Текст книги "Обнажая запреты (СИ)"
Автор книги: Яна Лари
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)
Глава 11
Дурная привычка
Анна
– Анька, помнишь Витю Красовского? Спрашивал вчера о тебе. Ну баскетболист с третьего курса. У него ещё руки такие рельефные, сильные…
– И длинные, – рассеянно усмехаюсь, провожая взглядом прошмыгнувшего за угол дома спаниеля. – Он этими руками под каждую встречную юбку залезть умудряется.
– А ты шорты надень, – недовольный вздох на том конце линии разбавляется свистом чайника. – Сходить на одно свидание самое оно. Ты чересчур зажатая. Я ж предлагаю просто встряхнуться, а не выпрыгивать перед ним из трусов. Рядом с таким красавчиком и самооценку можно поднять, и продинамить потом не жалко. Так что, мне написать твой номерок поклоннику? Он очень настойчив.
– Не нужно, Лана, – отказываюсь твёрдо. Забота подруги, безусловно, умиляет, но мне хватает своей головы на плечах. – У меня проблемы не с самооценкой, а с запросами. Как только появится достойный кандидат, сразу и встряхнусь. Не переживай.
– А как же наработать хватку? – ироничные нотки в мелодичном голосе Вертинской прозрачно намекают, что моя позиция воспринята как банальная отмазка.
– О хватке пусть мужчина заботится. А я оценю, устраивает она меня или нет.
Лана заливается одобрительным смехом, в ответ на который нельзя не улыбнуться. Мы хоть и проучились два года на одном курсе, а подружились только недавно перед летней сессией. Целеустремлённая красотка с дерзкой стрижкой и тоненькой серьгой в носу влёт развенчала первое впечатление. На деле за образом зубастой акулы стоит отзывчивая девушка из глубинки, которая стремится влиться в круг местной элиты, но пока теряется в брендах и нередко голодает, спуская стипендию на уход за кожей и волосами. Не скажу, что полностью разделяю её взгляды, но осуждать точно не собираюсь. Каждый живёт как хочет. Благо на нашем общении это никак не сказывается.
– Тут даже возразить нечем. С тобой тяжело, знаешь? Но я тебя всё равно обожаю, – легко, без тени лукавства подытоживает она. – Кстати, о мужчинах. Как отреагировал брат на предложенную мной вакансию?
– Как и предполагалось: «Я сказал, ты не будешь шастать с подносом пива перед мудаками на террасе!» – пародирую возмущённый голос Стаса. – Не быть нам с тобой коллегами. Боже, он меня когда-нибудь доконает.
– Зря ты так, – мягко тянет Лана, шебурша каким-то пакетом. – Хотела бы я, чтобы обо мне кто-то так заботился. Сдалась вообще тебе эта работа. Вы же далеко не бедствуете.
Ну это по меркам населённого пункта, откуда Вертинская родом, не бедствуем, а так живём очень даже скромно. Чего я, естественно, произносить вслух не собираюсь. Вместо этого, прислоняюсь затылком к стене и прикрываю глаза, глубоко затягиваясь сигаретным дымом.
– Будет и на твоей улице праздник, Лан. Даже не сомневайся.
– Стас что, опять где-то загулял допоздна? – в вопросе помимо праздного любопытства неуловимое огорчение. Неприятное для меня, но я привычно давлю в себе эту реакцию.
– Как определила?
– Элементарно, Ватсон, – хмыкает Лана. – Ты даже при мне ни разу не курила. Учти, это слышно. Так что на будущее шифруйся тщательнее. Со Стаса не станется заставить тебя съесть всю пачку.
Стас не тот, кто ей нужен. Как подруга я обязана предостеречь, но как сестра, любящая своего брата скажем так… любым, предпочитаю не вмешиваться. Лана взрослая девочка. Это её жизнь и её выбор. Разберутся. Всё равно он скоро уедет служить.
– У него друг из армии вернулся, – выдыхаю с дымом в звёздное небо, вспоминая, как саму когда-то тихо сводила с ума ревность. Будто вчера… – Лан, давай созвонимся завтра, ладно? У меня дела ещё остались.
Прощаюсь уже на автомате. Сигарета начинает жечь пальцы, и я с сожалением топлю фильтр в жестяной банке с дождевой водой, а саму её прячу под кустом чайных роз. Давно мне не было так муторно.
