Текст книги "В гостях у сказки, или Не царевна лягушка (СИ)"
Автор книги: Янина Веселова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
– Перенервничала ты, – как ни в чем не бывало ответил Аспид, отстраняясь. – Вот и сомлела.
– Ага, – не желая лежать перед этим… этим… тьфу на него, Маша кое-как села.
– А царевна, с ней все в порядке?
– Все хорошо.
– А почему ты не рычишь? – хотела спросить она, но в последний момент успела прикусить язык и напомнить себе, что расслабляться рано. И вообще, молчание – золото.
– Дело в том, что от доставленного из 'Лягушек' угощения Любашу выполаскивало хуже прежнего, – обстоятельно рассказывал Аспид, по-простому усевшись на постель. – Мы, само собой проверили еду на наличие ядов.
– Которых не оказалось, – понадеялась Марья.
– Если бы вышло по-другому, разговор был бы совсем другим. И в другом месте,
– вяло, без огонька огрызнулся Подколодный. – Ну вот, – он устало потер переносицу,
– пока мы с Ягой разбирались с этой странностью, пока ломали голову, Василиса послала за тобой. Ее много лет не было рядом с дочерью…
– Эй, – остановила его Маша, – не надо подробностей. Это дело царской семьи я тут ни при чем.
– Ошибаешься, Марьюшка, – ласково посмотрел Аспид, и от его взгляда у Марьи засосало под ложечкой. – Если мы с Ягой правы, то тебя это касается в первую очередь.
– Да, блин, сколько можно?! – взвыла та. – Что за на фиг?! Почему я вечно крайняя?!
– Судьба такая, – подмигнул Подколодный. – Да ты не паникуй заранее. В любом случае тебе ничего не грозит.
– Угу, – не купилась та. – Квакали, знаем.
Аспид продолжил удивлять, вместо того чтобы скривиться, он засмеялся, чем заставил Марью испуганно шарахнуться.
– Не дергайся, – моментально успокоился мужчина. – Лучше привыкай. Сердцем чую, видеться нам с тобой часто придется.
– Не дай бог, – вырвалось у Маши.
– Смешная ты, – потянулся и зевнул Аспид. – Другая бы на твоем месте от радости прыгала. Простая девка, приблуда иномирная, а на какие высоты поднялась. К царскому семейству приблизилась. Милости лопатой грести будешь, – живописал Подколодный. – Если, конечно, проверку пройдешь, – подпустил он дегтю в бочку меду.
– А если не пройду? – уточнила Маша.
– Будешь как прежде на Скарапеевом подворье командовать, – как дуре растолковал Подколодный. – Не радуйся заранее, – увидев, как просияла Марья. – И вообще, это обидно.
– Извините, – она опять потерла занывшую от пощечины щеку и подумала, что царскими милостями сыта по горло, а уж с главой Разбойного приказа и вовсе переобщалась. – А когда меня отпустят?
– Сразу после проверки, – сухо ответил помрачневший Аспид, словно ожидал совсем другого ответа.
– А?..
– Утром, – последовал короткий ответ. – Сейчас ложись, время позднее, – Подколодный развернулся к двери.
– А можно…
– Ну что еще? – раздраженно остановился он.
– Пошлите кого-нибудь в трактир предупредить, что со мной все в порядке. Они там с ума сходят.
– Если согласишься со мной поужинать.
Маша посмотрела на замершего в ожидании ответа самого непостижимого и переменчивого мужчину в мире… и согласилась.
Кухня Машу удивила. Где дворцовый размах? Где забитые под завязку кладовые? Куда подевались ряды плит и разделочных столов, или как это у них тут называется? Может, хотя бы очаг, в котором можно целиком запечь быка отыщется? Увы и ах, ничего подобного в пределах видимости не наблюдалось.
– Это не царский терем, – Марья не спрашивала, она скорее размышляла вслух.
– Верно, – согласился Подколодный. – Ты у меня в гостях.
– И я у тебя в гостях, – послышался веселый голосок царевны. – Привет, дядюшка. Ночной жор?
– Скорее предвкушение жора, – встал навстречу родственнице Аспид. – Ты чего не спишь?
– Есть она хочет, – доложила Яга, входя на кухню.
– И ты? – усмехнулся Аспид.
