Текст книги "Воин Разлома (СИ)"
Автор книги: Ян Ли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
Вскрывали решетки долго. Кость поддавалась плохо, сплетение жил еще хуже. В какой-то момент я окончательно задолбался, плюнул, и, удар в подобраным топориком, пустил через него короткий импульс Потока через Удар. Сработало, и я пошел вдоль ям, ломая решетку за решеткой, стараясь не встречаться глазами с теми, кто внутри.
Не встречаться получалось плохо.
– Это ж он, – сипло сказал кто-то из ямы, когда я выламывал очередную перемычку. – Тот самый. Перевертыш который…
– Ага, – так же сипло ответили ему из глубины. – Тебя жрать пришёл, и я его понимаю – не только нас ты задолбал.
Глава 12
Из лагеря – вернее из того, что от лагеря осталось выступили когда солнце уже оторвалось от горизонта на две ладони. Задержались потому что слишком много незавершенных дел было. В основном, конечно, сбор трофеев – в пусть не главном, но крупном логове тварей было чем поживится, и ни барон ни его дружина стеснятся не собирались. Сам я уже давно миновал стадию чернорабочего на сборе лута, к командному составу так и не прибился – так что неожиданно перепало немного свободного времени. Можно было чилить на руинах, жевать удачно найденный кусок вяленого мяса…фиг знает, чьего…да и пофиг. А еще можно было заглянуть в Статус, потому что по итогу боя там было кое-что интересное. Само сообщение я отходняках после боя пропустил, но сам факт левелапа ощущался отчетливо. Неописуемо, но и столь же однозначно.
[Носитель: Ант]
[Раса: Человек]
[Класс: Воин Разлома (необычный)] [Уровень: 8]
[Навыки: ]
[Стойкость (обычный): Пассивный. Незначительно повышает сопротивляемость тела всем видам урона. Снижает риск смертельных повреждений.]
[Выносливость (обычный): Пассивный. Незначительно повышает запас сил организма, снижает утомляемость, ускоряет восстановление после нагрузок.]
[Удар Разлома (необычный): Пассивный. Незначительно усиливает атаки оружием, степень усиления возрастает при повышении насыщенности эманаций Разлома вокруг.]
[Чутьё Разлома (необычный): Пассивный. Повышает восприимчивость носителя к эманациям Разломов и присутствию их порождений поблизости. Сила и точность чутья зависят от насыщенности эманаций. Действие навыка ограниченно распространяется на все объекты, контактирующие с эманациями Разлома]
[Поток Разлома (необычный): Активный. Позволяет направлять энергию эманаций Разлома в навыки, усиливая либо изменяя их.
[Исток Разлома (необычный): Пассивный. Позволяет восполнять внутреннюю энергию носителя за счёт эманаций Разломов. Скорость и полнота восполнения зависят от насыщенности эманаций.]
[Рывок (необычный): Активный. Мгновенно перемещает носителя на короткую дистанцию в пределах прямой видимости. Дальность, точность и частота применения зависят от запаса внутренней энергии и насыщенности эманаций Разлома.] [Предупреждение: перемещение в занятый объем невозможно. Дезориентация после переноса снижается по мере освоения навыка.]
[Второе Дыхание (необычный): Срабатываемый. При критическом истощении сил или получении смертельно опасного урона автоматически перенаправляет имеющуюся энергию эманаций на стабилизацию жизненных функций. Эффективность срабатывания и время восстановления способности зависит от объёма внутренней энергии.]
[Переполнение (редкий): Активный. Позволяет направить в любой доступный навык объём энергии сверх его пропускной способности, кратно усиливая эффект. Степень усиления зависит от объёма вложенной энергии. Превышение пределов носителя ведёт к повреждениям тела и духа.]
[Покров Роя (редкий): Активный. Позволяет формировать из эманаций Разлома внешний покров, поглощающий и рассеивающий физические и энергетические воздействия. Плотность, площадь и время удержания покрова зависят от объема вложенной энергии и насыщенности эманаций. Покров воспроизводит остаточный фон порождений Разлома: порождения, входящие в управляющую сеть, воспринимают укрытого покровом носителя как часть Роя.] Предупреждение: срабатывание серьёзно истощает запас энергии и способно привести привести к нарушению функционирования энергетических каналов]
Неплохо, так-то. Сейв, автоматически активируемый, пускай даже с побочками и ограничениями. Да и вообще, набор навыков радовал – с учётом того, что я узнал о Системе, для воинского класса моего уровня и грейда я нахожусь если и не на верхушке, то где-то около. Впрочем, особо задирать нос не стоило. Хотя бы потому, что ребят с уровнем повыше или грейдом пожирнее хватает. Равно как и тех, кто может похвастаться и тем, и другим вместе. Да и обладатели обычных классов, но с богатым опытом – жизненным, не системным – могут удивить. Иногда смертельно удивить.
