Текст книги "В гостях у сказки, или Не царевна лягушка (СИ)"
Автор книги: Янина Веселова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
Замечательный же мужик: ответственный, заботливый и любящий.
Кое-как одевшись и причесавшись, собрала постель i экскурсию по избушке на курьих ножках. Начала она с тог раздвинула вышитые занавеси.
I решила устроить себе о, что подошла к окну и
– Так, мы по-прежнему в лесу, – зевнула Маша. – Хочешь я тебе окошки помою? – нежно погладив раму, спросила она у избушки. – Только покажи, где воды набрать.
Домик согласно дрогнул половицами i
I скромно скрипнул дверью спаленки.
– Договорились, – улыбнулась берегиня, переступая через порог.
– Вообще, надо бы привести тебя в порядок, милая, – осматривая жилище Яги, прикидывала она. – Красиво тут у тебя, а после уборки и вовсе замечательно станет.
Маша не лукавила и не льстила сказочному домику. Избушка на курьих ножках и в самом деле оказалась на диво уютной и, что удивительно, просторной – две спальни наверху, внизу еще одна да сени, да просторная кухня. Все тут было устроено по уму и с любовью, каждая вещь находилась на своем месте. Если бы не слой пыли…
– Ничего, с этой бедой мы быстро справимся, – пообещала Марья. – Так где вода-то?
Избушке только того и надо. Тут же загремела ведрами в сенях, настежь распахнула дверь на крыльцо.
– Так бы сразу и сказала, – обрадовалась Маша.
Подхватила ведра, выглянула на улицу и уже собралась пытать домишко на предмет, куда дальше, как застьла на месте. На лесной поляне, прибавилось строений. К избушке на курьих ножках присоединилась банька на утиных лапках и сарай на козьих копытцах.
– Вот это да, – восхитилась берегиня и пошла знакомиться с хозпостройками, которые оказались невероятными милахами да еще и скромняжками к тому же.
* * *
Приземистая баня была выстроена на совесть. Просторный предбанник соседствовал с мыльней, а уж та с парилкой.
– Отсюда и начну, пожалуй, – прикинула фронт работ Маша. После чего засучила рукава, зачерпнула ведерко воды из здоровенной кадушки приступила к наведению порядка.
Удивительно, но много времени уборка не заняла. Хотя… Одно дело смывать жирную, пропахшую резиновой гарью и бензином грязь мегаполисов и совсем другое смахнуть пьль экологически чистого мира, который казался Маше юным, прекрасным и девственным. Даже захолустная Россошь выглядела потасканной теткой, прошедшей через огни и воды в сравнении с Лукоморьем. Эх, да что говорить… В плане экологии этот мир бьл прекрасен. И что самое важное, благодаря развитию магии, а не техники обещал остаться таким же.
В общем и целом, Марье хватило пары часов, чтобы протереть окошки, вытряхнуть половики, помыть полы и вытащить постели на просушку, благо солнышко припекало по-летнему.
– А теперь с припасами разобраться нужно, – отдохнув пару минут, решила берегиня.
Долго рассиживаться без дела не хотелось, да и не привыкла она лениться. К тому же, стоило остановиться, как в голову начинали лезть всякие мысли. Причем, не всегда приятные. Тут и тревога, что милого долго нет, и за Любашку с Василисой волнение. Как-то они со своими токсикозами справляются и не держат ли зла на загулявшую берегиню? И насчет Настеньки сердце не на месте. Догадается ли Горыныч, как от Феогниды отплеваться? Он вроде мужик башковитый и к Настюше настроен серьезно. Малашкины испытания опять же покоя не дают. Так что лучше занять себя чем-ничем, а то никаких нервов не хватит.
При всем этом на Ягу Маша зла не держала. Ведьма, она ведьма и есть. Нечисть, что с нее взять? Ну поглумилась немного, влезла куда не надо. Плевать. Спасибо, что без разбору чарами кидаться не стала и в жаб превращать не надумала. К тому же Аспида она нежно любит и уже небось десять раз раскаяться успела, что обидела своего ненаглядного змееныша.
Подколодный тоже хорош, может не таись он так, не наводи тень на плетень, ничего бы и не бьло? Хотя вряд ли. Что-нибудь шебутная Кащеева семейка обязательно учудила бы по-любому. Неуемные они и буйные, но все равно замечательные.
