Текст книги "Обнажая запреты (СИ)"
Автор книги: Яна Лари
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)
Глава 33
Сюрприз
Дан
– Знакомься, сынок – Андрюша. Твой брат.
Отец осторожно передаёт мне в руки кряхтящий свёрток, настолько лёгкий, что я застываю как вкопанный. И это, наверное, не самый подходящий момент думать о пришельцах, но что поделать. Крошечный курносый нос, бесцветная полоска рта и вязь вен, чётко проступающих под полупрозрачной синюшной кожей, совсем непохожи на черты пышущих здоровьем младенцев с плакатов в холле клиники.
Этого малыша страшно выронить, потому что руки почти не чувствуют вес, и в то же время панически боязно сжать пальцы, таким он выглядит беззащитным.
– Ну привет, богатырь, – волнение неузнаваемо ломает мой голос.
Дети меня всегда пугали до озноба. С ними непонятно ни как себя вести, ни как обращаться. Вместо привычной уверенности, чувствуешь беспомощность. Вместо силы – слабость; страх сделать что-то не так. А ещё странно и щекотно в груди от внезапной мысли, что возможно скоро я точно так же возьму на руки нашего с Анютой первенца.
Я смотрю в сморщенное личико размером меньше моего кулака и от прилива эмоций спирает дыхание. Не знаю, как описать это ощущение. Просто я и раздолбай, который бездумно прожигал свою жизнь раньше вдруг стали разными людьми. И случилось это ровно секунду назад, когда расфокусированный взгляд братишки зацепился за мою наверняка растерянную физиономию.
Это что – первая улыбка?
Мне?!
– Кажется, ты ему понравился, – глухо произносит отец. Подозрительный блеск его глаз заставляет меня отвести взгляд. Едва ли я сейчас способен выдать хоть что-нибудь внятное.
Где сейчас тот непрошибаемый Север, который болт ложил на родственные связи и обвинял своего старика во всех смертных грехах? Я стою посреди палаты в белом халате, смотрю на брата и пытаюсь нащупать в себе прежнюю ненависть, но все причины цепляться за неё кажутся пустыми. Пусть папаня хоть на десяти моделях женится – в нас всё равно будет течь одна кровь. А теперь и в Андрюхе.
Мне не терпится поделиться с Аней новыми ощущениями. Тело здесь, а мысли опережают время. Никогда не любил откровенничать, а сейчас хочется. Невыносимо.
Но не с ним.
– Спасибо… За то, что позвал, – поясняю, видя недоумение отца. Передаю ему брата, собираюсь спросить, скоро ли выписка, но немного не успеваю, потому что дверь в палату открывается и заходит извечный раздражитель в лице моей мачехи.
В халате и без косметики образ мученицы обыгран на все сто. Впрочем, ни жалости, ни уважения эта красивая бестия во мне по-прежнему не вызывает. Надеюсь, она хоть Андрюху любить будет.
– Мне пора, – спешу попрощаться на мирной ноте, пока остатки дружелюбия не выветрились окончательно.
Выхожу из клиники, сажусь в машину, захлопываю дверцу и засовываю руку в карман, чтобы достать телефон. Хочу позвонить Анюте. Надо бы выяснить чего молчим.
А выяснять и не приходится. Сообщение с её номера заставляет изумлённо вскинуть бровь.
«21:10 „Макдак“ на углу сквера. Не опаздывай. И да, не звони мне. Это сюрприз»
Действительно, мой встречный звонок остаётся без ответа. Она сбрасывает. Я усмехаюсь, решая не настаивать. Состояние такое… Неописуемое. Легко, будто гору с плеч скинул. И это без преувеличения стоит того, чтобы не портить Малой настроение своей упёртостью. Благо заняться есть чем.
Весь день мотаюсь по поручениям матери. Она решила перекрасить стены в одной из комнат. Моя егоза всегда затевает ремонт, когда сильно нервничает. Стараниями отцовской наседки снимки, где он с Андрюхой на руках уже с утра есть во всех соцсетях. Не сомневаюсь, что причина только в этом.
