Текст книги "Восхождение Морна. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Ярослав Чичерин

Соавторы: Сергей Орлов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Глава 13
Пустая сумка

Идти к Щербатому голым и безоружным было бы глупо. Кинжал – это хорошо, но кинжал – это ближний бой, это дистанция вытянутой руки, это когда уже всё плохо и отступать некуда. А мне нужно что-то для ситуации «всё пошло по известному месту и надо срочно валить, попутно устроив отвлекающий манёвр».

Взрывные зелья для этого дела подходили идеально. Компактные, мощные, не требуют магии для активации. Кинул – и у противника внезапно появились проблемы поважнее, чем нестись за убег… стратегически передислоцирующимся аристократом.

Проблема была в том, где их достать. Если у Нади они и были, то явно повзрывались в пожаре, а других знакомых алхимиков у меня не было. Зато был Жирный Ефим, который торговал всем подряд – от сушёных крысиных хвостов до контрабандного оружия. И которому я позавчера пересчитал зубы об его собственный прилавок.

Ладно. Посмотрим, насколько он злопамятный.

Колокольчик над дверью звякнул, когда я вошёл.

Ефим стоял за прилавком спиной ко входу и что-то перебирал на полках – склянки, мешочки, какую-то алхимическую дрянь. При звуке колокольчика он начал оборачиваться, на лице уже формировалась дежурная улыбка торговца, готового впарить что угодно кому угодно… и…

Улыбка умерла, не родившись.

Я наблюдал, как его лицо проходит через целую палитру оттенков. Сначала нормальный, розоватый – цвет человека, который ожидает увидеть очередного клиента. Потом белый – цвет человека, который понял, кто именно к нему пожаловал. Потом серый – когда до него дошло, что бежать некуда. И наконец какой-то зеленоватый – видимо, его желудок тоже вспомнил нашу последнюю встречу.

– М-м-м… – он попятился, пока не упёрся задницей в полки. Склянки за его спиной угрожающе звякнули, одна покачнулась и упала, разбившись об пол. По доскам потекла какая-то бурая жижа, но Ефиму было не до неё. – Г-г-господин…

– Ефим! – я развёл руки в приветственном жесте. – Рад тебя видеть. Как поживаешь? Как здоровье? Как бизнес?

Он смотрел на меня так, будто я был демоном, явившимся за его душой. Что, в принципе, было недалеко от истины – в прошлый раз я пообещал, что если он ещё хоть раз посмотрит в сторону Надежды, я засуну ему эти склянки в такое место, откуда их ни один лекарь не достанет.

– Н-не надо… – он поднял руки, будто это могло его защитить. – Я больше не буду… Клянусь всеми богами… Я к ней даже близко не подходил… Даже на улице, когда вижу – на другую сторону перехожу…

– Верю, – сказал я спокойно. – Полностью верю. Ты же не дурак, Ефим. Один раз объяснили – понял. Это достойно уважения.

– Т-тогда зачем…

– Я не за этим пришёл. Расслабься.

Он почему-то не расслабился. Странно.

Я подошёл к прилавку, и Ефим вжался в полки ещё сильнее. Ещё пара склянок упала и разбилась, по лавке поплыл резкий запах чего-то кислого. Он даже не заметил – всё его внимание было сосредоточено на мне.

– Мне нужны зелья, – сказал я, опираясь локтями на прилавок. – Взрывные. Есть такие?

Несколько секунд он просто моргал, переваривая услышанное.

– В-взрывные? – переспросил он наконец.

– Ага. Знаешь, такие штуки – бросаешь, и бабах. Огонь, дым, паника. Желательно помощнее. Есть?

– Я… у меня… – он облизнул пересохшие губы, и его маленькие глазки метнулись к двери за моей спиной. Явно прикидывал, успеет ли добежать.

– Ефим, – я вздохнул и покачал головой, – даже не думай. Мы оба знаем, что не успеешь. Ты пробежишь три шага, споткнёшься о собственное пузо и растянешься на полу. А мне придётся снова объяснять тебе правила хорошего тона. Оно тебе надо?

Он сглотнул. Кадык дёрнулся на толстой шее.

– Я пришёл как покупатель, – продолжил я терпеливо. – Нормальный покупатель с нормальными деньгами. И если ты покажешь мне нормальный товар по нормальной цене, мы разойдёмся как цивилизованные люди. Без эксцессов, без прилавков, без стоматологических процедур. Звучит разумно?