– Угу, – кивнула ведьма. – А заодно проверить кое-что собираюсь. Зачем утра ждать, если мы все очень удачно собрались?
– Очень удачно, – скривился змей. – Мне вас так не хватало сегодня.
– Вот мы и пришли, – ласково улыбнулась ему Яга. – Платон, продукты! – рявкнула она без перехода, заставив Марью вздрогнуть и опуститься на лавку.
– Напугалась? – придвинулась к ней царевна. – Зря. Яга всегда такая.
Уточнять какая-такая Яга Ягишна Маша не стала. Незачем. Меньше знаешь, крепче спишь. Вместо этого она с интересом принялась наблюдать за тем, как на столе сами собой появляются продукты: фрукты, овощи, мясо, яйца.
– Приступим, – осмотрев продуктовое изобилие, засучила рукава ведьма.
– В каком смысле? – уточнила осторожная Облигация.
– В прямом. Ужин приготовим, да и все, – вооружилась здоровенным тесаком Яга. – Апосля поедим и посмотрим, какая пища Любушке впрок пойдет.
– Тем более, что готовить вы будете из одних и тех же продуктов, за качество которых ручается сам Зверобой. Знаешь такого? – прищурился Аспид.
– Лично не знакома, но дела с ним веду, – ответила было Марья, а потом до нее дошло. Как до жирафа. Стал ясен смысл проверок и неожиданная доброта Подколодного. – Да ладно, – она потрясенно вьяаращилась на нечисть. – Да вы гоните. Не может такого бьпъ.
– Догадалась? – обрадовалась Яга. – Вот не зря ты мне сразу приглянулась, еще на болоте. С первого взгляда видно умного человека.
– Вообще-то нет, с первого взгляда я вам не понравилась, – вспомнила новгородские приключения Облигация. – Но это неважно. Меня больше интересует, почему вы решили, что еда из моих рук пойдет на пользу царевне.
– Мы пока еще ни в чем не уверены, – Подколодный был осторожен в своих суждениях. – Но хотим убедиться.
– И поесть, – поддержала его племянница.
Рассудив, что спорить себе дороже, Маша приступила к делу. Поскольку время было уже позднее, она не стала мудрить и заводиться с варениками и прочими чебуреками. По уму ночью спать нужно, а не бока наедать. В крайнем случае стоит ограничиться овощным салатиком, рыбкой и, может быть, омлетом. Белковым.
Сама она так и сделала бы. Но ради эксперимента… В качестве исключения…
Салат Маша все-таки сварганила, а заодно на скорую руку пожарила свининки с лучком и отварила картошечки. Подумала и сдобрила ее укропом, чесноком топленым маслом. Попутно нажарила оладушек, к которым подала припущенные в сиропе яблоки. Жрать так жрать.
Яга тоже не сидела без дела. Она колдовала над какой-то премудрой кашей с мясом и ягодами. Так что дым на кухне стоял коромыслом, а запахи носились такие, что царевна то и дело сглатывала голодную слюну и спрашивала поварих, скоро ли они закончат издеваться над бедной беременной женщиной.
Наконец, широкий стол был накрьп-. Проверка началась.
– Ну вот, а ты не верила, – сьяо отвалился от стола Подколодный.
– Потому как к волшебству привычки нету, – оправдала Машу Ягишна.
А той было все равно. Только и осталось сил смотреть на довольную Кащееву дочку. Осмыслить то, чему сама стала свидетелем не получалось. Как так вышло, что царевна безо всякого вреда для себя может есть только приготовленное ей, Машей? Почему все остальное норовит покинуть ее беременный организм со свистом? Где ответ? Нету его, не отвечают нелюди. Наводят тень на плетень. Ну и ладно. Все равно от них уже никуда не деться. Это Марья понимала со всей очевидностью.
Вот родит царевна, тогда… А пока остается только терпеть, привыкать и улыбаться. Непонятно только с чего лютовала царица?
Убедившись, что племянница и внезапно оказавшаяся берегиней трактирщица крепко спят, Аспид вернулся на кухню.
– Угомонились красавицы? – поставила перед ним кружку чаю Яга.
– Спят, – подтвердил он и потянулся за оладушками.
– Удачный нонче денек, – зевнула ведьма.