Едкий дым единственная ниточка, напоминающая о Северном, которую я никак не решаюсь порвать. Дурная привычка. И мысли о нём такие же дурные. Нет-нет да коротит в мозгах, руки сразу тянутся к пачке. Давно его не вспоминала, с месяц, наверное. А вечером смотрела, как брат в клуб собирается, и дежавю годичной давности грудь передавило. Будто из-под пепелища взметнулось давнее пожарище.
Хуже его отъезда только возвращение.
Вероятность где-нибудь столкнуться пугает до озноба. Ничем не контролируемого горячего озноба. Меня преследует почти животный страх услышать его голос, заговорить, дышать одним воздухом. Боюсь не удержать эмоций: забиться в угол, сломаться, убежать. Прошло столько времени, а я заживо сгораю при любом напоминании.
Тяжело, когда ни разлюбить, ни забыть не получается, а нужно позарез. Ведь уже не ребёнок, понимаю, чем снова всё закончится. Абсолютным и сокрушительным ничем. Поэтому дым – ещё безопасно, Дан – уже нет.
– Анька, ты где? – окрик брата откуда-то из глубины дома вынуждает метнуться на кухню через заднюю дверь.
Молча отправляю ужин в микроволновку, радуясь в глубине души, что Стас не из тех, кто будет рассказывать, как прошёл его вечер. Не хочу знать.
– Ань, ты на работу устраиваться не передумала? – дождавшись, когда я отрицательно мотну головой, брат внимательно смотрит мне в глаза. Давно он так по мне рентгеном не проходился. Неужели, запах табака унюхал?
– Всё ещё в активном поиске, – напряжённо прячу руки в карман кофты. – А что?
– Пойдёшь аниматором к матери Северного?
Твою же мать!
Вернее, его – Северного – мать!..
И Стас глаз не отводит. В синеве радужек, почти скрытых испытывающим прищуром, мрачный интерес. Каждый жест, зараза, сканирует.
Так, ладно. Спокойно.
Офис насколько я помню, на противоположном конце города от квартиры Северного. Сам Дан детей на дух не переносит. Вероятность пересечься не больше, чем в любом другом месте. Едва ли не меньше. Если отбросить личное, то о таком предложении можно только мечтать.
– Ого… – выдаю по эмоциям вполне уместный шок. Не так уж он внешне и отличается от нервного потрясения. – Как тебе удалось? Конечно, пойду.
Стас, наконец, отводит взгляд. Кажется, прокатило.
– Дан предложил.
То, что должно было стать выдохом, пережимает горло резким спазмом.
Что, чёрт возьми?!
Глупо, но одна мысль, что Дан произносил моё имя, режет по живому. Нет, нам определённо нельзя пересекаться. Ни в коем случае.
Глава 12
Фаст
Дан
В салоне арендованной панамеры пахнет кожей и роскошью. Я расслабленно курю, наблюдая за сидящим на террасе другом. Сумерки только начали сгущаться, поэтому зачётная фигурка снующей вокруг него официантки видна даже издали. Короткая стрижка, пепельные волосы, непринуждённые движения. Объект явно чувствует себя расслабленно рядом с Королёвым.
Далеко продвинулся засранец. Возможно, придётся поднапрячься.
Затушив сигарету, выбираю в списке контактов номер Стаса и слушаю гудки, отрешённо разглядывая прохожих, пока взгляд не цепляет обладательницу шикарных тёмно-медовых волос. По мышцам проходит мгновенный разряд. А потом девушка оборачивается и только тогда понимаю причину.
Не она.
Смесь неясной горечи и облегчения рвёт глотку резким выдохом. В сумерках все кошки серы, особенно со спины. Понять бы ещё какого чёрта я зациклился?
Смутная злость коробит где-то внутри. Мысль шальная жалит без пощады – рвануть в обратную сторону, постучаться в дверь Королёвых, получить от ворот поворот и, наконец, успокоиться. Хрень полнейшая. Подсознание год крутило самое яркое из последних воспоминаний пока не заклинило. Вот и весь диагноз. Мне нужна перезагрузка.
– Это она? – спрашиваю без предисловий, как только Стас принимает вызов.
– Да. Не могу. Я сейчас дико занят.