– А если… если я скажу, что у меня нет… взрывных зелий…

– Тогда я расстроюсь. А когда я расстраиваюсь, Ефим, я становлюсь… несдержанным.

Он побледнел ещё сильнее, хотя казалось, что бледнеть уже некуда.

– Но знаешь что? – я наклонился ближе и понизил голос. – Я слышал кое-что интересное. Говорят, мы с Кривым теперь побратимы. Ты в курсе, что это значит?

По его лицу было видно, что в курсе. Ещё бы – такие новости расходятся по Сечи быстрее чумы.

– Это значит, что никаких претензий ко мне у тебя нет и быть не может. – Я выпрямился и похлопал ладонью по прилавку. – Так что давай без глупостей, ладно? Покажи товар, я выберу что нужно, заплачу честную цену, и мы разойдёмся друзьями. Или хотя бы не врагами. Идёт?

Несколько секунд Ефим колебался. Страх боролся с жадностью, жадность – с осторожностью, осторожность – с инстинктом выживания. Наконец жадность победила. Она всегда побеждает у таких, как он.

– Нууу… е-есть кое-что… – он наклонился и полез куда-то под прилавок. Загремели ящики, звякнуло стекло. – Алхимический огонь… Хороший товар, качественный…

Он вынырнул с деревянной коробкой в руках и водрузил её на прилавок. Открыл крышку, демонстрируя содержимое.

Три склянки. Круглые, размером с кулак, наполненные маслянистой жидкостью, которая переливалась оттенками красного и оранжевого. Запечатаны воском, помечены какими-то символами.

– Лучший товар в городе, – Ефим уже входил в привычную роль торговца, страх отступал на второй план. – Из Южных княжеств, настоящий имперский рецепт. Бросаешь – через две секунды всё в радиусе пяти шагов горит синим пламенем. Не тушится водой, только песком или специальным составом. Пятьдесят золотых за штуку, но для вас, господин Морн, могу сделать скидку…

Я не слушал его болтовню. Вместо этого скользнул по склянкам даром.

Информация потекла в голову, как вода в пустой сосуд. Состав, концентрация, срок годности, потенциальная мощность… «Оценка» работала как рентген, просвечивая каждую склянку насквозь.

Первое зелье было откровенным дерьмом. Состав разбавлен минимум вдвое, активные компоненты на грани распада. При броске скорее пшикнет и задымит, чем нормально полыхнёт. Если повезёт – подпалит штаны нападающему. Если не повезёт – просто создаст воняющую лужу на полу.

Вторая чуть лучше, но тоже не фонтан. Концентрация в норме, но срок годности истёк месяца два назад. Может сработать, а может и нет. Лотерея.

А вот третья…

А вот третья была хороша. По-настоящему хороша. Свежая, концентрированная, с правильным соотношением компонентов. При активации даст стену огня около метра высотой, температуру достаточную, чтобы расплавить железо, и гореть будет минут пять. То, что нужно.

– Эту возьму, – я ткнул пальцем в третью склянку. – Остальные две можешь оставить себе.

Ефим осёкся на полуслове.

– Н-но… они все одинаковые… Из одной партии…

– Нет, Ефим, не одинаковые.

Я взял первую склянку и покрутил в пальцах, делая вид, что внимательно разглядываю. На самом деле смотреть было не на что – для меня все три выглядели абсолютно одинаково. Но дар услужливо подсвечивал информацию, и мне оставалось только изображать эксперта.

– Видишь, как жидкость на свету играет? – я ткнул пальцем в склянку, понятия не имея, что именно там должно «играть». – Слишком прозрачная. Слишком жидкая. Разбавлена минимум вдвое.

Ефим вытаращился на склянку, потом на меня. Явно пытался понять, то ли я реально что-то вижу, то ли просто несу чушь с умным видом.

Я нёс чушь. Но дар говорил правду, а это главное.

Поставил первую, взял вторую.

– А тут, – я поднёс склянку к свету и нахмурился, будто заметил что-то важное, – осадок на дне. Белёсый, мутный. Связующий компонент распадается. Просрочена месяца на два, не меньше.

Чистый блеф. Я понятия не имел, как выглядит этот осадок и есть ли он вообще. «Оценка» просто выдала «срок годности истёк на два с половиной месяца», а дальше я импровизировал. Но Ефим-то этого не знал.

