Текст книги "Системный Кузнец VIII (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 14

Удар вышиб воздух из лёгких.

Туша рухнула на ноги, пригвоздив к мёрзлой земле. Следом – ещё один удар, на этот раз в грудь – мир потемнел, накрытый вонючей массой. Я дёрнулся, пытаясь вдохнуть, но рёбра зажаты – в нос ударил тошнотный коктейль – «Масла Упокоения», смешанный с гнилью.

Темнота, давление, невозможность вздохнуть.

Я упёрся здоровой рукой в то, что лежало на мне – на ощупь напоминало связку сухих веток, обтянутых дублёной кожей. Напрягся, пытаясь сбросить груз – тело не слушалось.

Дело не в весе мертвеца. Мысли текли медленно, импульс от мозга к мышцам шёл с задержкой. В ушах стоял гул, как под водой.

Перед глазами мигнуло тусклое системное окно:

[Внимание: Воздействие подавляющего поля]

[Эффект на живых: Когнитивные реакции замедлены (-18%)]

[Причина: Плотность барьера]

Барьер. Мы внутри и он работает. Мысль ворочалась в голове – поле не различало мёртвых и живых – просто давило любую активность Ци в периметре. Цзянши расплющило, а меня превратило в пьяного.

– Гхр-р… – сдавленный рык справа.

Я собрал остатки сил. Упёрся локтем в землю, стиснул зубы и рывком спихнул тушу. Мертвец скатился с груди, стукнувшись головой о камень.

Вдох.

Ледяной воздух обжёг лёгкие. Я закашлялся, перекатываясь на бок, и попытался встать. Левая рука безвольно волочилась по грязи – яд Клыкоужа добрался до плеча, превратив конечность в кусок дерева.

Кое-как сел, опираясь на здоровую руку.

Вокруг царил хаос. Мы с Броком угодили в эпицентр свалки – десяток тел лежал вповалку на пятачке у Южных Врат. Серые, скрюченные фигуры в лохмотьях брони. Твари не мертвы окончательно – видел, как под кожей одного из них ходят желваки, судорожно сжимаются и разжимаются когтистые пальцы, скребя мёрзлый грунт.

Тварь, которую скинул с себя, лежала на спине, глядя в небо – челюсть дрожала, издавая треск, похожий на стрёкот кузнечика, но тело прижато к земле невидимой плитой.

– Тьфу ты, пропасть… – голос Брока звучал, словно из бочки.

Охотник выбирался из-под завала в двух шагах от меня. Мужик с отвращением отпихнул ногой цзянши, который упал ему на поясницу, и сплюнул.

– Гадость какая… Будто в выгребную яму нырнул, только вместо дерьма – эти уродцы.

Брок отряхнул куртку, брезгливо морщась. Его усы в пыли, а на плече пятно чёрной слизи.

Я поднял голову, осматривая периметр.

Костяная грядка замерла. Те десятки фигур, что поднимались из могил минуту назад, теперь снова стали частью пейзажа – кто-то рухнул на плиты, кто-то застыл на коленях, уткнувшись лбом в землю, как в молитве. Подавляющее поле, восстановленное до шестидесяти семи процентов, вдавило их обратно в небытие.

Взгляд второй – на Столпы.

Гранитный обелиск, который латал, теперь ровно гудел. Руна «Мёртвый Замок», вытравленная кислотой, сияла янтарно-синим светом. Этот свет не грел, а давил – воздух между столпами вибрировал, создавая марево.

Взгляд третий – наружу.

За невидимой чертой, в пяти шагах от барьера, стояли трое – те, что не прыгнули.

Гигант в ржавой кольчуге возвышался над кустарником – он не пытался прорваться, просто стоял и смотрел. Его белые глаза, лишённые зрачков, были направлены на меня. Рядом с ним замер ещё один – сгорбленный, с длинными руками до колен. Он скалился, обнажая гнилые клыки, и из его горла вырывалось тихое шипение, но черту тот не переступал.

Твари будто понимали. Инстинкт или остатки разума подсказывали им: шаг вперёд – и станешь кучей костей, как остальные.

– Ждут, твари, – прохрипел Брок, проследив мой взгляд. – Умный мертвяк хуже голодного.

С трудом поднялся на ноги. Колени дрожали, голова кружилась, но я стоял.

Тишина вокруг звенела от напряжения. Гул обелисков, редкие щелчки суставов парализованных тварей, наше тяжёлое дыхание – всё тонуло в плотности барьера.