– Красиво, – я убираю с пола полиэтиленовую плёнку, забрызганную краской. Складываю в большой мусорный пакет. – Если надумаю облагородить свою берлогу, тоже выкрашу всё в кремовый.
– Это айвори, – поправляет мать. – Или цвет слоновой кости. Ласкает взгляд, правда?
– Конечно.
Да мне всё равно на самом деле, лишь бы не траурный. Нечего подкармливать депрессию. А этот светлый, позитивный – то, что доктор прописал.
За окном начинает смеркаться. Я криво усмехаюсь внезапной мысли, что двадцать пять лет – поздновато для первого свидания. Настоящего свидания. В смысле с интересным себе человеком, а не просто сексуальным объектом.
– О чём думаешь?
Снова улыбаюсь, теперь уже в открытую. Всё-таки это чисто материнский скилл, заводить нужный разговор в нужное время.
– Как ты поняла, что любишь отца?
Она мягко смеётся, стягивая с рук резиновые перчатки.
– Он долгое время выводил меня своим равнодушием. Потом я узнала, что беременна тобой и знаешь… наверное, именно тогда призналась себе, что моей любви хватит на двоих.
– А отец?
– А что отец? Отцу уже некуда было деваться, – тихо признаётся она. Затем голос крепнет, приобретая режущие нотки самоиронии. – Теперь остаётся только гадать, почему он всё-таки ушёл: тоже полюбил или начал задыхаться моим обожанием.
– Я всё время думал, что вас свела взаимность.
– Нас свёл мой эгоизм, – сухо рубит мать и достаёт из мини-бара бутылку белого вина. – Будешь?
– Нет, мне уже пора. Одна точно справишься? – уточняю, имея в виду вот совсем не уборку.
В крайнем случае посидеть с Анютой можно и здесь. Мои две женщины прекрасно между собой ладят.
– Поезжай, спокойно. Неужели ты думаешь, что я спасую перед какой-то хандрой?
– Я уже не знаю, что думать.
– На самом деле всё просто. Я хотела любить твоего отца, а чего хочет он сам никогда не спрашивала. Потому что в глубине души знала ответ, и тот мне сильно не нравился. Прости если заставила считать иначе. Всё в порядке. Правда.
– Тогда я помчал. Сильно не шали, – подмигиваю, постукивая пальцами по горлышку бутылки.
– Дань…
Я останавливаюсь в дверях, оборачиваюсь.
– Ты брата видел?
– Ещё утром, – не могу сдержать улыбки. – Совсем кроха. Держать страшно.
– Молодец, – в её глазах появляется гордость. – Иди уже. Не заставляй девушку ждать.
– Откуда ты…
Но мать только отмахивается.
Зря только переживала. Аня опаздывает. Я терпеливо жду. Сюрприз же, мало ли какие накладки возникли. Она не приходит в «Макдак» ни в девять пятнадцать, ни в десять, ни в одиннадцать. Попытки дозвониться прицельно бьют по нервам короткими гудками. То ли Малая разбила телефон, то ли за день опять накрутила себя и добавила меня в чёрный список.
Зажав подмышкой поникший букет анютиных глазок, принимаюсь набирать СМС-сообщение. Безликого «Привет» достаточно, чтобы проверить подозрения и не выдать в каком я сейчас раздрае.
Жму «отправить». Отчёт о доставке приходит практически сразу. Значит всё-таки второе.
Сажусь в машину и несколько секунд смотрю вперёд оглушённый вопросами. Да что зря гадать? Все ответы в её голове, не в моей. Женская логика зверь непредсказуемый.
Я завожу мотор и еду к Королёвым.
Частный сектор встречает сонным лаем собак. В зарослях обочин стрекочут невидимые сверчки. Красота. А ведь могли бы здорово погулять. Вырубаю фары и щёлкаю зажигалкой. Глазами нахожу её окно. Свет не горит, но входная дверь распахнута настежь, будто приглашает. Меня особо упрашивать не нужно.