– Ночь.
– Зануда, – нежно посмотрела на змея Яга.
– Просто я люблю точные формулировки.
– Готовит жабка вкусно, – подперев щеку кулаком она с удовольствием наблюдала за тем, как быстро убывают оладьи. – И Любаша ей нравится, а ты нет.
– Нянюшка, опять ты за свое, – перестал жевать Аспид. – Заканчивай уже меня сватать с этой… этой… – так и не подобрав подходящего именования для бывшей подследственной, он снова налег на выпечку.
– Тянет к ней? – не заметив раздражения мужчины, спросила Яга.
– Не то слово, – неохотно признался он. – Жабой поцеловать хотелось, а уж сейчас и подавно.
– Милый ты мой, – вздохнула ведьма. – Бедолажечка. Это из-за девичества ее. Вы ж – змеи, супротив невинных дев устоять не можете. Особливо человеческие девственницы для вас завлекательны. А Маруся ко всему прочему берегиня. Как ты терпишь-то, а, главное, зачем? Хватал бы девку еще на болоте.
– Я должен был все проверить, – упрямо опустил голову Аспид. – И только потом…
– Ну да, ну да, – мелко закивала Яга. – Упустишь ведь. Другие-то небось зевать не станут.
– Сегодня чуть Василису не прибил. Как увидел Машу без чувств, в глазах потемнело. А уж когда лицо разбитое увидал!.. – прорвало вдруг змея. – Нянь, ну чего она такая дура, а? И, главное, лезет везде. Как ее Костя терпит?
– Как? Как? – разозлилась Яга. – Каком об косяк. Любит он Василису, вот и все. А она властная слишком, горячая, да еще и чужая нам. Но не дура. Этого не отнять. Чует все и бесится. Любашка опять же ее сторонится, все никак не может простить, что мать всем подряд снилась, а ее стороной обошла.
– Зато потом лезла куда надо и не надо, – Аспид одним глотком допил чай.
– И лезла, и ревновала, и волю свою навязать пыталась, – вздохнула Ягишна. – И все из лучших побуждений. Вот хоть сегодня. Василиса ведь дочь защищала на свой лад. Она – баба горячая, но не глупая. Сообразила сложить два и два. Раз никто из нечисти Любушке зла не причинит, значит, надо искать того, на кого наши ограничения не действуют. Тут Маша и подвернулась. Опять же прошлое у нее соответствующее, ты вокруг вертишься…
– А я-то при чем? – обалдел змей.
– Пойди-пойми, – отмахнулась Яга. – Слушай, – оживилась она, – а может Василисе зельица подлить? Плодородного? Чтоб при деле баба была и нам не мешалась.
– Идея богатая, – оценил Аспид. – А Костя что на это скажет?
– Обрадуется, – отрезала ведьма. – Куда ему деваться. К тому же наследник государству нужон.
– А хорошо ли это: через Костину голову действовать?
– Ну… – Яга задумчиво почесала нос. – Так давай поговорим с ним напрямую. Небось не дурак, поймет, что мы мира в семье добиваемся. Переключить Василису нужно. И срочно, а то пойдут дела. Выскажет Любаша ей все, что накипело. Она ведь тоже девочка горячая.
– Огненная, – Аспид аж прижмурился, вспоминая истинный облик племяшки. Шутка ли, девочка в Жар-птицу от нервов превратилась.
– А какой ей еще быть прикажешь? – удивилась Яга. – От нас Любушка волшебство унаследовала, от Берендеевичей нрав бешеный. Кровь, она ведь не водица, милок. Меня больше интересует, как Машенька берегиней стала. Отчего проистекла странность такая? Пробуждение источника тому причиной?
– А может она изменилась в момент пересечения границы миров? – осенило Аспида. – Тогда и за второй, как ее там, Настенька, следить надобно.
– Можно подумать, что ты не следишь, – Яга своего воспитанника знала как облупленного. – Девки в трактире небось и чихнуть не могут без того, чтоб ты им здоровья не пожелал.
– Это само собой, – дернул щекой змей. – Но какие перспективы открываются, прикинь.
– Ну, началось, – покачала головой ведьма. – Завелся. Спать теперь не ляжешь, а я-то старая надеялась, что ты хоть пару часочков отдохнешь.