В кладовке нашелся неплохой запас круп, варенья и меда. В сарайчике, в одной из дальних и, как показалось Марье, зачарованных клетушек обнаружился копченый окорок, в другой плетенки лука, чеснока и жгучего перца.
– Живем, – решила берегиня, растапливая печь отборным антрацитом (каменный уголь), которым щедро поделилась сарайка. – Сейчас горох на похлебку поставлю и баньку протоплю.
Сказано – сделано, – приласкав скромницу на утиных лапках, Марья склонилась над каменкой.
– Ух, тяга какая, – порадовалась она. – Замечательно. Сейчас еще водички прихвачу в избу, и совсем хорошо будет.
С водой на передвижной усадьбе Ягишны тоже все по уму устроено бьло. В мыльне стояла здоровенная корчага с чистейшей ледяной водицей. Стоило зачерпнуть из нее, как уровень жидкости возвращался к прежнему. Очень удобно, сразу видно, что мастер зачаровывал.
Горох мирно пыхтел в печи, на приступке подходила опара на блины, когда за окном послышалось пение. Нет, не птичье, а вполне себе человеческое. Кто-то невидимый, точно невидимый, Маша первым делом в окошко выглянула, приятным голосом жаловался на жизнь.
– А я мальчик на чужбине
Позабыт от людей.
Позабыт, позаброшен
С молодых, юных лет,
Я остался сиротою, Счастья доли мне нет.
Вот умру я, умру я, Похоронят меня.
И никто не узнает, Где могилка моя.
На мою на могилку
Знать никто не придет.
Только ранней весною
Соловей пропоет, (авторы музыки и текста неизвестны. Песня бьла очень популярна у беспризорников и уголовников. В основе своей дореволюционная, но широко бытовала и в середине двадцатого века)
Невидимый певец заливался соловьем, вкладывая всю душу в немудрящие строки, и так жалко его становилось, а еще страшно. Аспида нету, некому за Машу заступиться, некому защитить ее от невидимой нечисти, выводящей вокализы посреди дремучего леса.
– Избушечка, – взмолилась берегиня, – ты бы дверки закрьла. Боязно мне.
Сознательное строение тут же замуровало все входы-выходы, захлопнуло окна, задвинуло шторы и, судя по тому, что банька с сарайкой тоже забаррикадировались, телепатически связалось с остальными постройками. Ну оно и понятно. Не будь у ведьминого подворья таких способностей, ни в жизнь бьло бы не угнаться медлительной баньке за голенастой шустрой избушкой.
Невидимому исполнителю такое положение дел по вкусу не пришлось. Для начала он смолк, потом взвьл возмущенно, а потом…
– Хозяюшка, да как это? – жалобно возопил певун и поскребся в дверь.
– Кто там? – как можно строже спросила Марья. За время жизни в Тридесятом царстве она накрепко уяснила, что нечисти свой страх показывать нельзя ни в коем случае – загрызет. А не загрызет, так закружит, задурит голову, выпьет кровь, заведет в болото… Короче, вариантов тьма тьмущая. И все гадкие.
– Соловушка – несчастненький, бесприютный котенька, заплутавший в этих распроклятых богами диких лесах, – раздалось жалобное мяуканье с подвывом.
– Котик?..
– Измученный холодом, голодом и ненастьем котик, – подтвердили из-за двери.
– Ага, – не поверила Марья и пошла на второй этаж, надеясь оттуда разглядеть незваного гостя.
Приникнув к щелке между шторами, она еще раз оглядела двор – никого.
Хотя… Чей это черный хвост мелькает на крыльце?
– Эй, как там тебя, Соловушка? – крикнула Маша. – А ну покажись. Встань передо мной как лист перед травой.
– Нешто я Сивка-Бурка? – обиделся котей, но с крьльца спустился.
Глядя на огроменного черного кота, Маша вынуждена бьла признать его правоту. До коня он и впрямь не дотягивал, только до теленка и дорос.
– Кхм, – откашлялась она, – приношу свои извинения, уважаемый Соловушка. Обозналась я.
– Ничего страшного, – вальяжно махнул лапой певун. – С кем не бывает. Мы – баюны, знаешь, какие редкие? Ужас просто. Нас увидеть – счастье великое.
Маша подумала, что прекрасно обошлась бы без такой радости, но мыслями своими делиться не стала. Ни к чему котика обижать. Он и так уже нервничать начинает, вон как хвостом метет. Аж травка колышется.
