Текст книги "В гостях у сказки, или Не царевна лягушка (СИ)"

Автор книги: Янина Веселова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

– А с ним-то что?

– Тоже обженился, – пожаловалась ведьма. – На Настасье, Марьиной подруженьке.

– Это же хорошо, – не понял Аспид. – Или ты хотела, чтоб он Феогниду в жены

взял?

– Уж лучше ее, – рассвирепела Ягишна. – Твоя Марья хоть берегиня, он нее польза семье будет, а от Насти и того нет. Человечка простая.

– Что-то мне сегодня с тобой рядом стоять неприятно, – скривился Подколодный. – Сглазили тебя что ли? Или с Василисой переобщалась? В любом случае запомни, жену я в обиду не дам и за Настей пригляжу.

– В добрый путь, – недобро глянула Яга. – Ладно, вы пока оставайтесь, а мне пора в Лукоморье.

– Подожди, сейчас вместе пойдем, – предложил Аспид.

– Нет уж, я на метле, – отказалась Ягишна. – Проветриться надобно, – звонко свистнув, она оседлала метелку и была такова.

– И что это было? – подошла к мужу Маша.

– Мне кажется, что нянюшка чувствует себя лишней рядом с ними всеми, вот и расстраивается, ревнует.

– Но ведь это пройдет?

– Обязательно, – пообещал змей. – Но крови она нам всем попортит будь-будь.

– Надо бы ее того, – задумчиво потеребила кончик косы Маша.

– Чего 'того'? – насторожился раздраконенный нянюшкой Аспид.

– В хорошие руки Ягу пристроить нужно, – ответила Марья. – А ты чего подумал?

– Да так… – ушел от ответа змей, а про себя подумал, что нету в Тридесятом царстве подходящих для всемогущей ведьмы рук, и печально вздохнул.

К тому моменту, когда Марья и Аспид вернулись в Лукоморье, все в 'Трех лягушках' стояли на ушах. И было с чего. Только подумать, две совладелицы из трех умудрились породниться с царским семейством. Третья, впрочем, тоже в грязь лицом не ударила, умудрилась захомутать самого Михайлу Потапыча – известного на все Тридесятое царство богатыря, умницу, красавца да к тому же старшего сыночка Потапа Ивановича, главного надо всеми, сколько их ни есть, оборотня.

Это известие повергло матерей, имеющих дочерей на выданье, в шок и трепет. Равнодушных не осталось. Матушки поглупее негодовали.

– Как это так? – возмущались они. – Куда катится мир? – вскидывали глаза к небу, заламывали руки. – Пришлые девки самых лучших женихов порасхватали, заразы бессовестные. Лишили наших кровиночек светлого будущего.

Бабы поумнее действовали по-иному. Они брали в охапку своих кровиночек и отправлялись в Три лягушки'.

– Смотри, Глашка, Танюшка, Надюшка, Иришка (нужное подчеркнуть) и учись, а не только шоколадное, клубничное, брусничное, сливочное (ассортимент в трактире нынче обширнейший) мороженое трескай.

– Куда смотреть-то, маменька? – покладисто интересовались Маруськи, Ленуськи, Женечки и прочие раскрасавицы, не забывая отдавать должное угощению.

– На хозяек, знамо дело, – поучали умудренные жизнью бабы. – На одежду их, на повадки, на поведение, опять же. А главное, пример с них берите.

– Со всем нашим удовольствием, – соглашались Акулины, Федоры и Мирославы, старательно копируя туалеты Насти и Меланьи, запоминая выражения их лиц и мечтая воочию узреть Марию. Ведь она самого Аспида покорить сумела. Все знают, что влюбленные змей даже выкрал ее и спрятал от людских глаз, ибо жена для него наипервейшее сокровище.

И пусть в царском семействе свободных мужчин, акромя маленького Владимира свет Степановича не осталось, зато в боярских родах холостые мужички пока не перевелись. Вот на них-то и нацелились умненькие Христины, Боженки и Аннушки, вооружившись знаниями и умениями хозяек самого модного в Лукоморье трактира.

– Явилась? – хищно уставилась на названную сестрицу Меланья.

– Ну… – неопределенно ответила Маша, чувствуя себя двоечником на ковре у директора. Ощущения были непривычные, и не сказать, чтоб приятные.

