Текст книги "Обнажая запреты (СИ)"
Автор книги: Яна Лари
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
Глава 6
Се ля ви, милая
Дан
Рано или поздно это должно было случиться.
В череде кутежей и беспорядочных связей свершилось. Я всё-таки спятил.
Ну какой идиот будет смотреть на спящую девочку – а Нюта даже став женщиной, спит по-детски сложив ладони под щёку – и чувствовать, что всё сделал правильно? Только отмороженный отморозок Север.
У меня ж всего три родных человека – мать и два закадычных друга. Всё. Никого больше. Сегодня я захотел сестру Королёва. Следующая на очереди кто, девушка Лиса? Один чёрт дно уже пробито. Благо та мне влёт мозги вправит, с вертушки. А Анька просто беззащитная. Наивная она до жути. Вот про любовь даже задвинула, фантазёрка.
И верит же! По глазам видно, что свято верит, будто существует оно, что-то выше банальных потребностей. Простодушный ребёнок. Скоротечно всё. И её увлечение мной тоже ненадолго. Просто мелкая ещё, жизни под колпаком заботы братской совсем не нюхала, вот и дурит. А знала б меня получше, сама бы взашей прогнала, осыпая проклятиями. Кому я в этой жизни кроме матери нужен?
Я должен был остановиться.
Должен был сдержаться. Но не стал. Теперь пропускаю меж пальцев душистые волосы и даже толком устыдиться сделанного не получается. Ни о чём не жалею. Мудак потому что.
Пряди тёмно-медового цвета на ощупь тонкие и лёгкие, будто паутина окружают точёные скулы с причудливой россыпью мелких родинок. Слишком она манящая в своей ранимости, с этими узкими ладонями, тонкими пальцами и просвечивающими через кожу венами. Хрупкость, которую хочется оберегать, но в моей жизни на это не хватит ни времени, ни мотивации. Се ля ви, милая, как сказал бы Стас.
Привстав на локте, возвращаю на девичье плечо сползшее одеяло и сумрачно смотрю на платье, брошенное в угаре страсти на ночник. Друга бы приступ хватил от такой картины.
Тихо ругнувшись, оглядываюсь в поисках своей одежды и аккуратно стряхиваю с колен одеяло, чтобы бесшумно встать с кровати. Никогда не любил прощаться.
На крыльце несколько мгновений собираюсь с мыслями. Оставить её досыпать в своём домике не лучший выход, но расталкивать и прогонять с рассветом такую сладкую крошку – преступление. Насколько я знаю Стаса, он раньше обеда всё равно не объявится. Можно спокойно спуститься к реке, остудить голову и сваливать не оглядываясь.
– Север, а ты разве вчера не уехал? – голос друга вдруг хрипло режет утренний туман.
Ох, чёрт…
– Последний стакан оказался лишним, – усмехаюсь, промокая футболкой речную воду с груди. – А ты чего по кустам шарахаешься? Потерял кого-то?
Соскочивший с языка вопрос будто продрал горло ржавой проволокой. Меньше всего сейчас охота выслушивать, чем сестра Стаса отличается от остальных. Не тупой, сам понимаю. Может, даже породнились бы, по-любому когда-нибудь придётся жениться. Но не вовремя всё как-то. Хрен его знает, что измениться за год.
Я даже мысленно готовлюсь бахнуть нам в рюмки сорокаградусного бальзама, занюхать речной мятой, закусить седативными. А потом всё-таки вывалить признание на свой страх и риск. Так будет правильно. Но Стас, похоже, с похмелья благополучно забил на свой гипертрофированный братский долг.
– Отлить вышел, – он потирает плечи, сонно вглядываясь в противоположный берег. – Пошли накатим? Холод стоит собачий.
– Мне ещё с матерью попрощаться надо. Вечером встретимся в клубе, как договаривались. Посидим чисто мужской компанией.
– К отцу зайдёшь?
– Обойдётся. В прошлый раз дорогая мачеха чуть не закапала меня слюной. Противно.
– Ну так старик твой не молодеет. Насколько она тебя старше?
С шипением втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы, отсчитываю до трёх и выдыхаю уже намного спокойнее.
– Лет на пять. Не больше.
– Лады, Север, – друг понятливо соскакивает с неприятной темы. – Пойду к своей горячей милашке под бочок. До вечера.
– Стас… – тихо выдыхаю ему вслед, но ветер уносит оклик к реке. Может и к лучшему. О чём сейчас говорить? Оставлю ведь малую в одиночку расхлёбывать братский гнев, а сам свалю далеко и надолго.