Мы были внутри – в ловушке, но живые.

Посмотрел на руки – правая в грязи и каменной крошке, левая висит плетью.

– Живы, – выдохнул я. – Работает.

Шагнул к охотнику. Брок ещё отряхивался, остервенело сбивая с рукава куртки серую пыль и бормоча проклятия в усы.

Я схватил его за плечо здоровой рукой. Резко, чтобы пробиться через оцепенение. Мужик дёрнулся.

– Мы, мать его, выжили, – выдохнул я сквозь зубы.

Как сухая запись в журнале выездов после ликвидации пожара высшей категории сложности.

– Справились.

Брок моргнул – глаза, мутные от давления поля, смотрели на меня бессмысленно, словно мозг проворачивал мои слова через густую смазку. Секунда. Другая. Усатый огляделся по сторонам на валяющиеся туши, на сияющие обелиски, на скалящихся за чертой тварей, а потом внутри него будто щёлкнул переключатель:

– А ведь верняк! – рявкнул охотник, и лицо под усами расплылось в шальной улыбке. – Справились, кузнец! Справились, чтоб меня черви сожрали!

Он сгрёб меня в охапку. Медвежьи объятия вышибли остатки воздуха, ноги оторвались от земли. Брок хохотал громко, запрокинув голову к серому небу. Этот смех ударил по тишине могильника, как молот. Эхо заметалось между курганами – видел, как парализованные цзянши вокруг дёрнулись, словно звук живой радости причинял им физическую боль.

Я не сопротивлялся – моя правая рука обхватила спину охотника.

– Ладно, ладно, задушишь! – прохрипел, стукнув его кулаком по лопатке.

Брок разжал руки, выпуская меня на землю. Я пошатнулся, восстанавливая равновесие.

Охотник шмыгнул носом, провёл рукавом по глазам – то ли пот стирал, то ли что-то ещё.

– Ну что, пацан… – голос стал деловым, хоть и с хрипотцой – кивнул в сторону леса, откуда пришли. – Валим отсюда?

Брок развернулся к Южным Вратам, готовый рвануть прочь.

– Погоди.

Произнёс в спину, заставив охотника замереть.

Усатый медленно обернулся. Улыбка сползла с лица, сменившись прищуром.

– Чего ещё, парень? Дело сделано – цветок у нас, барьер гудит. Вальдар получит своё, мы – своё. Валим, пока ты не околел от яда.

Я покачал головой.

Взгляд скользнул вглубь могильника. Туман в центре плато был гуще и плотнее. Сквозь серую пелену проступал массивный силуэт – Курган Вождей, что нависал над полем мёртвых, как спящий зверь.

– Мы не уходим, – сказал ровно. – А идём туда.

Брок проследил за моим взглядом и сплюнул под ноги.

– Спятил? Туда? В центр? Там лежат Вожди, кузнец – самые старые, самые злые ублюдки этой горы. Те, что при жизни рвали людей голыми руками. Какой дурак полезет к ним в пасть?

– Тот, кто хочет жить и заработать денег, – парировал я. – Расскажи мне про них. Как они спят? Как просыпаются?

Охотник нахмурился, дёргая ус.

– Тяжело они спят. Их ядра мощнее, но и барьер на них давит сильнее всего. Когда мелочь уже прыгает по склонам, Вожди ещё сидят на тронах и пускают слюни. Чтобы их поднять, нужно чтобы поле рухнуло совсем.

– Вот именно, – кивнул я. – Барьерное поле концентрируется к центру, как воронка. Чем ближе к Кургану – тем плотнее давление. Если Алекс не дурак, и если он выжил в первые часы прорыва… то побежал не в лес, где его ждала стая, а туда, где давление самое сильное. Туда, где мертвецы самые вялые.

Мужик открыл рот, чтобы возразить, но щёлкнул зубами и промолчал. Логика ему не нравилась, но крыть было нечем.

– Или он там сдох, – буркнул наконец усатый. – Три дня без еды, без воды, под таким прессом… Там даже мне дышать тяжко будет, а пацану и подавно.

– Мёртвый или живой – нам надо знать. Помнишь, что сказал старик? – отрезал я. – Вальдар платит за информацию, Брок. Не за барьер.

Охотник переступил с ноги на ногу, глядя то на спасительный выход, где было лишь несколько Цзянши, то на громаду в тумане.

– Рискуем шкурами ради трупа, – проворчал он.

