Текст книги "Обнажая запреты (СИ)"
Автор книги: Яна Лари
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)
Глава 17
Смерть в полдень
Анна
– Анька, как у тебя здесь круто! – Лана плюхается поперёк кровати и блаженно раскидывает руки в стороны. – Такой домище!
– На самом деле второй этаж почти не жилой. Мы с братом перебрались наверх, когда мне исполнилось восемнадцать, – встаю у окна, улыбаясь воспоминаниям. – Помню, родители нам выдали денег и позволили обставить комнаты на свой вкус. Поэтому в спальне Стаса до сих пор только огромный водяной матрас и голые стены. Ах да, ещё шкаф.
– Скучаешь по нему?
– Он всегда был рядом, – пожимаю плечами. – Иногда его опека душила, но без неё чего-то сильно не хватает.
Прошло около двух недель со дня его отъезда, а я всё никак не привыкну к тишине за стеной.
– Стас, конечно, тот ещё засранец, но тебе с ним крупно повезло, – кивает своим мыслям Лана, глядя в потолок. – Ты вообще на редкость везучая. Куда ни глянь всё в ажуре: родные любят, преподы хвалят, парни боготворят. Сплошной кайф!
– Эй, не заговаривайся, – кидаю в неё взятой с кресла игрушкой, пытаясь скрыть какую-то необъяснимую колючую неловкость. – Какие ещё парни, ты о чём?
Она только неопределённо хмыкает и переворачивается на живот.
– Я что-то не пойму, ты на вечеринку собираешься или как?
– Не думаю, что это хорошая затея, – хмурюсь, уже сожалея, что так необдуманно согласилась пойти. – Я там никого не знаю. Сорваться с ночёвкой загород… Как-то тревожно всё это. К тому же где мне достать костюм?
– Завязывай придумывать отговорки, – жёстко, с раздражением даже, отрезает Лана. – Я тебе на что? Ну когда ещё развлекаться-то? Или ты не доверяешь моим знакомым?
– Не обижайся, но я их не знаю, чтобы доверять, – признаюсь откровенно.
– Меня тоже не знаешь? – вопрос звучит с обидой, как мне кажется. – Хорошо, если тебе так будет спокойнее, возьми перцовый баллончик и деньги на такси. В любой момент ты свободна уехать. Никто не станет рисковать своей задницей, чтобы тебя удержать.
В принципе, справедливо. Хоть и коробит некоторым пренебрежением. В этом вся Вертинская – прямая до жути.
– Я просто не хочу идти, – решаю последовать примеру подруги и не юлить. – Когда ты вчера предложила, мне было одиноко. Хотелось толпы вокруг. А утром праздничное настроение сдулось. Так бывает.
– И это нормально, – хитро поблескивая глазами, она принимается расстёгивать брошенный рядом рюкзак. – Тоска любит одиночество. Поэтому сейчас внутри тебя всё сопротивляется. Так что, родная, главное, не раскисай. Я буду рядом. Кстати, – задорно улыбается Лана. – Костюм не проблема. Я позаботилась и о тебе.
– Что это? – подозрительно оглядываю облако кислотно-розовых кружев, любовно выуженных из недр её рюкзака.
– Будешь куклой Барби, – она невозмутимо протягивает мне принесённое платье. – С твоими внешними данными самое то. Смотри, я даже ободок в цвет добыла у соседки по комнате.
– Спасибо, но… сомневаюсь, что мне в этом будет комфортно, – скептически разглядываю кричащий наряд.
– Сначала примерь. Отвечаю, ты влюбишься в этот образ.
Любви не случилось. Моё отражение в высоком зеркале шкафа иначе как легкомысленным не назвать. И я не преувеличиваю. Если верх платья ещё более-менее облагорожен асимметричным воланом, то низ едва прикрывает границу белья. Справедливости ради стоит признать, что смотрится оно эффектно, никто из меня делать пугало явно не собирался, но главное определение здесь всё же «доступно». Мнение Стаса по этому поводу прочно засело в мозгах.
– Я его не надену, – твёрдо озвучиваю свой вердикт. – Так и вижу, как сзади пристраивается какой-нибудь озабоченный Кен.
Лана громко и от души хохочет, постепенно заражая меня своим энтузиазмом.
– Ты останешься горячей штучкой даже в мешке.
