Текст книги "Короткими шагами (СИ)"

Автор книги: Яната Таян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

15. Победа

Полина

Понадобился целый час, чтобы выполнить все назначения нашего врача.

Котенок спит в коробке от шприцев, завернувшись в одноразовую пеленку, их нам любезно вручили в процедурном кабинете. Здесь почти все такие добрые, внимательные. Не то что в нашей поликлинике. Не зря говорят: работа с животными делает людей добрее.

Остается сделать только УЗИ.

Сидим под кабинетом и ждем, когда нас пригласят.

В соседние кабинеты пациентов вызывают по кличкам. А мой пушистый комочек, мало того что без дома, без хозяина, так еще и имени нет. Надо это исправлять.

– Как же тебя назвать? – смотрю на коробку. – Девочка, значит… Будешь Мышь. Раз ты серая и по помойкам лазишь.

В коробке начинается шуршание.

– Что? Не нравится? – говорю я тихо, чуть приоткрывая крышку. – Мне, знаешь, тоже не нравится здесь сидеть. Ладно. Будешь Вася. Потому что неженское это дело драться и по мусоркам шастать. Но официально, так и быть, будешь Василиса.

Пока ждем, я замечаю, что у всего персонала, кроме нашего врача, есть татуировки. Вот реально у всех, кого я здесь видела, кроме Алексея Ивановича. И не малюсенькие рисунки, а нательная живопись достаточно внушительных размеров. Не удивлюсь, если где-то в конце коридора между процедурным и рентгеном есть кабинет тату-мастера. А что? Хихикаю сама себе под нос, представляя эту вывеску.

Из кабинета УЗИ выходит женщина с крошечной собачкой на руках. А у той бедолаги глазища такие огромные, что вот-вот вывалятся из орбит и заживут своей жизнью. Интересно, это природа так пошутила или серьезная патология? Может, доктор слишком усердно давил датчиком, и песика «выдавило» наружу?

– Заходите, – зовет нас Алексей Иванович. – Ну как там ваша психика, перестала расстраиваться? – пропускает вперед и закрывает за нами дверь.

– Что вы, доктор, психика моя хронически расстроенная, ее кофе из аппарата не обманет.

Ловлю на его лице долгожданную улыбку.

Зачет.

А вот над глазами надо еще поработать.

Укладывает котенка на кушетку и начинает триммером сбривать шерсть с брюшка.

– А груминг у вас входит в комплекс услуг или оплачивается отдельно? – иронично уточняю я.

– Груминг – это бесплатный бонус. При особом желании можем и хозяйку так «порадовать», мы клиентоориентированная клиника.

– Бесплатный бонус? – я скептически морщу нос, глядя на розовую лысую проплешину. – Больше похоже на побочный эффект. Теперь малышка похожа на недоделанную игрушку.

Кошечка на удивление ведет себя спокойно и дружелюбно. Покорно выдерживает все манипуляции. Умничка.

– Как назвали малышку?

– Официальная версия – Василиса, – заявляю, улыбаясь во весь рот.

– Почему такой выбор? – он слегка приподнимает бровь.

– Потому что поведение как у Васи, а вы сказали, это девочка. Пришлось адаптировать.

Он усмехается, почесывая малютку за ушком.

– Хорошая кличка, ей подходит, – в его голосе я слышу искреннее одобрение.

Пока мы разговариваем, доктору настойчиво названивают, телефон бесконечно вибрирует, и он вынужден ответить.

– Я на работе, что-то случилось? Нет… Это моя работа… Вызови, пожалуйста, специалиста, я все оплачу… Да, ты права, я умею только лечить.

Сбрасывает вызов и убирает телефон в карман.

Все мои бонусы сгорают. Доктор снова становится грустным.

– Как там комплектующие? – переключаю его внимание на монитор. – Все на месте?

– Да, все в порядке.

Тщательно вытирает салфетками брюшко и датчик от геля.