Усмехаюсь, глядя, как друг невзначай поглаживает женскую руку. Кино, ненавязчивая демонстрация собственной значимости и жирный намёк, что она для него в приоритете. Каждой девушке приятно быть избранной, нужно только уметь это подчеркнуть. Даже если назавтра в планах другая.
– Сколько у вас было свиданий?
– Два, – со значением хмыкает он.
Плохо – подытоживаю для себя, завершая вызов.
Нас три друга. Три кардинально разные тактики съёма. Лис – самый прыткий – давно остепенился. Он с негхита в лёгкую мог вывести из равновесия любую стерву. Ошарашит цель небрежным замечанием и вот уже «мечта всех мужчин» сконфуженно оправдывается, пытаясь удержать корону, а значит чувствует себя далеко не так уверенно и чаще всего в подчинённой позиции. Полнейшая дичь, на первый взгляд, но при умелом подходе техника более чем рабочая.
Стас силён в «трёхсвиданке». При первой встрече берёт у очарованной девушки номерок, а затем сваливает по-английски и ждёт недельку, пока заинтригованная красотка дозреет. Затем всё-таки назначает свидание, а там уже подхватывает каждую реплику, подстраиваясь под неё во всём. Через пару часов такой «подстройки» у неё возникает стойкое чувство, что они знакомы всю жизнь, понимают друг друга с полуслова, и у двух таких родственных душ просто обязаны родиться дочь и пацан. Собственно, работой над последним пунктом обычно завершается третье свидание. А как иначе, если вместо банального ресторана Стас – он же «мужчина мечты» – ведёт её в какое-нибудь необычное место, не требующее больших финансовых затрат. Зависит от того, что ближе по карте: начиная полуразрушенной часовней на пустыре и заканчивая крышей высотки. Там уже эмоциональный полёт прикармливает чувство влюблённости. Всё, теперь малышка лёгкая добыча. Дальше дело за малым – увести её в укромное место.
Да, долго, нудно, но Стас у нас не любитель одноразовых связей. Правда, те всё равно никогда не перерастают в отношения. Вот поэтому новость о двух свиданиях раззадорила меня больше белокурого приза. Это вызов.
Голодный низкий рокот мотора и я, наконец, заявляю о себе, агрессивно паркуя авто у самой террасы. Яркий лазурный цвет панамеры добавляет броскости моему появлению, а уверенный шаг закрепляет первое впечатление. Если Стас прав, то победа процентов на девяносто уже в кармане.
– Какая встреча, – скалюсь, пожимая другу руку.
Вблизи Лана тоже очень даже ничего. Длинные ноги, грудь – твёрдая двоечка, в носу дерзко поблескивает серьга, выразительные глаза, которые в данный момент крайне неподдельно выражают лёгкий ахер.
– Яблочный штрудель и американо, – моргнув, повторяет она заказ Стаса. – Это всё?
– Нет, – плюхаюсь на свободный стул, не давая тому раскрыть рта. – Двойной эспрессо и… – для вида задерживаю взгляд на бейдже, после чего беззастенчиво опускаю его в вырез шёлковой блузы. – Какой десерт здесь самый вкусный, Лана?..
– Тирамису, – вежливая улыбка после секундной паузы и только эхо густеющего на дне серых глаз интереса. – Думаю, вам понравится.
Быстро взяла себя в руки. Молодец. Королёв прав, девчонка однозначно не ромашка.
– Мне уже нравится… – от меня здесь явно требуется мечтательная поволока, но я равнодушно отворачиваю голову в сторону друга. Такие, как Лана привыкли делать ставку на свою привлекательность. Не прокатит. В этот раз ей придётся работать на цель, а не наоборот.
– «Gold» завтра празднует годовщину, – намеренно упоминаю один из самых популярных у нас ночных клубов. – Зажжём?
– Запал кончился. Просыпался через дыру в кармане, – хмурится Стас, подхватывая игру, а сам едва сдерживает улыбку, глядя на то, как Лана в третий раз поправляет салфетки. – Ты расценки там видел? Я на мели.
– Тоже мне проблема, – включаю щедрого дядю. – Я всё оплачу.
– Я не баба, чтобы ты за меня платил, – «возмущается» Стас, провожая ухмылкой упругую задницу официантки и уже тише уточняет: – Всё-таки фаст?
– Однозначно, – расслабленно откидываюсь на стуле, наблюдая, как он достаёт из бумажника несколько купюр и прижимает их к поверхности стола краем салфетницы.