– А ты, кстати, у нас кто? – усмехаюсь, впервые за вечер внимательно вглядываясь в чёрную косуху и красиво обтягивающие ноги Ланы кожаные штаны.
– Байкер, – отмахивается она. – Не заговаривай мне зубы. Выбери уже что-нибудь своё и поехали, пока весь шашлык без нас не заточили.
Дорога проходит в приятном молчании, хотя мой выбор впечатлил подругу ровно настолько, насколько меня её Барби. Наверное, потому что в наглухо застёгнутой строгой рубашке с пиджаком и расклёшенной юбке по колено мне действительно комфортно. Единственные коррективы, что я позволила внести в свой образ скромной зубрилы – два хвоста по бокам, скреплённые бантами из широкой белой ленты.
– Господи, куда ты меня привезла? – потрясённо замираю у массивных ворот, за которыми в ночи сверкает тысячами огоньков даже не дом, а маленький дворец. Я такие только в зарубежных фильмах про Рождество видела.
– Помнишь Лёху? Ну симпатягу того из клуба, – усмехается Лана, увлекая меня к освещённой фонарями дорожке. – Хороший парень. И связи у него хорошие. Так что пользуемся, раз повезло познакомиться.
– Вы встречаетесь?
Её брови поднимаются, и она с любопытством косится в мою сторону.
– По-твоему, парень не может пригласить девушку на вечеринку просто так?
– Не знаю даже, что думать, – верчу головой по сторонам с каким-то детским восторгом разглядывая увитые гирляндами карликовые вязы. – Я с парнями не особо общалась, а Стас и его друзья просто так никогда ничего не делают.
– Я заметила, – за тихим вздохом скорее злость, чем грусть. Знакомое чувство. – Расслабься и положись на меня. Я со школы в мальчишеской компании свой парень. Уверяю, не все мудаки. О, глянь, Лёшка стоит, – она кивком указывает на компанию полуодетых «ковбоев» и машет рукой. – Привет!
– Отличные костюмы, девочки.
Троица встречает наше появление дружескими улыбками.
– Лана и… Аня, – запнувшись лишь на секунду, представляет нас друзьям тот самый русоволосый красавчик из клуба. Я невольно оглядываюсь в поисках Дана, прикидывая, какова вероятность его здесь встретить, но у фонтана перед домом слишком много молодёжи. – Я правильно запомнил?
– М? – рассеянно отзываюсь, когда Лана толкает меня в бок, и расплываюсь в вежливой улыбке. – Да, всё верно. У вас тут мило.
– Очаровательные малышки, – один из ковбоев снимает с головы шляпу и шутливо кланяется. – Коля.
– Подвинься, понторез, – хмыкает его брат-близнец, протягивая нам обе руки ладонями кверху. – Меня зовут Глеб и я этой ночью ваш личный гид по развлечениям. Предлагаю начать вечер с хорошего коктейля.
Ненавижу это дурацкое состояние, когда непонятно куда деть глаза. Наброшенные на голый торс жилетки не скрывают ни замысловатых татуировок на груди похожих друг на друга как две капли воды братьев, ни проколотых сосков у самого Лёши. Но я, похоже, единственная, кого здесь хоть что-то смущает.
Лана вкладывает свою ладонь в протянутую руку, и мне остаётся только последовать её примеру. Я окончательно не определилась с впечатлениями, поэтому пока понаблюдаю.
– Коктейли – это хорошо, но только если смешивать их лично. Мы не так хорошо знакомы, так что, ребят, без обид, – предупреждает Лана, задорно сдувая упавшую на глаза чёлку.
Возражений не следует. В принципе, даже если следовать наставлениям Стаса, то от одного бокала из рук подруги вреда точно не будет.
Бармена, обслуживающего гостей прямо под открытым небом, прихоть Ланы ничуть не обижает.
– Та-а-ак, что тут у нас? Абсент, шампанское, – перечисляет Глеб, внимательно наблюдая за уверенными действиями Ланы. – А ты знаешь толк в развлечениях. Отличный выбор.
– Само собой, это же «Смерть в полдень», – фыркает она, аккуратно наполняя высокий бокал, и игриво подмигивает облокотившемуся на стойку Лёхе. Тот смущённо улыбается, делая вид, будто не пялился на неё секунду назад с открытым ртом.