– Отлично. Слышишь, Васька, какой доктор молодец, – говорю с напускной серьезностью. – И тебя вылечил, и стрижку модную сделал. Мастер на все руки, а по телефону скромничал, говорил, что «умеет только лечить».

Доктор на секунду замирает и медленно поднимает на меня взгляд. А в глазах приплясывают смешинки.

– Подслушивать чужие разговоры, вообще-то, нехорошо.

– А я не только подслушивала, – вызывающе вскидываю подбородок, – я еще и подсматривала.

– Подсматривать – тоже сомнительное достижение.

– Знаете, доктор, раз уж я такая нехорошая, то могу, как сторонний наблюдатель, подсказать вам новую профессию. Из вас выйдет отличный барбер – вы точно умеете не только лечить!

Смотрит на меня непонимающе, но с любопытством и явно диагнозы психиатрические выставляет.

– Интересная версия, я подумаю, – говорит он, пытаясь не улыбаться. – Ну, раз вопросы с моей профориентацией решили, предлагаю пройти в двадцать пятый кабинет и посмотреть результаты исследований.

Киваю, соглашаясь.

По дороге не выдерживаю и спрашиваю:

– Алексей Иванович, а можно вам задать очень личный вопрос? – исподлобья вопросительно смотрю на него.

– После того как вы подсматривали и подслушивали, вам можно все, – останавливается и внимательно смотрит на меня, а глаза уже совсем не грустные.

Тоже останавливаюсь. Довольная улыбаюсь. Потом спрашиваю уже с серьезным выражением лица.

– Я сегодня не только за вами подсматривала и заметила, что все сотрудники с татуировками. Ну вот все, кто на глаза попался! Такое ощущение, что в клинике есть специальный кабинет, где их набивают. А у вас татуировок я не увидела. Вы из каких-то религиозных соображений отбиваетесь от коллектива или вам просто не сказали, где этот кабинет находится? – выдаю я с серьезным видом и смотрю на реакцию.

Доктор пялится сначала с удивлением. Потом смотрит по сторонам. Замечает идущего навстречу сотрудника с полностью забитым черными чернилами рукавом и начинает безудержно смеяться.

Бинго! Это победа, я считаю!

– Леха, с тобой все в порядке? – интересуется подошедший татуированный мужчина. Потом обращается ко мне:

– Девушка, вы сломали нашего доктора. Я его таким никогда не видел.

А доктор уже практически бьется в истерике.

– Ну почему сразу сломала? Может, я, наоборот, починила, – смеюсь я, потому что Алексей Иванович слишком заразительно хохочет, невозможно не последовать его примеру.

Смеются все.

Когда безудержное веселье заканчивается, идем в кабинет.

Алексей Иванович теперь другой человек. Его глаза светятся, на лице поселилась улыбка. Он даже, кажется, помолодел лет на десять, не меньше.

Вот это я понимаю – совсем другое дело!

Долго рассказывает, что Вася большая молодец. Достойно сражалась в неравном бою и все повреждения незначительные. Патологий не выявлено, девочка здорова. Когда восстановится, можно будет делать прививки.

Дает мне подписать выписку, и я поражаюсь итоговой сумме за услуги: там как минимум две лишние цифры напечатаны.

– Скажите, а у вас оплату почкой принимают? – пытаюсь отойти от потрясения.

– Кстати, это довольно частый вопрос. К счастью, нет.

– Жаль, еще я хорошо рисую, могу отработать в вашем тату-салоне.

– А это уже креативнее, – смеется.

– Полина, я сам разберусь с оплатой. Вы меня реанимировали. Я сто лет так не смеялся.

– Как-то неудобно, – опускаю голову вниз, не знаю как поступить.

– Неудобно рыдать от смеха до боли в животе при полном коридоре посетителей, – говорит, широко улыбаясь. – Не волнуйтесь. Мне, как сотруднику, будет очень хорошая скидка, – подозрительно ухмыляется.