– В Ирии отосплюсь, – пообещался Аспид, чмокнул нянюшку в макушку, и был таков.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Нельзя сказать, что после ночной дегустации жизнь Маши так уж сильно изменилась. Она-то, грешным делом, думала, что в родной кабак теперь только в качестве гостьи наведываться сможет, все время проводя в свите царевны Любавы или, что гораздо вероятнее, на ее кухне. Ничего подобного. Марью отпустили домой. Нет, сначала вежливо попросили приготовить плотный завтрако-обед, так как время было уже позднее, ввели в курс новых обязанностей, обозвали берегиней и отправили на Скарепеево подворье.
Марья не сопротивлялась. Сил не было. Берегиня, так берегиня. Хотя, где дух, оберегающий живущих по совести людей, а где она? Как ни крути, а от криминального прошлого и отсидки на болоте никуда не денешься. С другой стороны, Подколодному и Яге Ягишне виднее, кто есть кто. И все равно не удивляться, что ее не попытаются изолировать от простых людей и нелюдей, Маша не могла. У нее просто не укладывалось это в голове.
Не получалось осознать, что во всем Тридевятом царстве нету у Кащеевой семьи врагов. Их даже комары и те не кусали. Что уж говорить о нечисти, готовой на все ради сохранения царской власти и царской крови. Даже, проживая на территории других государств, нечистики составляли своеобразную 'пятую колонну', всегда остающуюся верной роду Кащееву.
Другое дело Берендеево царство. Там Любаву хоть и любили, но навредить могли. Теоретически. На практике, конечно, до такого не доходило. Новгородский народ победительницу Марьи Моревны на руках готов был носить, но…
'Но' – такое короткое слово, всего две буквы, а как много в нем всего. Противоречия, сомнения, подлость, отговорки. Оно всегда оставляет лазейку для чего-то нехорошего. А для того, чтобы эту лазейку перекрыть, и нужна берегиня, которая обязательно поможет, даст то, что необходимо. К примеру, беременной царевне до зарезу нужно избавиться от токсикоза, Малашке от старой любви, Настюше от одиночества. Вот они и прибились к Маше. А та и рада. Для нее не в тягость помочь.
И снова короткое, емкое слово ’но'. Берегиня это вам не христианский ангел кротости. Она не помогает всем подряд. Мало быть порядочным, нужно еще вызывать симпатию у берегини. Хотя бы неосознанную.
Вообще, про берегинь известно очень мало. Редкие они птички. Экзотические. Ну и возвращаясь к Кащеевой дочери… Подумала ее родня, посоветовалась среди себя, а так же на уровне глав государств, благо они ближайшие родственники по женской линии, да и решили Любаву до родов оставить в Тридевятом царстве. Дабы набиралась она сил и здоровья, а не шастала каждый день лешачьими тропами из Новгорода в Лукоморье и обратно. Для того у нее супруг имеется. Он – мущщина крепкий, основательный. Настоящий богатырь. Такого палкой не враз убьешь. Так что пусть сам к жене мотается, лешаков напрягает.
А Любавушка раскрасавица у папы с мамой да у дядюшек будет крепко спать, вкусно кушать и здоровеньких деток отращивать. Защитой же ей будет вся нечисть лукоморская с берегиней на подхвате.
Сказано – сделано. Теперь каждое утро, испив кофейку и приведя себя в рабочее состояние, Марья приступала к приготовлению завтрака. Ничего особо сложного от нее не требовали: каша, яичница, омлет, творожная запеканка иногда оладушки или блинчики. Ну оно и понятно. Как никак основными едоками были глубоко беременная царевна Любава и ее очаровательные детки: Злата и Владимир, которого все по-простому звали Вовчиком. Очень часто к компании присоединялись Аспид с Ягой.
Кащей в силу занятости присутствовал на подобных трапезах редко, а царица Василиса их ко всеобщей радости игнорировала.
Накормив голодающих Змеевых, Маша неизменно радовалась, что посуду за ними мыть не надо, и приступала к работе. Мало ли забот у хозяйки трактира. С домовыми поговори, с поставщиками разберись, Малашку выслушай, на раздаче постой… А как иначе, привык народ еду из белых Машиных ручек получать.