– Не запылилась? – подступила ближе Малашка.

– Я нечаянно укралась, честное слово, – покаялась берегиня.

– За нечаянно бьют отчаянно, – не купилась бывшая ключница и неожиданно открьла объятия. – Иди сюда, гулена! Дай обниму.

– Так ты не сердишься? – кинулась к ней Маша.

– Дурочка, я так за тебя рада. Как хоть ты?

– Лучше всех. А вы?

– Мы тоже ничего, зашиваемся помаленьку, – засмеялась Меланья.

– Устали? Я помогу.

– Завтра поможешь, сейчас в мыльню ступай, там тебя Настюша ждет, ей ведь тоже в терем царский собираться.

– Она?.. – Марья тревожно поглядела на подругу.

– Счастлива, аж светится вся, – уверила та.

– Ага, так я пойду?

– Беги.

Настюша и правда расцвела. Вроде и не виделась с ней Маша всего-то неделю, а поди ж ты, не узнать девку. Глаза сияют, на румяных щечках ямочки, волосы золотом отливать стали. Словно бы Горыныч с женой златом поделился, а может это свет любви отражается? Кто его разберет. Да и неважно. Главное, что Настя счастлива.

Подробности Маша у нее выпытывать не стала, захочет сама расскажет, ограничилась объятиями и поздравлениями. А потом из глубины мыльни выступила банница Агафья, и стало не до разговоров – выжить бы и вырваться из духмяного лечебного жара на волю.

– Хорошо, – сделав длинный глоток яблочного кваса, прижмурилась Марья.

– Не то слово, – попивая чаек, согласилась Настя. – Сидела бы и сидела с тобой.

– Ага, – промокнула распаренное лицо берегиня. – А еще лучше если бы это была не я, а муж.

– Да, – томно вздохнула Настенька, – такая вымытость пропадает.

Подруги переглянулись и расхохотались, на душе сделалось легко и хорошо. Даже визит на официальный прием в царском тереме уже не пугал. Где наша не пропадала? Справимся и на этот раз.

– Что будешь надевать? – отсмеявшись, спросила Настя.

– Не знаю еще, – пожала плечами Маша, – не решила. Одно знаю, точно не зеленое.

– Да, я тоже разлюбила это цвет. Слава богу, нам есть из чего выбрать.

– Вот именно, – поддержала берегиня.

Впрочем, делать выбор им не пришлось. В горнице Машу и Настасью ожидали присланные мужьями наряды. Золотой и серебряный.

– Догадайтесь, кому какой, – сытой кошкой щурилась сидевшая на лавке Малашка.

– Вопрос, конечно, интересный, – ни секунды не раздумывая, Марья остановилась рядом с надетым на распялку атласным платьем, щедро расшитым серебряной канителью и сияющими бесцветными камушками.

'Фианитов в этом мире нету, – мысленно крякнула Маша. – Ну пусть тогда это будут топазы… или горный хрусталь. Мне так спокойнее/

– Маш, – окликнула Настя. – Это цитрины? – она нежно оглаживала зарукавье нового платья.

– Да, нет, – пригляделась та. – На сапфиры похоже, хотя и цитрины тоже не галька речная.

– Ох…

– Думается мне, что это сапфир-падпараджа, – присмотрелась к дивным самоцветам Марья. Вживую она, понятно, такую редкость не видывала и тем более в руках не держала, но статейки в интернете почитывала и картинки смотрела. Очень уж Марию Афанасьевну тогда поразил дивный цвет этих фантазийных сапфиров.

– Это что ж за зверь такой? – схватилась за щеки Меланья.

– Раджа – князь по-нашему, – пустилась в объяснения Маша. – Так и сапфиры теплого розовато-оранжевого цвета с ноками золота, напоминающие цвет лепестков лотоса на закате, считаются князьями над всеми сапфирами. Лотосы, – предвосхищая очередной вопрос, сказала она, – прекрасные водяные цветы.

– Навроде кувшинок?

– Скорее они похожи на водяные лилии, – слабым голосом пояснила Настя. – Только гораздо крупнее и розовые.

– Красота, – восхитилась не умеющая завидовать Малашка. – Рада я за вас, девки.

– Ох, – все никак не могла успокоиться Настасья, и Маша была с ней полностью солидарна.