Чертыхнувшись, хлопаю дверцей своего верного коня благородных немецких кровей. О нём тоже нужно успеть позаботиться. Вот Стасу завтра и оставлю, пусть лучше друга радует, чем будет простаивать в гараже. А жизнь – это жизнь. Я могу не вернуться, Анюта может не дождаться. И незачем усложнять.
Мысль хоть и здравая, но какая-то муторная и отчего-то горькая.
Глава 7
Надо
Анна
– И да, разиня, не забудь запереть за мной дверь.
Пока я ползаю под раковиной, собирая осколки керамической чашки, собственно, и разбитую по вине чрезмерной рассеянности, брат курит в форточку, продолжая пичкать мою влюблённую голову наставлениями, которые я бессовестно пропускаю мимо ушей. Его энтузиазм заразителен. Вот только меня на прощальную вечеринку никто не пригласил. Придётся с этим срочно что-то делать.
– А не проще будет просто взять меня с собой? – шумно ссыпаю черепки в мусорное ведро, в надежде скрыть обличительную дрожь голоса. Если Стас что-то заподозрит, то не видать мне Даню раньше, чем через год.
Я же за двенадцать месяцев сгрызу себя за то, что утром проспала его отъезд.
– Тебе там не место, – равнодушно рубит Стас, не отрывая глаз от телефона.
– Не надоело изображать строгого папочку? – шутливый тон даётся мне с трудом. Как и улыбка.
Но надо. Надо.
Стас, наконец, переводит взгляд на меня. Щурится, медленно выпуская дым уголком рта.
– Мы собираемся чисто мужской компанией.
Досада горчит на языке желанием крепко выругаться. И всё же другой возможности проститься не будет. Нужно дожимать.
– Не проблема. Я надену брючный костюм, – от невинной улыбки сводит скулы. В детстве упрямство часто помогало добиваться цели. Стас ведь остался тем же добряком, хоть и оброс щетиной. Чем чёрт не шутит?
– Анюта, напомни, что я говорил тебе касательно клубов?
– Там, где танцуют и наливают я лёгкая добыча.
– Вот именно. Ничего не изменилось.
– Мне нечего бояться, если ты будешь рядом, – делаю отчаянную попытку подмазаться к братскому самолюбию. – К тому же при тебе никто не рискнёт распускать руки. – вопреки ожиданиям взгляд Стаса тяжелеет на глазах, подначивая выкинуть последний, хоть и сомнительный аргумент. – Пожалуйста! Папа в рейсе до конца недели, мама на смене. Я не хочу ночевать одна.
– Это когда тебя перестал устраивать плюшевый единорог?
Не нужно сильно хорошо знать Стаса, чтобы понять, когда за внешним спокойствием начинает трещать лёд. Я проиграла.
– Хорошо провести время, – сдаюсь, уныло прокладывая курс на выход.
– А ну-ка стой, – брат резко перехватывает меня за руку и больно выворачивает кисть. – Откуда это у тебя?
Глава 8
Проститься
Анна
– Это Северного, – мертвею, глядя на три витка кожаного ремня стянутых драгоценным металлом, который в суматохе сборов домой забыла припрятать, а теперь уже поздно. Отрицать бессмысленно, за пару лет браслет Дани наверняка успел ему примелькаться.
Вмиг потерявший краски голос вполне должен сойти за равнодушие. Надеюсь.
– Вижу, что Северного. Я спрашиваю откуда?
– Так столкнулись вчера, когда он шампанское выгружал, – придумываю на ходу, аккуратно, но твёрдо высвобождая ноющую конечность. – Дан извинился, что в такой день с пустыми руками вот и подарил. Ты разве не видел?
Глядя в нехорошо потемневшие глаза брата, только усиливающие дичайший разнос внутри, медленно разворачиваюсь и ухожу к себе в комнату. В последний момент сдерживаюсь, чтобы не хлопнуть дверью, потому что провоцировать Стаса только себе вредить. А хочется. Много чего неприятного хочется и сказать, и вытворить.
Оставшись наедине с собой, укрываюсь одеялом с головой, заново переживая прошлую ночь. Прислушиваюсь к дурманящим, возбуждающим отголоскам боли там, где Даня врывался в меня с такой яростной жадностью. Вспоминаю жар крепких рук, обжигающий холод во взгляде. И, чёрт возьми, это буду не я, если сдамся так просто.