– Что-то мне одно название уже не нравится, – опасливо нюхаю содержимое протянутого бокала.
– Поверь, отличница, это будет очень приятная смерть, – хором выдыхают мне на уши, вставшие по обе стороны от меня близнецы.
Я ещё раз оценивающе смотрю на приятный зеленоватый оттенок напитка и под прицелом четырёх пар глаз делаю небольшой глоток.
– Ну как? – улыбается Лана. – Сразу предупреждаю, добавки даже не проси.
Освежающий травянистый букет оседает на губах приятным привкусом. Лёгкая горечь и покалывание пузырьков на языке. Если бы я умела пить, этот коктейль стал бы моим фаворитом. Но то, как стремительно разливается по телу тепло, намекает, что одной порции мне будет за глаза. Лана права, напиток достаточно крепкий, вот им одним и ограничусь.
– Очень даже ничего.
– Тогда до дна, – искушает Глеб, придвигаясь ближе.
– И пойдём зажигать, – хрипло вторит брату Коля.
Глава 18
Хиросима
Дан
– Ой, сынок, а ты чего в форме?
– Ма, я на минутку буквально заехал, – отзываюсь, прожевав последний кусок мяса. – На вечеринку иду.
– Подкрепиться решил?
– Ага, по еде домашней соскучился, – киваю на пустую тарелку и загружаю её в посудомоечную машину.
Кофе допиваю уже стоя. Я действительно чертовски опаздываю.
– Какой ты у меня красивый, мужественный, – мать окидывает меня с ног до головы внимательным взглядом, от которого хочется поправить воротник. – Жениться тебе пора, Даня.
Вот оно что. Теперь всё встало на свои места.
– Зачем? Никто не приготовит так вкусно, как ты.
– Поставлю-ка я, пожалуй, замок на холодильник, – хитро щурится она.
– Не поможет, – усмехаюсь. – Как увидишь мои голодные глаза, сразу сердце дрогнет.
– В кого только ты у меня такой бессовестный?
И сразу взгляд отводит, якобы за окном что-то интересное происходит. В темноте-то кромешной. Эх, мать…
– Давай не будем о грустном, – меняю тему. – Лучше расскажи как дела в агентстве?
Бросаю взгляд на часы. Время зверски поджимает.
Чёрт с ним, я не могу оставить её одну в плохом настроении.
– Если хочешь узнать, справляется ли Анечка, спросил бы напрямую, – безошибочно срабатывает материнское чутьё. Тема для меня животрепещущая, хотя я и под пытками не признаюсь. – Очень способная девочка. Вчера отработала два дня рожденья. Клиенты довольны, дети в восторге. Будешь тянуть уведут. Такие умницы в девках не засиживаются.
– В твоём плане один недочёт – она меня слишком хорошо знает. Ну всё, я погнал. Завтра зайду. Прихвачу твой любимый торт.
На бледном лице расцветает улыбка. Уже лучше.
А об Аньке я думаю каждую ночь. И просыпаюсь с мыслями о ней. Это первый раз, когда я столько думаю о девушке. Ничего конкретного, просто воспоминания. Ненужные ни ей, ни мне. Напряжные, муторные и больные.
Я должен быть счастлив. Мне ни к чему отношения, ей не нужен я. Всё к лучшему. Но рассекая ночную трассу, почему-то давлюсь паршивым чувством, будто упускаю нечто значимое.
Лёха звонит, когда я уже подъезжаю к воротам. Особняк братьев Ярицких сверкает в ночи как маяк, созывая всех жаждущих приобщиться к разгулу. Донельзя популярное место в узких кругах.
– Север, активней жми на гашетку, – вместо приветствия скалится Лёха. Явно уже порядком тёпленький. – Самых годных девочек без тебя разберут.
– Переживу.
Толпа и музыка привычно отвлекают. Не больше. Заглушают осточертевшие за год мысли. Должно бы остыть давно, но каждая встреча с Анютой, как будто прожаривает всего изнутри. Поэтому я продолжаю делать всё, чтобы свести вероятность таких встреч на минимум.
– Смотри сам, – бубнит на том конце линии Лёха. – Свежее мясо расхватывают влёт. С десяток таких студенточек привёл, закачаешься. Высший сорт. Ни принципов, ни комплексов. Промежность позолоти и всё будет. Всё, что душа пожелает, братан! Хоть в два члена залетай.