– Ради денег, Бро – Вальдар не заплатит, если не будет знать. И отвар не сделает., – я шагнул к нему, глядя в глаза. – А ещё старик сказал, что его сын – гений. Единственный, кто может сшить мои каналы быстрее, чем за десять лет. Мне нужен этот мальчишка, Брок. По-хорошему нужен живым.

Усатый замер, шумно выдохнул, выпуская пар из ноздрей.

– Пять золотых, – проговорил Брок сам себе глухо. – За информацию. Живой или мёртвый. И отвар…

– За информацию, – подтвердил я.

– Ладно, – охотник перехватил топор поудобнее. – Но если я говорю «валим» – мы валим. Без споров. Усёк?

– Усёк.

Я опустил руку к поясу, проверяя дубовый короб. Сердце пропустило удар – при падении приложился бедром о землю. Если цветок помят, всё было зря.

Щёлкнул замок. Приподнял крышку настолько, чтобы заглянуть внутрь.

Влажный мох лежал ровным слоем. На нём, хрупкий и прекрасный, покоился «Снежный Вздох». Стебель цел, лепестки не помяты. Слабое голубоватое свечение пульсирует в полумраке короба.

Выдохнул.

Захлопнул крышку, проверил крепления.

– Идём, – скомандовал и сделал шаг в сторону Кургана.

Мир качнулся. Правое колено подогнулось, словно из него вынули кость. Земля ушла из-под ног. Я инстинктивно взмахнул здоровой рукой, хватаясь за воздух.

Брок поймал меня за локоть, не дав упасть лицом в грязь, и рывком поставил вертикально – заглянул мне в лицо.

– Ты хоть дойдёшь, герой? – спросил усатый.

Я сцепил зубы, борясь с головокружением. Яд подбирался к горлу, а химия, разгонявшая кровь, выгорала, оставляя пустоту.

– Дойду, – прохрипел в ответ. – А если упаду – дотащишь.

Усатый смотрел на меня, оценивая, а потом подставил плечо.

– Держись, – буркнул он. – Только не висни мешком – мне ещё топором махать, если что.

Опёрся на него, перенося вес на здоровую сторону. Мы двинулись вглубь могильника – два силуэта в тумане, один поддерживает другого, шагая навстречу тёмной громаде.

[Таймер стимулятора: 1 ч. 48 мин.]ю

[Распространение нейротоксина: 55%]

Сапоги вязли в чёрной жиже, смешанной с ледяной крошкой. Каждый шаг давался с боем, словно к подошвам привязали гири. Шли медленно. Брок не торопил – чувствовал, что меня ведёт, и подстраивался под рваный ритм.

Онемение, начавшееся с пальцев левой руки, ползло вверх – уже не чувствовал локтя, плечо превратилось в чужой кусок дерева, пришитый к телу грубыми нитками. Холод подбирался к ключице, целясь в шею.

– Терпи, кузнец, – буркнул Брок, перехватывая поудобнее. – Ещё сотня шагов.

Мы углублялись в костяную грядку – место напоминало поле битвы, где время остановилось за секунду до удара. Слева, из каменной насыпи, торчала серая рука – длинные пальцы с чёрными когтями медленно сжимались и разжимались, царапая воздух в бессильной злобе. Тварь внутри пыталась нащупать горло врага, которого не было.

Справа, на плоском валуне, сидел мертвец – он так и застыл в позе лотоса – голова запрокинута, рот распахнут в беззвучном крике, бельма уставились в небо. Ветер трепал лохмотья ткани на иссохших рёбрах, но само тело неподвижно.

Подавляющее поле держало их крепко.

Тропа сузилась, петляя между просевшими могилами.

– Стой, – Усатый резко затормозил.

Прямо посреди прохода, преграждая путь, стоял цзянши. Мертвец рухнул на колени, когда барьер ударил по нему, но не упал окончательно. Его спина была выгнута дугой, руки упёрты в грязь.

– Обходим? – хрипнул я.

Охотник мотнул головой, оглядывая нагромождение валунов по бокам.

– Некуда – ноги переломаем. Придётся втискиваться.

Мы шагнули вперёд, и расстояние до твари сокращалось. Три шага. Два. Проходили в полуметре от него – видел каждую трещину на серой коже и чёрные провалы ноздрей, втягивающие наш запах.

Голова мертвеца дёрнулась, преодолевая давление поля – повернулась в нашу сторону, шея скрипнула.