Докуриваю сигарету в три затяжки и неторопливо захожу во двор. Как раз в тот момент, когда из-за угла показывается её мать с охапкой пахнущего свежестью белья.
– О, Дань, здравствуй, – на женском лице расцветает настороженная улыбка. – А ты чего так поздно, случилось что?
– Добрый вечер, тёть Оль, – старательно гашу в голосе досаду. – Я к Анюте. Дозвониться не могу.
Она даже замирает, окидывая меня цепким взглядом с ног до головы.
– Так парень за ней заехал. Мы вот только созванивались. Может, потому тебе и не ответила. Спанч, фу! – женщина отвлекается на зарычавшего спаниеля, который меня явно ещё с прошлой встречи невзлюбил. – Ей что-нибудь передать?
Едва удерживаюсь, чтоб не выматериться. Смачно. Грязно.
– Не нужно, – отзываюсь мрачно, – Меня мать за костюмом прислала. Аня вчера сдать забыла. Дети, сами понимаете. Нужна химчистка.
– Ты про платьишко зелёное? Так оно чистое, выглаженное, на плечиках висит. Сейчас принесу.
– Да, оно.
Удачно я свой увядающий веник на пассажирском сидении оставил.
Стоит остаться одному, как моя улыбка тает, стекая по лицу гримасой злости. Сюрприз она мне, блять, приготовила. Гениальная находчивость! Я оценил.
Забираю чёртово платье, бросаю пару дежурных любезностей на прощание и отъезжаю аж до… конца длинного забора.
В машине душно. А, может, это душит злость, не разберу.
Почему с ним, а не со мной?! По-любому спонтанно вышло. Анька бы в игры играть не стала. Значит, всё-таки наплёл ей что-то дятел этот небритый. Недаром мне его рожа сразу не понравилась.
Сажусь на капот и смотрю в звёздное небо. Долго сижу. В пачке остаётся последняя сигарета, ноги немеют от ночной сырости, а Анюта всё не возвращается. Холод пробирается под одежду, дубит мышцы, добирается до той глубокой норы, в которой клубком потревоженных змей шипит и жалится муторная тоска. В полном городе людей меня живьём грызёт одиночество.
Бессмысленно прождав с полночи, возвращаюсь в машину, но только для того, чтобы согреться. Наверное, в какой-то момент я всё-таки отрубаюсь, потому что следующей картинкой становится серый рассвет. Меня будит настойчивый стук в окно, а окончательно вытряхивает в реальность дерзкий вид склонившейся к окну пропажи.
Её волосы вьются от влаги, улыбка дурная, глаза злющие.
– Подъём, Север! Опусти-ка стекло.
Мужской пиджак, накинутый на Анькины плечи, заставляет руку сжаться в кулак.
Шикарный, бля, поворот.
Глава 34
Танец
Анна
– Анюта, спасибо.
– За что?
– Я забыл, когда в последний раз действительно отдыхал. От социума, ярлыков, здорового питания. Неудивительно, что загулялись почти до рассвета, а я и не заметил.
Артём усмехается, глядя вперёд себя на высеребренную луной реку. Мы совершенно одни на набережной, сидим так близко, что соприкасаемся рукавами.
– Ты сам предложил взять еду навынос, – ставлю банку колы рядом с собой на парапет, наслаждаясь тем, как ветер обдувает лицо свежестью.
Покой – это то, что мне сейчас нужно.
– Согласись ты, как обычно, поужинать в ресторане, мне бы такое в голову не пришло.
– Когда б я ещё тебя увидела в джинсах и футболке, – тихо смеюсь, заправляя волосы за ухо.
Коленки начинают дрожать от возрастающего волнения. Упрямо рассматриваю рябь на воде, но взгляд против воли возвращается к Артёму. В сумерках его волосы кажутся абсолютно чёрными, щетина жёстче, а улыбка загадочнее. Я совру, если скажу, что совсем не испытываю сожаления от необходимости расстаться. Он внимательный, чуткий, приятный.
Но не Север.
– Таким я тебе больше нравлюсь – простым? Почему молчала?