– Фу, мерзость, – брезгливо отщёлкиваю окурок в окно. – С такими бонусами к Ярицким.
– Точно. Те любители потесниться по-братски, – с сальным смешком соглашается Лёха. – Уже даже подобрали себе зачётную мишень. Да ты, по-моему, и сам зависал с ней недавно.
– Тем более неинтересно. Пусть подбирают.
Глушу мотор. Июльская ночь пахнет прибитой пылью и травами. Как тогда на турбазе.
Нашёл что вспомнить. Аж на мат пробивает.
У фонтана первым делом беру себе сразу три шота "Хиросимы". Всё, что нужно, чтобы сразу улететь. Недаром среди барменов этот коктейль зовут "Спокойной ночи" – никаких лишних мыслей.
– Ярицкие где? – спрашиваю парнишку. – Поздороваюсь с устроителями.
– Так вот же, танцуют. – кивает он влево.
Уставившись в указанном направлении, практически сразу замечаю в общей массе пластичную девушку с двумя хвостами.
Девственно-белые ленты выбиваются из разнузданной вакханалии образов как лебедь в стае павлинов. Ну и вдобавок её слаженно зажимают с обеих сторон братья Ярицкие.
Что-то в девчонке действительно кажется мне знакомым, а потом близнецы разворачивают её лицом. И это бездонная адова пропасть, куда я падаю с подпрыгнувшим к горлу сердцем.
Первый же шот обжигает горло жидким огнём, и я сдавленно матерюсь, не отрывая стеклянного взгляда от танцующей троицы. Анюта расслаблена, как никогда со мной.
Отстранённо гадаю, причина во мне или всё же в паре выпитых коктейлей. Ответа нет. Есть острое желание убивать.
Хмуро смотрю как она, обхватив руками шею одного из близнецов, медленно рисует бёдрами восьмёрки, пока второй, пристроившись за спиной, придерживает её за талию над руками брата и что-то непрерывно нашёптывает на ухо.
Анюта звонко смеётся.
Мой самоконтроль постепенно уходит вразнос.
Её глаза закрыты, а на лице такой сладкий невинный румянец, будто Малая понятия не имеет, как заводит напряжённо переглядывающихся партнёров. И на контрасте их огромные смуглые лапищи всё настырней мнущие одежду на стройном теле. Своенравная девчонка сейчас выглядит намного доступней, чем пыталась мне внушить.
Я морщусь от пробежавшегося по нервам тока и, не глядя, опрокидываю в себя Хиросиму. Градус картинки зашкаливает. Готов поклясться, что если Анюта позволит им жаться к себе в том же темпе, Ярицкие разденут её прямо здесь, при всём народе. Даже невзирая на возможное сопротивление.
Смотрю как ладони того, что спереди сползают на бёдра, пока руки второго подбираются к пуговицам на груди, и желудок подкатывает к горлу. Это нихрена не возбуждает, а бьёт сразу по всем болевым точкам. Растираю ладонью лицо, пытаясь привести мысли в порядок и зло усмехаюсь при виде того, как Анюта неуловимо напрягается.
А чего ты ждала, девочка, виляя между ними задом?
Решительно допиваю третий шот.
Щёлк… щёлк… щёлк… – разгоняется счётчик моего терпения.
Щ-щ-щёлк… Переклинивает.
Ну всё, малая. Доигралась. Пора возвращать тебя на грешную землю.
Активно работая локтями, пробираюсь к Ярицким и жёстко хватаю ближайшего за плечо. Колю, судя по имени, набитому под сердцем.
– Привет, ребята, – бешенство скрипит стеклом на зубах. – Спасибо, что приглядели, дальше я сам.
– Бля-я… Умеешь ты Север кайф обломать, – Коля ведёт плечом, стряхивая мою руку, но отступает. Ровно на шаг.
А вот Глеб всегда был более несговорчивым. Он ревниво удерживает ладонь под грудью ошеломлённой Ани. Вызывающе щурит глаза.
– Это сестра Стаса, – крепко пережимаю жилистую кисть, буравя его тяжёлым многообещающим взглядом. – И мне плевать как сильно ты… Вы её хотите. Она со мной. Поэтому вопрос закрыт.
Ну же, ковбой. Дай мне повод.