– Может сработает, а может в руках рванёт. Представляешь в какую ты передрягу можешь попасть, если эта хреновина взорвется в руках твоего покупатели? Так не просто бизнеса лишиться можно, но и головы.

Ефим уставился на меня так, будто я только что на его глазах превратил воду в вино, а потом обратно в воду, потому что вино показалось мне недостаточно выдержанным.

– К-как вы… Вы же не алхимик…

– Ефим, я много чего «не». Не алхимик, не идиот, не человек, которому можно впарить просроченное дерьмо под видом элитного товара. – Взял третью склянку, ту самую, хорошую. – А вот эта – качественная. Свежая, правильной концентрации, без осадка. Её возьму. Сколько?

– П-пятьдесят золотых, – выдавил он автоматически. – Лучший товар, из Южных княжеств, имперский рецепт…

– Двадцать.

– Ч-что⁈

– Двадцать золотых. И мы оба знаем, что это щедро. Потому что ты купил её максимум за десять. Потому что «Южные княжества» ты только что выдумал – клеймо на воске местное, любой дурак отличит. И потому что я только что бесплатно провёл тебе аудит, объяснив, что две трети твоего «элитного товара» – это мусор, который убьёт либо покупателя, либо твою репутацию. За такие консультации некоторые берут отдельные деньги.

Ефим побледнел ещё сильнее. По его лицу было видно, что он лихорадочно прикидывает, сколько я сейчас потребую за этот бесплатный аудит его товара. И, судя по выражению его жирной ряхи, готовился он к худшему.

Но сегодня был его счастливый день, ибо нет добрее человека, чем тот, кто через час собирается на стрелку с криминальным авторитетом.

Впрочем, он всё равно хотел немного поторговаться. Это было у него в крови, как у собаки желание гавкать на прохожих. Но что-то его останавливало. Может, воспоминания о прилавке. Может, упоминание Кривого. А может, язык упирался в дырки на месте выбитых зубов и ненавязчиво напоминал, чем закончилась прошлая попытка со мной поспорить.

– Т-тридцать? – попытался он в последний раз, без особой надежды.

Я просто посмотрел на него. Молча. С лёгкой улыбкой. Той самой улыбкой, которая говорит: «Мне не сложно подождать, пока ты сам поймёшь, насколько глупо сейчас выглядишь».

– Двадцать, – повторил он упавшим голосом. – Двадцать – прекрасная цена. Лучшая в городе.

– Знаю. – Я отложил качественную склянку в сторону и указал на две оставшиеся. – Теперь эти.

– Э-эти? – он заморгал. – Но вы же сами сказали…

– Что они бракованные? Да, сказал. Но они мне всё равно пригодятся.

– З-зачем?

– Ефим, – я тяжело вздохнул, – последний человек, который задавал мне слишком много вопросов, сейчас удобряет чей-то огород. Причём не целиком, а по частям. Тебе точно хочется узнать подробности? Нет? Вот и умница. Сколько?

Чутьё торгаша уже работало. Если клиент хочет купить мусор – значит, за этот мусор можно содрать денег.

– Ну… раз уж вы настаиваете… по пятнадцать за каждую? Всё-таки алхимический огонь, редкий товар…

– Ефим, – я покачал головой, – мы буквально минуту назад установили, что это просроченное дерьмо, которое может взорваться в руках. А теперь ты хочешь продать мне дерьмо по цене нормального товара? Серьёзно? Я думал, мы уже прошли эту стадию наших отношений.

– Н-ну…

– Пять золотых за обе. И это я ещё добрый сегодня – забираю твой неликвид, который ты либо выбросишь, либо подсунешь какому-нибудь идиоту, который в будущем вернётся без рук, но зато с претензиями и друзьями за спиной.

– П-пять за обе⁈ Да это же…

Я поднял бровь. Просто поднял бровь и чуть наклонил голову, будто ждал продолжения.

Ефим осёкся.

– … это справедливая цена, – закончил он совсем другим тоном. – Забирайте.

– Вот видишь, Ефим, мы прекрасно понимаем друг друга. – Я убрал склянки в сумку и огляделся по сторонам. – Теперь вопрос. У тебя есть ещё такие? Взрывные?

Ефим замотал головой так быстро, что я испугался за его шею.

– Нет-нет, господин Морн. Такие зелья на заказ делают, под конкретного покупателя. Это вот случайно завалялось, один ходок заказал и не вернулся из Мёртвых земель. А так – нету. Совсем нету.