Вот и настал час икс. А ведь у нас могло бы сложиться. При других обстоятельствах. В параллельной вселенной или появись у меня новое сердце.
– Артём… – беспомощно запинаюсь, не зная с чего начать. Честные отношения требуют честности, иначе никак. В мыслях я проговорила это уже с сотню раз, пялясь куда угодно, но не осмеливаясь посмотреть ему в глаза. Не решаясь оборвать тонкую нить, так несвоевременно протянувшуюся между нами.
– Подожди, – он берёт мою ладонь и переплетает наши пальцы в замок. – Что бы ты сейчас ни сказала, тебе так будет проще.
– Если бы, – морщусь, когда слова нечаянно вырываются вслух. Впрочем, с чего-то же нужно начинать. – Ты мне нравишься. Любым. Я хочу большего, хочу отношений, но продолжаю любить другого. Нам лучше расстаться, потому что просить от тебя дружбы бесчеловечно. Ты не должен страдать из-за моей больной зависимости. Прости меня. Я правда верила, что справлюсь.
Пальцы свободной руки утопают в длинном рукаве его пиджака. Прохладно. Запах реки и трав проникает в лёгкие вместе с горечью мужских духов.
Артём и Дан. Они так непохожи, что даже одинаковый аромат пахнет на их вещах по-разному. А я всё равно готова им задохнуться. Осталось совсем немного. Когда мы попрощаемся, горечь в груди – всё, что мне от обоих останется.
– Вчера ты была с ним?
Я прикрываю глаза, потому что необходимость произнести это вслух превращается в привязанную к шее гирю.
– Можешь не отвечать. Он оставил для меня «привет» на твоей шее.
Рука сама собой дёргается вверх, чтобы поправить лёгкий шёлковый шарфик. Бессмысленный совершенно порыв. До ближайшего фонаря метров десять, здесь такую мелочь при всём желании не разглядеть. Значит, Артём увидел ещё пока делал заказ в «Макдаке». Увидел и молчал.
– Почему ты сразу не ушёл?
– По той же причине, что сейчас сижу рядом. Мальчик решил подразнить меня, но не учёл разницу в намереньях. Мне не нужна сиюминутная победа. Мне нужна ты. На всю жизнь, – Артём расцепляет наши пальцы и обхватывает моё лицо ладонями. – Пойми, тебе не за что извиняться. Умение отдавать себя целиком не порок. Это признак того, что я могу рассчитывать в будущем на такую же верность… Когда ты узнаешь меня получше. И окончательно разочаруешься в нём. Между нами может быть что угодно, только не дружба.
Он улыбается и целует меня в кончик носа. Видимо, вид у меня целиком подавленный. Слишком больно осознавать мотивы внезапной оттепели Дани. Всё, увы, сходится. Даже эта нервирующая нестыковка в вопросе, зачем он свернул тогда в лес, если уже выбрал Лану. Чтобы доказать своё превосходство перед соперником. Всего-то.
Север ещё с юности всегда и во всём стремился быть победителем. Любой ценой.
Так и не нахожусь с ответом, поэтому мягко отстраняюсь и перекидываю ноги на внешнюю сторону парапета. По-прежнему плечом к плечу, но смотрим в противоположные стороны. Мне неловко за то что предпочла ему Дана и вдвойне неловко из-за того, что Артём благородно пытается меня оправдать.
– Я сейчас временно живу у сестры. Пока в моей квартире доделывают ремонт… – тихо заговаривает он и, не оборачиваясь, просовывает руку в карман надетого на меня пиджака. – В общем, Майя просила отдать тебе. Вот, держи. Рисунок немного помялся, но целый, вроде как.
Ладонь царапает жёсткий край акварельной бумаги.
Подсвечивая себе телефоном, рассматриваю неровный контур выведенного красным маркером сердца.
– Передай ей большое спасибо, – улыбаюсь, аккуратно убирая открытку в сумку.
Артём тоже разворачивается, спрыгивает с парапета и становится напротив меня.
– У меня есть предложение получше, – он обхватывает руками мою талию, помогает спустить ноги на мостовую. – Когда придёт время, ты сама ей это скажешь.
