Текст книги "Короткими шагами (СИ)"
Автор книги: Яната Таян
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
7. Попал
Ян
Звонок в дверь.
Кого принесла нелегкая? Никого не жду, ничего не заказывал. Игнорирую. Меня нет дома.
Но даже громко играющая музыка не спасает от назойливого трезвона.
Звонок разрывается, как и мое терпение.
– А товарищ-то настойчивый. Сколько можно тарабанить! – подрываюсь, выключая музыку, и уже жалею этого несчастного, потому что сейчас он будет грубо и далеко послан.
Открываю.
Стоит лохматая девчонка, лет пятнадцати.
Точно не соседка, никогда раньше ее не видел.
Ничего такая малая.
Тьфу ты. На малолеток уже потянуло. Ну все, Янчик, пора с отшельничеством завязывать, пока под статью не попал.
Девчонка смотрит на меня вопросительно, как будто это я к ней пришел.
Странная капец.
Молча заходит в коридор. Я не мешаю.
Закрывает за собой дверь.
Потом… Вот совсем неожиданно – плюхается на пол и начинает реветь.
Не плакать, не хныкать, а рыдать как на похоронах.
Стою в шоке и не понимаю, что происходит.
Нормально!
И что мне с этим делать?
Весеннее обострение?
В дурке выпускной?
На какую кнопку нажать, чтобы вот это вот все на другой режим переключить?
Заговорить не осмеливаюсь, чтобы еще больше не спровоцировать. Может, реально умер кто?
Скорбная симфония длится довольно долго. Не подозревал, что человек может столько реветь.
До каких пор это наводнение будет продолжаться?
Куда там звонить в подобных случаях?
Но смотрю – начинает немного успокаиваться. Видимо, вспоминает, что не одна. Встает, поправляет волосы, вытирает слезы и всматривается в мое шокированное лицо.
– А вы, собственно, кто такой? – говорит, всхлипывая и продолжая сверлить меня взглядом.
Даже неловко становится.
– Меня тот же вопрос интересует, – окончательно офигев, смотрю, ничего не понимая.
– Вам тоже интересно кто вы такой?
– Да нет же! – усмехаюсь, прикольная малая.
Выкает мне, как взрослому дядьке.
– Ты кто такая? И чем обязан?
– Давайте вы первый начнете, – неуверенно бормочет.
– Да, мля, что за детский сад! Я Ян. Живу здесь. А ты кто такая и зачем пришла? – спрашиваю уже раздраженно, потому что ситуация реально напрягает.
Проходит в гостиную, и я замечаю, что она хромает.
– Что с тобой? Ты хромаешь. Нужна помощь? – У меня миллион вопросов, а девчонка вместо того, чтобы отвечать опять начинает плакать. Спасибо, что не рыдать.
– Эй, ну ты чего? Что я не так сказал? – мой мозг сейчас перегреется от попытки разобраться, какого черта вообще происходит.
Стою молча, жду.
Похоже, простое ожидание – это сейчас единственная рабочая тактика.
«Плакса» понемногу начинает успокаиваться. Пытается сделать глубокий вдох, шумно выдыхает. Снова поправляет свои взъерошенные волосы. Плюхается на диван. Разглаживает ладонью воображаемые складки на кофте.
Сажусь на другой край дивана.
– Давайте переиграем сцену знакомства. Первый дубль вышел неудачным, – говорит она тихим, но на удивление уверенным голосом.
И не поспоришь. Неудачным – это совсем мягко сказано. Трешак конкретный.
Смотрит на меня пристально. А глаза у нее невероятные, хоть и зареванные. Большие, выразительные. Зеленые с серым обрамлением. Очень гармоничное сочетание. Смотрит и, кажется, в душу заглядывает. Оторваться невозможно, так и стою залипая.
– Меня зовут Морозова Полина Михайловна. Я хозяйка этой… – запинается, бегло оценивает обстановку и продолжает: – Хозяйка этой уютной квартиры. А вы кто и на каком основании здесь находитесь?
Офигеваю окончательно!
