Текст книги "Обнажая запреты (СИ)"

Автор книги: Яна Лари

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Глава 45

Пример для сына

Анна

– Уже можно стянуть шарфик? Умру же скоро от любопытства.

Я дезориентировано верчу головой, как будто это поможет разглядеть хоть что-то сквозь пару слоёв плотного шёлка.

– Терпи. Уже близко.

Улыбка в голосе Дана безбожно фальшивит. Понятия не имею, куда мы приехали, что он так сильно волнуется. Кроме шуток, психует даже больше, чем я в наш первый раз.

Шаг… Второй… Босоножки утопают в песке, создавая эффект неустойчивости. Я ловлю пальцами воздух, инстинктивно ища опору.

Почему он такой молчаливый? Что задумал?

Дан мягко направляет меня куда-то в сторону, уводя заботы о равновесии на второй план. Отсутствие картинки позволяет сосредоточиться на звуках и ощущениях. Вдалеке слышно чьё-то пение, ближе – влажный шелест. Интригующее нужно сказать сочетание. Тепло мужской ладони на лопатке постепенно зарождает трепет, разжигает предчувствие чего-то необыкновенного.

Кочка… Ещё одна… Щиколотки что-то щекочет, оставляя после себя прохладные полосы. Трава? Точно она. Мы на набережной? Нет, слишком тихо. Совсем неслышно транспорта. Чёрт, не понимаю.

Сильные руки вдруг подхватывают меня, кружат тело и голову заодно.

– Ой, – выдыхает Дан, делая вид, что роняет меня. Я крепче обхватываю его шею, заливаясь беспечным смехом.

Рефлексы срабатывают, да. Но не более. В его руках я больше не боюсь упасть. Это же человек которого я люблю вот уже пять… десять лет?

Неважно.

Важно то, что наша привязанность друг к другу крепнет день за днём. Это факт.

– Готова? – Дан опускает меня на землю. Я торопливо киваю, охваченная нетерпением. – Смотри.

Шёлк плавно соскальзывает к шее, открывая взгляду самую укромную часть турбазы. Десятки, нет, наверное, сотни свечей в высоких стеклянных колбах мерцают светлячками вдоль берега реки. Будто отражение ночного неба со всеми его звёздами.

– Красиво как… – порывисто прижимаюсь щекой к его груди. И сердце сжимается так сладко. Непередаваемо.

– Достаточно волшебно?

Я солгу себе, не признав, что мне льстит фантазия о закоренелом цинике, ползающем среди речных сорняков, чтобы устроить для нас особенный вечер. Но серьёзный тон вопроса бьёт даже этот его личный рекорд. Мои брови изумлённо ползут вверх.

– Достаточно волшебно для чего?

– Время вспять не отмотаешь. Наши отношения начались не так и не с того, – патетично начинает он, заставляя меня озадаченно принюхиваться.

Может, отец, за те пару минут, пока я собиралась, успел его уважить рюмочкой-другой? Любимчик всё-таки.

Благо поэтического запала хватает ненадолго и Дан вымученно стонет себе в ладони.

– Прости, Малая. Что-то я прям дико перенервничал. В общем, давай попробуем переиграть ту нашу первую ночь? Хочу на этот раз всё сделать правильно. Так, чтобы детям потом было не стыдно рассказать. А то какой с меня пример для сына?

– Я думала, ты просто вручишь ему свой пикаперский альманах, когда придёт время, – не могу удержать беззлобный смешок. Видимо, тоже порядком перенервничала.

Дан смеряет меня недовольным взглядом, бездарно пытаясь изобразить обиду.

– Ань, ты мне собираешься помогать или нет?

– Конечно, – примирительно улыбаюсь, делая вид, что начинаю расстёгивать его рубашку.

– Ты меня когда-нибудь доконаешь, – вздыхает он сквозь смех.

Пока я терпеливо жду, когда Дан закончит расстилать на песке свою куртку, обращаю внимание на ма-а-аленькую такую, но крайне вопиющую несправедливость.