– А когда оно придёт? – запрокидываю голову, чтобы видеть его лицо.
– Надеюсь, что уже скоро, – Артём перестаёт улыбаться. Я готова поклясться, что впервые вижу его таким серьёзным. – Потанцуешь со мной?
– Здесь?
– Почему бы и нет?
– Под стрекот сверчков?
– Под любую песню из твоего плей-листа, – отзывается Старшинов, кивая на мой телефон.
Я скептически просматриваю список треков, годных разве что переполошить весь берег. Палец привычно замирает над нашей с Севером песней. Хотя, когда это она успела стать нашей? Когда они со Стасом надирались летними вечерами во дворе, а я, прильнув к оконному стеклу, кусала губы, любуясь его профилем? Или, может, когда он в первый раз насильно целовал меня в машине, вернувшись из армии?
Неважно. Наши «Полюса» теперь действительно разошлись. Я, кажется, выгорела. Не осталось даже слёз по нему. Ни-че-го. Только мелкая, на вид абсолютно незаметная дрожь.
– Подключи.
Артём тянется к парапету за наушниками. Один вставляет мне в ухо, второй – себе. Я включаю случайно затесавшуюся среди рок баллад минусовку, медлю пару секунд, прежде чем вложить пальцы в протянутую ладонь. Он требовательно тянет меня за руку, привлекая к себе, и я совсем не сопротивляюсь, оказавшись прижатой к мужской груди.
Воздух пропитан влагой выпавшей росы. Озябшие мышцы расслабляются, согретые жаром жилистого сильного тела. В эпицентре танца нежность, бесчисленность её оттенков: от трепета, до уязвимости. Повинуясь партнёру, едва-едва передвигаю ноги, хватаюсь крепче за широкие плечи… любуюсь.
Артём ведёт полуприкрыв веки. Усталость оставила тёмные поцелуи под его глазами, заострила мягкие черты лица, делая их более резкими, хищными даже. Этот мужчина – противоречие. Внимательный и понимающий, с обезоруживающей улыбкой и душой нараспашку, а вот хватка – железные тиски, сожмут – не вырвешься. А мне больше некуда рваться. Сердце просит покоя.
– Отличный выбор, – произносит он негромко.
Его дыхание оседает теплом на губах, и мы встречаемся глазами. Пристальный взгляд блестит словно пьяный, хоть в дыхании Артёма угадывается только выпитая кола.
Он целует осторожно, словно спрашивая разрешения, а внутри меня каждый нерв жжётся смятением. Жечься – жжётся, а отстраниться не пытаюсь.
Даже в мыслях.
Совсем.
Я заставляю себя расслабиться, зарываюсь напряжёнными пальцами ему в волосы и жжение проходит. Лишь отдаётся опустошением в каждом позвонке, тоской по другим губам, застрявшей в суставах. Кое-как перебарываю себя и наконец-то полностью отдаюсь в его власть.
– Мне нужно позвонить домой, – прячу глаза, едва Артём отстраняется. – Мама наверняка переживает.
Я сообщаю матери, что всё в полном порядке, затем деловито помогаю ему выбросить картонные боксы из-под картофеля фри в урну. Стараюсь улыбаться. Натянуто так, избегая встречаться взглядами.
По крайней мере стоит поблагодарить его за первое в моей жизни свидание: необычное, нежное, романтическое. Такое, каким оно и должно было стать ещё пару лет назад, не втемяшь я себе в голову чёртова Севера. Главное теперь не утащить Артёма за собой на дно. Потому что, кажется, он всё-таки не до конца отдаёт себе отчёт, насколько я безнадёжна.
Но что поделать, если моя любовь не взаимна? Нужно как-то жить дальше. Старшинова есть за что уважать и он определённо достоин верности. Мы можем стать хорошей парой. Просто мне нужно ещё немного времени.
– Ты подумала насчёт моего предложения о семейном ужине?
Мы бредём по ночному парку.
Артём не сводит с меня глаз. Я рассматриваю вьющуюся у фонарей мошкару.