– Раньше надо было охать, – мудро заметила Меланья. – Сейчас уже поздно.

– Твоя правда, – признали ошарашенные подруги, облачаясь в присланные туалеты. Одевать такие роскошные платья не получалось, исключительно облачаться.

В терем Кащеев решено бьло перемещаться порталами, чему Маша была очень рада. Показываться посетителям и персоналу в таком виде? Увольте. В новом платье, высоком кокошнике и душегрее, подбитой мехом, она казалась себе моделью, демонстрирующей ювелирные украшения. Видимо излишняя роскошь сыграла свою роль. Судя по ошалелому виду, Насти ее одолевали похожие мысли. Так что да– здравствует магия!

Восхищенный взгляд мужа, его нежное объятие, и вот уже кружит волшебный вихрь перемещения, несет навстречу с родней.

– Девочки, как я рада вас видеть, – обрадовалась Любаша, похожая в алом аксаминтовом шушуне (длинный расклешённый сарафан с откидными рукавами и меховым воротником) и подбитой соболями душегрее на наливное яблочко. До того кругла и свежа она бьла. – Какие же вы нарядные сегодня.

– Достойный внешний вид, – милостиво кивнула Василиса. – Советую запомнить его и впредь стараться выглядеть прилично, не забывая о своем положении…

– Солнышко, – нежно обнял ее Кащей, – думаю тебе в твоем положении, – он мягко выделил последнее слово, – не стоит нервничать. Лучше присядь. Я распорядился поставить для вас с Любушкой креслица. Это, конечно, нарушает этикет, но для свои девочек я готов на все.

Слова мужа подействовали на царицу-матушку самым волшебным образом. Позабыв гневаться и источать яд на головы примазавшихся к достойнейшему семейству попаданок, она нежно заулыбалась и позволила усадить себя в оббитое алым бархатом кресло, стоящее всего на ступень ниже трона.

– Мама очень ответственно относится к вопросам этикета, простите, – повинилась Люба.

– На самом деле это очень хорошо, – заверила Маша. – Я с удовольствием взяла бы у ее величества несколько уроков.

– В самом деле? – продемонстрировала отличный слух Василиса.

– Не хочется попасть в просак, – улыбнулась Настя. Всегда свежая, сегодня она была особенно хороша, прямо-таки зорька ясная, а не молодица. Знал-знал Горыныч какие камни дарить своей ненаглядной.

– Что ж, – уронила царица, – я постараюсь выделить время для занятий.

– Спасибо.

– Если все вопросы решены с этикетом решены, – прервав беседу с братьями, Кащей занял место на троне. – Прошу всех занять свои места.

– Занимайте места согласно купленным билетам, – вставая на полшага позади мужа, сказала Маша, чем вызвала радостное хихиканье Насти и Любавы. Василиса нахмурилась, мужикам бьло по фигу, а Яги в пределах видимости не наблюдалось. 'А ну как ее метелка сбросила? Все-таки не девочка уже, ’ – встревожилась было Марья. 'Хотя там такой налет должен быть, что мама не горюй/ – подумала она, а потом и вовсе позабьла про вредную ведьму, потому что взревели фанфары, и торжественный прием начался.

Поначалу ей было интересно наблюдать, как в зал поочередно входят суровые венеды, обходительные ганзейцы, галантные франки, надменные саксы и таинственные магрибы. Но потом у Марьи устали ноги, заньла от неподвижного стояния спина, заломило плечи и зачесалось под кокошником. Слишком уж много драгметаллов было на ней.

'Килограмм шесть, а то и все восемь/ – стараясь не морщиться думала Маша. 'Надо заняться своей физической формой. Железо потягать, – хмыкнула а она. – А то так и ласты склеить можно невзначай/ Неприятные ощущения нарастали, вскоре к ним добавилась головная боль. В палате из-за большого скопления людей и нелюдей сделалось душно. Даже наблюдение за гостями, одетыми в причудливые наряды, не отвлекало, хотя рогатые шлемы викингов и заинтересовали. 'Надо же, а у нас писали, что это вранье и выдумки голливудских режиссеров/ – заинтересованно глянула в сторону брутальных блондинов берегиня. Впрочем, скоро она позабыла обо всем – в залу вошла Медной горы Хозяйка. И это бьла третья встреча Марьи и Феогниды.

