула, растерянно глядя на меня.

– Но… ты же спас всех? Героев награждают…

– В сказках, Лиза. В жизни героев, которые становятся слишком сильными или знают слишком много, убирают. Сейчас за моей головой охотится половина Гвардии Барона.

Наклонился к уху и прошептал, чеканя слова:

– Ты. Никому. Никогда. Не скажешь. Поняла? Это не игра. Это моя жизнь.

Лиза отшатнулась, прижавшись спиной к стволу орешника. Восторженный блеск в глазах погас, сменившись испугом, но не покорностью. Во взгляде появилась решимость, с которой та лезла через забор к Медной Иве.

Девушка сглотнула, но взгляда не отвела.

– Я не скажу, – произнесла тихо, но твёрдо. – Буду молчать, как могила – никто не узнает, что ты здесь.

Выдохнул, уже собираясь отпустить её, но Лиза вдруг добавила:

– Если ты мне поможешь.

Я замер.

– Что?

– С Ивой, – голос её дрогнул, но тут же окреп. – Ты сам говорил вчера – нож. Ты знаешь, как его сделать. Сделай нож для Марты, чтобы она могла снять кору, и я сохраню твой секрет.

Смотрел и не верил ушам – девчонка, что пять минут назад казалась невинным ребёнком, теперь выставляла ультиматум. Грязный, банальный шантаж.

Гнев поднялся моментально.

– Ты угрожаешь мне? – спросил тихо, холодным голосом. – Неужели ты и вправду сдашь меня? Поступишь так подло ради куска коры?

Лиза побледнела, губы задрожали.

– Это не подло! – выкрикнула шёпотом, в глазах скопились слёзы. – Ты не понимаешь! Если мы не сдадим кору через неделю – приедут столичные. Мариус Костолом. Они уничтожат нас! Закроют деревню, может, или сожгут теплицы… Мать потеряет всё!

Девушка всхлипнула, размазывая слезу по щеке ладонью.

– Я не хочу тебя сдавать! Ты мне нравишься! Но не могу позволить им уничтожить мой дом, когда решение стоит прямо передо мной!

Смотрел на неё, и гнев отступал, уступая место разочарованию и… усталому пониманию. Она не была злодейкой – лишь напуганной девчонкой, загнанной в угол обстоятельствами – точно так же, как и я. К тому же, был уверен, что она преувеличивает проблему. Кто в здравом рассудке будет сжигать полезную для королевства деревню?

– Я разочарован в тебе, Лиза, – сказал холодно. – Шантажировать того, кто спас тебя вчера – это низко.

Опустила голову, плечи затряслись.

– Но пойми ты своей головой одну простую вещь, – я шагнул к ней ближе, заставляя смотреть в глаза. – Ты просишь меня выковать нож, который не может сделать ни один местный мастер. Нож, который режет камень. Как ты думаешь, что случится, когда этот нож появится у Марты?

Лиза шмыгнула носом, глядя непонимающе.

– Все сразу поймут: здесь был Мастер, – продолжил я безжалостно. – Марта, Гельмут, потом столичные гонцы. Они спросят: «Откуда это?» И что ты скажешь? С неба упало?

Я развел руками.

– Если начну ковать что-то сложное и необычное, тут же привлеку к себе внимание. Это будет то же самое, что если бы ты пошла и сдала меня страже прямо сейчас. Разницы никакой. Итог один – нас поймают.

До неё начало доходить. Лиза замерла, осознав ловушку просьбы.

– Я… я не подумала, – прошептала едва слышно. – Прости… Я просто испугалась.

Девушка закрыла лицо руками и по-детски захныкала. Вся бравада и решимость рассыпались в прах. Передо мной снова стоял подросток, что взвалил на себя ношу не по плечу.

– Ладно, ладно, не реви, – буркнул я. Женские слёзы всегда выбивали меня из колеи. – Хватит сырость разводить.

Огляделся по сторонам, почесал затылок. Мозг, привыкший искать выходы из безвыходных ситуаций, уже перебирал варианты – я не мог ковать сам, но мог дать знание.

– Слушай внимательно, – сказал, понизив голос. – Я не буду делать нож – это слишком опасно, но могу дать рецепт.

Лиза оторвала руки от лица. Мокрые ресницы слиплись, но глаза смотрели с надеждой.

– Рецепт?

– Инструкцию – распишу состав, температуру, процесс обжига. Там не нужна магия, Лиза. Там нужна химия и точные руки. Если всё сделать правильно, нож получится.

Посмотрел на неё испытующе.

– Вопрос только в одном: кому дать рецепт? Мастеру Гельмуту можно доверять?

– Да! – воскликнула горячо. – Конечно! Мастер Гельмут самый честный, он благородный, он нас спас от лихорадки…

– Мне плевать на его благородство! – оборвал жестко. – Честь и умение держать язык за зубами – разные вещи. Часто именно «благородные» первыми бегут докладывать властям, потому что «так по закону».

Лиза осеклась – в глазах мелькнуло воспоминание.

– Я… я не знаю, – призналась она тихо. – Раньше я бы сказала «да», а теперь… после Томаса… я не знаю, кому можно верить.

Мы замолчали. Птицы продолжали петь, вдалеке стучал молоток, но в тени кустов повисла тишина.

Сделал шаг и оказался совсем рядом.

– Я подумаю, что можно сделать, – сказал мягче. – Может, напишу так, чтобы выглядело как старый свиток… Или еще как, но, Лиза…

Посмотрел ей прямо в душу. Сейчас я не был ни Арном, ни Каем, ни Великим Кузнецом – просто уставшим человеком.

– Как бы там ни было, сейчас для меня важно спасти свою шкуру. Я не герой – я уже многим пожертвовал ради других – здоровьем, домом, друзьями. С меня хватит. Я просто хочу жить, понимаешь? Просто добраться до моря и жить спокойно. Вот и всё.

Она смотрела на меня долго, не моргая – во взгляде что-то изменилось. Исчез детский восторг перед «персонажем», исчез страх, будто впервые увидела живого человека. В глубине карих глаз пробежала искра теплого интереса.

– Я понимаю, – сказала серьезно, по-взрослому. – Правда понимаю, Кай.

Прозвучало как клятва. Куда надежнее, чем все обещания «молчать». Я кивнул, принимая этот мирный договор.

– Хорошо, тогда у меня есть к тебе просьба, раз уж мы союзники.

– Какая? – девушка встрепенулась, готовая действовать.

– Мне нужно прикупить вещей в дорогу: одежду, обувь. Добротную, но не броскую, чтобы мы не выглядели как бродяги или дезертиры. Самим нам ходить и светиться не стоит. Можешь сделать?

Лиза улыбнулась – слабо, но искренне.

– Могу. Я знаю, у кого есть старые запасы. Принесу вечером в комнату.

– Вот и отлично.

Я отступил назад, выходя из тени на солнечный свет. Обернулся – Лиза еще стояла в кустах, глядя мне вслед.

Дорога к плотнику ждала. Дел невпроворот, но хотя бы знал, что спина у меня прикрыта – пусть и хрупкой, девичьей, но все-таки клятвой.