– А ты хорошо подумал? Он мучает меня, я – тебя. И так по замкнутому кругу. Не хочу, но так получается. Не знаю, что должно произойти, чтобы это изменилось.
– Со временем всё меняется, страшнее решиться. Но я рядом. И ты не бойся.
Что нам мешает попробовать? Уже ничего.
– Послезавтра отец приезжает, – мои губы трогает слабая усмешка. – Он признаёт только домашний самогон, так что крепись.
– А мать какие цветы любит?
– Все. Лишь бы те были в горшках. Она у меня практичная, – кутаюсь плотнее в широкий пиджак. С приближением рассвета ощутимо похолодало. – Не волнуйся так, они люди простые. У нас в запасе год, чтобы разобраться с отношениями к возвращению из армии моего брата. Вот Стас любитель устраивать моим избранникам проверки.
– Звучит угрожающе, – Артём со смехом удерживает меня за локоть, вынуждая остановиться. Разворачивает лицом к себе. – Я добьюсь тебя, чего бы это мне ни стоило.
– Но первым делом ты добьёшься воспаления лёгких, – касаюсь пальцами его холодной щеки. – Уже очень поздно и холодно. Нам пора по домам. Спасибо за прекрасный вечер.
В тёплом салоне мне едва удаётся удерживать открытыми слипающиеся глаза. Вероятно, поэтому белого немца Северного замечаю уже, когда внедорожник Старшинова останавливается у ворот.
– У тебя гости, – напряжённо выдаёт Артём, с которого безмятежность слетает даже раньше, чем с меня дремота.
– Не вмешивайся, – прошу, открывая пассажирскую дверь.
Я знаю, чем вывести его на чистую воду.
Достаточно задать всего один вопрос.
Глава 35
Бег по кругу
Дан
– Подъём, Север! Опусти-ка стекло.
Открыть дверь не получится. Боюсь, снесу к чертям Анюту, потом ушибов недосчитаемся.
– Отойди, – смотрю на Королёву в упор.
Она слегка бледнеет, но выдерживает мой взгляд.
– Нет уж, сиди в машине. Или разговора не будет.
Кошусь на хлопнувшего дверью внедорожника пижона и признаю, что разговора точно не выйдет. Будет бойня, причём абсолютно бессмысленная.
Пока могу – держусь. Сначала хорошо бы всё выяснить.
– Где тебя носило? – опускаю до конца стекло, слегка подаюсь вперёд. Салон затопляет её запахом с нервирующей примесью мужских духов.
Ну надо же, у нас адвокатишкой похожие вкусы. В принципе, не имею ничего против. Вот только Аней я делиться не собираюсь, пусть ищет замену где угодно. Она моя.
– Устраивала личную жизнь, – холод её тона прицельно хлещет по морде.
– А со мной у тебя что? – рычу напротив обветренных губ.
– С тобой у меня одна головная боль.
– Сомнительные выбираешь таблетки, Малая, – отзываюсь с иронией, кивая в сторону присевшего на капот своего внедорожника Артёма. Аня не сводит с меня глаз.
Поза у неё в этот момент прямо скажем воинственная. Видно же, что подошла, только чтобы раскатать и плюнуть сверху. Я всё не уловлю, где накосячил, поэтому через силу проглатываю менее цензурное продолжение. Пусть выскажется. Может, там чего всплывёт.
– Артём – не таблетка, не подсластитель, не заменитель, а полноценная личность. И да – он намного лучше тебя. Так что сарказм был сейчас неуместен.
– И чем он лучше? – пытаюсь нащупать откуда столько злости надуло. Вот только ни черта не щупается. Как подумаю, что он к ней прикасался, аж скручивает всё изнутри. – Чего молчим? Одно что-то вычлени. Самое главное. Может, говорит красиво, стелет гладко, что?
– Поступает по совести, – лицо кирпичом, а голос дрожит, вот-вот сорвётся на крик.
Надо же, какой громкий вывод за конфетно-букетный старт. Прямо уши закладывает. Покажет он себя, как же… Ну да, ну да…
– Если ты думаешь, что изучила его за пару свиданий, то тебя ждёт грандиозный сюрприз.