Сезон сбора лута, между тем, был в полном разгаре. Главная ценность – ядро гигантской твари – было извлечено лично Веттским, выковыряно из горелых потрохов Мистера Холмика и сразу же помещено в походный контейнер. Подозреваю, без него серьезные люди здесь и посрать не ходили – а ну как свезет завалить дерьмодемона, а контейнера с собой не будет, хорошо разве? Ценность ядра я определить не брался, даже имея представление о стоимости более простых. Подозреваю, что тут уже о деньгах, даже больших, речь не шла, тут уже была замешана политика. С учетом этого у моего внутреннего хомяка возник вопрос – помнит ли барон, что и я некоторым образом причастен к появлению у него столь занятной приблуды. Равно как и второй – ядро Пастыря, хоть и слегка оплавилось, но целостность сохранило, и все еще стоило…ну годовой оклад хорошего бойца, как минимум. Из латников наковыряли три штуки, из бесов под сотню – тут уже приспособили бывших пленных, как и для потрошения бесенят. Ну а чтоб два раза не вставать – они же собирали всякий малоценный хлам, вплоть до обломков костяных решеток со своих загонов – барон явно вознамерился оставить на месте лагеря пустыню. Оружие тварей и магически активные, пускай даже потенциально, трофеи собирали уже ребята посерьезнее, тут от своего не отказались и мои сослуживцы…или уже экс-сослуживцы? Неважно, а вот помочь им в этом деле стоило – топорик мне нравился, тем более его хозяину он уже не нужен, ему уже ничего не нужно. Но вот с копьем оно как-то привычнее, надежнее…и есть у меня одна индейка.
Он был теплый, не обжигающе – но градусов сорок точно. Не удивительно – пережить бешеные потоки энергий разлома, пару суток в затылке могущественной твари, неподалеку от средоточия ее сил. Пережить огонь барона, пламя практически звездных температур…ну да, невозможно. Но, подозреваю, где-то на моменте контакта с внутренностями Пастыря физика обнялась с химией, и они грустно пошли нахер. А наконечник остался. Завернув в прикарманенную тряпицу, я сложил его в прикарманенную же неплохую кожаную сумку, туда же отправились и остальные пожитки. Откуда они…ну, допустим, нашел.
Что не получилось разломать, сложить на импровизированные волокуши и, собственно, уволочь -барон приказал сжечь. Возражать никто не стал, и через полчаса остатки лагеря затянуло чадящим дымом от пожаров. Под шумок я прошелся Чутьем вокруг и около, особое внимание уделив месту, где исчезла Итта. Ничего не обнаружил, и чуток успокоился. Совсем чуток. Нихрена не успокоился, на самом деле.
Колонна получилась впечатляющей. Впереди разъезды всадников – ну, тех кто смог сохранить животин и все еще считался всадником. Следом пешая часть воинства Веттского и примкнувшие к ним мы. Дальше освобожденные пленники, тащившие трофеи, и замыкали колонну лично барон с остатками своей гвардии.
На коротком привале за мной пришли, пригласив на разговор. Не то, что бы пригласив, скорее проинформировав, что я туда иду. Выделываться я не стал, и через пару минут уже стоял перед изволившим жрать Веттским.
– Садись, – барон кивнул на относительно сухой участок рядом с собой.
– Ант, да? – сказал он, жуя. – Чудное имя… Ладно. Я видел тебя в деле. Видел как ты уронил тварь с гребнем. Видел, как ты пробил панцирь болотной твари. И еще кой-чего видел. – Он наклонился вперед, ко мне. – Кто ты такой, не спрашиваю. А вот чей ты теперь – спрошу.
– Ничей, ваша милость. – ответил я. – Свой собственный. Барона Грайвена то уже нет, сотни его личной, считай, тоже нет. Да и ополченца того уже нет.
Ха. – Барон оценил. – Складно излагаешь…для смерда так и слишком, ну да дело твое. Только имей в виду – графские не оценят, поперек горла им такие разговоры станут. И понадобится тебе, хоть ты и «свой собственный», к кому-то да прибиться. Причем понадобится скорее, чем ты думаешь.