Короче, пока туда-сюда, время готовить обед. Слава богу, что продукты для царской трапезы Зверобой доставлял уже мытыми, чищенными и даже порезанными. Благо, меню с ним и Аспидом было заранее согласовано. После обеда – снова работа, потом ужин, чтоб ему подгореть, после ужина личное время, на которое бессовестно зарилась Кащеева семейка. То им поговорить, то поиграть, то в садочке зеленом прогуляться.
Самое удивительное, что такая жизнь Маше нравилась. Нет, она, конечно, ворчала время от времени, но не всерьез, а так… для связки слов. Марья привыкла к язвительной Яге, привязалась к царевне, нежно полюбила ее деток, даже Аспид не вызывал уже прежнего отторжения. Змей и змей. Красивый, злопамятный, ехидный и въедливый. Ну так ему и положено таким быть. Гадюк Подколодный, и этим все сказано.
Другое дело Горыныч. Спокойный, основательный, ничуть не похожий на брата мужик. Этакий облитый с ног до головы золотом купчина. Причем облитый в прямом смысле. Золотисто рыжими были его волосы и глаза, роскошная одежда изукрашена золотой вышивкой, пальцы унизаны червонным золотом, оружие… Меч или кинжал Горыныч при Марье, слава Богу, не обнажал, но рукояти и ножны их сверкали златом и каменьями. Даже сама кожа змейса золотилась, словно бы усыпанная драгоценными песчинками. А вот зубы миновала чаша сия. Нормальными они были: белые, здоровые, разве что чуть крупноватые.
И, несмотря на столь положительную внешность, именно Горыныч втравил Машу в авантюру с празднованием дня рождения царевны Любавы, чем и перевернул всю жизнь берегини. А дело было так.
– День рождения у Любаши намечается, – заговорщицки подмигнул Маше Горыныч. – На той неделе, – уточнил он, не дождавшись никакой реакции.
– Поздравляю, – вяло откликнулась та, начиная прикидывать что бы такое подарить царевне, у которой все есть. Хотя…
– Праздник организовать надобно, – без труда прочел ее мысли золотой змей.
– Эээ… – растерянно протянула Марья. – Я как-то слабо себе это представляю.
– Да ладно, – не поверил Горыныч. – Я ж не об официальном праздновании говорю, а о келейном.
– Вечеринка для своих?
– Именно что, – обрадовался змей. – Соберемся в 'Лягушках' тесным кружком, отпразднуем. Что скажешь?
– Почему бы и не да, – задумчиво почесала нос Маша. – Только нужно определиться с программой.
– В смысле? – заинтересовался Горыныч.
– Конкурсы всякие забавные, шуточные соревнования, – вспомнила детские праздники Марья. Сколько она их устраивала. И не сосчитать. – Только, – Облигация серьезно посмотрела на царского родственника, – не хотелось бы поставить в неудобное положение гостей, а потому…
– Ой, да не волнуйся ты заранее, – отмахнулся змей. – Как определишься с программой, кликни. Я гляну, если что не так, подскажу.
– Договорились, – у Маши отлегло от сердца. Все-таки такая ответственность. Хрен его знает, что там может оскорбить монарших особ. Может для них бег в мешках, что нож острый.
Три дня Марья корпела над сценарием утренника по-лукоморски. Совместно с Настей она разработала меню, подключила Меланью в качестве консультанта аборигена с упором на морально-этический аспект, а на четвертый пригласила в 'Три лягушки' Горыныча.
– Вот, – на стол перед мужчиной легли несколько листов бумаги. – Тут список угощений, а это культурная программа.
– Ага, – деловито кивнул тот, водрузил на нос очки в тонкой золотой оправе и углубился в чтение. – Ну что, – заговорил змей спустя некоторое время, – мне в принципе все нравится. Особливо, если Любушке по сердцу забава сия придется. Как думаешь, угодим мы ей?
– Ей и малышам точно, а за остальных я не ручаюсь, – честно ответила Маша.
– За остальных ручаюсь я, – заверил ее Горыныч. – Ладно, бывай, красавица. Если что, обращайся. Или через ГТпатошу весточки передавай. Пусть поработает почтовым голубем, – хмыкнул змей.
– Угу, – вспомнив колоритного домового, улыбнулась Маша. И было с чего.