Смотреть на эту женщину и не восхищаться ей бьло невозможно. Холодная, похожая на статую? Да. Но при этом нечеловечески прекрасная, грациозная, завораживающая. Хозяйка Медной горы не шла – пльла, едва касаясь наборного паркета. Оказавшись перед самым троном, она чуть склонилась, приветствуя Кащея как равного и бьла удостоена ответного кивка.

– Здрав будь, повелитель Тридесятого царства, – негромко заговорила Феогнида, но ее голос легко перекрьл гул голосов собравшихся.

– И мы рады тебя видеть, – согласился Кащей.

Хозяйка вновь чуть склонила голову, и непонятно бьло отчего кренится ее чело. Не то изумрудный венец тяжел, не то уважение оказать хочет, не то девкой стеснительной прикидывается. Правда в последнее верилось слабо. По-хорошему ей сейчас полагалось отойти от трона, чтобы, затерявшись среди иноземных послов, выслушать волю властителя Тридесятого царства и из его уст узнать новости, ради которых и устроен бьл прием.

Но малахитовой красавице бьло плевать на правила. Бестрепетно оглядев Кащеево семейство, она уделила особое внимание Марье и Насте. Взгляд нечеловеческих глаз замер, споткнувшись на них, и что-то дрогнуло в нездешнем лице Феогниды. Оно вдруг стало живым.

'Да ладно, – про себя ахнула Маша. – Да не может такого быть. Не может эта гнида радоваться. Или?./ Взгляды берегини и Хозяйки встретились, и по губам каменной красавицы скользнула торжествующая улыбка, в темной глубине глаз засияла радость, прекрасное лицо озарилось надеждой… 'Мы попали/ – поняла Марья, которая в таких делах никогда не ошибалась. Она даже дернулась вперед, позабыв о головной боли, усталости и этикете, но опоздала.

Хозяйка Медной горы уже отступила от трона, а ее место спешил занять спесивый польский пан, по счастью оказавшийся последним из приглашенных на прием. Гонор не помешал послу Речи Посполитой поприветствовать властителя Тридесятого царства по всей форме и, не теряя времени, занять свое место среди послов.

Убедившись, что все заинтересованные лица в сборе, Кащей кивнул одному из ближних бояр, Марья не вникала какому. Для нее они все были на одно лицо. Царский ближник выдвинулся на середину залы, размотал украшенный здоровенной сургучной печатью свиток и приступил к оглашению последних новостей, а заодно и Кащеевой воли. Велеречиво и гладко звучала речь боярина, и очень скоро все присутствующие узнали о матримониальных изменениях в монаршем семействе, а именно о супружеских союзах, заключенных братьями змеями. Супруги могучих драконов были представлены отдельно. Отдельно прославлялся царь-батюшка, который не только мудро правит Тридесятым царством денно и нощно радея о благе подданных, а прямо-таки стал отцом родным и семье, и всему государству, ибо не делит подданных своих по богатству и знатности, а только по…

Боярина журчал словно лесной ручей, обволакивая, успокаивая и увлекая. Скучная, казенная речь в его исполнении казалась если не увлекательной, то по крайней мере заслуживающей внимания. Во всяком случае Маше понравилось. Даже кокошник, как показалось, стал меньше давить на темечко, и уже верилось, что прием пройдет без сучка без задоринки, и мрачная радость малахитовой гниды просто померещилась. Ан, нет.

У девки каменной была своя точка зрения по данному вопросу, и держать ее при себе она не собиралась.

– Я, – словно поганка после дождя вьлезла на пятачок перед троном гостья из Подгорного княжества, – против.

– В смысле? – оторопел чтец, не ожидавший такого подвоха.

– В прямом, – в струночку вытянулась Хозяйка, которая вдруг перестала изображать из себя полностью лишенную чувств малахитовую статую. Вполне себе живая, страшно довольная, молодая девка стояла перед троном и не сводила глаз с царского семейства.

– Попрошу не нарушать безобразия, – рыпнулся бьло боярин, но куда там, Хозяйка так зыркнула на бедного мужика, что тот стал бледным с иззеленью, но своего поста перед троном все же не покинул.

– По праву требую, по слову данному, – не отступала Феогнида, – по…

– Все вон, – негромко прервал ее Кащей, делая в сторону находящихся в ажитации послов такое движение, как будто отряхивает с воду с рук.