– Меня зовут Ян… Андреевич, – зачем-то добавляю отчество. – Я снимаю эту квартиру уже больше года, – отвечаю, пытаясь переварить происходящее.
– Ну очевидно, что здесь ваше прибывание незаконно.
– Это еще почему? Я исправно плачу аренду. Ты вообще откуда такая взялась? Что тебе надо?
– Вот документы, подтверждающие, что я хозяйка этого жилого помещения, – она достает из сумки и протягивает мне документы.
Изучаю.
И правда, хозяйка… Медной горы, блин.
Заглядываю в паспорт. Все нормально, Яныч, не посадят, восемнадцать ей уже.
Хотя выглядит как совсем еще девчонка. Метр в прыжке. Ангелочек такой. Натуральные белокурые волосы легкими волнами спускаются на плечи. Очень миленькая, хоть и опухшая от слез. До моего плеча, наверное, и не доросла. А я сто девяносто сантиметров ростом.
– И что тебе надо, хозяйка жилого помещения? – спрашиваю, а все мое внимание притягивают на себя ее губы. Это нечто. Налитые, пухлые, яркие, а главное – натуральные. Глаз не оторвать.
– Я приехала осмотреть свою квартиру. Дедушка мог оставить здесь хоть какую-то информацию о том, где похоронена моя мать. Мне о ней ничего не известно. Может, вы находили что-нибудь? В ваших интересах сотрудничать и побыстрее разойтись.
– Ага, а потом через пару дней ты опять заявишься в слезах и соплях с очередной безумной просьбой?
– Потом, если все пойдет по плану, у вас будет много времени, чтобы найти новое жилье или снимать это на законных основаниях, то есть у меня, – натянуто широко улыбается она своей белоснежной улыбкой.
А улыбка… Ей можно смело рекламировать зубную пасту или что там еще рекламируют с такой идеальной улыбкой?
– Мне очень жаль, но в этой квартире, кроме кухни и пустого шкафа в комнате, больше ничего не было.
– Как «ничего не было»? Как же мне теперь быть? – говорит она тихим, дрожащим голосом.
Только не начинай реветь! У меня уже слезный передоз.
К счастью, всхлипываний неслышно.
Наоборот.
Садится ровно, высоко задирая подбородок. И с очень серьезным выражением лица заявляет:
– Я хочу извиниться за свою истерику. Обычно я не позволяю себе подобного при посторонних, – говорит она, ненадолго опуская глаза.
Встряхиваю головой, словно это поможет мне перезагрузить зависший системник.
А она продолжает:
– Я поеду в полицию. Может, там мне помогут? – решительно заявляет, вставая на ноги.
– Да погоди ты. У меня брат следователь, правда, в столице. Я ему позвоню. Так будет быстрее, – смотрю на нее вопросительно.
Ну куда ей в полицию, и так еле до дивана доковыляла.
Она слегка прищуривает глаза, как будто перебирает во внутреннем окне все возможные сценарии. Взгляд уходит в спящий режим.
Пауза затягивается, и мне кажется, что она вот-вот провалится в сон. Но вместо этого Полина вдруг вздрагивает, поднимает голову и смотрит прямо в глаза.
– Ладно. Если ваш брат поможет, выйдет и правда быстрее, – тихо выдает она.
Делает глубокий вдох и продолжает уже увереннее.
– Это будет взаимовыгодное сотрудничество. Вы помогаете мне, а я разрешаю вам остаться. А потом законно сдам вам квартиру.
– А где гарантии, что не передумаешь и не выставишь меня за дверь?
– Я дам вам честное слово, – смотрит на меня, взмахивая своими длинными ресницами.
Блаженная.
Слово она мне дает честное.
Ха-ха.
– Ты точно из этого мира? – спрашиваю я, скептически подняв бровь. – Знаешь, «честное слово» нынче так себе гарантия. Особенно если это слово малолетней девчонки.
Она выпрямляется и смотрит на меня с таким достоинством, будто я только что наступил на шлейф ее бального платья.
– Я не давала повода меня оскорблять и уж тем более сомневаться в моей искренности.
На каком языке она вещает? Это что, старорусский? Молодежь разве так сейчас разговаривает?