На висках Глеба выступает испарина. Секунда… Вторая…
Ярицкий опускает глаза.
– Забирай, – выдыхает сухо.
– Отличная вечеринка, – даже не пытаюсь скрыть разочарования. Ярость настойчиво требует крови.
Братья синхронно растворяются в толпе. Для драки в нашем окружении нужен повод весомее. Смазливой мордашки неглупым в принципе Ярицким недостаточно.
– Это с какого перепугу я с тобой?! – зрачки Анюты болезненно сверкают. Расширенные. Не пьяная, но где-то очень рядом. Реакции запаздывают, потому что на мой рывок с последующим движением сквозь толпу к дверям особняка огрызается не сразу. – Отпусти меня, слышишь? Ты мне не указ! Ты мне вообще никто!
– Сейчас мы это исправим, – дёргаю её за собой, мотивируя резвее шевелить ногами. – Заодно доходчиво разъясню тебе, куда ты лезешь. Как бабочка на огонь!
Договорить даже не могу, так колотит всего. В груди всё сжимается при одной мысли, что меня сейчас могло здесь не быть. Никто не стал бы спрашивать её согласия.
Прости, Стас, я пытался.
Я до последнего держался…
Размашисто распахиваю дверь ближайшей гостевой комнаты.
Кусающий поцелуй в ответ на попытку заехать мне по морде.
Вкус крови на языке: сталь и пламя. Девичья грудь судорожно вздымается и опадает под моей ладонью. И Хиросима так не вовремя взрывает мне мозг…
Какого чёрта мы умудрились так вляпаться?!
– Тебя брат когда-нибудь лупил по заднице?
В отрывистом шуме нашего дыхания щёлкает бляха армейского ремня.
– Нет… – единственное слово тает в судорожном вздохе. Её глаза широко раскрыты, а тело бьёт красноречивой дрожью. Язычок быстро проскальзывает по нижней губе. – Не смей, Даня…
Маленькая плутовка. Ещё никто так громко не говорил мне «Да».
– Извиняй, Малая. Мне согласие, чтоб выпороть тебя не нужно.
Глава 19
Терпи, Малая
Анна
– Даня… Что ты… Что ты делаешь? – шепчу сбивчиво, испуганно ёрзая бёдрами поперёк его чуть расставленных ног. – Даня, нет!..
Голова свешивается вниз и кружится так сильно, что кажется будто паркет перед глазами пляшет. А вот тело всё воспринимает очень даже ясно: и тяжесть мужской руки, фиксирующей спину, и натужный треск капрона, срываемого вниз до колен.
– Белый горошек? Как мило, – его шёпот злым свистом просачивается между зубов.
Это какое-то безумие, пьяные галлюцинации. Не станет же Дан в самом деле… Это же Даня! Мы росли вместе! Он угощал меня конфетами и разрешал брать свой фотоаппарат. Который я разбила, а он даже не отругал. Как же так вышло, что сейчас он грубо сдирает с меня трусы, перекинув как вредное дитя через колени?
– Перестань, – изворачиваюсь, чтобы укусить его за голень. Плотная ткань армейской формы царапает пересохшие губы. И всё напрасно. Дан в последний момент отводит ногу в сторону. Только зубы больно клацают, не удержав штанину. – Я Стасу расскажу! Слышишь?
– Валяй. Он ещё сверху добавит.
Неприятный холодок овевает голые бёдра, когда он задирает на мне юбку до самой талии. Какое-то шестое чувство подсказывает, что шутки кончились. Я вырываюсь с удвоенной силой. Снова пытаюсь укусить, царапаю ногтями шнуровку берцев, цепляюсь за ножки стула. И чувствую себя беззащитным котёнком. Но не сдаюсь – бью кулаком что есть силы по щиколотке.
– Послушай… – отчаянную попытку воззвать к его разуму пресекает сложенный вдвое ремень. Прямо у меня под носом. Длинный, широкий и очень страшный на вид.
Я невольно охаю, чувствуя, как на мне каждый волосок встаёт дыбом.
– Впечатляет, Малая? – тихо цедит Дан, склонившись почти к самому уху. – Хорошенько запомни как он выглядит. И когда твою задницу снова потянет на приключения, первым делом подумай, хочешь ли с ним новых встреч.