Почувствовав нешуточный гнев чародея, люди и нелюди синхронно отступили с тем, чтобы быстро и организованно покинуть залу приемов. Хозяйка, что интересно, за ними бежать не подумала. На недовольство царское даже бровью не повела. Ручки белые на груди сложила да подбородок задрала. Вызывающе так.

– О каком праве ты говоришь? – спросил ее Кащей, имея при этом вид усталый и недовольный. Мол, сколько можно об одном и том же говорить? Надоело. – Исполнения какого договора требуешь?

– Знамо дело какого, – показала мелкие острые зубы в усмешке Хозяйка. – Брачного.

– Опомнись, глупая, не чини стыда, – попытался вразумить ее владыка.

– В чем же глупость моя? – вскинулась малахитовая девка. – Брачный договор между мной и Полозом по всем правилам заключен, магией заверен, богами одобрен.

И по этому договору…

– Полоз мертв! – не выдержала Василиса.

– Об этом мне лучше всех известно царица, – сызнова улыбнулась Хозяйка, только на этот раз улыбка ее бьла исполнена скорби. – Так вот, – помолчав, продолжила она, – есть в договоре пунктик один, в коем говорится, что буде случится что-нибудь с женихом или невестою, то семейства обязаны замену оным изыскать. Ведь брак сей зело полезен и Тридесятому царству, и Подгорному княжеству.

– Все так, – признал Кащей, давая знать жене, чтоб не вмешивалась.

– А раз так – подайте мне жениха. Сей секунд, – заключила рептилия, да еще и ножкой топнула. Нахалка.

– Где же мы его возьмем? – с мягким отеческим укором глянул на нее Кащей. – Оглянись по сторонам, убедись, что все мужчины моей крови женаты и уймись.

– Ой, ли? – засмеялась Феогнида. – А как же внук твой Володенька?

– Что? – привстала Люба. – Ты к моему сыночку подбираешься что ли, дура каменная?

– Может и дура, но права свои знаю, – и бровью не повела Феогнида. – Нечего на меня орать. И искрить тоже не стоит. Феникс ты там или курица мокрая, завязывай кудахтать, на меня твоя волшба не подействует. Договор прикроет. Но за то, что напомнила, сколь ценная кровь течет в сыночке твоем – спасибо. Это ж какой приз…

– Убью, – единодушно выдохнули Кащей и Аспид с Горынычем, с трех сторон окружая малахитовую заразу.

Громко охнула Василиса. Марья, сама не поняла как, оказалась рядом с Любой, обняла ее, что бьло сил, удержала, от превращения. Как уж это вышло, она и не поняла. Да оно и неважно. Настя… Все про нее забьли, а зря…

Всегда добрая светлая Настенька, солнечная девочка, которая отродясь мухи не обидела, встала вдруг прямо перед Медной горы Хозяйкой. Как и каким образом смогла отодвинуть она трех сильнейших, разъяренных чародеев, не скажут, сколь не пытай. Потому что сами не поняли. А только отнесло в стороночку и Кащея, и братцев змеев. Одна Настюша перед Хозяйкою осталась. Поглядела она на Феогниду бесстыжую, вздохнула тяжко и головой покачала.

– Плохое ты задумала, – говорит. – Нельзя к своему счастью через несчастья других идти, нельзя чуда требовать, его самой творить надобно. Своими руками, своей любовью. Тому чудо в руки дается, кто семь сапог железных истопчет, семь колпаков стальных сносит, семь хлебов чугунных изгрызет. А ты чужими руками жар загребать вздумала?

– Да кто ты такая? – кривится Хозяйка. – По какому праву?..

– Или думала ты, что всех умней? – спросила Настя. – Зря. На этом все и спотыкаются. Будет тебе за то наказание.

– Кто? Ты? Такая?

– Сама не знаю, – призналась Настюша. – Сколь не спрашивала, нет ответа. Только и твердят, не время, мол, а про тебя сказали. Про наказание… Слушай. За гордость непомерную, за вранье, а пуще за то, что на детёнка покусилась, станешь при каждой лже каменеть да внутреннюю свою сущность показывать.

– Все ты врешь! Не бывать такому! Меня на испуг не возьмешь. Я в своем праве и тебя не боюсь! Отбоялась, все! – крикнула, потеряв терпение, Хозяйка Подгорного княжества… и окаменела.