– Извиняюсь, мне только один момент уточнить. А почему пример только для сына? То есть, другие варианты ты даже не рассматриваешь?

– Почему это? Рассматриваю. Просто в девчачьих вопросах никто не натаскает лучше Стаса, – он дёргает меня за руку вниз и накрывает губы коротким поцелуем. – Вон какую умницу воспитал. Второй такой ни у кого нет.

Я отвожу взгляд.

Как там говорят? К хорошему привыкают быстро? Ага, как же. За пару недель, что мы вместе мне всё ещё непривычно получать столько откровенного обожания в свой адрес. Взаимность Севера стала чем-то вроде письма из Хогвардса. Моя натура, приученная радоваться малому, никак не привыкнет к переменам.

– И что, по-твоему, в ту ночь было бы правильно?

Дан обнимает меня со спины.

– Ну-у-у… Для начала я должен был проводить тебя к реке, чтобы ты пустила на воду венок. Как и собиралась. Помог бы нарвать цветов. Любовался бы тем, как ты их ловко переплетаешь. Думал бы о том, что ни у кого другого нет такой улыбки, таких глаз, такого голоса…

Его пальцы начинают неспешно перебирать мои волосы, а я смотрю на берег и сверкающие огоньки вдруг размывает набежавшей слезой. Так странно. Я от волнения несла всякую чепуху, но он запомнил. Всё запомнил.

– А потом?

– Потом бы проводил тебя до съемного домика. Перед дверью целовал бы на прощание нежно, долго. И держал свои чёртовы руки при себе.

– Эй, я ни о чём не жалею, слышишь?

Голос меня подводит. Но это правда.

– А ещё попросил бы дождаться меня из армии, – продолжает Дан щемящим шёпотом, – звонить мне. Часто. Каждый божий день. Не стал бы прятать наших чувств ни от Стаса, ни от себя. Вот, как всё должно было сложиться, не будь я таким тормозом. Анют, давай начнём всё правильно. Так, как должны были.

Он перекидывает через моё плечо две длинные косы, посередине скреплённые между собой кольцом.

– Будь моей невестой, Малая.

А я… Я даже не могу ответить! Так душит то ли счастье, толи потоки слёз.

Устраиваю голову на крепком плече, растерянно поглаживая белый металл кольца.

Тепло объятий, лёгкость моего вдоха, волнение его выдоха – я впитываю всё, включая мерцающий берег, туман вдалеке и царящую вокруг нас безмятежность.

– Ань… Я что, поспешил?

– Да погоди ты, – шепчу с улыбкой. – Дай запомнить детали. Дети, знаешь ли, любят описания в красках.

Эпилог

Дан

– Ну что, партизаны, колитесь, о чём молчим? – Стас небрежным щелчком сбивает столбик пепла в приспущенное окно.

Поймав мой взгляд в зеркале, Лис подаётся вперёд с заднего сидения, чтобы отвлечь внимание друга на себя.

– Окстись, Король. Что за наезды? Ты ж только с поезда, неужели не соскучился?

Стас усмехается себе под нос, стряхивая невидимую пылинку с рукава армейской куртки.

– Я вас, оболтусов, с детства знаю. Чего нервные такие? Выкладывайте.

– Просто у меня для тебя сюрприз. Сомневаемся, что понравится, – говорю безопасную часть правды. С него не станется устроить ДТП.

На самом деле Королёв пацан спокойный, но если переклинит – гасите свет. Поэтому в целях безопасности на семейном совете было решено сначала задобрить его самогоном, и только затем, на стадии глубокого просветления, где-то между состояниями: «Эксперт в любой жизненной ситуации» и сакральным: «Ты меня уважаешь?» – выложить новость про нас с Аней.

Ну и молится, чтобы Стас меня услышал. Всё-таки неохота откладывать свадьбу из-за наших с ним тёрок.

– Одно слово «сюрприз» меня уже напрягает.

– Да мы в курсе, братан. Потому и очкуем, – вздыхает Лис, бросая на меня сочувствующий взгляд.

– Тогда, может, не надо? – тянет он с обманчивым добродушием.