Мой системный блок окончательно выдает ошибку. Я жду чего угодно: новой порции слез или ответных оскорблений. Но девчонка только тяжело, как-то совсем по-взрослому вздыхает, а мне становится не по себе.
– Прости, больше не буду.
– Вы мне поможете? – тихо спрашивает она, глядя прямо в глаза.
И этот простой вопрос сбивает с меня всю спесь.
– Я помогаю тебе найти могилу матери, и ты после этого уезжаешь туда, откуда приехала, правильно?
– Все верно, – она кивает с самым серьезным видом.
– Помогу. Но при одном условии.
Я тоже выпрямляюсь и складываю руки на груди, свысока разглядывая эту пиратскую копию тургеневской барышни. Полина в ответ чуть прищуривается.
– Слушаю? – ее подбородок упрямо задирается еще выше.
– Ты не будешь больше реветь и перестанешь мне «выкать».
Никаких эмоций. Она даже не моргает. Тут же выдает с абсолютным хладнокровием:
– Это два условия.
– Ты еще и зануда, – закатываю глаза и шумно выдыхаю.
Да уж. С ней явно будет нелегко.
– Я согласна на условия.
Смотрю на нее и понимаю: деваться некуда.
– Ладно, – сдаюсь я, потирая переносицу. – Ну конечно, помогу. Тем более сам помощь предложил.
Произношу это, а мой внутренний голос вопит: «Отмена!», пытаясь закрыть это всплывающее окно. Но поздно. Процесс запущен, кнопка «Ок» нажата.
И что-то мне подсказывает, что я конкретно так попал.
8. Непредсказуемая загрузка
Ян
– Предлагаю закрепить наше соглашение дружеским чаепитием, – говорю и киваю в сторону кухни.
Полина медленно заходит. Движения неловкие, тяжелые, но подбородок все еще упрямо поднят, будто она делает мне одолжение.
Я включаю чайник, достаю две чашки и то, что нашел в холодильнике.
Не ресторанный банкет, но для начала сгодится.
Ставлю перед ней горячую чашку, беру свою и сажусь напротив.
Она осторожно делает глоток, закрывает глаза – на лице поселяется короткое облегчение.
Пока пьем, Полина сбивчиво рассказывает о детском доме и наследстве, о своей хромоте, посещении кладбища и мучительном поиске квартиры.
Скоро начнет темнеть. Отпускать девушку – безумие.
Начинаю уговаривать остаться переночевать. Квартира двухкомнатная, места нам обоим хватит с головой, мешать друг другу не будем.
Сначала она, конечно, отказывается и слышать об этом не хочет. Гордость так и прет: «Я сама, я уеду». Но когда ее глаза начинают буквально закрываться на ходу, становится очевидно, что спорить бессмысленно.
Переночевать здесь – единственный адекватный вариант.
В итоге Полина сдается и идет в душ.
Я отправляюсь готовить спальню к ночевке законной хозяйки.
Улыбаюсь, вспоминая ее эпичное появление. Как я сначала думал, что передо мной подросток, и как обрадовался, когда узнал, что это не так.
Себе готовлю диван. Он раскладывается, места много, так что с моим ростом я смогу там не просто уместиться, а даже вполне комфортно выспаться.
После душа, пожелав спокойной ночи, Полина тихо шуршит в комнату и закрывает за собой дверь.
Звуки за стеной затихают практически мгновенно. Наверное, уснула сразу же, едва ее голова коснулась подушки.
Я паркуюсь на диване.
Звоню брату.
Май меня старше на пять лет. Ему двадцать восемь.
Убежденный холостяк и житель мегаполиса.
Видимся мы редко, в основном на семейных торжествах.
Созваниваемся чаще, обычно после торжеств уже не семейных.
Это происходит по отработанной схеме: я косячу – он разруливает. Не то чтобы я сильно залетный, но время от времени случается.
Май – следователь, ему по профессии положено косяки разгребать. Я лишь помогаю усовершенствовать его профессиональные навыки и межведомственную коммуникацию.