На ковровой дорожке перед Кащеевым троном стояла дивной работы малахитовая игуана и сердито глядела хризолитовыми глазками.

– Вот же пакость какая, – выразила общее мнение Василиса. – Весь аппетит отбила мне мерзавка.

– Кхм, да, – передернулся Кащей. – Вид у нее… И мелкая какая-то. Трех аршин (аршин – 71,2 см) не наберется, – скривился он и замолк.

И все тоже замолчали, думая каждый о своем и разглядывая внутреннюю сущность Медной горы Хозяйки, а потом Кащей ка-а-а-к гаркнет…

– Подать сюда Ягу немедленно!

От его вопля созерцательная тишина, нежно обнявшая палату приемов, разлетелась на осколочки. Маше даже почудилось, что каждый такой осколок безошибочно нашел свою цель, заставляя ее бежать на поиски загулявшей ведьмы. Буквально, сломя голову. Она даже сделала пару шагов к двери, которая внезапно распахнулась, пропуская…

– Что за шум, а драки нету? – мрачно поинтересовалась Яга, ни к кому конкретно не обращаясь. – Из-за сувенира заморского штоль? – она ткнула пальцем в окаменевшую Гниду. – Говорят, такие кроковидлы за морем живут.

– Игуаны, – тихонько поправила Маша, не успевшая заткнуть не вовремя проснувшегося преподавателя.

– Кроковидла культурнее звучит, – поджала губы упертая чародейка. – Особливо если с гуаной сравнивать. А вы чего такие странные? Словно пыльным мешком по голове стукнутые.

– Кто бы говорил, – покачал головой Горыныч. – Ты сама на себя не похожа ни речью, ни поведением…

– Ша! – вспыхнула Яга. – Не обо мне речь. Зачем звали? Неужели занадобилась старая?

– Нянь, ну ты чего? – подошел к ней Аспид.

– А ничего, – прищурилась Ягишна. – Ежели нечего не надо, пойду тогда, не хочу мешаться, – решительно заявила она, заставив Машу задуматься о климаксе. Не о своем, понятное дело, а о ее, бабы Яги климаксе и гормональном дисбалансе.

Похоже, что-то разладилось в насквозь волшебном организме царской нянюшки. Видно не так это просто – стареть и молодеть по пять раз на дню. Закоротило что-то по ходу. Иначе с чего Яге изображать из себя ревнивую свекровь?

– Ты нам не мешаешь, – не понял сути претензий Кащей. – Никогда не мешала и помешать не сможешь.

– Ну-ну…

– И помощь твоя очень нужна, – продолжил он терпеливо.

– Уж прям…

– Точно, – понурился Горыныч.

– Пропадаем без тебя, – обнял нянюшку Аспид.

Та поначалу дернулась вырваться, но потом раздумала, заулыбалась и ласково растрепала кудри своего любимца.

– В чем дело, милый ты мой? Говори, все для тебя сделаю, соколик.

– Феогниду расколдовать нам надобно, – признался Подколодный, указывая на малахитовую игуану.

– Так это она? – развеселилась ведьма, обходя по кругу каменную кровокидлу.

– И кто ее так?

– Сама, – опережая жену, сказал Горыныч. – Обнажила внутреннюю суть, так сказать.

– Надо же, всплеснула руками Ягишна. – И почему я тебе не верю?

– Мне про то неведомо, – обиделся змей, старательно не замечая робких похлопываний по спине, которыми награждала его Настасья.

– Кончайте придуриваться, – успокоившаяся бьло Любава снова вспыхнула. – Тут такое дело, а вы!..

– Дело пахнет керосином, – подтвердила Марья и требовательно посмотрела на загадочно улыбающегося мужа. В том смысле, что пора заканчивать хиханьки с хаханьками и по-честному все рассказать бабушке Яге.

Тот по счастью вредничать не стал и без утаек поведал нянюшке и о требованиях Хозяйки, и о ее ультиматуме, и об отпоре, который она получила от Настеньки.

– Ага, – дослушав до конца, Ягишна первым делом почесала нос, потом пару раз обошла Настюшу, точно так же она давеча кружила вокруг малахитовой рептилии. – Гадать нужно, – безапелляционно заявила она в конце концов. – И ты, – чародейка остановилась рядом с Машей, – мне поможешь. Благо, опыт есть, причем обширнейший.