– Рада я такому гостю, – не моргнув глазом, соврала берегиня, когда поняла что молчание слишком уж затянулось. – Но в дом тебя не зову, прости. Ибо сама не ' хозяйка тут. Вот муж вернется, он тебя и приветит.
Удивительно, но кот спорить не стал и на принцип не пошел. Улегся себе на крылечке и стал развлекать Машу сказками да пением. Так их Аспид и застал.
– Соловей? Ты как тут? – торопливо взбежал на крыльцо Подколодный.
– Шел, шел да и набрел на избушку знакомую, – осторожно ответил баюн.
– А мы ведь тебя потеряли, искали даже, – укорил змей. – Яга по тебе убивалась, и Любаша тосковала.
– Да? – не поверил кот. – Ну вот нашелся я. Дальше чего?
– Где был, говорю, – рассердился Аспид.
– Где был, там уж нету, – подбоченился хвостатый. – Я кот вольный, гуляю где вздумается. Потому право имею. Сейчас вот к берегине приблудился.
– Чего?! – зашипел гадюк.
– Так мне дверь открывать или нет? – чувствуя, что разговор заходит куда-то не туда, спросила Маша. – Суп и блины готовы, опять же в баню дровец подкинуть
– Открывай, – сердито отозвался муж. – Раз уж этот мордатый прилез, от него теперь не издыхаешься.
– Я попрошу, – с достоинством возмутился баюн. – Выбирайте выражения ибо несчастного котеньку обидеть проще простого. Ранимый он, то есть я.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
– Добро пожаловать, – прерывая ссору мужа с несчастным заблудившимся котеикои метр двадцать в холке, сказала Маша.
– Спасибо, радость моя, – улыбнулся Аспид, а его визави молчком юркнул в приоткрытую дверь, чудом не задев берегиню.
– Вот охламон, – ухмыльнулся вслед ему змей, но ругаться не стал. Вместо этого обнял жену. – Соскучился очень, – поцелуй. – И переволновался, все думал, как ты тут, – еще один. – Места себе не находил, – контрольный в губы.
– Я тоже скучала, – призналась Маша. – Пока Соловушка не появился -
поддразнила она змея. '
Он уже Соловушка, – моментально повелся тот.
– Люблю тебя, – шепнула Марья.
– И я. Какие у нас планы? Разберем покупки, пообедаем и погуляем?
– В баньке попаримся, – дополнила программу она. – Потрешь мне спинку? – спросила лукаво.
– С удовольствием, – Аспид прищурился почище кота-мурлыки. – А ты мне?
– Я? – переспросила Маша. – Я тебя, муж законный, веничком отхлещу, за все твои придирки разом отплачу, Лихоманское болото припомню.
– Ой, боюсь, – обрадовался Подколодный. – Венички в сарайке нашла? А то поцдем, покажу где.
– Вы молодожены что ли, стесняюсь спросить, – из сеней выглянула кошачья усатая морда.
– Допустим, – рыкнул на баюна Аспид. – Тебе какое дело?
– А такое, что обед стынет, пока вы милуетесь да друг на друга наглядеться не можете. Отощаю я таким макаром.
– Вот и вали, – посоветовал змей. – Деловой какой, не успел приблудиться, как свои порядки наводишь. А на Марьюшку, что б ты знал, я и через двадцать лет так глядеть буду.
– Караул, – пригорюнился Соловушка. – Беда неминучая. Надо домового путевого искать, – просветил хозяев он. – Чтоб, значится, о насущном думал, пока вы в эмпиреях летаете.
– А ты надеялся, что рядом с берегиней медом намазано? То есть намазано, конечно… Маш, ты куда? – увидев, что жена ушла Подколодный кинулся за ней.'
В баню, – засмеялась та. – Уболтали вы меня вкрай.
„"Извини' – повинился змей. – Это все из-за баюна. Есть у их братии такое свойство – любого заболтать могут. Иной раз даже до смерти. Потому-то их ведьмы у себя держать любят. От баюнов им и охрана, и веселье…
– И красота с достатком! – мурлыкнул с крыльца Соловушка. – Мы и охотиться могем к тому же, а все за ради ласки хозяйской, теплого уголка на печи да сметанки Иногда. По праздничкам. Пробу с пищи опять же снимаем, иной раз во вред себе Спасаем хозяев с риском для жизни.
– Так ты, получается, ценный кадр, – сказала Маша.
– Не то слово, – распушился котей.