Белые глаза встретились с моими.

В них не было разума, только бесконечный голод. Почувствовал, как от твари веет холодом, будто его ядро тянуло Ци из всего живого, что оказывалось рядом. Меня качнуло, словно кто-то дёрнул за нить внутри груди, пытаясь выпить остатки тепла.

– Не смотри, – бросил Брок, протаскивая меня мимо. – Ему только это и надо.

Мы прошли. За спиной снова раздался скрип – тварь поворачивала голову, провожая взглядом, пока шея позволяла.

Чем ближе подходили к центру плато, тем тяжелее становился воздух.

Я прав – барьер тут сгущался, закручиваясь в воронку. Давление нарастало с каждым метром.

Мои мысли, и без того вялые от яда, начали путаться окончательно. Я пытался сформулировать фразу, но она рассыпалась в голове. Звуки глохли – шаги Брока звучали глухо, как через вату.

– Башка трещит… – проворчал охотник, морщась и тряся головой. – Будто пива выжрал бочку, а закусить забыл… Давит, зараза.

Я поднял голову. Воздух был пронизан светящимися нитями, что тянулись от периметра к центру, переплетались и пульсировали. Это была не просто магия, а инженерия. Геометрия.

Тот, кто построил это, не просто долбил камень – он понимал, как текут потоки земли. Он выстроил идеальную решётку, набросив её на холм. Каждый узел, каждый вектор силы был выверен.

На секунду сквозь боль и туман в голове пробилось восхищение:

«Я хочу так же», – мелькнула мысль.

Создавать не просто мечи, которые ломаются, а создавать системы – барьеры, которые стоят века. Артефакты, меняющие правила игры. Быть не просто кузнецом, а Архитектором.

Вспышка амбиций погасла так же быстро, как и родилась, раздавленная реальностью.

Память тела подбросила фантомное ощущение – жар расплавленного металла, крик Матери Глубин, разрывающий череп, вкус собственной крови. Я вспомнил цену, которую заплатил за два артефакта.

«Сначала выжить», – одёрнул себя. – «Сначала вылечить каналы, построить дом, пожить. А величие… величие подождёт».

Туман впереди начал редеть – его разгоняла тёмная масса, выступающая из мглы.

Курган Вождей проступал постепенно – сначала как тень, потом как стена. Чёрный базальт, поглощающий свет.

С каждым шагом становилось холоднее. Камень источал угрозу.

Я заметил странность – вокруг нас всё ещё лежали курганы, но здесь, в радиусе тридцати шагов от чёрной стены, земля пуста – ни одного цзянши. Мертвецы лежали плотным кольцом вокруг, но ни один не пересёк невидимую черту приближения к Кургану.

– Видал? – сипло произнёс Брок, кивнув на пустое пространство. – Даже мертвяки туда не суются. Зараза…

Мы пересекли мёртвую зону.

Чёрная стена нависла над нами, закрывая небо. Холод стал осязаемым – он лизнул лицо, забираясь под воротник. Пришли.

Я прижал ладонь к стене Кургана.

Камень был ледяным. Чёрный базальт не просто был холодным – поглощал свет, не давая отблесков.

Блоки размером с телегу были подогнаны друг к другу без раствора. Зазор между ними – тоньше волоса. Это не грубая работа каменотёсов, складывающих стены крепостей, а хирургия по камню. Кто-то или что-то вырезало этот склеп из цельной скалы, сплавляя грани на молекулярном уровне.

Над входом, едва различимые под слоем лишайника цвета ржавчины, виднелись выбитые фигуры. Не руны, а рисунки – воины в боевых стойках. Лица стёрты временем, превратившись в гладкие овалы, но движения узнавались – те же углы, та же глубина канавки, что и на Столпах.

Те же мастера. Триста лет назад.

– Хероватенькое местечко… – пробормотал Брок, переминаясь с ноги на ногу. – Нутро подсказывает – туда не соваться. А нутро у меня, парень, поумнее башки будет.

Я кивнул, не отрывая взгляда от входа.

Массивная каменная плита, служившая дверью, была сдвинута вправо примерно на треть. Щель ровно такая, чтобы боком протиснулся взрослый мужчина. На торце плиты виднелись свежие белые царапины – кто-то вскрывал этот саркофаг совсем недавно.

Из чёрного провала тянуло сквозняком. Поток воздуха бил в лицо, заставляя глаза слезиться от холода. Пахло старой бронзой, пылью веков и чем-то приторно-сладким – замороженная гниль.