Личный домовик царевны Любавы был особой выдающейся и неповторимой в своем великолепии. Начать с того, что предан он был не дому, а хозяйке. Пока нормальные домовые присматривали за недвижимостью этот татуированный словно матерый уркаган здоровяк следил за Кащеевой дочкой да так пристально, что псы цепные обзавидуются. То и дело матюкаясь, ботая по фене и стыкуя в замысловатых (главным образом неприличных) позах грозных скандинавских богов, он костьми ложился ради комфорта ненаглядной Любушки и ее деток. Даже продукты и те самолично доставлял на кухню трактира. И к Марье с Малашкой поначалу цеплялся хуже Аспида, честное слово! Потом, конечно, попривык, но глядел подозрительно.
Вот такой вот кадр.
– На фиг мне такие почтальоны, – проводив Горыныча, зареклась Облигация. – Я уж лучше как-нибудь сама.
И ведь справилась. Сумела.
Накануне дня X спать в трактире никто не ложился. Ведь, учитывая интересное положение именинницы, праздновать решили с самого утра. Прибудет Любушка на завтрак, а ее уже поджидают с накрытым столами, подарками и поздравлениями самые родные и близкие.
Всю ночь напролет в 'Лягушках' кипела работа. В недавно отремонтированном роскошно украшенном банкетном зале накрывались столы, на кухне домовухи готовили угощение. Там командовала Настя грозная и великолепная. Куда там прославленным военачальникам. Махнет повариха нежной ручкой – готовятся десерты, поведет бровью соболиной, закуски сами собой в салатники прыгают.
Марья тоже без дела не сидела. На ней кроме общего руководства была еще и культурная программа. Волнуясь, все-таки не хотелось упасть в грязь лицом, она старалась предусмотреть всевозможные мелочи вплоть до тапочек на всю компанию. А ну как у кого-нибудь из гостей устанут ноги, тут-то они и пригодятся. Не забыли и о близнецах. Для Златы и Вовчика была приготовлена отдельная спаленка, в котором уставшие от шума малыши могли бы вздремнуть.
Ну и, конечно, реквизит для конкурсов, одобренных змеем Горынычем. Кто бы раньше сказал о таком Маше, ни за что бы не поверила, на смех бы подняла, а нынче хлопочет как миленькая.
Примерно в половине девятого усталые после наполненной хлопотами ночи Марья, Меланья и Настя решили бахнуть по кофейку и подвести итоги ударной трудовой вахты.
– У меня все под контролем, – отчиталась немного бледная после ночных бдений Настасья.
– У меня тоже все в порядке, – Меланья также не могла похвастаться румянцем. Принимать в родном трактире бывшего любовника с женой, детьми и прочими родственниками ей было не слишком-то приятно, а уж если вспомнить какое положение при дворе они занимали… Тут уж не до радости, в живых бы остаться. И все же закаленная на Лихоманском болоте басмановская ключница не сдавалась.
– Малаш, – понимающе глянула на подругу Марья, – может все-таки возьмешь выходной? А мы уж тут сами сегодня?..
– Нет, – упрямо прикусила губу та. – Не хочу я из дома бежать. Только хуже будет, если дознаются. Как бы не подумали чего худого. А так… Трактир-то работает нонеча, хотя и стоило его закрыть на этот, как его… на санитарный день, но раз уж вы уперлись…
– Малаш, – обняла ее Настя, – ну чего ты?
– Ничего. Хорошо все, – Меланья сопнула носом. – Я в ближники царские не лезу, за общий стол не напрашиваюсь. Чай не дура. Но вот на кухне покомандую с удовольствием, на раздаче постою опять же, а то закопалась в бумажки аки мышь, света белого не вижу. К тому же уйди я сегодня, Михайло расстроится. Подумает, что волнует меня Степушка, а ведь мне плевать на него давно с высокой елки.
– Какая же ты умница, – умилилась Настя.
– Премудрая сова, – одобрительно зевнула Маша.
– Да, я такая, – задрала очаровательный носик Меланья. – Но и вы тоже ничего, пойдет с постным маслицем. Допивайте свой кофий да ступайте к гостям.
– И правда пора, – согласилась Настя. – Значит, я к черному входу.