– Ладно, – снова вспомнив о свекрови и климаксе, согласилась та. – Что нужно делать?

– Переодеться не мешает, подругу прихватить, гуану энту тож…

– А меня никто не хочет спросить? – налился дурной кровью Горыныч.

– Тебя? – отвлеклась от перечисления Яга. – Ну и тебя до кучи пусть прихватит.

– Я бы тоже хотела поприсутствовать, – не утерпела царевна.

– В другой раз, ягодка, – отказала Ягишна. – За матерью с отцом пригляди, за детками. Нонче не тот случай.

– А где гадать собираешься? – деликатно поинтересовался Аспид.

– На капище вестимо, – сурово ответствовала ведьма. – В избушке можно бьло бы, но вы ж ее на яйца усадили, таких делов наделали. Эх, да что говорить…

– Тогда я тоже нужен, – Подколодный мудро пропустил мимо ушей несправедливые упреки.

– Зачем еще?

– Избушку подманивать и гадальные принадлежности добывать, – ослепительно улыбнулся Аспид.

– Будь, по-твоему, – растаяла Яга. – Ни в чем не могу ему отказать, – призналась она Насте. – С детства из меня веревки вьет.

Слова Яги об обширнейшем опыте, а вернее ее враз изменившееся после известия о браке отношение, сильно задели Машу. Она, конечно, виду не подала, но напряглась, а потому решила держаться подальше от вредной ведьмы и поближе к Насте с Горынычем. От греха. Золотой змей с малахитовой игуаной наперевес не возражал. Задвинув за широкую спину обеих подружек, он сурово, с укором поглядывал на нянюшку. Та делала вид, что ничего не понимает и, ухватив Аспида под ручку, щебетала птичкой: и то ей принеси, и это захвати, а уж про все остальное и вовсе забывать не думай.

Подколодные внимательно слушал и время от времени кивал. Мол, понял все, не переживай. Добравшись до места гнездования, быстро подманил избушку и принялся выгружать из ее недр колдовские приспособы.

– А теперь, – убедившись, что все необходимое на месте, – гадать, – провозгласила Яга и кивнула лешему, чтоб не зевал с открытием тропы.

Лесовик оказался мужиком с понятиями и огромным жизненным опытом. Ему хватило минуты, чтобы понять, что дебаты с нервной чародейкой – дело гиблое. Если сейчас на Ягишну надавить на предмет уважительного отношения и минимального вежества, потом наплачешься. Затаит такая обиду, мстю затеет. А оно ему надо? Потому леший только звучно высморкался да и повел рукой, словно бы невидимую завесу отодвинул. Повинуясь ему, пространство собралось складкой, открывая загадочный тенистый путь.

– Дорога на Велесово капище, – пробасил хозяин леса, растворяясь в тенях, видно все-таки осерчал.

– Спасибо, – поблагодарили его дружным хором, зная, что услышит и ступили на тропу, что вела в чащу.

Туда, где в глубине древнего леса бьло устроено капище. Самое странное, из всех виденных Машей ранее. Не то чтобы она бьла большой специалисткой в этом вопросе, но кое с чем столкнуться уже успела и знала, что подобные святилища чаще всего устраивали на возвышенностях, обносили высокими частоколами, опоясывали широкими рвами. Ничего подобного тут и в помине не было. Начать с того, что располагалось оно в окруженном седыми елями овраге, по дну которого бежал ручей. Он делил огороженное частоколом святилище на две части: мужскую и женскую. Мужская половина посвящалась могучему Велесу, а женская Макоши и ее дочерям Доле и Недоле.

Яга остановилась, не нарушая границ капища, и рядом с ней замерли братья змеи с женами, рассматривая божественное семейство.

– Полюбовались и хватит, гадать пора, – сообщила всем желающим ведьма, забрала у Аспида мешок с колдовским скарбом и с кряхтеньем взгромоздила его на плечо. – Стойте тут, никуда не уходите, – велела строго и почапала к ручейку.

Дойдя до ручья, Яга опустила мешок на возведенные над ним мостки, с хрустом распрямилась, потерла поясницу…

– Как закончу приготовления, рукой махну, – сообщила, разуваясь. – Тут же, слышишь, Марья, тут же ко мне Настасью подведи.