Я опустил взгляд под ноги.

Камни у порога покрывал иней. Но не рыхлый снег, а жёсткие, геометрически правильные кристаллы, выросшие на граните, как плесень.

– Чувствую то же самое, – тихо сказал я. – Опасно там.

Перед глазами всплыло системное окно

[Анализ среды: Аномальная концентрация Ци Льда]

[Источник: Внутренний зал. Природа – алхимический резонанс]

[Предупреждение: Вход с повреждёнными меридианами приведёт к мгновенному крио-стазису]

Я сглотнул вязкую слюну.

– Там внутри лёд, Брок. Не мороз, а Ци Льда, концентрированная. Кто-то разлил там что-то очень мощное.

Посмотрел на левую руку – пальцы не шевелились.

– Мне туда нельзя. Мои каналы – решето. Огня нет. Меня заморозит раньше, чем сделаю десять шагов. Я там просто лягу рядом с Цзянши.

Охотник почесал ус, глядя в чёрную щель.

– Значит, я иду, а ты стоишь тут? – уточнил он. – Один? Среди мертвяков?

Он кивнул себе за спину, где в тридцати шагах лежало кольцо парализованных тел.

– Они лежат, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. – Барьер держит.

– Пока держит, а если руна опять просядет? Если один из этих уродцев решит встать и поздороваться?

– Тогда у меня будет минута, чтобы добежать до Южных Врат, – соврал я. Бежать не мог. – Вряд ли, конечно, но вариантов нет. Ты – Огонь. Разгони энергию по коже. Пусть тебя жарит изнутри – это защитит от холода.

Брок помолчал, взвешивая риски. Видел, как ему не хочется лезть в эту дыру, видел страх в его глазах.

Но потом усатый шумно выдохнул, выпуская облако пара.

– Ладно, я войду и посмотрю, что внутри. Если найду кого – крикну. Если нет – через пять минут выхожу.

Он повернулся ко мне, лицо стало жёстким:

– Если не выйду через пять минут…

– Что тогда? – спросил я.

– Тогда вали к старику и скажи, что моя туша внутри, и пусть сам разбирается. Не лезь за мной, понял?

Я кивнул.

– Брок.

Охотник уже шагнул к плите, но остановился.

– Если хоть что-то будет не так – почувствуешь слабость, головокружение, любой сигнал от тела – сразу назад. Не геройствуй – плевать на золото и лекарство.

Усатый хмыкнул – уголок рта дёрнулся вверх, ломая маску суровости. Взгляд на секунду потеплел.

– Пацан, геройство – это не про меня. Это про Йорна. Вот он и помер героем, пусть теперь пьет с предками. А я планирую жить долго и баб ласкать за груди на южном берегу. Усёк?

Я невольно усмехнулся – даже здесь, на пороге склепа, мужик оставался собой.

– Усёк.

Брок закрыл глаза. Сделал три шумных вдоха, раздувая ноздри.

Увидел, как энергия внутри него пришла в движение. Грубая и плотная Ци Огня рванулась по меридианам – его кожа начала краснеть, наливаясь кровью. От плеч поднялось лёгкое марево жара, искажая воздух. Иней на камнях у его сапог мгновенно потемнел, превращаясь в воду.

Охотник открыл глаза. Зрачки сузились в точки, в радужке плясал отблеск внутреннего пламени.

– Ну… пошёл я.

Буднично, словно выходил за дровами, он шагнул к щели – протиснулся боком в проход. Его плечи заскрежетали о камень.

На мгновение чёрный базальт коридора озарился красноватым светом – аура охотника работала как факел. Я видел его спину, напряжённую шею, рукоять топора.

Потом тот сделал шаг за поворот.

Свет мигнул и исчез, проглоченный тьмой Кургана. Шаги стихли.

Я остался один.

Сразу стало холодно.

Не так, как на ветру – холод навалился тяжестью, стоило красноватому отсвету ауры Брока исчезнуть за поворотом. Охотник был ходячей печью, его Ци Огня грела воздух вокруг нас на пару градусов, создавая защитный кокон. Теперь этот кокон лопнул.

Прижался спиной к стене Кургана – базальт был ледяным, вытягивал тепло даже через куртку, но это единственная твёрдая опора в зыбком мире тумана.

Тишина, которая раньше казалась абсолютной, наполнилась звуками. Мой слух, обострённый адреналином и одиночеством, начал выхватывать то, что раньше заглушало дыхание напарника.