Надо, дружище. Мы с Анькой эту свадьбу год ждём.

Но вслух интересуюсь максимально нейтральным голосом, как оно на службе жилось.

– Курорт, – отмахивается Стас, в принципе не привыкший жаловаться. – На гражданке, смотрю, куда чудесатее. Стоило на год вас оставить, а Лис уже специалист в детском питании. Боюсь даже спрашивать, чем ты, Север, удивишь…

– Влюбился, – пожимаю плечами, трогаясь за габаритами.

Эта пробка когда-нибудь рассосётся или нет?

– Ну ни хера ж…

Стас прищуривает глаза так, что те превращаются в два лазера – лазера недоверия, чёрт подери! Воспитанный чопорной бабушкой, трезвым он так много матерится только в исключительных случаях. В последний раз – когда застал меня в спальне Ани…

Поспешность этого признания осознаю слишком поздно, когда друг подпирает кулаком подбородок, приготовившись слушать.

– Север, ты ли это? А как же твоя обожаемая присказка: «Любовь придумали, чтобы не платить проституткам»?

– Идиотизм, – делаю крайне сосредоточенное на процессе вождения лицо, не отказывая себе в удовольствии мысленно огреть себя прошлого по яйцам. И нынешнего по дурной башке, без которой Анька обещала меня оставить, если мы с её братом явимся на свадьбу разукрашенные.

Лис отвлекается на звонок Полины.

Кто б и мне, блин, позвонил.

– Ну-ка, выкладывай подробности. В чём подвох? – не унимается Стас, энергично потирая руки.

А потом пальцами ка-а-ак хрустнет…

В общем, на разминку больше похоже. Ту что перед мордобоем.

– Зачем тебе?

– Понять хочу, что с вами, парни, стало. В чём подвох? Может, я чего-то не догоняю…

– Подвоха нет, – отзываюсь, напряжённо глядя на дорогу. – Просто старая система ценностей себя изжила.

– Ну-ка с этого места поподробнее.

Стас смотрит прямо и заинтересовано, теперь уже безо всякого намёка на иронию.

– Сначала это был горячий секс, одноразовый и абсолютно спонтанный – осекаюсь, понимая, что вот это я сейчас ляпнул зря.

Яму себе рою аж комья летят.

– И чем он тогда тебя так зацепил? – выжидающе щурится друг.

– Меня заклинило. Она просто затмила собой остальных. Временами наивная до абсурда, но всегда ранимая и честная. Раз сорвались, второй. Потом на горизонте появился левый тип и я понял, что хочу это сокровище себе… – матерюсь, оглушённый его хохотом.

– Так и скажи – взыграла жадность, – хлопает он меня по плечу. – Ну а при чём тут любовь?

Я ненатурально смеюсь, до рези в глазах таращась на светофор.

До дома Королёвых остаётся всего один квартал.

– Хочешь спросить – не думал ли я о том же? Да, думал. Но потом всё завертелось и понял, что всё. Без неё никак. Этого не объяснить, дружище. Придёт – сразу сообразишь.

Я плавно прожимаю педаль газа, трогаясь на зелёный. Рывок вперёд, наконец, выводит нас на нужный поворот. Осталось пережить застолье.

Лис под предлогом, что нужно купать дочь, понятливо уезжает домой. На прощание просит звонить, если что. И вот это совсем не внушает мне оптимизма. Мы должны разобраться сами, в тесном кругу семьи, так сказать. Но если Стас начнёт вызверяться на нашу Малую, я в стороне не останусь.

Смотреть на Аню, не смея к ней прикоснуться, та ещё пытка. Как в старые добрые времена, когда мы сидели за этим же столом и проклятый кусок золота никак не хотел пролезать в горло. С пирогами сейчас творится та же беда.

Я уже подумываю задвинуть тост, плавно переходящий в признание, когда в комнату на специальных ходунках царственно вплывает его бабушка – Анастасия Львовна.

– Станислав! Иди ко мне, дорогой. Почему меня не позвали?