– Не переживай, по части сюрпризов ты вне конкуренции.
Я только качаю головой усмехаясь.
– Дерьмо из людей не на свиданках лезет. Меня ты хотя бы знаешь всю жизнь, а его сколько? От силы месяц, – резко вскидываю руку, фиксирую ладонью её затылок и сам подаюсь ближе. – Не будь идиоткой. Чем он тебе так голову заморочил?
– По себе судишь? – усмехается Анюта, сгребая в кулак горловину моей футболки.
Стиснув зубы, гашу в себе раздражение. А оно уже ни черта не гасится! И нехватка воздуха только усиливает напряжение.
– Почему он?
Я сознательно игнорирую её вопрос. Не это сейчас важно.
– Если тебе, чтобы втереться в доверие обязательно морочить голову, то это не значит, что так делают все.
Она тоже пропускает мои слова мимо ушей. Долбаный конфликт интересов.
Похер, напираю дальше.
– Иди и скажи ему, пусть катится, – хрипло требую, прижимаясь лбом к её лбу. – Иначе это сделаю я. По-своему.
Гравий шуршит приближающимися шагами. Анюта дёргается, пытается отстраниться.
Я её удерживаю, усиливая нажим ладони.
Она в ответ сильнее натягивает мою футболку. Ткань крепкая, не рвётся, но в шею сзади впивается аж до жжения.
– Только попробуй его тронуть и можешь забыть сюда дорогу. Клянусь. – она рассержена не на шутку. Глаза злющие, не говорит – проклинает. – Я выбрала Артёма. С ним у меня хотя бы всё серьёзно.
Аня не может видеть его торжествующую рожу. Я тоже не могу. Воротит. Но смотрю. И вопрос задаю, глядя прямо в прищуренные глаза вставшего чуть поодаль адвокатишки. Чётко, чтоб долетело.
– Настолько серьёзно, что с утра ты собиралась встретиться со мной?
– Как видишь, передумала.
– Анюта, ты не обязана ни перед кем отчитываться и тем более оправдываться, – уверенным до отвращения тоном встревает Артём.
– Мы не закончили, – огрызаемся в один голос.
Я порывисто сжимаю и глажу её влажные волосы пальцами. Моя девочка. Рявкнула как волчица.
– Анюта, – произношу быстро, пока она округляет глаза, наверняка поражённая этой своей реакцией. – Я реально не понимаю, что происходит. Всё же было хо-ро-шо.
– Да, было! Но только с твоей точки зрения.
– Она меня ещё ни разу не подводила.
– Тебя и в этот раз подвела не она.
– Значит, всё-таки дело во мне, а он просто рядом оказался, – торжествующе подытоживаю нашу пикировку.
Аня теряется. Я чувствую эту растерянность, цепляюсь за сожаление, срывающее её вздох. Не успокоюсь ведь, пока не выясню, на что она взъелась. Ну же! Скажи, что стряслось на самом деле.
– Он просто никогда не трахнет мою подругу, – с ненавистью цедит она. – Хороша Лана, а? Понравилась?! О чём ты думал, Дан, когда поманил меня? Зачем позволил поверить, что ты изменился? Надеялся, опять прокатит?
Натяжение внутри меня звенит разрывом. Адвокатишка тихо присвистывает. Бесит, тварь. Как же он бесит.
Хочу сказать, что после неё ни с кем. Ни разу. Но было ведь. Было, и не только с Ланой. Ещё той ночью, накануне отъезда…
Чёрт! Что бы я ни сказал – я себя закопаю.
– Да мало ли кого я трахал?! – буквально отрываю себя от Ани. Придушить готов, ей-богу. Вчера она этого не знала, что ли? Хотя о чём это я? Подруга неприкосновенна. Выболтала всё-таки коза белобрысая. Отомстила.
– Зато теперь понятно, чем тебя так наша дружба не устраивала. Не нравится моя подруга, да? А голой нравится?!