После небольшой паузы продолжает:

– К тому же Вася беспризорница. Бездомным помогать – благое дело. Не вам же одной там плюсики зарабатывать, – переводит взгляд на невидимое небо. – Я рад, что могу помочь.

Дает мне свою визитку и задорно подмигивает.

– Если что-нибудь понадобится, смело обращайтесь.

– Если будет нужна помощь профориентолога – тоже смело обращайтесь, – подмигиваю, пародируя доктора, и прячу визитку в карман джинсов.

– А вы профориентолог? – смотрит, прищуриваясь.

– Нет, но, судя по всему, у меня неплохо получается.

Снова смеется.

– Спасибо вам, что починили Васю, – от всей души благодарю доктора, с трудом подбирая слова.

– Спасибо вам, что починили мое настроение! – смотрит теперь живыми, сияющими глазами.

Победа!

16. Принцесса

Ян

И чего Полина сбежала?

Прикольная, конечно, эта малая.

Была бы постарше – точно с ней замутил. Не так, как с Леркой, по-серьезному. С такой, как Полина, можно только всерьез.

Если бы мне неделю назад сказали, что начну о серьезных отношениях задумываться, я бы больше всех ржал с неудачной шутки. А теперь вот не смешно.

И где она, зачем уходила?

Стемнело.

Телефон, сумку, документы, все оставила, значит, вернется.

А мне что делать?

Не могу бездействовать. Звоню Маю.

– Брат, привет. Скажи, что мне делать? Полина пропала, – хожу из стороны в сторону, периодически поглядывая на качели, где видел ее в последний раз.

– Отставить панику! Мне нужно больше данных. Как пропала? Когда пропала? А главное, зачем? – больше с иронией спрашивает брат.

Пока разговариваю, хожу и закрываю везде окна. Лерин парфюм, кажется, выветрился.

– Лера явилась выяснять отношения, думала помиримся. Пока я ее выпроваживал, Полина убежала на улицу. Без документов, без телефона, куртку тоже оставила. Где теперь ее искать?

– Как давно она ушла? Полчаса назад? – подкалывает Май.

– Ее уже почти три часа нет. Она ничего здесь не знает. Может, заблудилась. А может, голову кто задурил, и страшно даже подумать, что дальше. Она же как блаженная, всем доверяет. Я думал, детский дом стойких оловянных солдатиков выпускает, а не принцесс тонкой душевной организации.

Сразу вспоминаю, как она явилась сюда вся в слезах и чуть успокоилась.

– Да, три часа – это очень серьезный период для совершеннолетних принцесс.

– Хорош стебаться. Что-то случилось, я знаю. Она бы уже вернулась. Как мне ее искать? Я даже выйти из квартиры не могу, у нее ключей нет.

В сотый раз всматриваюсь во двор. Не могу бездействовать. Каждая клеточка пульсирует.

– Так. Ян, соберись, ты чего? Три часа – это вообще ни о чем. Скоро вернется твоя тонкая душевная организация. Меня больше твое поведение волнует. Тревожные звоночки. Влюбился, да? Колись давай! – дожимает Май.

– Да ну тебя, брат называется, да еще и следователь. Никакой от тебя пользы, – обижаюсь, потому что реально бесит.

– Расслабься и ужин вкусный замути своей путешественнице. Это я тебе как специалист широкого профиля говорю.

А это идея. Закажу доставку. Ведь вернется рано или поздно холодная, голодная. Надо будет согреть, накормить и по заднице надавать за самодурство. Ибо нечего.

– Спасибо за широкопрофильный совет. Допустим, специалист ты, может, и неплохой, а вот с ролью брата не справляешься, так себе от тебя поддержка, – укорительно поддеваю Мая.

– Я со всеми ролями хорошо справляюсь. Поэтому давай уже, выключай панику и включай мозги. Ты сильный, ты справишься! Такая сойдет поддержка, братик? – издевается без зазрения совести.

– Нет, но и на том спасибо. Все. До связи.