Мой звонок он явно расценит как очередной залет, хотя это практически так и есть.
– Да, Ян, что-то случилось? – Май спрашивает быстро, почти на бегу, а на заднем фоне слышен шорох бумаги. Наверняка, как всегда, зарылся в отчеты.
– Привет. Хреновый я брат, если мой звонок у тебя сразу ассоциируется с ЧП.
– Другого брата у меня нет, не с чем сравнивать. Опять влип?
Не знаю, как начать. Набираю в грудь воздуха.
– Можно и так сказать.
– Внимательно… – говорит с таким голосом, что перед глазами ярко всплывает образ мученика на кресте.
– Помнишь, мы с Дэном двушку арендовали, потом он слился, а я остался?
– Ну допустим.
– Сегодня заявилась хозяйка этой квартиры. Настоящая.
– Красивая?
– Очень.
– Пока мне все нравится, – в голосе брата слышится нескрываемая ирония.
– Май, тормози. Она сирота, из другого города приехала. Недавно узнала о наследстве и явилась осмотреть свои владения.
– Ты документы хоть проверил, может развод какой?
– Естественно, проверил. Там все чисто. Прикол в том, что она о квартире до недавнего времени вообще не знала. А значит – и сдавать ее не могла. Получается, я все это время отстегивал бабки левому хмырю.
– Ну здесь два варианта, братик: или вали оттуда, или женись. Ничего криминального не вижу. Удачи.
– Да, блин, Май. Вот вечно ты так. Взрослый же мужик, следователь, а серьезности ноль.
– Минуточку, – Май на том конце явно отложил ручку. – А что не так?
– Нам помощь твоя нужна.
– Нам? – выделяет это слово игривой интонацией. – Быстро ты.
– Теперь я понимаю, почему ты так далеко свалил. Боишься, что я тебе наваляю.
– Не льсти себе, малыш. Так чем помочь-то?
– Я хочу арендовать эту квартиру законно. А Полина – ну, девушка эта – ищет могилу матери. Известно только, что та умерла при родах. Морозова Светлана Геннадьевна. Посмотришь по базам?
Май вздыхает. Тяжело, по-рабочему.
– Вот вечно эти сиротки родителей своих ищут. Чаще всего это заканчивается хреново. Ян, ты лучше глазки ей построй, они у тебя вон какие красивые. Глядишь, забудет про все, и будете спокойно жить-поживать да добра наживать.
– Май, дурака не валяй! Поможешь?
– Ладно. Помни мою доброту. Скидывай все, что есть, разберемся. Сначала мать пробью. Я так понимаю, сиротка у тебя ночевать осталась?
– Ее Полина зовут. Да, я посплю на диване.
– Всегда знал, что ты родителей внуками раньше осчастливишь.
Его юмор – каменный, как и он сам.
– Жду звонка. Спасибо, брат.
– Пока не за что, – отрезает он слишком по-деловому и сбрасывает.
В комнате тишина.
При мыслях о Полине в груди теплится нелепое ощущение ответственности – не романтическое, не героическое, а банально человечное. Я очень хочу ей помочь.
Моя спокойная, выверенная по алгоритмам жизнь только что официально полетела в корзину, а вместо нее загрузилось нечто совершенно непредсказуемое.
9. Влип
Ян
Пока Полина еще спит, я отправляюсь в магазин.
Весеннее утро в городе пахнет чем-то свежим и немного промокшим. Небо бледно-голубое, облака будто кто-то удалил по умолчанию.
На улице почти нет людей – только владельцы собак с заспанными лицами и питомцы, которые выглядят бодрее хозяев.
В воздухе слышен тонкий аромат выпечки из ближайшей пекарни.
Все кажется тихим и чуть неловким, как первый рабочий день после отпуска.
Быстро справляюсь с закупкой в продуктовом.
Ирония судьбы: шел за хлебом и молоком, а тащу еды на маленькую армию. Видимо, это мужской инстинкт – если не можешь сразу решить проблему девушки, надо ее хотя бы накормить.
Пальцы уже немеют, а ручки от пакетов, впиваются в ладони почти до костей.