Я хватаюсь за голову. Финиш. Аня реально верит, что я тогда свой зад прикрывал? Да я забыл о том перепихе уже на следующий день. Это зря, конечно. Перед тем как какао ей предлагать, нужно было зачитать весь список своих случайных связей. Мало ли что ещё бы важного всплыло.
– Лана твоя и все остальные в прошлом, слышишь? Да, повёл себя как последняя сволочь. Такого больше не будет. Клянусь. Никаких левых женщин. Я тебя люблю, идиотка.
Говорю и только вдогонку осознаю, как облажался. Слишком не вовремя. Слишком зло. Оглушительно.
У Ани будто тень проходит по лицу.
– Не нужно мне таких жертв. Правда, – она пятится, сжимая побелевшими пальцами борта пиджака. – Стас не узнает… Ему нечего узнавать. Только отстань от меня, прошу.
– Я только что тебе в любви признался, а всё, что тебя волнует – мои дела со Стасом?
– Уезжай, – проговаривает она одними губами.
Я могу хоть в рупор крикнуть – она сейчас не услышит.
Могу транспарант над головой растянуть – не увидит.
Могу дать по газам, сорваться на другой континент, исчезнуть – ждать не будет.
Мы не умеем говорить друг с другом. Совсем. Мешает прошлое, злость, возбуждение, гонор – неважно что. Находятся сотни помех, из раза в раз комкающие наши слова в клочки бессмысленных звуков.
А теперь ещё этот хмырь вальяжный с ней рядом, долбит по нервам как дятел.
Откидываюсь на кресло, всматриваясь в Анькино безучастное лицо и осознаю, что напирать сейчас абсолютно бессмысленно. Я опять скажу не то, она снова поймёт не так – бег по кругу. Поэтому просто жду. Перевожу немигающий взгляд на её адвоката. Артём незаметно кивает в сторону трассы. Отлично.
Закуриваю и чуть не перекусываю фильтр, наблюдая за тем, как Анюта возвращает ему пиджак, а мужские пальцы мягко задерживают её руки. Он тихо говорит что-то такое, отчего её плечи едва заметно расслабляются. Ушлый говнюк. Успокаивает. Начал бы при ней бузить сейчас бы оба были посланы, а так он снова на коне пока я пыль глотаю.
Изначально я не видел в нём опасного соперника. Был слишком самоуверен. Аукнулось. Теперь методично перебираю информацию в голове, пытаясь нащупать его слабые места. Мужик при деньгах, купить не получится. Юридически подкован и по-любому при связях, значит, запугать тоже не выйдет. Самое обидное – морду не набьёшь. Отец, конечно, в случае чего выручит, но я буду по гроб обязан, в то время как сердобольная Аня будет бегать к Артёму в больничку. А ещё он понимает, что недосягаем не хуже меня. Об этом кричит каждый его жест. Выбирать только Ане. Затык по всем фронтам, в общем. Не подкопаешься.
Что ж, Малая, достойный выбор. Будь я на месте Стаса, оценил бы. Вот только сам имею на тебя некоторые виды, которые никак не вяжутся с присутствием в них третьих лиц.
Анька уходить не торопится. Что-то потерянно говорит Артёму, прилипшему к ней почти вплотную. Остаётся только поразиться тому, как быстро он втёрся в доверие. Хотя, на фоне нас с её братом несложно быть рыцарем, а других она и не видела. Я Королёву знаю, если к телу другого мужика подпустит, мне рядом с ней ловить будет уже нечего. Нужно быстро всё исправить. Как угодно.
Завожу мотор и веду плечами от просыпающегося внутри раздражения. С неохотой отщёлкиваю окурок в окно. Продолжу смотреть, за последствия не ручаюсь. Плавно отъезжаю, поглядывая в зеркало заднего вида даже чаще, чем вперёд, пока пара за моей спиной не превращается в далёкую точку. На перекрёстке съезжаю на обочину. Опять жду. Спустя резиновые пять минуть позади притормаживает угольно-чёрный внедорожник Артёма.
Я открываю дверь и выхожу.