Фаст в нашей среде считается особым шиком. Не каждому под силу затащить девушку в постель буквально за пару часов знакомства. Быстро, на драйве и без заморочек. Мне подходит идеально.
– Ну я помчал. Удачи!
– Стас, – окликаю друга, когда тот проходит мимо. – Уверен?..
Ни одна победа и ни одна женщина не стоят нашей дружбы. Я и так перед ним виноват.
– Что я теряю? Справишься – со скуки не помру. Не справишься ещё и ЧСВ почешу.
Смотрю ему вслед и в очередной раз убеждаюсь, что в жизненных установках Стаса за год ничего не изменилось. Завязать новые отношения по-прежнему проще, чем беспрестанно кудахтать вокруг уже имеющихся.
***
– А где Стас? – Лана недовольно ведёт уголком губ, всем своим видом показывая глубокое разочарование.
– Просил передать искренние извинения. Возникли более срочные дела, – усмехаюсь, делая мысленную пометку, что слой помады стал ровнее и ярче. Хороший знак. – Не расстраивайся. В другой раз он обязательно предпочтёт тебя.
– Было бы из-за чего расстраиваться, – она явно возмущена тому, с какой унизительной жалостью прозвучала моя реплика.
Ну ещё бы. Красивые себе цену знают. Особенно те, кто тяготятся подносом в своей руке даже больше, чем моралью.
– Впечатляющая самодостаточность. На самом деле это такая редкость, – вот теперь уже произношу с восхищением, давая Лане почувствовать себя истиной укротительницей. – Во сколько заканчивается смена?
– Через пятнадцать минут, – она запинается, опуская взгляд на мои пальцы, которые я не спешу убирать с девичьей руки. Лана тоже не спешит, но убирает. Потому что нужно держать планку.
– Я подвезу.
– Я здесь недалеко живу, – в голосе необходимая строгость, но быстрый взгляд в сторону панамеры обнуляет посыл.
Ещё бы, цвет специально выбирал – голубая, как мечта.
Девяносто девять процентов. Дело за малым.
Какой бы исключительной ни считала себя девушка, в главном почти все они не блещут оригинальностью – это сакральное: «Я не могу переспать с парнем, с которым только что познакомилась». Условности, лишающие человека не только радостей жизни, но и уникальности. Разумеется, на такой случай у меня заготовлен стандартный приём. Достаточно всего-то пойти на опережение.
Пока отказ не озвучен, он не имеет силы.
Спустя четверть часа унылого ковыряния тирамису, моя стойкость вознаграждается замявшейся у тротуара Ланой. Она делает вид, будто что-то ищет в сумочке. Я же с уверенной улыбкой вторгаюсь в её личное пространство.
– Я обычно не навязываю свою компанию малознакомым девушкам, но в этом городе слишком легко потерять друг друга. Ты знала, что на окраине есть пруд с лебедями?
– Нет…
Естественно. Его там никогда и не было.
Теперь главное не спрашивать, а ставить перед фактом, чтобы девушка могла заткнуть совесть отсутствием выбора.
– Мой первый подарок тебе просто обязан быть романтичным. Ты любишь подарки так же сильно, как их люблю делать я? – делаю жирный намёк на свою щедрость и плавно отхожу на пару шагов, чтобы широко открыть дверцу панамеры. Душный вечер заполняется запахом роскоши и головокружительных перспектив.
Первый поцелуй срываю едва сорвавшись с места, стремительный и жаркий, как укол адреналина. Короткий контакт глазами. Улыбка моя – дерзкая, её – поплывшая. Безлюдная стоянка на окраине, горячий быстрый секс. Дважды. Затем ещё пару раз в комнате её съёмной квартиры.
Лана оказалась действительно не закомплексованной: раскованная, выносливая… и до тошноты безотказная. На этом всё. Утром наспех умываюсь в неприбранной ванной и сваливаю, оставив вместо обещанного номера телефона только смятую подушку. Я всё так же не люблю прощаться.
По дороге мать просит срочно к ней заехать и это пока единственная женщина, ради которой я готов мчать на край света.
В частном доме все двери раскрыты настежь, пахнет бергамотом, звенят женские голоса.
– Анюта, даже не переживай по этому поводу. Ты способная девушка, я знаю. У тебя всё получится.