– А я навстречу имениннице, – Марья заглянула в чашку, убедилась, что она пуста и со вздохом отставила ее. – Улыбаемся и пашем, девочки.
– Ни пуха, ни пера! – от души пожелала Меланья.
– К черту, – засмеялась Настя.
– Все там будем, – философски заметила Маша.
– Доброе утро, государыня царевна, – шутливо поклонилась Марья имениннице.
– Поздорову ли? Единорог во сне не привиделся ли? (Маша не слишком точно цитирует А. Толстого. Ну любит она 'Петра Первого'. Любит)
– Бог миловал, – подыграла Любава (она тоже девушка начитанная. Опять же возможность поболтать с человеком из ее мира бесценна). – Благодарствую, Марьюшка. А у меня сегодня день рождения.
– Поздравляю! – 'страшно' удивилась Облигация. – С меня подарок.
– Чашечка кофе сгодится, – невинно посмотрела царевна, которой строго настрого запретили сей вредный во время беременности, но безумно любимый напиток. – Со сливками и сахаром.
– Так уж и быть, – тяжело вздохнула Маша. – Но, если Яга меня снова квакать заставит, виновата будешь ты.
– Мы ей не скажем, – обрадованная Любаша подхватила берегиню под локоток и заспешила на кухню. Завтракать. Кушать хотелось страсть как.
– Погоди, – притормозила ее Марья. – Не убежит от тебя кофеек. Глянь сначала на банкетный зал. Там как раз вчера ремонт закончили.
– И как?
– Не знаю даже. Вроде бы все хорошо, но чего-то не хватает, – с этими словами она распахнула дверь, пропуская именинницу внутрь.
– Поздравляем!!! – в лучших традициях голливудских фильмов грянули подученные Настей Змеевы.
– С Днем рождения!!! – присоединилась к поздравлениям Маша.
– Ох, – схватилась за сердце будущая мамочка, но разглядев, что вокруг все свои, успокоилась и заулыбалась. – Спасибо. Какие же вы замечательные. А будете еще лучше, если нальете мне чашечку кофеечку.
– Кружечку нальем, – вперед выступил Зверобой с мешком кофейных зерен в руках. – Я тут покумекал маленечко и вывел сорт для тебя, горлинка ясная, дюже пользительный. Не бодрящий, а успокоительный, панимашь.
– Кофе без кофеина?! – растерялась Марья. – Как это? Он кофейные деревья с валерианой скрещивал?
– Гений, – убежденно заявила Люба после чего радостно взвизгнула и кинулась обниматься с лешим. Как никак он сумел выполнить самое заветное ее желание.
Остальные родственники приготовили подарки и поздравления.
Маша тихонько отошла в сторону, чтобы не быть растоптанной темпераментным царским семейством. Пусть выпустят пар, а потом она аккуратненько возьмет празднование в свои руки. Всему свое время, а пока можно вспомнить незабвенного Окуджаву…
Я дарю тебе к светлому празднику множество всяких странных вещей: звон нежданных звонков, запах блюд, не сготовленных вовсе, и мужество ни о чем не жалеть… и охапки цветов, не проросших еще, ароматных и бархатных, удивленье, надежду на добрую весть, вид из окон (еще до сих пор не распахнутых) на дорогу (которая, может быть есть).
Сказать, что праздник удался, не сказать ничего. Зря Маша сомневалась насчет уместности откровенно детских конкурсов и не слишком-то верила Горынычу. Ох, зря. Кому как не ему знать о любви нечисти к веселью и розыгрышам? Небось сам такой.
Веселились от души: вкусно ели, пели песни, играли в шарады, хохотали до упаду. Даже суровый воевода не отрывался от коллектива. Прыгал и бегал как миленький. Раз жена довольна, то и ему хорошо. Единственной кому не понравился утренник, плавно перешедший сначала в обед, а после и в ужин, была царица Василиса, но это и понятно. Токсикоз – штука неприятная. А их величество была непраздна.
По понятным причинам она к Марье за помощью не обращалась. Не верила бывшей уголовнице и вообще активно не одобряло семейство, ведущее с ней дела. Потому, поздравив дочку, вознамерилась забрать внучат и отбыть во дворец. Куда там, Златочка и Вовчик бабулю не поддержали, ревом и криками голосуя за возможность остаться и отпраздновать.