АспидаТ ГДа СТаВаЙСЯ С НамИ'Ты же не ПР ™В< милый? – она нежно посмотрела
– Говорят, кошка в доме к счастью, – растаял тот.
– Спасибочки, – церемонно поклонился Соловушка. – А теперь-то обедать? – облизнулся он.
– Погодь, хвостатый, – остановил Подколодный. – Насчет дегустации блюд…
Ежели имеешь интерес к этому делу, обращайся ко мне в Разбойный приказ поспособствую. '
– Нет уж, спасибо, – попятился баюн. – Обойдусь.
/Так я иДУмал. – ухмыльнулся змей. – Но уж тогда и у Марьюшки в трактире i балуй. г
– А у нас трактир имеется? – побоялся поверить свалившемуся счастью Соловушка.
– Три лягушки, слыхал про такое заведение? – спросила Маша, которую ужасно забавляли беседы мужа с котом.
– Я в раю, – сел на пушистую попу Соловушка. Ибо лапы его не держали.
* * *
Не зря коты считаются мудрейшими животными, а уж говорящие и подавно. И насчет рая правильно баюн заметил. Маша именно так себя и чувствовала. Не ходила – летала, все у нее в руках спорилось, настроение замечательное было, на Аспида наглядеться не могла, каждую свободную минутки с ним проводила.
А змей и рад, ему ведь тоже никто кроме жены любимой не надобен. По чести сказать, если б не проглотистый баюн, то не выпускал бы он Марьюшку из спальни недаром припас подходящий привез. Но и так хорошо получилось.
Неделя пробежала как один день. Вроде и возвращаться пора, а не хочется.
Дела, заботы, долг перед семьей не давали Аспиду забыть о себе. Да и супруга любимая задумываться начала. Неспокойно у нее на сердце, а все ж молчит, терпит не торопит. Потому как понимает обиду мужнюю, принимает его характер.
– Марьюшка моя, красавица ненаглядная, – всякий раз шептал змей, стоило ему поутру увидеть жену. – Люблю тебя.
– И я, – неизменно отвечала мягкая, теплая со сна берегиня и, не открывая глаз привлекала к себе, награждая тягучим словно мед поцелуем.
Так было и в этот раз, жаль, что дальше дело не пошло. А всему виной кот.
– Убил бы паразита! – скрипнул зубами Аспид, услышав спозаранку пронзительные кошачьи вопли.
– Хозя-у-у-у-ева, – надрывался, то и дело сбиваясь на вульгарный мяв баюн – Ско-у-у-у-рее сю-у-у-уда! Мау-у-у-у! Ту-у-у-ут такоу-у-у-уе!
– Что?! – рванулась бежать Маша.
– Останься тут, – велел муж. – Сам гляну.
– Но…
Не спорь, родная, – полуголый змей выскочил из спальни.
– Вот же, – расстроилась Маша, но супруга огорчать не решилась. Мало ли что там случилось, не стоит под ногами мешаться. Лучше привести себя в порядок и
Аспид вернулся быстро, и вид он имел странный.
– Что случилось?! – кинулась к нему Марья.
– Чудо чудное, – заторможенно ответил он. – Не знаю, как и сказать.
– Уж как-нибудь скажи, подбери слова, – подбоченилась берегиня. – А то переполошили меня с утра пораньше и помалкиваете.
– Это все кот, – напомнил Подколодный. – И ты.
– Чего? – возмечгалось о скалке Маше.
– И я, наверное, – не заметил ее настроения змей, плюхаясь на лавку.
– Ты можешь толком объяснить, что случилось? – она осторожно присела рядом.
– А я не сказал разве? – удивился Аспад. – Избушка, банька и сараюшка яйца снесли, теперь высиживают.
– Ик, – моргнула Маша. – Ик.
– Соловушка божится, что это из-за нашей активности, – обнял ее муж. – Постельной, добавил он виновато.
– Ик, – не поверила Марья.
– Не, не врет, – понял ее змей. – Баюны в этом деле разбираются.
– Ик, – у Маши не было слов.
– Что делать будем? – осмотрев свежеснесенные домашними постройками яйца, спросила Маша.
Крупные, пестрые, напоминающие огромные деревянные глобусы они лежали рядом со своими гордыми мамами.
– Ягу звать, – откликнулся муж. – Кончилось наше свадебное путешествие, милая.