– Хорошо. Я попробую.
Я застываю как вкопанный. Понимаю, что должен развернуться, рвануть отсюда, переждать. Однако смех её собеседницы бьёт по мозгам не хуже имени. Иду на звук в направлении гостиной. Сжимаю ладонь в кулак и стучу по косяку двери, медленно, но с такой силой, что кисть немеет.
– Не помешаю?
Стоящая спиной ко входу гостья вздрагивает, впивается пальцами в ткань бежевой юбки. Залитая светом из окна фигура будто бы просвечивает. Как сон, мать её.
Вот дерьмо. Так и знал.
Не нужно нам встречаться.
Решил же – не нужно.
Так какого чёрта я делаю?
Глава 13
Закрытый космос
Анна
– Ты как раз вовремя, сынок. Проходи, – приветливая улыбка Натальи Владимировны теплеет на глазах. – Завтракал?
– Перекусил по пути.
Я совершенно точно не собиралась оборачиваться. Сама не знаю, как так вышло. Поворот головы, секундная встреча взглядов – бесконечно резиновая секунда, за которую сизые глаза обожгли знакомым льдом, заставив сердце ёкнуть.
– Здравствуй, Анюта, – едва различимое рычание в обволакивающем тембре мужского голоса будто бы вытесняет из крови кислород.
Начинает кружиться голова – слабо, пока вполне терпимо.
– Привет, – отзываюсь тихо.
Прошлая Анюта уже упала бы в обморок, впала бы в кому, залилась бы краской. Я же равнодушно отворачиваюсь. Возможно, слишком быстро. Просто… косит. Слабость в ногах превращает каждый сантиметр каблуков в пытку.
Меньше всего я хотела с ним здесь пересечься. Тем более, не собиралась задерживаться дольше, чем того потребует обсуждение рабочих обязанностей. Но вот закон подлости распорядился иначе, не хватило каких-то пару минут.
– Расскажешь, что за срочность? – голос Дана звучит ближе, чем в прошлый раз, вынуждая меня разглаживать складки юбки на бёдрах непослушными слабыми пальцами.
– Нужно пошить пару новых костюмов. Остальные мои девочки ростом метр с кепкой. Ничего подходящего не подобрать, – Наталья Владимировна возвращает внимание к ноутбуку и, честно говоря, эта внезапная бурная деятельность на фоне недавней собранности выглядит отчасти нарочито. – Хочу, чтобы ты подвёз Анюту к Анжеле в ателье. Пусть снимет мерки.
Что?! В одной машине с ним? Да ну к чёрту.
– А я ломал голову… – над плечом раздаётся короткий смешок. – Твоё упорство, мама, достойно прожжённой свахи. В наши дни достаточно назвать адрес и вызвать такси.
– Даня! – холодный взгляд, брошенный в сына, не вызывает никаких сомнений в кровном родстве. – Не заставляй меня краснеть за твоё воспитание.
– Хорошо не буду, – сдаётся он, не удосуживаясь скрыть иронию. – Мы можем идти? Как раз успеем на самый пик пробок.
– Анюта, не обращай внимания, – Наталья адресует мне мягкую улыбку. – Мой сын и до армии не отличался тактом. Отцовские гены…
– Мы ушли, – звучит громко сквозь звук удаляющихся шагов. – Вечером заеду.
Он никогда не терпел разговоров об отце. Неожиданно это сыграло мне на руку, давая шанс привести в порядок дыхание прежде, чем проститься и покинуть дом.
К моменту когда я выхожу за ворота, Дан уже сидит на капоте, вытянув длинные ноги. Курит, в открытую наблюдая за моим приближением из-под полуопущенных ресниц. И снова чувствую, как прошлая Анюта тоскливо вздыхает где-то внутри.
Северный и раньше не жаловался на внешность, а за прошедший год только прибавил баллов. Строгий ёжик волос, армейская выправка, ставшие более резкими черты лица и раздавшиеся вширь плечи в комплекте с подавляющим волю взглядом не оставляют шансов остаться равнодушной даже мне нынешней. С той только разницей, что я теперь крепко удерживаю голову на своих плечах.
Одной меня, чтобы согреться ледяному мальчику всегда будет мало.
Дан перестаёт играть на нервах аккурат, когда я подхожу к сверкающему белизной Мерседесу. Любезно открывает мне дверь и сразу же вызывающе делает шаг вперёд, вторгаясь в моё личное пространство.