Жаль. Хотя и ожидаемо.

Я прикинул расклад. Три склянки – одна рабочая, две просроченные. Негусто. Если Щербатый увидит три несчастных пузырька, он решит, что я пришёл его развеселить, а не напугать. Для хорошего блефа нужен размах, нужна картинка, от которой у людей пересыхает во рту и потеют ладони. А три склянки – это не картинка. Это анекдот.

Но если склянок будет не три, а, скажем, тринадцать…

Идея была глупая, наглая и совершенно безумная. Мне она сразу понравилась.

– Тогда последнее. Мне нужны склянки. Можно с чем-нибудь безобидным, мне плевать. Главное – похожего размера, формы и цвета. Чтобы выглядели как эти. Штук десять-двенадцать.

Ефим уставился на меня непонимающим взглядом.

– З-зачем вам…

– Ефим. Дорогой. Я ценю твоё любопытство, правда. Но если ты ещё раз спросишь «зачем» вместо того, чтобы просто ответить на вопрос, я начну думать, что ты специально тянешь время. А я не люблю, когда тянут время. От этого я становлюсь раздражительным. А когда я раздражительный, я вспоминаю, как уютно твоя челюсть лежала на этом вот прилавке позавчера. Так что давай ты просто покажешь мне товар, и мы оба сэкономим себе кучу нервов?

– Но…

– Ефим, это настойки от простуды и бальзам для растирания бабушкиных коленок. Так что десять золотых, и то только потому, что мне лень торговаться дальше. Соглашайся, пока я добрый.

Он согласился. Конечно согласился. К этому моменту он бы согласился отдать мне половину лавки, лишь бы я наконец ушёл и перестал портить ему нервы.

Итого: четырнадцать склянок. Одна настоящая, убойная, способная устроить маленький филиал ада в отдельно взятом помещении. Две просроченные, которые может сработают, а может нет, но выглядят достаточно угрожающе. И одиннадцать пустышек. Красивых, убедительных и совершенно безобидных.

Зачем мне этот цирк? А затем, что когда идёшь на переговоры с человеком, у которого много людей и влияния в этом городе, нужно выглядеть опаснее, чем ты есть. Пусть Щербатый думает, что у меня полная сумка взрывчатки. Пусть его люди нервничают, глядя на эти склянки. Пусть все вокруг гадают, псих я или нет, и хватит ли мне безумия швырнуть всё это им в лицо.

Блеф великая вещь. Особенно когда за блефом прячется одна, но очень убедительная карта.

Я перекинул сумку через плечо и аккуратно переложил настоящую склянку во внутренний карман, отдельно от остальных. Перепутать их было бы… неловко.

– И последнее, Ефим.

Он вздрогнул.

– Если кто-нибудь придёт и начнёт спрашивать, был ли я здесь, что покупал, куда пошёл, ты ничего не знаешь. Ничего не видел, ничего не слышал, весь день сидел в подсобке и перебирал товар. Понятно?

– П-понятно, господин Морн. Вас здесь не было. Я вас сегодня в глаза не видел. Да я вас вообще не знаю, первый раз слышу это имя…

– Вот и умница. Приятно иметь дело с понятливым человеком.

Колокольчик над дверью звякнул мне вслед. Весело, беззаботно, будто и не было никакого разговора.

Солнце уже перевалило за полдень. Улица пахла навозом, дымом и чем-то жареным из соседней харчевни. Обычный день в Сечи. Люди торговались, ругались, куда-то спешили по своим делам. Никому не было дела до тощего парня с холщовой сумкой на плече и очень плохими планами на ближайший час.

Сумка приятно оттягивала плечо. Четырнадцать склянок, из которых только одна могла реально кого-то убить. Но Щербатый об этом не знал. И не узнает, если всё пойдёт по плану.

А если не по плану…

Я усмехнулся и зашагал в сторону Нижнего города.

Что ж, Щербатый. Ты хотел поговорить? Сейчас поговорим.

Его логово я нашёл без труда.

Двухэтажный дом на границе Нижнего города, массивный и приземистый, будто кто-то взял обычную избу и придавил её сверху гигантской ладонью. Вывеска над входом изображала три перекрещенных топора на красном фоне, причём художник явно был либо пьян, либо слеп, либо то и другое, потому что топоры больше напоминали кривые огурцы с палками.

Меня ждали.