– Да уж, напутешествовались, – уважительно глянул на молодоженов баюн. – Ягу позвать, конечно, надобно, потому как усадьба ее и вообще… – Соловушка несколько раз нервно дернул хвостом. – Но только это полумеры, вот, – он тяжело вздохнул и поднял глаза к безоблачному осеннему небу.
– Почему? – не понял Аспид.
– Потому что гнездо вить по-любому придется, – тоскливо мяукнул кот, прикидывая фронт предстоящих работ. – Одно на всех гнездовище устраивать будем, а мамочки пусть по очереди молодняк высиживают.
– С лешим договариваться придется, сами мы не справимся, – повеселел змей, уяснив для себя, что поставленная избушками-сараюшками задача имеет решение.
А на Машу снова напала икота, стоило представить размер гнезда, если учесть размеры яиц и мамочек, их отложивших. 'Три яйца метра по два в диаметре, – прикинула она. – Плюс мама, плюс настил. Это ж сколько получается? О, Господи, грехи наши тяжкие!' А уж о том, каким макаром домишки умудрились отложить яички, она и вовсе думать боялась, ибо ум за разум заходил.
Но как бы там ни было, а малюток и их родительниц без помощи и поддержки оставлять было нельзя.
– Ладно, – вздохнула Марья, – вернемся к цивилизованной жизни. По всему видать, пора уже.
– Дело говоришь, матушка, – обрадовался Соловей, давно мечтавший посетить хозяйский трактир. – Так я сбегаю за лешим?
– Вали, – дал отмашку баюну Аспид. – Да особо не задерживайся. До вечера гнездо построить надобно, чтоб ночь малыши в тепле провели.
– Будет сделано, – дисциплинированно мявкнул Соловушка, прежде чем затеряться среди деревьев.
– Ну что, краса, договоришься сама с хозяином лесным, али мне с ним по– свойски побеседовать?
– Как хочешь, – обняла любимого Марья. – Неохота тебе в Лукоморье возвращаться? Не остыл еще, не отпустил обиду?
– Не знаю, – признался он. – Ноет заноза в душе какая-то.
– Плохо это, – нежно коснулась мужниной щеки берегиня. – Нельзя так, родной
мой.
– Сам знаю, что нельзя, – со вздохом признался Подколодный. – Но гложет что-
– Я тебя очень хорошо понимаю, – помолчав, негромко заговорила Марья. – Обида, нанесенная близкими, самая сильная и больная. Чужой человек иной раз такого наговорит, столько гадостей наворотит, а тебе хоть бы хны. А родной одно слово скажет – нож в сердце вонзит.
– Да, – уронил Аспид.
– Я, бывало, тоже на родителей обижалась. На маму кричала, бабушку не слушала, думала, что дед из ума выжил, а отец мне зла желает. В советах их не нуждалась, шуток не понимала, обиды копила. Не всегда, конечно, но часто… – Маша сердито вытерла слезы. – Дура была, – закончила решительно.
– Почему?
– Потому что нету их, умерли, оставили меня одну. Без советов, шуток, без понимания, помощи и поддержки. И много лет никому до меня дела не было, бобылем жила. Или как это правильно называется? Не суть. Главное, что семьей дорожить надо.
– Ты больше не одна, я с тобой.
– Ты, а еще Настя, Малашка, дядька Корней, Люба с детками, – согласилась Маша. – И никому я вас не отдам. Надо будет в кровь по колено встану, но не отступлюсь. А ты…
– Я?! – до глубины души обиделся змей.
– Не думай, я понимаю, что на Ягу ты из-за меня обиделся, – прояснила свою позицию Марья. – И я благодарна, но тут ведь не только в этом дело.
– Да? – Подколодный сжал губы в нитку.
– Ты ведь очень талантливый архитектор, тонко чувствующий человек, то есть не человек, конечно…
– Я понял, продолжай, – Аспид выглядел ошарашенным.
– Ага, – моргнула Маша. – Тонкий ты, творческий, а вынужден Разбойным приказом заведовать, потому что так надо.
– Да, – прозвучало глухо.
– И ты устал, даже сталь устает, а они…
– Они могли бы побольше ценить меня.
– Они ценят, поверь, – нежно улыбнулась мужу Маша. – И любят, и тревожатся. Это сразу видно при взгляде на вашу семью.
– Нашу, – поправил змей.
– Ну да, нашу, – легко согласилась она. – Но натура у них шкодная, сам знаешь. И потом, в больших семьях всегда над близкими подшучивают. А что касается женитьбы… Ты же первый тихушничал, не только от родных от меня таился, вот и получилось…
– Тебя послушать, выходит, что я кругом и виноват, – возмутился возведенному поклепу Аспид.