Конечно, обойти все клубы города мне не по карману. Особенно с учётом, что брат единственный в дружной компании, кто не имеет за душой ни навороченного коня, ни отдельного от родителей полцарства, ни протекции авторитетного папочки. У Северного отец владеет PR-агентством, у Лисицина – строительной компанией, у остальных предки тоже не бедствуют. Один только брат, выходец из скромной семьи представителей рабочего класса, каким-то чудом затесался в компанию золотой молодёжи. Так что круг поисков значительно сужается. Что совсем не избавляет от риска напороться на Стаса первым и тем самым подставить Даню.
Зато я знаю, в каком доме находится его холостяцкая квартира. В нашем городе только одна новостройка с видом на реку. Так даже лучше – проститься утром наедине.
Глава 9
Пробуждение
Анна
Стас завалился домой только на рассвете. Вздрагивая от жуткого грохота, я даже испытала некоторую благодарность, за то, что брат уберёг меня от необходимости тащить свою невменяемую тушку до кровати. Зато теперь можно не бояться попасться на горячем. Мой побег едва ли вскроется, если не засиживаться до обеда.
Кинув быстрый взгляд на часы, наскоро завтракаю хлопьями, торопливо мою тарелку и с нарастающим волнением надеваю приготовленное с ночи платье. Простое белое кружево оттеняет загар, а ровная линия выреза на уровне основания шеи надёжно скрывает потемневшие свидетельства нашего с Даней секрета. Минимум косметики: тушь и прозрачный блеск для губ. Исключительно чтобы подчеркнуть естественную свежесть. Самоуверенность, конечно, никого не красит, но если Северный удержится от поцелуя я удивлюсь… очень-очень сильно.
До элитной новостройки приходится добираться с двумя пересадками. Ещё дольше жду во дворе, когда из подъезда покажется знакомая медная макушка. Сомневаюсь, что он остался бы ночевать у матери, но пальцы всё судорожнее сжимаются вокруг браслета.
Скажи, что рад мне, Даня. Больше ничего не нужно – мельтешит в голове.
Пусть только скажет, что я для него особенная, мне будет достаточно. Потому что я готова ждать хоть из армии, хоть с многолетней войны! Хочу убедиться, что значу для него хоть вполовину столько же! Что нежность требовательных губ мне не привиделась…
Но это же было?
Я – воском в его руках.
Я – отражением в диких от страсти глазах.
Я – его сорванными стонами.
Что-то это да значит? Не стал бы Даня поступать со мной как с другими.
Наконец, он выходит. Вокруг всё замирает, будто в предчувствии грозы. И птицы не поют, а, может, я не слышу. Одна только колотит крыльями грудную клетку – к нему рвётся. И ветра нет, но кожу жжёт мурашками…
Предвкушение запаха, прикосновения, голоса удерживает взгляд на нём одном. Я не дышу, покорённая мужественным профилем и уверенностью шага. Ему пойдёт форма. Очень.
Брови на выразительном лице хмурятся, стриженная под единицу голова немного поворачивается, и я пячусь, как-то слишком резко осознав картину целиком. Мой Даня не один. С ним красивая девушка – мужская рука по-хозяйски перекинута через девичьи плечи, а кончики пальцев расслабленно касаются кожи над вырезом шёлкового топа.
Первое чувство какое-то иррациональное восхищение. У незнакомки волнистые волосы, словно отлитые из платины, длиной до середины спины, неестественно тонкая талия, переходящая в подтянутые ягодицы и до неприличия длинные ноги. Я даже не могу удивиться… или огорчиться – совсем ничего не чувствую. Заторможено перебираю в уме всех родственниц Северного, как будто недостаточно её с Даней тягучего, сытого поцелуя. В губы.
Моё сердце по-прежнему молчит, и в груди всё стягивает огромной воронкой. Жжёт, будто покоя просит, но никак его не найдёт. Я просто смотрю и чувствую себя посторонней. Не только для Дани – вообще на планете. Доходит до того, что звуки слышу, а смысл слов не получается уловить.
– Я буду ждать тебя.
– Я разве просил ждать? Веселись.
– Набиваешь себе цену?
– Жалею твою гордость.
– Ты просто до неприличия циничен.
– Это называется честность. А вот и наше такси. Пошли, Оля.
– Я Аля.
– А я как назвал?
Продолжение стирает усиливающийся шум мотора. Даня открывает заднюю дверцу подъехавшей машины и ждёт пока его спутница скроется в салоне. Цепкий взгляд сизых глаз скользит поверх залитой солнцем крыши пока не останавливается на мне. Короткая вспышка чего-то болезненного, как сожаление или раскаянье на миг стегает до самого мяса. А затем в любимые глаза возвращается февраль со всеми своими трескучими морозами. Он оставляет мне короткую улыбку, спрятанную в уголке рта, и влажный холод где-то в дальнем закоулке сердца. Уезжает. Всего на год уезжает, а такое чувство, что навсегда. Для меня – навсегда.