Человек двадцать, не меньше. Стояли полукругом у входа, руки на оружии, рожи каменные. При моём появлении толпа расступилась, образуя коридор к двери. Молча, без команды, как в хорошо отрепетированном спектакле.

Я прошёл между ними, не ускоряя и не замедляя шаг. Смотрел прямо перед собой, будто этих людей вообще не существовало. Будто я каждый день прогуливался через толпу вооружённых бандитов, и это было не интереснее прогулки по рынку.

У самой двери стоял здоровяк с рожей, похожей на кусок плохо прожаренного мяса. Шрам через всю щёку, нос сломан минимум трижды, уши как пельмени. Классический вышибала, из тех, что сначала бьют, а потом спрашивают. Если вообще спрашивают.

– Сумку, – он протянул руку.

– Нет.

Здоровяк моргнул.

– Чё «нет»? Давай сюда, сказал.

– А я сказал «нет». У тебя проблемы со слухом, или мне повторить погромче?

Толпа за спиной зашевелилась, заворчала. Кто-то хмыкнул, кто-то многозначительно положил руку на рукоять меча. Здоровяк набычился и шагнул ко мне, сжимая кулаки размером с хорошие окорока. В его маленьких глазках загорелось что-то похожее на предвкушение. Наконец-то развлечение, наконец-то можно кого-то ударить.

– Слышь, ты, умник…

– Ладно, ладно, – я поднял руки в примирительном жесте и снял сумку с плеча. – Раз тебе так хочется покопаться в чужих вещах, кто я такой, чтобы отказывать. Держи, наслаждайся.

Бросил ему сумку легко, небрежно, будто там лежало грязное бельё, а не… ну, не то, чего он ожидал.

Здоровяк поймал её на лету, развязал горловину и заглянул внутрь с видом таможенника, ожидающего найти контрабанду.

И завис.

Несколько секунд он тупо пялился в сумку, потом перевернул её вверх дном и потряс. Ничего не выпало, потому что выпадать было решительно нечему. Пустая холщовая сумка, без единой монеты, без единой вещицы, вообще без ничего.

– Она пустая, – сказал он наконец с таким искренним недоумением в голосе, будто я только что на его глазах нарушил какой-то фундаментальный закон мироздания.

– Конечно пустая. Пока что.

– Чё значит «пока что»?

– Ну смотри сам, – я забрал у него сумку и закинул обратно на плечо. – Твой босс сегодня сжёг мою лавку, избил моего человека до полусмерти и прислал двенадцать идиотов, чтобы меня сюда притащить. Как думаешь, зачем я пришёл? Извиняться? Чай пить? Обсуждать погоду? Нет, дружище, я пришёл за компенсацией. А компенсацию, знаешь ли, принято уносить в чём-то вместительном. Так что сумка скоро перестанет быть пустой. Улавливаешь логику, или объяснить ещё раз, помедленнее?

Здоровяк уставился на меня так, будто я только что заговорил на древнеэльфийском и предложил ему вместе станцевать ритуальный танец плодородия.

– Ты чё, реально думаешь, что тебе тут кто-то что-то даст? – спросил он наконец, и в его голосе смешались недоверие и искреннее изумление. – Ты вообще понимаешь, куда пришёл?

– Прекрасно понимаю. А теперь подвинь свою тушу, у меня деловая встреча с твоим начальством, и я не люблю опаздывать.

Здоровяк не сдвинулся с места. Стоял, как скала, и буравил меня взглядом, пытаясь понять, то ли я сумасшедший, то ли просто очень хорошо блефую. В его голове явно шла какая-то мыслительная работа, медленная и тяжёлая, как жернова на старой мельнице.

Сумка пустая. Это не укладывалось в его картину мира. Люди приходят на разборки с оружием, с деньгами, с чем-то. Не с пустой сумкой и наглой ухмылкой. Значит, оружие где-то ещё.

Я прямо видел, как эта мысль медленно проползла через его извилины и добралась до центра принятия решений.

– Оружие, – буркнул он наконец и ткнул пальцем мне в грудь. – Руки в стороны. Обыщу.

– Нет.

Одно слово. Спокойное, ровное, без угрозы в голосе. Но здоровяк почему-то не двинулся с места.

– Слушай, ты… – начал он, и его рука потянулась ко мне.

– Я Артём Морн. – Я произнёс это так же спокойно, но чуть громче, чтобы слышали все вокруг. – Сын графа Родиона Морна. Наследник одного из двенадцати Великих Домов Империи. И если хоть одна обезьяна из вашего зоопарка ко мне прикоснётся, то будет иметь дело не со мной, а с моим отцом, с его гвардией, с его магами и с его очень, очень скверным характером.