– Патамушга мы уже большие, баушка, – обстоятельно отстаивал свою точку зрения Вовчик.
– Понимать надо, – шмыгнула носом Злата и спряталась за отца.
– Ну и, пожалуйста, – недалеко ушла от них Василиса. Хотела добавить еще что– то, но поглядела на холодец, сглотнула, побледнела и выбежала прочь.
Встревоженному Кащею ничего не оставалось, как последовать за супругой.
– Бедная, – вздохнула вслед Яга и потянулась за студнем. – Хренку мне подай, – обратилась она к Насте, – вон того, красненького. С чем он ты говорила?
– Со свеклой, а вон тот со сметаной, а это аджика…
– Это что ж за зверь такой? – подсел поближе к красавице Настеньке Горыныч, заинтересованно подкручивая усы. И был он при этом до того похож на кота, увидевшего завлекательно-нежную мышку, что Марья вздрогнула и бросила опасливый взгляд на Ягу. Мол, что за дела?
Та в ответ только головой покачала, но глядела весело. Пришлось Маше покуда смириться. Все равно толку сейчас ни от кого не добьешься. Не время и не место. Но заметочку она себе оставила и глаз с Настасьи старалась не спускать. А ну как обидит змей? Золотой-то он, конечно, золотой, но все они до поры до времени золотые Сахар Медовичи. Так что бдительность – наше все!
А веселье тем временем набирало обороты. Детские конкурсы шли на ура.
Песня про льющую слезы Марусю гремела над столом, но больше всех разгулявшейся нечисти зашла 'Мафия'. Переложенная на сказочный манер игра, в которой роль шерифа играл воевода (поначалу Маша подумывала о главе Разбойного приказа, но благоразумно отказалась от этой идеи. Как говорится, не буди лихо пока оно тихо), а членов мафиозного клана разбойники (по-простому тати беззаконные). Доктор превратился в травника и так далее…
Змеевы играли азартно, заражая всех своим энтузиазмом. К немалому удивлению Маша тоже увлеклась хотя прежде спокойно относилась к 'Мафии', но оно и понятно. Раньше ей приходилось играть с учениками и в основном экскурсионных поездках. Тут уж не до интеллектуального удовольствия, главное, чтоб дети присмотрены были и не учудили чего не надо. Нынче же все было по-другому.
Нечисть во главе с вернувшемся в трактир Кащеем разошлась вовсю, жабки не отставали. Особенно Марья.
Как и когда вместо кваса в кубке оказалась медовуха она не приметила. Да и о чем тут говорить, чай не коньяк, а сладкий компотик. Прекрасно утоляющий жажду, прохладный, ароматный, но кова-а-а-арный. В чем Маша и убедилась поутру. Нет, у нее не было похмелья, и не болела голова, не подташнивало. Более того, так хорошо она давно уже себя не чувствовала. Да, пожалуй, что никогда.
А всему виной сны: сладкие, наполненные страстью, до ужаса реалистичные, такие-такие… В общем-то их появление легко объяснимо. Странно, что они не приснились раньше. Видно, Марье не до секса было – то народ дурить приходилось, то на болоте норму по сбору сабельника выполнять, то в трактире впахивать, а только и ее пора пришла. Потребовало молодое тело своего. Вот и пригрезилось. Непонятно только почему в качестве партнера привиделся Аспид.
Хотя, во сне Подколодный был вовсе не гадом, а вполне даже нормальным человеком. Ну пусть не совсем человеком, особенно временами, но доставить удовольствие женщине он умел определенно. Да что там, честно говоря, этот приснившийся гадюк оказался самым лучшим. Он вытворял с Машей такое… И главное настолько естественно…
'И все же я рада, что это только сон, – сладко зевнула Марья. – Было бы ужасно проснуться в одной кровати с Подколодным. Мало того, что он дракон и сволочь, так еще и выглядит рядом со мной как старшеклассник. Сопляк смазливенький. Фу, прям.' Она еще раз зевнула, потянулась… и вдруг поняла, что в кровати не одна.
Не делая резких движений, сновидица повернулась на другой бок и открыла глаза… чтобы встретиться с сияющими изумрудами змеиных очей.