– Если к полуночи не вернется – звони. Будем искать твою принцессу, – говорит уже серьезно, без издевок.

Включаю телек, отстраненно переключаю каналы, останавливаюсь на музыкальном.

Скажи мне, где тебя искать, я замерзаю…

Так меня занесло, что хожу по краю…

Да уж, очень в тему. Отвлекся, называется.

Потом:

Тону, тону – я в глазах твоих тону

Чем ты дальше от меня, тем сильней иду ко дну…

Они издеваются?

Вырубаю.

Пульт стремительно летит в угол дивана.

В телефоне пытаюсь выбрать что заказать на ужин, но никак не могу определиться, только больше злюсь.

Раздается долгожданный звонок в дверь.

Открываю…

Я так и знал.

Куда-то вляпалась моя принцесса.

Кофта в крови. Стоит бледная, сжалась вся. Дрожит. Смотрит исподлобья, жалобно. В руках небольшая коробка.

Подхожу в упор и начинаю изучать масштабы катастрофы.

Где тебя искать NETSIGNALA

Тону HOLLYFLAME

17. Болезный

Полина

Молча подходит совсем близко. От этого меня начинает еще больше знобить. Берет мое лицо в руки, всматривается. Потом быстро осматривает шею, руки, пытается задрать кофту.

– Эй, ты что творишь? – отстраняюсь, крепче прижимая к себе коробку.

Ян отходит в сторону, давая зайти в прихожую, и быстро закрывает за мной дверь.

– Да я хотел посмотреть откуда кровь, может, скорую надо вызывать? – впивается в меня тревожным взглядом, ожидая ответа.

Я отрицательно качаю головой.

– Что с тобой случилось? – едва успевая выговорить, он громко чихает. – Ты понимаешь, что я чуть с ума не сошёл⁈ – говорит он и опять чихает. – Где ты была так долго? – снова чихает.

А я стою и ничего не могу ответить.

Я так устала.

Спина глухо ноет, словно держала на себе всю тяжесть пережитого дня. Нога тянет тупой, изматывающей болью. Я слишком долго была напряжена и сжата как пружина. Теперь пружина разжалась, и держать себя в руках больше нет сил.

Сцена повторяется, как при нашей первой встрече. Я опускаюсь на пол, потому что ноги уже не держат. Отставляю коробку с безмятежно спящим котенком в сторону.

Слезы душной волной сначала сдавливают горло, а потом беспрепятственно изливаются, не стыдясь и не сдерживаясь.

Ян молчит, давая мне выплакаться.

Не знаю сколько времени проходит, и меня начинает отпускать.

– Повторяетесь, Полина Михайловна, я уже видел эту сцену, – спокойно, с ноткой иронии говорит Ян.

– Тогда была репетиция, – всхлипываю в последний раз и с силой вытираю щеки ладонями. Дрожь в руках проходит. Дышать становится легче.

– Апчхи! Ап… апчхи! – шмыгает носом и глухо возмущается:

– Да сколько можно!

Действительно, слишком уж расчихался. Смотрю в глаза, а они краснющие, слезятся. Что-то явно не так, когда я зашла, этого не было.

– Видишь, у меня аллергия на твои слезы, больше не реви! – притворно ворчит и протягивает руку. Я хватаюсь за его теплую ладонь, и он легко, одним движением, ставит меня на ноги.

– Почему у тебя кофта в крови? – Пристально сканирует каждое пятно на одежде.

– Это не моя кровь, я в порядке.

Облегченно вздыхает, потом его губы медленно трогает ироничная ухмылка.

– Тогда чья? Ты с кем-то поквиталась? Пора искать адвоката? Если что, у меня есть лопата.

– Апчхи! Апчхи! Ап… Я сейчас свои легкие выплюну, – измученно шепчет, прижимая пальцы к переносице. – Что у тебя в коробке? – кивает в ее сторону.