Тишина.

Здоровяк замер с протянутой рукой, будто кто-то нажал на паузу. Толпа за спиной притихла. Даже ветер, кажется, перестал дуть.

– Мы поняли друг друга? – спросил я. – Или нужно объяснить подробнее?

Здоровяк медленно опустил руку. Сглотнул. Посмотрел куда-то поверх моего плеча, будто ища подсказки.

– Пропустите его, – раздался голос сверху.

Я поднял глаза. В окне второго этажа мелькнуло чьё-то лицо и тут же исчезло.

Здоровяк отступил в сторону, освобождая проход.

– Второй этаж. Дверь в конце коридора.

– Спасибо, дружище. Приятно иметь дело с понятливыми людьми.

Он промолчал. Умный мальчик.

Внутри пахло кислым пивом, дымом, потом и чем-то жареным. Человек пятнадцать за столами, и все уставились на меня так, как волки смотрят на хромую овцу, которая сама забрела в логово.

Только вот я не чувствовал себя овцой. Скорее охотником, который зашёл в логово посмотреть, что там за волки такие, и стоит ли вообще тратить на них свои стрелы.

Лестница наверх скрипела под каждым шагом, жалуясь на мой вес и на свою тяжёлую судьбу. Короткий коридор с облупившейся штукатуркой вывел меня к трём дверям, одна из которых была приоткрыта, и из-за неё тянуло каминным дымом и, кажется, вполне неплохими сигарами.

Я толкнул её и вошёл, сразу понимая, что лёгкого разговора не будет.

Щербатый сидел в кресле у камина, но он был далеко не один. Вдоль стен выстроилось человек восемь, и это были не обычные шестёрки, которых выставляют для массовки. Ходоки, судя по шрамам, повадкам и тому, как они держали руки поближе к оружию. У двоих на предплечьях тускло светились печати, уже активированные и готовые к бою.

Ловушка? Нет, скорее демонстрация силы. Мол, смотри, щенок, с кем ты связался.

Сам Щербатый выглядел именно так, как я ожидал. Лет пятьдесят, худой, жилистый. Передние зубы выбиты, отсюда и кличка. Глаза маленькие, цепкие, оценивающие. Руки на подлокотниках, узловатые, с набитыми татуировками на костяшках.

Я скользнул по нему даром. Ранг В. Дар ментальный, точнее «Оценка» не показывала. Эмоциональный фон интересный: настороженность, расчёт и… страх? Нет, не страх. Неуверенность. Он не знал, чего от меня ожидать, и это его нервировало.

Хорошо. Пусть понервничает.

– Морн, – он указал на кресло напротив. – Садись.

Я не сел. Остался стоять, заложив руки за спину.

– Сначала поговорим.

– Мы и поговорим. – Щербатый откинулся в кресле и скрестил руки на груди. – Ты пришёл в мой дом. Покалечил десяток моих людей. Сжёг… ах нет, это я сжёг. Неважно. Суть в том, что ты влез в мой город и начал вести себя так, будто он твой.

– Твой город? – я позволил себе усмешку. – Я думал, это имперская территория.

– Не умничай. – Его голос стал жёстче. – Ты знаешь, о чём я. Сечь работает по определённым правилам. Правилам, которые устанавливаю я. И любой, кто хочет тут работать, сначала приходит ко мне и спрашивает разрешения. А ты пришёл, начал крутить дела с Кривым, лезть в алхимию, строить из себя большого человека…

– Я и есть большой человек, – перебил я. – Морн, помнишь? Один из двенадцати Великих Домов?

Щербатый рассмеялся. Коротко, сухо, без тени веселья.

– Ссыльный Морн. Выброшенный Морн. Морн, от которого отказался собственный отец. – Он наклонился вперёд, упираясь локтями в колени. – Думаешь, я не навёл справки? Думаешь, не знаю, почему ты здесь? Ты никто, мальчик. Пустое место с громкой фамилией. И фамилия тебя не защитит, потому что твоему папаше на тебя плевать. Он тебя сюда выкинул как мусор и забыл на следующий день.

Он щёлкнул пальцами, и двое его людей шагнули вперёд, отделяясь от стены.