– Ты не… Ы-ы-ы! – недоговорив, стискиваю зубы, сдерживая крик от неожиданного удара. Наверное, он щадит, потому что боль терпимая. Но как же это унизительно! Ненавижу его. Ненавижу! – Отпусти меня, больной ублюдок! Не смей!
– Что заслужила, то и получай. Будешь знать, как ходить одной по сомнительным вечеринкам. Вот почему до тебя нормально не доходит, а? Поверь, по сравнению с тем, что тебя ждало, эта порка бы просто раем показалась, – Дан вновь поднимает ремень и с треском опускает наискось по ягодицам, высекая из меня злые слёзы. – Так что терпи, Малая. Оно тебе на пользу.
Бред. Полный бред.
Ему какое дело? Гад. Садюга.
Почему? Ну почему не оставит меня в покое?!
– Я была не одна-а-ай! – перехожу на вой, когда тело непроизвольно дёргается от нового удара. Онемевшие ладони беспорядочно бьют по глянцевому полу. Пусть только отпустит, ноги моей здесь больше не будет! Пусть это скорее закончится, боже…
– Что-то я, кроме Ярицких, никого рядом с тобой не видел, – Дан снова немилосердно хлещет ремнём по ягодицам, умудряясь дважды не попадать по одному и тому же месту. – Или ты была не против? Может, тебя вернуть им, а?
Я в отчаянье вскидываю голову. Смотрю на своё отражение в зеркале трюмо: растрёпанные ленты, лицо пунцовое всё от стыда. И так вдруг жалко себя становится. Так обидно. Будь на его месте другой, стерпела бы. Не тело ведь болит, а намного глубже – там, в самой груди под рёбрами.
– Даня… Данечка… Я поняла, хватит… – повторяю тихим дрожащим шёпотом.
По движению воздуха чувствую, как он снова заносит руку и мышцы рефлекторно сжимаются в ожидании боли… которой не следует. Вернее, в этот раз она другая: ярче, острее. Его губы на исполосованной коже кажутся невыносимо горячими.
В его голове сам чёрт ногу сломит, потому что Дан вот только что отлупил, а теперь зализывает следы ударов! Полосы, согретые сбитым дыханием, шипят и жгутся. И всё напряжение, скопившееся за прошлый год, вдруг прорывается беззвучным истерическим смехом.
Я сползаю на пол, сначала на четвереньки, затем пытаюсь подняться с колен, но голова от прилившей крови идёт кругом. Одёргиваю юбку, еле удерживая равновесие. Отбиваю руку Дана, когда он пытается помочь. Конечно же, больше из принципа. Сама я не встану. Естественно, он делает по-своему. Поднимает меня рывком за плечи и крепко удерживает напротив себя.
Я, наверное, должна как минимум заехать ему по роже. Он бессердечный… Он предатель… За притягательной внешностью Дан холодный словно лёд. Кусачее северных ветров и острее битого стекла. Себялюбивый вредный Кай. Только я далеко не Снежная королева и уж точно не самоотверженная Герда. Мне бы бежать от него сломя голову, но не позволит ни слабость в ногах, ни сбой в мозгах. Как и всегда рядом с ним.
Я хочу себе этот айсберг! Сейчас даже больше, чем прежде. Это как лёд приложить на место ожога – кристально чистое блаженство. Логика пасует, но мне нужны его прикосновения. Нужны! По-настоящему. Кожа к коже. Чтобы внутри успокоить нарывающие вулканы. Чтобы чувствовать. Чтобы жить.
Смотрю в немигающие глаза. Глубокие. Такие северные, что воздух стынет, а в груди ураганом нарастает неясное волнение. Внизу живота становится тепло-тепло. Куда убегать? Зачем…
– Поцелуй меня, – шепчу сбивчиво с присвистом.
Он крепче стискивает пальцы на моих плечах и прошивает каким-то странным муторным взглядом.
– Ты не в себе. А я не настолько благороден, чтобы этим не воспользоваться, – Дан запинается, отчётливо скрипит зубами, подавляя одному ему известные эмоции. – Приведи себя в порядок. Я отвезу тебя домой. Или потом не жалуйся…
Обескураживает честностью и прямотой, но рук не разжимает, наоборот, порывисто привлекает к себе. Я зажмуриваюсь, первой впиваясь в твёрдые губы. Спонтанная просьба забыться на пару часов… принята?