Только сейчас вспоминаю о Василисе. Она начинает шуршать. Как почувствовала, что про нее говорят.

Я, не поднимая коробки, аккуратно вытаскиваю малышку из пеленки и довольная демонстрирую Яну.

– Знакомься – это Василиса, точнее Вася. Кровь на кофте ее. Но раны неглубокие, она быстро поправится, – тараторю я и нежно поглаживаю пушистый комочек.

Глаза Яна неестественно округляются, он подрывается с места и несется к окну, на ходу впечатываясь коленкой в угол дивана.

– Твою ж… – шипит он, рывком распахивая створку.

Высовывается на улицу и судорожно хватает воздух ртом, потому что нос заложен.

Прокашливается.

– Ты решила от меня избавиться? Очень коварно, Полина. У меня жуткая аллергия на котов.

– Но это же не кот, – пытаюсь я уменьшить масштаб трагедии, – это малюсенький котенок.

– Ты издеваешься? Организму плевать на возраст этого зверя. Для меня это биологическое оружие в чистом виде!

– А таблетки тебе не помогут?

– Мне поможет, если ты отнесешь этот «аллерген» туда, где взяла. Прямо сейчас.

– Но я не могу туда, где взяла, – прижимаю Ваську к себе. – Она бездомная. Я ее буквально из пасти собаки вырвала. На улице она не жилец.

– А с ней не жилец я. Выбирай одного из нас. Хотя все ясно. Я раскусил твой план. Ты хочешь от меня избавиться. Давай, принеси еще парочку, чтобы я точно до утра не дотянул.

Ян выглядит по-настоящему несчастным. Постоянно чихает. Берет салфетки со столика возле дивана. Вытирает слезы. Яростно трет нос, который безнадежно забит.

– Уноси ее. Пожалуйста, – умоляет он сквозь зубы.

Я смотрю то на мучающегося Яна, то на котенка и понятия не имею, что дальше делать.

– Откуда мне знать, что ты такой болезный, – обиженно ворчу я. Каждое слово дается с трудом, потому что чувствую себя виноватой.

Бережно, стараясь не задеть ранки, запихиваю Ваську назад в коробку.

Ян выпрямляется, тяжело дыша через рот.

– Я сейчас уйду. У тебя есть час, чтобы пристроить животное. Иначе я сделаю это сам и поверь, результат тебе не понравится.

– Живодер, – бросаю ему в ответ, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

Он замирает у окна и оборачивается. Глаза у него красные, но взгляд ледяной.

– Я просто выпущу ее на улицу, а ты о чем подумала? Маленькая злая девочка!

– Это же надо уметь предложением из трех слов трижды обидеть. И кто из нас после этого злой?

– Полина… время пошло, – практически шепотом произносит он.

В этом шепоте больше нет иронии, только бесконечная усталость человека, который вынужден страдать по моей вине.

Он снова высовывается в окно. Делает глубокий вдох и задерживает дыхание, как перед погружением на глубину. Затем пулей проносится к выходу. Я слышу только грохот обуви, резкий щелчок замка и звук шагов на лестничной клетке.

В квартире мгновенно становится невыносимо тихо.

Даже Васька затаилась в своей картонной крепости.

– Ой, беда-беда, огорчение, – шепчу я, вспоминая любимый дедушкин мультик.

Подхожу к окну, через которое только что дышал Ян.

Небо над городом кажется огромным и совершенно безмятежным.

– Дедушка, как же мне тебя не хватает! – шепчу я ввысь, пытаясь отыскать там хоть чуточку поддержки.

Но небо молчит. А в коробке за моей спиной копошится маленькая жизнь, за которую я теперь в ответе.

18. Побочные эффекты

Полина

В этом городе, кроме Яна, есть только один человек, с которым я успела познакомиться.

Выбора нет, придется звонить Алексею Ивановичу, к тому же он сам предлагал помощь.

Вспоминаю о визитке, быстро ныряю рукой в карман.

Слава Богу, не потеряла!