– Так что вот как мы поступим. Сейчас мои ребята объяснят тебе, как устроена жизнь в Сечи. Доходчиво объяснят, на пальцах. Ну, на твоих пальцах. А потом, когда ты немного поумнеешь, мы поговорим о том, сколько ты мне должен за беспокойство. И поверь, сумма тебе не понравится.

Люди у стен заухмылялись. Один из магов, тот что слева, демонстративно потянулся, и на его руке ярче вспыхнула печать.

– Ну? – Щербатый откинулся в кресле. – Что скажешь, щенок?

Несколько секунд я молчал. Просто стоял и смотрел на него, и что-то в моём взгляде заставило ухмылки поблёкнуть.

– Знаешь, Щербатый, – сказал я негромко, – ты прав. Отцу на меня плевать. Он меня сюда выкинул и забыл. Дом от меня отрёкся. Невеста сбежала. Всё, что у меня было – титул, деньги, будущее – всё отобрали.

Я сделал шаг вперёд, прямо к тем двоим, что собирались меня «учить». Они переглянулись, не понимая, почему добыча идёт навстречу.

– Так что подумай хорошенько, прежде чем угрожать человеку, которому нечего терять.

Щербатый нахмурился. В его глазах мелькнуло что-то новое – не страх ещё, но тень сомнения.

– Это что, угроза?

– Это просто факты… – Я начал расстёгивать рубашку. – А вот сейчас будет угроза.

Комната напряглась. Люди у стен потянулись к оружию. Щербатый чуть подался назад, и сомнение в его глазах стало отчётливее.

Я распахнул рубашку и показал им то, что было под ней.

Четырнадцать склянок, примотанных к торсу полосками ткани. Красноватые, маслянистые, тускло поблёскивающие в свете камина. Каждая обёрнута отдельно и притянута к телу так плотно, что при ходьбе ни звука, ни стука – я проверял дважды, прежде чем сюда идти. Куртка нараспашку скрывала лишний объём, а под ней это выглядело просто как… ну, как широкая грудь. Или как самый уродливый в мире корсет.

Одна настоящая. Две просроченные. Одиннадцать пустышек.

Но этого никто из них не знал.

– Знаешь, что это? – спросил я, медленно отвязывая одну склянку. Настоящую, ту самую. – Алхимический огонь. Четырнадцать склянок. Хватит, чтобы это здание и два соседних превратились в братскую могилу.

Тишина стала звенящей. Кто-то из людей у стены сглотнул, звук был отчётливо слышен.

Я покрутил склянку в пальцах, любуясь игрой света на стекле.

– А теперь слушай внимательно, Щербатый. У тебя есть два варианта. Первый: твои бойцы выходят, и мы с тобой разговариваем как взрослые люди. Спокойно, без угроз, без этого цирка с демонстрацией силы. Второй…

Я замахнулся, будто собираясь швырнуть склянку в камин.

Щербатый дёрнулся. Реально дёрнулся, вжался в спинку кресла, и его лицо побелело.

– … второй вариант тебе не понравится.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Склянка в моей руке, камин за его спиной, восемь пар глаз буравят мне затылок. Тишина такая густая, что, казалось, её можно резать ножом.

Щербатый не двигался. Сидел в своём кресле и смотрел на меня, и я видел, как за этими маленькими цепкими глазками работает мозг. Просчитывает варианты, взвешивает риски, пытается понять, блефую я или нет.

Это был момент истины. Если он решит, что я не посмею, что это пустая угроза, что никакой сопляк-аристократ не станет взрывать себя вместе с врагами, тогда переговоры пройдут куда хуже, чем мне надо. Но если поверит…

Я позволил себе улыбнуться. Спокойно, расслабленно, как человек, которому совершенно нечего терять. Подбросил склянку в воздух, поймал, снова подбросил. Стекло поблёскивало в свете камина, маслянистая жидкость внутри лениво перекатывалась из стороны в сторону.

– Ну так что? – спросил я. – Первый вариант или второй?

Щербатый молчал. Пальцы на подлокотнике побелели от напряжения, желваки заходили на скулах. Он смотрел на меня, смотрел на склянку в моей руке, и я видел, как в его глазах мелькают тени сомнений.

Поверит или нет?

Рискнёт или нет?

Секунды тянулись как патока, и каждая из них могла стать для меня последней. Один неверный вывод с его стороны, одна команда, один жест, и эта комната превратится либо в бойню, либо в братскую могилу.

Щербатый медленно поднял руку… и…