Маша на это только руками развела. Мол, извини, разлюбезный друг, но против правды не попрешь.
– Ну и ладно, – подумав для виду, согласился змей. – Раз я виноват, мне и исправлять. Полечу мириться. Ты со мной, Марьюшка, или тут побудешь, за избушками приглядишь?
– Останусь, – решила Маша. – За стройкой пригляжу, за Соловушкой. А ты смотри там, особо перед Ягой не расстилайся, а то еще на чего удумает. Помни, что ты хороший, любимый и единственный, не давай себя обижать заново.
– Я тебя люблю, – стиснул жену в объятиях Аспид. – Знаешь?
– И я тебя, – уверила берегиня. – Только не сжимай так сильно, удав Лукоморский, задушишь.
– Никогда, – ослабил хватку он. – Не задушу, не разлюблю и не отпущу, потому что ты – мое самое главное сокровище, моя семья, мать моих детей.
– Мать? – испугалась Маша. – Что уже?
– Пока нет, – склонился к ней муж. – Нам стоит немного подождать, как думаешь?
– Думаю, что ты прав, – осторожно ответила Марья. – А ты можешь это регулировать? – спросила она.
– Да.
– Ага… А в перспективе детей ты хочешь? Хотя бы двух?
– Очень.
– Тогда живи, – успокоено выдохнула берегиня. – Только не тихушничай со мной по такому серьезному поводу.
– Договорились, – серьезно пообещал змей. – Веришь? – спросил он прежде, чем обратиться прекрасным серебряным драконом.
– Всегда, – молвила Маша чистую правду и долго-долго смотрела вслед растаявшему в небесной синеве мужу.
Он вернулся поздним вечером. Вывалился из портала в компании Яги, Горыныча, Любаши и Насти. Обнял свою ненаглядную берегиню. Поцеловал нежно. Похвалил за самое прекрасное в мире гнездо. И снова украл ее у всех. Пообещав вернуть утром. Вот и все.
Аспида, конечно же, простили. Во-первых, – змей в своем праве. Во-вторых, – не до него сейчас. Все внимание будущим птенчикам. И в-третьих, и самых главных, – избушка, банька и сарайка Ягу к себе и детям близко не подпускали. Но об этом молодожены узнали утром, а дело было так.
* * *
– А ну отойди от двери, паразит хвостатый! – возмущенный голос Яги разорвал тишину раннего утра.
– И не подумаю, – с ленцой промурлыкали в ответ.
– Не зли меня, бесстыжая морда. Думаешь лег в дверях опочивальни, так сразу из кота драного в волкодава превратился? Брысь отсюдова!
– Бедного котика всякий обидеть норовит, а только я своего поста не покину.
Не дам спозаранку Марьюшку будить.
– Убью!
– Пожалуйста, со всем нашим удовольствием, – в кошачьем голосе был хорошо различим настоящий надрыв. – Все-равно мимо живого меня никто в опочивальню хозяйскую не прорвется, а то взяли моду подглядывать и всем подряд образы заветные являть,
– Ррррр! – растеряла все слова ведьма.
– Надо Соловушку спасать, – переглянулись Маша с Аспидом и, не сговариваясь, ринулись к двери. Насилу успели. Еще чуть, и шагать бы котику по Калинову мосту через реку Смородину.
– Доброе утро, – выпалила Марья, отталкивая баюна.
– Какими судьбами, нянюшка? – кинулся к Ягишне змей.
– Сейчас убью паразита злоязыкого и все расскажу, милок, – рвалась к коту ведьма.
– Руки коротки, – из-за Машиной спины подъелдыкивал баюн.
– Прощайся с жизнью!
– Смотри не промахнись, старая, а то Марьюшку заденешь, Хотя, что я говорю, тебе ж не впервой голубушку нашу обижать, – резал правду-матку котей.
– Да ты!..
– А ну молчать! – рявкнул Аспид.
– Развели бардак, – поддержала его Маша.
– Тьфу на вас, – обиделась Яга.
– Сатрапы, – переобулся в воздухе кот. – Неблагодарные…
– Цыц, – вызверился змей. – Что за балаган вы тут устроили?
– Лучше узнай, как они сюда попали, – посоветовала мужу Марья. – Ладно Яга, она про лесной терем знает, а Соловей откуда взялся?