– За руку? – дотошно выспросила та.

– Уж вестимо не за косу, – ответствовала чародейка.

– За правую или за левую, – Маша хоть и опасалась реакции Яги, но за результат переживала, а потому решила уточнить каждую мелочь. Не хотелось все испортить по глупости и незнанию.

– Все равно, тут смысл в том, что ты берегиня, – на удивление мирно ответила ведьма. – Как подойдете, протяну я тебе, чашу серебряную, отдашь ее Насте, пусть воды из ручья зачерпнет да через тебя возвращает. Уразумела ли?

– Да.

– Стану я вопросы задавать да на воду глядеть. Может так случиться, что сразу не выйдет гадание, или пояснение какое-никакое потребуется. Тогда обратно мису с водой тебе подам, Марья. Станешь ее в ручей вьливать, а пустую опять Насте отдашь, чтоб та наново черпала. Ну вы поняли, ага? И так до тех пор, пока все ответы не получим.

– А с Феогнидой чего делать? – спросил слегка упревший Горыныч. – Тяжелая зараза, – пожаловался он.

– Сюда неси, в ручей опускай. Да не так. Не разбей, гляди. Ниже по течению устраивай. Ага. Молодец. Умничка мой. А ты, Настя, зачерпывай выше того места, где кроковидла сия располагается. Чтоб, значит, влияния она никакого на волшбу не оказывала. Марья, ты наоборот делай. Как воду выливать будешь, старайся на Феогнидушку попасть.

– Постараюсь, – прониклась Настюша, Маша поддержала ее согласным кивком.

– Поехали, – совершенно по гагарински скомандовала ведьма и полезла прямо в ручей.

Яга встала аккурат посреди ручейка и взялась раскладывать колдовской хабар в одной только ей понятной последовательности. Закончив, отошла на пару шагов и придирчиво прищурилась. Змеи и девы застыли, не спуская глаз с Ягишны. Отмашки ждали. Ведьма не торопилась, прикинув что-то в уме, она чуть передвинула плат и поменяла подсвечники местами. Правый поставила на левую сторону, а левый на правую.

Марья с интересом наблюдала за колдовскими манипуляциями. В какой-то момент ей показалось, что Яга просто набивает себе цену всеми этим пертурбациями. Она и сама в свое время с успехом наводила тень на ясный день. 'Как давно это бьло,

– вздохнула Маша. – Кажется, целую жизнь назад/ Перед глазами берегини встал далекий Новгород, тетка Феодора, принявшая ее как родную дочь и обучившая гадальному делу. Нет, не шарлатанкой-аферисткой она бьла, скорее психологом, а что брала деньги за услуги… Так психологи тоже бесплатно не работают.

Тычок от мужа бьл настолько неожиданным, что Маша не удержалась и зашипела почище иной гадюки. Подколодный впечатлился, посмотрел на супругу, напустив в глаза восхищенной придурковатости. Она в долгу не осталась.

Переглядки разрушил тихий, возмущенный кашель Горыныча.

Услышав его, молодые вспомнили, для чего они здесь, и отскочили друг от друга. Так что к Яге красная как маков цвет Марья не шла – бежала, стыдясь не пойми него и напоминая юную влюбленную дурочку. За ней с улыбкой поспевала Настя, которой страстные взгляды Аспида на жену пришлись по сердцу. 'Какие они смешные, – радовалась она. – И как хорошо, что они нашли друг друга/

А вот Яга довольна не бьла. Собрав губы в ниточку, она сунула миску Марье как нож. Нет, как гранату с выдернутой чекой. Мол, провались ты, бесстыдница, а сорвешь процесс, я тебе, ух, чего сделаю, закаешься в облаках летать. Маша прониклась, бережно прижала серебряную братину и передала ее Насте. Гадание началось.

Не меньше дюжины раз Яга склонялась над чашей и беззвучно шептала над ней, всякий раз добавляя во весь голос: 'Мудрая вода, ответь мне 'нет' или 'да'.' Что уж там ей отвечали неведомо, но видимо что-то очень необычное, потому что ведьма попеременно то краснела, то бледнела, то кидала странные взгляды на Настю, Феогниду и братцев змеев.

Наконец, Ягишна вьлезла на сушу.