– Едем?
– Я вызову такси, – пульс, давно превысивший отметку нормы, очень своевременно сушит голос. – Хорошая, между прочим, идея. Не смею задерживать.
– Я это сказал не для тебя, – Дан чуть сжимает мой подбородок, как только я начинаю отстраняться и цепко вглядывается в мои глаза. – Не люблю, когда лезут в мою жизнь. Извини, если обидел.
Морозный запах мужского парфюма бередит то, что казалось зажило. Наэлектризованный воздух хоть ножом режь. А мы ещё даже в машину не сели.
– Моё решение не имеет ничего общего…
– Тогда едем, – его взгляд медленно опускается на мои губы. От невесёлой улыбки остаётся только тень. – Если помнишь, я кусаюсь только в особых случаях.
Дан не шутил, когда говорил о пробках. Наша поездка растянулась на добрую четверть часа, а конца сигналящему вокруг потоку авто не видать. Мы останавливаемся на светофоре. В динамиках негромко играет «Закрытый космос» Касты. На рефлексах тянусь к консоли и прибавляю громкость. Давно не слышала эту песню, с тех пор как… неважно. Ни к чему сейчас вспоминать то время.
Пьянящий голос Хамиля рвёт что-то внутри, назревая в горле горьким комом:
«И может мне пора сделать встречные шаги,
И может ты права, ведь мы не чужаки.
И как бы я ни укреплял свой хладнокровный тыл,
Боюсь твой взгляд растопит мои льды»
Я сбито дышу, чувствуя на себе прожигающий взгляд Дана. Вгоняю ногти в ладонь, будто это поможет загнать эмоции обратно, а те только сильнее идут вразнос.
– Ты до сих пор носишь мой браслет? – он даже не пытается скрыть удивление и что-то ещё, надёжно запертое за стиснутыми зубами.
Когда-то Стас вместо сказок рассказывал мне перед сном их донжуанские заповеди, одна из которых гласит, что влюблённая девушка лёгкая добыча. Правда, всерьёз слова брата я начала воспринимать только недавно.
Отрицать реакцию, конечно, глупо, но подать её можно по-разному.
– Любой опыт важен, особенно первый. Он всегда запоминается ярче остальных. Из-за новизны, – всё-таки поворачиваю голову, прямо встречая шальной блеск его взгляда. – Ничего личного.
– И много у тебя было… остальных?
– Я не буду обсуждать это с посторонним.
– Даже так? – он вовремя осекается, заметив мой предупреждающий прищур и как-то не к месту зло улыбается. – Мы, можно сказать, росли вместе.
– А потом внезапно выросли, – подытоживаю глухо, глубже вгоняя ногти в ладонь. Если не занять сейчас руки, то либо они начнут дрожать, либо жадно коснутся его щетины.
Господи, меня к нему влечёт ещё сильней, чем прежде.
– Так и будем ехать в тишине? – хрипло заговаривает Дан спустя пару секунд – минут? – возобновляя движение.
– У тебя есть другие предложения? – отзываюсь безразлично, потерявшись в толчее нахлынувших эмоций.
– Расскажи, как твои дела. Всё-таки за плечами второй курс, может, новые знакомства. У тебя есть парень?
Обсудить личную жизнь с прожженным циником, который начисто отбил к ней интерес? Отличная мысль, почему бы и нет?
Нет.
Дана я не виню. В той ночи вообще виноватых нет. Ему было одиноко, я была по уши влюблена. Лето, музыка, алкоголь – всё закономерно. Можно… Нужно было отряхнуться и пойти дальше. Не знаю… просто в определённый момент что-то во мне дало сбой: зациклилось, замкнуло. Искрит, никак не решаясь ни погаснуть, ни разгореться.
– Нет у меня никого, – отворачиваюсь к окну. – Мне это неинтересно. И говорить об этом в том числе. Хочешь поговорить – говори о себе.
– Ладно, – в серьёзный тон парадоксально вплетается улыбка. – Что тогда тебе любопытно? Спрашивай.
– Любопытно? – растерянно веду пальцем по стеклу. Ничего. Ничего из того, о чём я могу решиться спросить. – Даже не знаю… Чем там принято поддерживать светскую беседу? Допустим, какие планы на будущее?