Душа ждала покоя, она его получила. Но тот другой – весь мокрый. И дрожит слезами.
Наивно, конечно, думать, что стоит напрячь силу воли, отвлечься, для верности найти себе хобби, и боль послушно отступит. Воля сдаётся первой. Доказательство тому – полтора месяца добровольного затворничества, в котором жизнь попросту встаёт на паузу, проходит мимо и ты даже не осознаёшь её ценности. Страх потери чего-либо становится несущественным в сравнении с чувством собственной никчёмности. Затем в одно ничем не примечательное утро ты будто бы просыпаешься. Чувства ещё атрофированы, но ты начинаешь что-то делать, жить дальше. Выбираешься, словно бабочка из кокона, другая совсем, потому что прежнее «я» осталось там, в той наивной девочке, мнущей в кулаках кружево на белом платье и потерянно смотрящей вслед своей первой любви.
Месяц за месяцем отсекаешь опостылевшее, слабое, пока другим уже утром, ещё бесчисленную прорву недель спустя, собственное отражение, наконец, неуловимо меняется. И это не взросление даже. Это пробуждение.
Глава 10
Голос пропасти
Дан
– Твою ма-а-ать! – убито стонет Лис, глядя на наручные часы. – Я уже через полчаса должен забрать Полину из салона. Пока мать опять не растрепала ей очередной позорный факт моего детства.
– Ну началось… – беззлобно фыркает Стас, придвигая к себе стопку. – Север, братан, клянусь, ни одна красотка не ждала твоего возвращения из армии, как я! Наконец-то будет с кем нормально зависать, потому что Лиса мы окончательно потеряли. Да, бабушкин шалун?
Чёрт, как же мне весь год их не хватало…
– Почему бабушкин? – обращаю вопросительный взгляд на друга. Насколько я помню, Лис свою старушку давно похоронил.
– Прикинь, его соседка до сих пор уверена, что Кир её преследует.
– Изольда, что ли? – толкаю Лиса локтем в бок – Ну та приколистка, которая ещё жаловалась, что ты исписал признаниями весь асфальт перед подъездом?
– А то. Я верный малый, – скалится он, сгребая в карман ключи от байка и телефон.
– Кир, а ты имя адресата дописывать не пробовал? – киваю барменше, чтобы плеснула ещё текилы.
– И бессердечно лишить тётку единственного развлечения? – иронично дёргает краем рта Лис. – Ладно, солдат, мне правда пора. Если что, я на связи.
С его уходом разговор ощутимо теряет лёгкость. Стас по привычке разглядывает девушек на танцполе, но видно, что мыслями весь на призывном пункте. Мне тоже перед службой было как-то нервно. То время вообще выдалось дурным.
А уже в армии особо было не до раздумий. Стоило глаза закрыть и будто в пропасть падал. Но иногда, очень редко, у пропасти был голос. Почему-то Анькин. И почему-то хриплый, какими обычно бывают голоса после плача. Хотя я ни разу не видел у Королёвой слёз. Только в тот последний, когда сделал её женщиной. Видимо, наша ночь на турбазе всё-таки нехило так прошлась по совести.
Никогда ни о ком столько не думал, тем более о мелкой. Но стоило решить оставить этот эпизод в прошлом, как понеслось. Сначала получил вдогонку жирную точку в виде её затравленного взгляда в день отъезда. Затем маялся неизвестностью. Я хоть отмазал нас перед Стасом, свалив подарок на банальную внимательность, на деле же то был мой конкретный такой залёт. Друг тогда, скрипя зубами, не стал докапываться до правды. И то явно из соображений, что далеко мы зайти не успели, а за год перегорит. Вот только оно как-то сразу не разгорелось, больше дымом едким затянуло. Оттого, наверное, и развилась эта хроническая боль под рёбрами. Кому-то совесть спать не даёт, а меня, похоже, периодически душит.
– Как там мелкая твоя? Замуж ещё не собирается? – какого-то чёрта капитулирую перед настоятельной потребностью убедиться, что не нанёс девчонке психических травм. Взгляд у неё там, во дворе уж слишком дикий был. Даже вспомнить муторно.
– Пока вроде не дурит, – внимательный взгляд друга режет не хуже стали. – А что, хочешь выдвинуть свою кандидатуру?