Потеют ладони, и не сразу получается нажать нужные цифры.

Слышу длинные гудки.

Только бы взял трубку!

– Слушаю, – наконец доносится спокойный, уверенный голос доктора.

– Алексей Иванович… Здравствуйте… еще раз, – запинаюсь, как школьница у доски. – Это Вася беспокоит. Ой! То есть Полина. Мы вас, точнее вы нас сегодня спасали, – чувствую, как лицо заливается жарким румянцем. Облизываю пересохшие губы, мечтая провалиться сквозь землю прямо здесь и сейчас.

Хорошо, что рядом нет свидетелей моего позора.

Я постоянно косячу, когда нервничаю.

– Полина? – в голосе доктора слышится тень улыбки, и от этого мне становится еще более неловко. – Я вас узнал. Что случилось? Котенку стало хуже?

– Нет-нет, она в порядке, – я до боли сжимаю телефон в руке, бросая взгляд на коробку с Василисой. – То есть физически – в порядке. Но у нас тут… ЧП.

Мысли путаются. Запинаюсь, не зная, с чего начать.

– Алексей Иванович, мне больше некому позвонить. У вас есть прекрасная возможность заработать в книге добрых дел еще один плюсик, – тараторю, как скороговорку, чтобы быстрее покончить с этим позором.

Замолкаю, хотя внутренний голос кричит: «Заберите котенка, пожалуйста, иначе мы обе скоро окажемся бездомными».

– Кажется, я понимаю, о чем вы. Полина, я не могу. Животному нужен уход и много внимания, а я почти живу на работе. Даже жена с ребенком от меня сбежали. Уверяю, это не вариант, – тяжело вздыхает он.

– Я приехала сюда на несколько дней. Думала, Васю приютит человек, у которого я живу. А у него началась ужасная аллергия. Вместе их оставлять нельзя. Если я не найду новый дом котенку, то самой придется искать пристанище. Помогите, пожалуйста, я больше не знаю, куда мне обратиться, – в отчаянии умоляю, нервно нарезая шаги по квартире.

Повисает мучительная пауза.

– Ну что с вами поделать⁈ Ладно. Помогу, но только на пару дней. Дам телефоны волонтеров, завтра надо будет всех обзвонить, пристроить бедолагу. Адрес какой?

– Может, я сама привезу? Вы после работы и так устали, – морщу лоб, вспоминая его вид при нашей первой встрече.

– Теряем время, – строгим голосом подгоняет доктор.

Называю адрес, и оказывается, что Алексей Иванович живет на этой же улице, буквально в паре кварталов от нас.

Вот так совпадение!

– Буду через пятнадцать минут, – сухо сообщает он и сбрасывает звонок.

Время поджимает, и я начинаю лихорадочно метаться по квартире.

Скармливаю жидкий корм, который дали в ветклинике, не доставая котенка из домика.

Васька все жадно поедает.

Улики от «пикника» заворачиваю в пакет и выбрасываю.

Затем снимаю испачканную одежду, плотно заворачиваю ее в пакет, а потом еще в один и связываю крепким узлом. Тщательно мою руки.

Не хочу, чтобы Ян снова задыхался из-за меня.

Надеваю спортивный костюм – ничего другого у меня, в общем-то, и нет. Я же не рассчитывала здесь задерживаться.

Захватив «биологическое оружие», выхожу во двор и сажусь на скамейку, пристроив коробку рядом.

Сижу, смотрю в одну точку. Ветер холодный, а сил нет даже поежиться.

Алексей Иванович подходит через минут пять.

В обычной куртке, без врачебного костюма он кажется даже моложе.

– И снова здравствуйте, – сочувствующе смотрит на меня, потом заглядывает в коробку. Опускается на скамейку возле Васи.

Я молчу, слова закончились, слезы – тоже, внутри пустота.

Этот день слишком длинный, я не вывожу.