– Так сразу и не отвечу, – неопределённо пожимает он плечами. – Ещё не успел взять какой-то определённый курс. Всё… чёрт, даже звучит несерьёзно. Всё не то. Взял себе на раздумья остаток лета. Свой угол есть, комфортный, тихий… Хочешь, покажу?
– Нет, не хочу, – усмехаюсь горько. Потому что двусмысленность предложения сгущает воздух. И потому что тело ломит, так сильно этого хочет…
Вот только я – не Дан. Найти замену слёту не сумею.
– А что насчёт тебя? Не переехала?
Мерс снова ворчит, застряв на очередном светофоре. Тяжесть мужской ладони, согревшей вдруг моё бедро, заставляет на секунду раствориться в вихре знакомых ощущений. Глаза в глаза в полумраке салона. И снова голос Хамиля, убеждающий, что сопротивляться себе смысла нет.
Правдиво. Если бы на месте Дана сидел кто-то другой… Если бы сердце сейчас так не сжималось, обливаясь кровью…
– Меня? – с усмешкой смотрю прямо в сгустившийся мрак сизых радужек. – Я всю жизнь живу в родительском доме, сплю только в своей постели. В обнимку с единорогом. И да, задвижку на окне по-прежнему никто не починил. Но это не значит, что мне этой или ближайшей ночью понадобится мастер.
Дан упрямо сжимает пальцы на моём бедре, придвигаясь всем корпусом ближе. Но момент упущен. Осталась только трезвящая горечь.
– Северный, может уже хватит ходить кругами и говорить не то что думаем? У меня по-прежнему в соседней комнате бдит Стас. Стены всё те же – до того тонкие, что ночами слышно, как пёс лакает воду. Так что ритмичный скрип кровати без вариантов перебудит весь дом. Тогда мой брат снимет со стены саблю и на минуточку забудет о дружбе. Потом он, конечно, будет носить тебе апельсины, а ты будешь вздыхать, глядя на них и вспоминать свои яйца. Заверяю, оно того не стоит.
Дан некоторое время смотрит в моё лицо. Молчит и смотрит. И я заплываю в этот шторм всё дальше, только внешне удерживая остатки стойкости.
– Что смотришь? – снова раздражённо отворачиваюсь к окну. – Приехали.
– Анюта…
– Не называй меня так. Это имя только для близких, – усмехаюсь невесело, пытаясь открыть дверь.
Ну конечно! Заблокировано.
И Дан порывисто дёргает за локоть на себя, крепко прижимает мою ладонь к своему хмурому лицу.
– Ты сильно изменилась, Анюта, – с нажимом проговаривает он.
– Учитель был хороший, – огрызаюсь дерзко.
– Признаю, некоторая стервозность тебя только красит. Но со мной это всё не прокатит, я слишком хорошо знаю, какая ты настоящая. Реакции выдают тебя с головой, – его дыхание стекает от запястья к лункам от ногтей на моей ладони. – А ещё я слишком часто тебя вспоминаю. И это меня угнетает. Мы можем попытаться помочь друг другу избавиться от этого наваждения. Тебе необязательно всё и всегда усложнять.
Медленное скольжение языка вдоль линии жизни – это просто ад. Мне физически больно, так хочется чувствовать на себе его губы. И это настолько яркое дежавю, что агония, неизбежно следующая после, пережимает горло.
Я пытаюсь вывернуться, но Дан запускает вторую руку мне в волосы, фиксируя голову. Невменяемый взгляд опускается на часто вздымающуюся грудь и снова возвращается к глазам.
– Северный, это все твои фантазии на сегодня? – мой шёпот едва перекрывает нетерпеливый сигнал клаксонов.
Дан придвигается вплотную, натягивая волосы сильней.
– Не-а … ещё одна осталась, – хрипло отзывается он. Впивается в мои губы резко, с каким-то зверским голодом: до болезненного стука зубов и полного затмения рассудка. Сдавшись под его натиском, позволяю углубить поцелуй. И разлетаюсь на частицы блаженства. Разливаюсь слезами тоски: такими горькими, что разум медленно, но всё же возвращается. – Вот теперь всё, Анюта.
Не знаю, чего ожидал Север. Явно не пощёчины. У меня рука немеет, а он смеётся. И, кажется, в этом смехе звенит эхо всей моей боли.