Обвешался авоськами, а вроде столько всего не набирал.
Зря не поехал на тачке. Казалось, магазин находится так близко. Близко – это когда в карманах только ключи и телефон, а сейчас, чем ближе к дому, тем тяжелее ноша.
Слышу, как в кармане мобильный разрывается от входящего звонка.
Оставляю продукты на ближайшей скамейке и кайфую от того, как приятно разливается тепло по пережатым пальцам. Встряхнув руками, достаю назойливо вибрирующий телефон.
«Лера».
Морщусь, словно кто-то внезапно ударил под дых.
Вот совсем не в тему.
Мы иногда с ней пересекаемся. Никаких обязательств и обещаний. Чисто для здоровья. Всех все устраивает.
Но сейчас вообще отвернуло.
Еще недавно этот звонок не вызвал бы у меня ничего, кроме ленивого предвкушения, но сегодня… Сегодня я впервые осознаю, как это все фальшиво.
– Привет, сладкий! – приторно нежный голос, скользит по уху, как холодный шелк.
– Привет, – сухо отвечаю, глядя на окна квартиры, где осталась Полина.
– Грустишь? – самоуверенно больше утверждает, чем спрашивает.
– Вовсе нет.
– Люблю, когда мужчины скрывают свои слабости – мурлычет она. – Я заеду?
От одной мысли, что там, за окнами, в которые я все еще пялюсь как идиот, будет не Полина, а Лера – внутри все встает дыбом. Во рту появляется тошнотворная горечь. Становится душно, хотя на улице ранняя прохлада.
Все!
Окончательно ясно, что это финиш.
– Лера, не надо, я не хочу.
На том конце пауза.
Лера явно не привыкла к отказам, и точно не ожидала его от меня.
– Это ты мое новое нижнее белье не видел, – пытается вернуть разговору привычный градус, но теперь это звучит жалко. – Я заеду, и ты сразу передумаешь.
Закрываю глаза. Всплывает искренняя, беззащитная, уязвимая и забавная Полина.
Стою, улыбаюсь как подросток. Выпрямляюсь и решительно отрезаю лишнее:
– Нет, все. Давай разойдемся, к этому давно все шло, зачем тянуть.
– Ян, ты чего? Что не так? – начинает возмущаться, но я уже не слушаю.
– Спасибо за все. Уверен, ты не будешь долго скучать. Прощай, – коротко завершаю эту историю, отбой.
Прячу телефон в карман.
Дышать сразу становиться легче.
Вокруг все затихает, но теперь это другая тишина – чистая и спокойная.
Меня ждут дома. Странное, но какое-то правильно ощущение.
Как же сейчас кайфово! Глубоко дышу, ловлю каждый вход этого состояния.
Забираю пакеты. Теперь они кажутся почти невесомыми.
С легким сердцем шагаю домой.
Останавливаюсь у двери, пытаясь свободным мизинцем нащупать кнопку звонка, и вдруг замираю. По ту сторону слышны тихие шаги.
Я ведь привык, что дома меня ждет только эхо и полупустой холодильник. А сейчас там – человек. Девчонка, которая залила прихожую слезами и перевернула мой вчерашний день с ног на голову.
Вдыхаю поглубже, прислоняюсь лбом к прохладному косяку.
Теперь нет никаких сомнений, я походу влип.
10. Обновления
Ян
Готовлю завтрак.
Нарезаю свежие овощи, жарю яйца и внезапно чувствую, как накрывает.
Утро – чистый кайф.
С Полиной как-то все… правильно. Она просто сидит рядом, а у меня внутренний шум снижается до нуля, я такого вечность не испытывал.
Даже не по себе от того, как расплываюсь перед девчонкой, которую знаю всего ничего.
С Лерой и близко такого не было.
А здесь – плавлюсь, как сливочное масло на этой чертовой сковородке.
Но, судя по ощущениям в груди, именно так все и должно быть. Все на своих местах.
Я не стал выпендриваться и завтрак далек от идеала, но пахнет вполне съедобно.
Полина сидит напротив меня и так мило стесняется. Щеки румяные, взгляд приклеен к тарелке.