– Тоже мне тайна, – обиженно заявил кот. – Гостил я в этом тереме и не раз…
– И не два, – поддержала Яга. – Отсюда и утек, паразит, а мы тебя обыскались, гулена бесстыжий.
– Все это в прошлом, – с достоинством ответствовал котофей. – Я нонеча с берегиней. В фамильяры к ней поступил, служу теперь не за страх, а за совесть.
– Примазался, – поняла Яга. – Потому ты тут раньше меня и очутился.
– Мне кто-нибудь объяснит, что происходит? – потеряла терпение Марья. – Какие фамильяры, почему скандалы, что за беда?
– Мне, кстати, тоже интересно, – холодно молвил Аспид.
– Мы… – начала ведьма.
– Если все живы и здоровы, то сначала мы оденемся, – перебил ее Подколодный. – И на будущее, в спальню мою никому кроме жены ходя нет. Вопросы?
Яга с Соловушкой синхронно помотали головами туда-сюда, мол, у матросов нет вопросов.
– Отлично, – позволил себе недоверчивую улыбку Аспид. – Тогда я никого не задерживаю, увидимся в трапезной через четверть часа.
– Ух, и грозен же ты, – оставшись наедине, хихикнула Маша.
– Да, я такой, – подмигнул муж. – Сама знаешь, если их не осадить…
– Знаю, – согласилась она. – И благодарна. Только насчет фамильяров я не поняла.
– Я тоже не очень понял, каким образом хвостатый прохвост успел провести ритуал привязки, но факт есть факт – Соловушка – твой фамильяр. Доказательством этому его присутствие в тереме. Надо же, отыскал тебя, – поразился змей. – Да еще раньше нянюшки.
– И чем мне это грозит?
– Ничем плохим, – успокоил Аспид. – Вот уж приблудился котик, так приблудился, – хохотнул он.
– Зато с ним не соскучишься, – торопливо приводя себя в порядок, заключила Маша.
Не царевна уже на ПМ!
https:/Яе15ОУе*-ги/магавин/В-гостях-У-сказки-или-.Не^цаРйВйй10ЯС/т*а19ВИИЗД
Веселова
Яга с Соловушкой нашлись в трапезной. Они вполне мирно завтракали, сидя за богато накрытым столом. Вернее, завтракал кот, а Яга за ним наблюдала.
– Вы ешьте, ешьте, – кивнула она молодым, – да меня старую слушайте.
– Спасибо, – поблагодарила Марья. – А вы?
– А мне, милая, кусок в горло не лезет, – пожаловалась Яга. – Горе горькое…
– Ты же сказала, что все живы, – встревожился Аспид.
– Живы, что им сделается, – отмахнулась Яга и наново пригорюнилась, – Тут другая тоска-печаль, – пожаловалась она. – Отреклась он меня избушка, банька с сараюшкой к себе не подпускают. Что делать не знаю.
– А нас вроде подпускали, – растерялась Маша. – Хвалились даже детками…
– Еще бы им берегиню гнать, – облизан измазанные сметаной усы Соловушка. – Не дуры они хоть и деревянные. Кто же по собственной воле от благодати откажется?
– Именно, – горестно согласилась Яга. – Я больше скажу, ежели бы не вы с Аспидом, кладки бы не было. Это вы игрищами своими мои постройки растревожили. Они у меня к целомудрию привычные, а тут… – она ссутулилась и горестно махнула рукой.
– Я же попросил, – многозначительно прищурился змей, – не лезть ко мне в постель.
– Да не лезу я! Я не знаю, что с кладкой делать! – вспылила Яга.
– На меня не смотрите, – открестилась Маша. – Я в лесу сидеть не могу. У меня муж, кот, трактир, Настя с Малашкой, Люба с детками и домовухи с кикиморами. Разорваться что ли?
– А ежели твоя жилплощадь в подоле приносит, то ты сама и виноватая, – приступил к поеданию печенки баюн.
– Убью, – пообещала ему Яга и с надеждой поглядела на берегиню. – Я понимаю все, Марьюшка, но ведь пропадет избушка. Может будешь к ней забегать ненадолго? А с лешими я договорюсь, короткую дорожку они откроют.
– Не знаю… – растерялась та, малышей, конечно, было жалко, но не может же она всем помочь.
– А что им нужно? – спросил змей.
– А? – удивленно глянула на него Яга.