Слева скрипнул камень – один из парализованных мертвецов попытался пошевелить рукой.

Справа донёсся стон – тонкий и сухой.

И громче всего – стук моего сердца, которое колотилось в рёбрах, как птица в клетке.

Положил правую ладонь на рукоять тесака. Пальцы сжались. Левая рука висела плетью. Яд добрался до ключицы – словно четверть тела просто отсекли.

«Спокойно», – приказал себе. – «Он только вошёл. Коридор длинный – ему нужно время».*

Я начал считать выдохи. Пар вырывался изо рта белыми клубами, тут же оседая инеем на воротнике.

Один. Два. Десять.

Чёрный провал входа молчал – ни отблеска света, ни звука шагов.

Тридцать выдохов.

Тревога начала царапать нервы. Почему так тихо? Брок – не тень, он ходит тяжело, его сапоги подбиты железом. В каменном коридоре каждый шаг должен отдаваться эхом. Но Курган глотал звуки, как вата.

Взгляд зацепился за одного из цзянши – тварь лежала у развороченной могилы, неестественно вывернув шею. Она не двигалась, но я слышал звук.

Скрип.

Мертвец тёр зубами друг о друга – ритмично и монотонно.

Шестьдесят выдохов.

Я отлип от стены, ноги одеревенели.

– Брок! – крикнул в щель.

Голос прозвучал жалко – эхо метнулось в темноту и тут же умерло, словно ударилось о мягкую стену.

Ответа не было.

Мертвецы вокруг дёрнулись. Скрип зубов прекратился на секунду, а потом возобновился с удвоенной скоростью. Они слышали меня, и знали, что я здесь.

– Брок! Ну что там⁈ – заорал уже в полный голос, плюнув на скрытность.

Тишина.

Пять ударов сердца. Десять.

– Чёрт возьми…

Яд пульсировал в шее. Таймер стимулятора тикал где-то на периферии сознания, отсчитывая последние крохи силы. Ждать больше нельзя – если Брок упал там, если его заморозило…

«Идти нельзя. Умрёшь», – шепнул инстинкт.

«Стоять нельзя. Сдохнешь», – ответил рассудок.

Я принял решение. Только на шаг встать в самом начале коридора и крикнуть так, чтобы стены завибрировали. Может, внутри звук идёт лучше.

Шагнул к плите. Протискиваться пришлось боком. Правое плечо прошло легко, левое – онемевшее – задело камень.

Внутри сделал два шага в темноту и замер.

Воздух был другим – это вакуум. Ледяная Ци, которая обжигала лёгкие, как жидкий азот. Каждый вдох давался с болью. Температура упала градусов на пятнадцать мгновенно.

Тьма была абсолютной. Свет с улицы проникал в щель серой полосой и умирал у ног, не в силах пробиться дальше.

И тишина.

Внутри не было даже гула барьера – звук исчез. Слышал, как кровь шумит в ушах, как скрипят мои суставы. Каждая клетка тела вопила: «Назад! Уходи!»

Я набрал в грудь ледяного воздуха, чтобы крикнуть в последний раз.

– Бро…

Звук застрял в горле.

Шорох.

Скрежет подошвы о камень.

Из глубины коридора, из-за невидимого поворота, плеснуло тусклым светом.

Свет приближался рывками – отражался от полированных стен чёрного базальта, превращая коридор в жерло вулкана.

Из-за угла вынырнула фигура.

Брок выглядел жутко – его кожа светилась изнутри тёмно-оранжевым, как остывающий металл в горне. Ци Огня, разогнанная до предела, просвечивала сквозь плоть. На бровях, на усах, на воротнике куртки лежал толстый слой инея, который шипел и таял от жара тела, превращаясь в пар. Охотник был окутан облаком тумана.

Усатый шёл быстро, почти бежал. Увидев меня, замер. Глаза широко распахнуты, в сузившихся зрачках плясали отблески внутреннего огня, но я видел в них… потрясение.

Усы Брока дрогнули. Рот приоткрылся, словно тот хотел выплюнуть десяток слов разом, но они застряли в горле, а потом его лицо перекосило. Медленно уголок рта пополз вверх – улыбка человека, который увидел что-то и не поверил глазам.

Зубы блеснули в красноватом свете.

– Я нашёл его, – прохрипел он, голос дрожал. – Вернее… нашёл их.