– Ты, я смотрю, совсем отчаялся найти Анюте няню на время службы, – фыркаю, безразлично дёргая плечом. – Расслабься. Я хорошо усвоил урок отца. Так что брак последнее дело, куда бы мне хотелось встрять. Твоё сокровище вне опасности.
Нет, я не держу зла на старика. Сейчас уже нет. Даже где-то благодарен. Именно финт отца, решившего скрасить мой переходный возраст скандальным уходом из семьи, подорвал в моих глазах ценность такого псевдоавторитетного понятия, как институт брака. Да и верности в целом. Любая привязанность может подло ударить в спину, вот и весь расклад. Я, сопляк, тогда на эмоциях даже девичью фамилию матери взял, чтобы больнее цапнуть в ответ. Без особого толку, естественно.
– Да как сказать, – в протяжном выдохе Стаса парадоксально прорывается напряжение, нагнетая мой теперь уже явный интерес. – Анька вдруг решила, что хочет независимости.
– Даже так? – скептически кошусь на друга, уверенный, что тяга к самостоятельности у девиц её возраста наверняка ограничивается какой-нибудь блажью вроде переезда в общагу или покупки машины.
Хотя, если подумать, для Стаса оба варианта смерти подобны. Это ж теперь никакого контроля.
– Работу ищет на время каникул, – кривится Король, как от зубной боли, а заодно нагло опрокидывает в себя мою стопку. Сразу же следом за своей.
Проводив декольте барменши тоскливым взглядом, решаю безотлагательно уйти в отрыв сразу за все месяцы воздержания. Конечно, поделившись напоследок рациональной мыслью.
– Ну и в чём подвох? Я не думаю. что…
– Вот в этом всём, – перебивает Стас, со значением стреляя взглядом в вырез той же блузы. – Думаешь, у мелкой много вариантов, чтобы и быстро, и по деньгам нажористо? По-любому бухло разносить. Меня рядом не будет, а на Анюту только слепой не облизнётся.
Я в курсе, дружище – скребётся на языке.
Решение приходит моментально, отчасти подогретое проскочившим по телу разрядом, который мгновенно рвёт благие помыслы к чертям. Как и тогда. Но в этот раз я твёрдо намерен держаться подальше. Уверен, что и сама Анюта совсем не горит желанием меня видеть.
– Вообще не проблема. Пристроим её к моей матери аниматором. Пройдёт двухнедельные курсы и пусть развлекает себя, а заодно мальчишек от года до десяти. За этих клиентов можно не волноваться.
– Похоже, выбора нет, – в коротком взгляде благодарность вселенских масштабов и сразу же вызывающий блеск. Явно на очереди что-то интересненькое. За что люблю Стаса, так это за манеру не размусоливать и умение мгновенно переключаться. – Кстати, поздравь меня, я почти взял небывалую вершину.
– Кто она? – щурюсь, моментально поняв о чём пойдёт речь. Таким тоном в нашей компании говорят только о победах на женском фронте.
– Охотница за красивой жизнью.
– Без вариантов, – уверенно качаю головой. – Такие выбирают спортивных и успешных. И чтоб Мальдивы обязательно. С первым пунктом у тебя порядок, но ты же осознаёшь, что он первый с конца?
– Почти дожал, – с не меньшей твёрдостью настаивает друг. – Даю процентов девяносто, что Лана ещё просто целка. Обычно у таких второкурсниц из провинции секс быстро становится приоритетом в отношениях. Вспомни ту же Алису.
Даже обидно как-то спускать его на землю.
– Даю косарь, что в имеющейся при тебе комплектации её заинтересовал исключительно мой мерин. К слову, надеюсь, ты его берёг?
– Обижаешь. Так, за мелкой в универ заехал пару раз.
– Дай угадаю. И в одну из таких поездок подцепил свою охотницу, – иронично усмехаюсь.
– Совпадение, – не сдаётся Стас. Впору позавидовать его самоуверенности. – Сам посуди, тогда бы Лана прямо в нём и отдалась. Значит, раскусила. Ищет, конечно, рыбку покрупнее. Вторую неделю ломается, но тает на раз. До армии, как пить дать завалю.
– Проверим? – подначивающе стучу бумажником по барной стойке.
– Завтра, – слышу едва прикрытый азарт в его голосе. – Терраса кафе «Модерн». Она там работает.
– Идёт. Мерс пока оставь при себе. Я легенды ради возьму в прокате что-нибудь повнушительнее.
– У тебя два дня или выигрыш за мной.
– Одного хватит.