Интеллигентная до кончиков маникюра мадам вчера сломала ногу, чем и воспользовалась моя будущая тёща, чтобы, наконец, забрать упрямицу под свой надсмотр.

– Ты слишком крепко спала. Я не хотел будить, – улыбается Стас, крепко расцеловывая зардевшуюся женщину в обе щёки. – Планировал посидеть с тобой как раньше тет-а-тет.

– Я твой голос сразу признала, – степенно произносит она и, ододвинув в сторону шаль, достаёт из-за пояса платья – мать его! – кинжал…

На минуточку, боевой кавказский кинжал.

В добротных таких узорчатых ножнах.

Восхищённый выдох Стаса тоскливо отдается в груди. Приплыли.

– Держи вот. Специально к твоему возвращению заказала.

Что ещё сказать? Спасибо, Анастасия Львовна. Вы только что прибавили мне седины.

Анька ещё в августе переехала ко мне и не успела посвятить родственницу в нюансы наших со Стасом траблов. Неразумный недочёт, как оказалось.

– Дань, может, завтра расскажем? – взволнованно шепчет Малая мне на ухо.

Когда только подскочить успела?

– Больше двух говорят вслух, – Стас, у которого слух будто заточен на голос сестры, награждает нас маньячной улыбкой.

И не понять, как назло, просёк он всё-таки фишку или нет. Улыбка у него всегда такая. Специфическая.

– Мы хотим сделать объявление, – встаю из-за стола, одновременно отодвигая Анюту себе за спину.

– Я весь внимание.

В ровном тоне Стаса появляются давящие нотки. Надеюсь, мне это только кажется, потому что для драки здесь как минимум избыток будущей родни.

В гробовой тишине слышно, как тётя Оля откладывает вилку. Булькает разливаемый по рюмкам самогон. Даже спаниель, так и не простивший мне неудачного знакомства, озадаченно выплёвывает мой ботинок.

– Я люблю твою сестру, – чеканю спокойно. – Мы ждали твоего дембеля, чтобы сыграть свадьбу.

– Ранимая и честная, говоришь? – по тяжёлому взгляду исподлобья вижу, что имеется в виду вот совсем другая, куда менее безобидная, часть диалога.

Чувствую, как Анька в безотчётной панике вонзает ногти в мою руку. Переживает маленькая за нас, идиотов.

Сука, ну кто дёргал меня в машине за язык?

– Выйдем? – обречённо мотаю головой в сторону двери.

Стас с подчёркнутой неспешностью и нескрываемым наслаждением проводит пальцем вдоль лезвия. Мрачно растирает выступившую кровь.

– Острое.

– Станислав, помоги мне, пожалуйста, усесться за стол. За это стоит поднять бокалы, – не теряется Анастасия Львовна.

По опыту знаю, что короткой заминки, чтобы остудить пыл Короля недостаточно. Но за попытку всё равно спасибо. Быстро сориентировалась бабуля.

– Как предусмотрительно твой отец завёл себе второго сына, – скорбно давит улыбку Стас приближаясь. – Потому что старшего он только что потерял…

– Не здесь, – мрачно усмехаюсь, посылая Аньке извиняющийся взгляд.

Я сделал всё, что мог. Драка так драка.

А для свадьбы другой костюм куплю. С отливом фиолетовым. Ну, чтоб гармонично всё, как Анька мечтала. Почти.

– Ну что, Север. Поздравляю, всё-таки допрыгался, – вкрадчиво тянет Стас. – Ты теперь наш! Балбес… – хохочет он, сжимая меня в медвежьих объятьях. И добавляет на ухо уже серьёзно. Так, чтобы было слышно только мне: – Но знай, я слежу за тобой. Спонтанный ты наш.

– На здоровье, – усмехаюсь, осознавая, что друг, скорее всего, подозревал нечто подобное. И либо успел смириться с выбором сестры, либо армия его всё-таки немного образумила.

Что ж, я подтвержу, что достоин стать частью этой семьи.

Не предам своего сердца.

Не нарушу клятв.

И буду любить её до конца дней своих.

Конец