– Я спрашиваю, что именно требуется твоим постройкам? – терпеливо повторил Аспид.
– Ласка, слово доброе,
– Ага, – задумчиво покивал Подколодный. – Ну это и я им могу обеспечить.
– А Маша чего?
– Маша раз в неделю их навещать станет, – отрезал змей. – И прекращай мне все на Марьюшку взваливать.
– Спасибо, конечно, – порядком разозлилась на милого Марья. Сколько можно разговаривать так, словно ее нет за столом? В конце концов это неприлично. – Но я и сама за себя могу ответить.
– За тебя в ответе я, – отрезал Аспид. – Чем раньше ты это поймешь…
– А разводы у вас есть? – в сердцах скомкала рушник Маша. – Или только вдоветь полагается?
– Потом поговорим, – дернул щекой муж. – Наедине.
– Обязательно, – деловито кивнула жена.
– А все ты виновата, – обличительно ткнул лапой в сторону Яги кот. – Хуже свекрови, честное слово. Молчи, не спорь. Даже меня довела и аппетиту лишила, – горестно мявкнул Соловушка. – А потом еще спрашиваешь, почему тебя к избы детям не подпускают. И насчет разводов… – баюн пристально поглядел на хозяйку. – Нету у нас такого похабства, не было и не будет.
– На нет и суда нет, – взяла себя в руки Марья, но про себя подумала, что общение с Ягой нужно свести до минимума. Слишком буйная она, слишком темпераментная и харизматичная. Под ее влияние так легко попасть, а это не есть хорошо. – Так какие у нас планы на сегодня? – решила она перевести тему.
– Подворье мое навестим, потом в Лукоморье метнемся, – деловито сообщила Ягишна. – Костенька просил обязательно быть. Нонче большой прием для послов иностранных, все царское семейство присутствовать должно.
– Как? – испугалась Маша.
– Обыкновенно, – отмахнулась Яга. – Постоишь рядом с мужем, и всех делов.
И снова Маша промолчала, вида не показала, что слова царской няньки ее обидели. Можно подумать, Яга не понимает сколько причин для волнения у пришедшей из чужого мира учительницы средней школы. ’Значит испытывает, – догадалась берегиня. – Как же меня это задрало. Послать бы всех, да нельзя. Аспида подводить не хочется. Ничего, сарафан нарядный у меня есть, душегрею новую на той неделе купила, вести себя умею, небось не опозорю родственничков.' На том она и успокоилась, однако Ягу про себя только свекрухой и называла.
* * *
Лешие, как и обещали, открыли короткие тропки к ведьминой усадебке. Маше такой способ перемещения пришелся по вкусу. Идешь себе, гуляешь, красотами любуешься, ведь лесные хозяева мимо самых красивых мест пути прокладывают. Хорошо, быстро, полезно для здоровья.
Избушка, банька и сарайка гостям обрадовались, а вот хозяйку встретили неприветливо: зашумели, захлопали ставенками, затопали лапами, застучали копытами. Банька, в тот момент сидевшая на кладке, зашипела по-змеиному и успокоилась только после того, как Яга ушла с поляны.
– Паразитка, – ведьма пнула ни в чем неповинную сосну, убила ногу и разозлилась пуще прежнего. – Попомнишь ты у меня, когда полы перестилать нужно будет.
Банька Ягишну проигнорировала, плевать ей было на угрозы. Главное сейчас деток от нехорошего влияния оградить да с новыми хозяевами познакомить. Чтоб, значит, с детства привыкали. Стоит ли говорить, что после такого приема настроение ведьмы только ухудшилось, а крайней оказалась Маша. Не на Аспида же собак спускать.
Скандалить она правда не решилась, но поглядывала со значением.
– Не вздумай, – просек это дело Подколодный.
– Ты про что, милок? – прикинулась дурочкой ведьма.
– Если Машу обидишь, я обижусь, – склонился к нянюшке змей. – И наново ее украду, только уж не на неделю, а лет на двадцать. И ковыряйтесь тут сами, как хотите.
– Вот же привязка проклятущая, – посетовала Яга. – Измучает она тебя, миленький мой.
– Пока только ты меня мучаешь, вон даже избушка это чует. Прекрати, прошу.
– Невиноватая я, – прослезилась Ягишна. – Оно само. Само, миленький мой! Как подумаю, что ты теперь привязанный на век, так и лезет гадость, а уж как про Горыныча вспомню, вовсе плохо деется.