На кухне тихо. Но это не тяжелая тишина, которую хочется поскорее заткнуть бессмысленной болтовней. Это нормальное, «вкусное» молчание.
Слышно только, как позвякивают приборы и за окном просыпается город.
– Как же это хорошо! – тихо говорит она, поднимая на меня глаза.
– Старался, – бурчу я, а внутри все ликует.
Смотрю на нее и ловлю себя на мысли, что мне вообще плевать на остывающую в моей тарелке еду. Я просто фиксирую моменты: как она поправляет волосы, как смешно морщит нос, когда дует на горячее.
Сейчас мне хочется продлить этот стабильный, спокойный сеанс тишины.
– Спасибо, – тихо шепчет она, едва шевеля губами.
Бросает на меня робкий взгляд, и я проваливаюсь в эти зеленые глаза.
В этот момент мы реально зависаем.
Время, мысли, пульс – полный стоп.
Процессор перегрет, картинка замерла, и я понятия не имею, как справляться с таким программным сбоем.
Нет специальной кнопки или сочетания клавиш, чтобы просто «завершить задачу» и вернуться в безопасный режим.
Полина убирает взгляд первой и уходит в спальню.
А я долго стою у окна, глядя на свое еле заметное отражение в стекле.
Странный тип.
Никакой логики, сплошная системная ошибка.
Совсем на меня не похож.
Но, кажется, этот новый парень мне уже начинает нравиться.
Прихожу в себя от вибрации телефона.
«Май».
– Ян, привет. Я быстро. Много дел, потом не поговорим.
– Привет, рассказывай. Я тебя не сильно напряг?
– Ну вообще, стремное ты мне дельце подкинул, брат. Чувствую, не простая твоя сиротка, а чуйка меня еще не подводила.
– В смысле? Ей всего-то хочется побыть на могиле матери. Она ее не может найти.
– Ну, ясное дело, что не может найти. Такой могилы не существует. По имеющимся данным, мать ее, Морозова Светлана Геннадьевна, вскоре после родов покинула страну. Жду более подробной информации. Но с могилой отбой. Жива мамаша.
Меня прошибает холодом.
– Жива? Зачем тогда дед Полине сказал, что мать умерла?
– Ну ты как маленький, Ян. Чтобы она не чувствовала себя брошенной и не искала эту кукушку, – после небольшой паузы продолжает. – Меня другое волнует. Мутный какой-то был ее дед. Я это точно знаю, но пока не могу доказать. Поковыряюсь еще в архивах.
Пока перевариваю информацию, Май добавляет:
– А риелтор твой – обычный мошенник. На него уже стопка заяв лежит. Он в розыске. Ты тоже сходи в ближайший участок, оформи заявление. Больше жертв – громче дело.
Пока разговариваем, наматываю шаги по квартире.
– И как Полине инфу преподнести о воскресшей матери?
– Ну, это же не дед воскрес, мать она и так не знала. Примет со временем факт ее существования. А вот дед мне покоя не дает, – говорит задумчиво и подозрительно.
– Думаешь, тоже может воскреснуть? – в трубке ржет Май, а у меня по спине табун мурашек. Я покойников с детства недолюбливаю, совсем не до смеха.
– Нет, этот точно отошел ко Господу. Но наследил перед уходом. Разберусь. Ладно, Яныч, удачи вам. Не обижай там сиротку, а то я тебя знаю.
– Ее Полина зовут.
– Ага, в курсе, – фыркает Май. – Будь паинькой, короче. Все, отбой.
Кладу телефон на журнальный столик, а сам плюхаюсь на диван.
Смотрю в потолок.
Хрень полная.
Как теперь рассказать Полине о матери?
Она же все слезами зальет. Знаем, проходили.
Медлю секунду, собирая мысли.
Слышу приближающиеся шаги. И вот, зеленые глаза уже смотрят на меня с немым вопросом.
Какая же она красивая! Ей так идут эти глаза, сверкающие ярче любых самоцветов. И совсем не идут слезы.
Нет смысла откладывать неизбежное, вываливаю все как есть.