– Да-а, ситуация! – напряженно вздыхает он и протягивает мне сложенный пополам белый лист бумаги. – Здесь номера волонтеров. Завтра с утра надо всех обзвонить. И еще… – он достает из кармана куртки связку ключей, – я буду на работе, в обед надо будет покормить Василису. Если ей оставить еду на весь день, она ведь все равно съест за раз, и придется снова спасать.

В смысле ключи?

Он же меня, считай, впервые видит.

– Ой, я боюсь в чужую квартиру без хозяина лезть, – говорю с ужасом в голосе.

– Тогда советую не лезть, а заходить.

– Я боюсь даже заходить, если никого нет, – смущенно опускаю голову, разглядывая свои кроссовки.

– Там будет Василиса, она защитит, – важным голосом заявляет Алексей.

– А, ну тогда совсем другое дело, – с иронией соглашаюсь. – Не волнуйтесь, я обязательно покормлю Ваську.

Поднимаю на него взгляд, чувствуя, как внутри появляется странное недоумение.

– Вы ведь меня не знаете и ключи от квартиры даете. Не боитесь? – заглядываю ему в глаза, пытаясь понять реакцию.

– А стоит бояться? – приподняв бровь, с легким прищуром интересуется.

– Нет, конечно, просто неожиданно, – улыбаюсь, а внутри разливается тепло.

– Раз теперь у вас есть ключи от моей квартиры, предлагаю перейти на «ты», – не против?

– Хорошо, – хихикаю я.

– Заметил, ты выраженно хромаешь. Расскажешь? – смотрит на меня не с праздным любопытством, а с врачебным интересом.

Я невольно опускаю взгляд на ногу, будто она сама должна выдать ему всю историю.

С тяжелым сердцем вздыхаю.

За столько лет я так устала отвечать на этот вопрос, но сейчас мне хочется рассказать. Он поделился со мной личным, и я хочу ответить взаимностью.

Я рассказываю об аварии, диагнозе, симптомах, операции, детском доме и причине моего появления в этом городе.

Коротко, не вдаваясь в подробности.

Откуда-то из темноты выходит Ян и быстрым шагом направляется к нам.

– Полина, все нормально? – с воинственным видом спрашивает, глядя не на меня, а на Алексея.

– Да! Знакомься – это Алексей Иванович, он лечил Ваську и согласился забрать ее, пока не подыщем новый дом.

– Руку жать не буду, вдруг вы «аллерген» гладили, – ядовито произносит и отходит на шаг, как от заразного.

– Алексей Иванович, это аллергик Ян, – продолжаю я деловым голосом.

Ян бросает на меня гневный взгляд, будто я его смертный враг.

Только теперь я начинаю ощущать холод этого вечера.

– Отлично, идем домой, – командует он и кивает в сторону подъезда.

– Ты иди, я скоро приду, – тихо говорю, а внутри странное чувство то ли обиды, то ли разочарования.

Стоит, не уходит.

Мы вопросительно смотрим на Яна, и только потом он резко разворачивается и уходит, не прощаясь. Заходит в подъезд, громко хлопнув дверью.

– Твой парень? – интересуется Алексей без особых эмоций.

– Нет, конечно, он мне никто. Просто сосед с аллергией на кошек, – отвечаю, зависая взглядом в сторону ушедшего Яна.

И что это было? Неужели он так сердится на меня из-за котенка? Пытаюсь мысленно разобраться в происходящем.

– Для просто соседа он странно себя ведет, – ухмыляется Алексей. – Ладно, спишем на побочные эффекты аллергии, – лукаво подмигивает и во всю улыбается.

Василиса просыпается и начинает активно копошиться в своем домике.

– Ладно, я пойду, пока у соседа не проявились еще какие-нибудь побочные эффекты, – встаю и отхожу в сторону, а так хочется забрать Ваську с собой. За это время я уже привыкла, что она всегда рядом.

– Спокойной ночи, Полина, – тоже поднимается Алексей и забирает коробку.

– Спокойной ночи.