– Брат звонил. Он раздобыл инфу о твоей матери.
На ее лице сначала мелькает напряжение, потом глаза становятся живее.
Проходит и тоже садится на диван.
Между нами еще человек пять сядут.
Она сжимает ладони, пальцы белеют, четко проступают костяшки.
Я продолжаю:
– Морозова Светлана Геннадьевна уехала за границу практически после родов. Она жива.
Зависает пауза.
– Как жива? – помедлив, продолжает. – Не может этого быть! Где она тогда?
– Май скоро узнает более точную информацию. Она сейчас живет где-то за границей.
Полина молчит, а потом ее губы начинают дрожать, вырывается тихое всхлипывание. Слезы сползают медленно, не театрально.
Когда она плачет, у меня внутри что-то дергается: хочется перевернуть этот город кверху дном, только бы увидеть ее улыбку вместо этих капель.
Странное ощущение.
Раньше я думал, что слезы – дешевый спецэффект. У меня сразу включалось раздражение к «манипулирующему увлажнителю воздуха».
Сейчас же просыпается что-то совершенно другое. Я готов на все, лишь бы Полина не расстраивалась.
Полина… как ей идет это имя!
В нем есть хрупкость и упрямство одновременно, хотя ей любое имя подойдет.
Что со мной?
Зачем это?
Почему именно она?
Почему каждый ее всхлип отдает мне в грудину?
Что за обновление? Верните мне прежнюю версию, хорошо же жилось!
Я встаю, не зная точно, что делать. Это меня пугает сильнее, чем ее слезы.
Вскрываю и кладу перед ней упаковку бумажных салфеток.
Еще утром предусмотрительно пополнил запасы, учитывая «особенности» моей гостьи.
– Полина, перестань, пожалуйста, мы во всем разберемся.
– Мы?
– Ну, конечно, мы. Интересно же все выяснить. Страсть к загадкам у мужчин в нашем роду на генетическом уровне запрограммирована. Батя – полковник в отставке, старший брат в следаки подался. А я бы на судмедэксперта пошел, да мертвецов боюсь.
– Ты пытаешься меня отвлечь, понимаю, но это не твоя загадка, не волнуйся, договор в силе. Я, как и обещала, сегодня уеду, – всхлипывая, отворачивается в сторону.
– Да погоди ты! Оставайся. Брат скоро выяснит подробности.
Поворачивается ко мне, и я погружаюсь в ее грустные глаза, а в груди сдавливает с еще большей силой.
Опять тону.
Надо срочно найти спасательный жилет. Пока окончательно не ушел на дно.
Пытаюсь выплыть благодаря привычному сарказму.
– Полина, я тоже лицо заинтересованное, если что, – ворчу, стараясь не смотреть на ее дрожащие губы. – Буду точно знать, что вопрос решен и ты больше не явишься заливать мою квартиру слезами. Соседи снизу ремонт только закончили.
Всхлипывает и заявляет с интонацией ребенка:
– Мою квартиру.
– Зануда, – улыбаюсь я.
– Ты обещал не обзываться, – вытирает щеку ладонью, оставляя влажный след.
– Так я и не обзываю, я констатирую факт.
Снисходительно охает, но уже без прежней колючести.
– Может, ты и прав. Все равно у меня идей нет. Кроме как в полицию идти, но там меня наверняка пошлют.
– Вот, завтра и решишь, что дальше делать. Утро вечера мудренее, или как там в вашем царстве-государстве говорят?
Полина прищуривается, в зеленых глазах проскакивает лукавая искра.
– В нашем царстве-государстве болтливых юношей розгами наказывают.
– О-о, ты любишь пожестче, не ожидал, Полина Михайловна⁈
Бросает на меня наигранно суровый взгляд. Такой, от которого хочется не убежать, а рассмеяться и притянуть ее к себе.
– Все! Молчу-молчу, – я поднимаю руки вверх, сдаваясь.
Суровость в ее глазах тает, губы распрямляются в улыбке.
Рад, что улыбнулась. Чувствую, как что-то теплое приятно разливается по грудной клетке.
Ладно, обновления, оставайтесь!