Лагерь я узнал не сразу. Вал был тот же, частокол тоже – только пролом наспех заделали. Вышли мы к нему на закате, и первое что увидели в лучах закатного солнца – ряды белых шатров, несколько новых коновязей со здоровыми, сытыми лошадьми, посты через полсотни шагов. И штандарты. Белые полотнища с золотой птицей – вблизи непонятная херня оказалась искусно вышитым соколом. Самая большая птичка красовалась над самым большим шатром, установленным на месте бывшего штаба Грайвена. Намек понятен.
На въезде нас тормознули…попытались. Поперек дороги стояли четверо бронированных товарищей с соколами на сюрко. Старший из них поднял руку жестом гаишника, вот один в один.
– Именем его сиятельства. Прибывшим – назваться, груз – предъявить к описи…
Договорить ему не дал конь… в смысле, вырост. Черная зверюга, повинуясь то ли жесту, то ли настроению хозяина, шагнула вперед и дохнула латному гаишник в забрало. Что там было в этом дыхании, я не знаю, но он сделал два шага назад с совершенно неуставной скоростью.
– Барон Веттский, – сообщил барон куда-то поверх шлемов, скучающе.
И поехал, а мы пошли следом.
– Живой, – констатировал Кривой, оглядев меня с ног до головы. – И даже целый почти. Ты глянь-ка… А у нас тут, вишь, новая власть. – Он понизил голос до совсем неслышного, губами почти: – Легат. Осмер звать. Со вчера сидит, всех строит. Кранин при нем – как пришитый. Ты рот лишний раз не откр…
Договорить не успел и он. Потому что новая власть уже шла к нам сама. По тому, как толпа расступалась, все было понятно про минувшие сутки лучше любых рассказов.
Легат Осмер оказался немолодым, сухим и гладким – вот именно гладким, как речная галька: ни одной шероховатости, ни одного лишнего движения, серое дорожное платье с золотой цепью, бляха с соколом, аккуратная седина. За правым плечом шествовал латник… нене в смысле бронированая тварь, но и не слишком отличается. За левым – двое типочков с одинаковыми постными лицами, от которых у меня заранее заныли почки: породу дознавателей я опознавал в любом мире, с одного взгляда. А чуть позади, отдельно ото всех, шел Кранин. Ну да кто бы сомневался.
– Барон Веттский. – Легат остановился в пяти шагах и обозначил поклон – миллиметров на десять, видимо строго по протоколу. – Его сиятельство будет рад узнать, что сосед его в добром здравии. Я – легат Осмер, полномочный представитель его сиятельства в бывших землях покойного барона Грайвена. И раз уж ваша милость здесь, я избавлю нас обоих от повторных встреч и оглашу все разом.
– Огласи, – разрешил барон. Он не спешился, но и оружие не достал. Пока что
– Первое. – Осмер даже в бумагу не смотрел, хотя бумага у одного из серых имелась, я видел свиток. – Владетельный барон Грайвен погиб, не оставив прямого наследника мужеска пола. Лен, по уложению, отходит под руку сюзерена – его сиятельства графа – до решения о новом пожаловании. Земли, застава, сей лагерь и Разлом со всеми доходами с него отныне под рукой его сиятельства. С сего часа.
Барон помолчал. Пожевал губами.
– По уложению – так, – ровно сказал он, и я почти услышал, как ему это «так» поперек глотки. – Только читай целиком, легат. У меня на брод и три деревни за ним – заклад, Грайвеном подписанный. И это не считая того, что дед мой от своего брата в земли за болотом унаследовал -документы на которые каким-то образом оказались. Дальше.
– Дальше. – Осмер кивнул, будто знал ответ заранее. – Второе. Все имущество, добытое на землях его сиятельства с момента смерти барона Грайвена, равно как имущество, оставшееся от покойного, подлежит описи и передаче в казну графства. Сюда относится, – он повел подбородком в сторону наших волокуш, спокойно, по-хозяйски, – и доставленный вами груз.
Стало тихо. Толпа, гудевшая вокруг, эту фразу услышала, и все разом заткнулись. А я увидел, как у барона Веттского медленно, очень медленно белеют костяшки на по воде.
– Легат, – сказал Веттский, очень тихо сказал. – Ты сейчас хорошо подумай и повтори еще раз. Потому что мне послышалось, будто ты мою добычу записал в графскую казну.
– Не послышалось. – Осмер был невозмутим, как памятник самому себе. – Земля – графская. Взятое на земле…
– Взятое – взявшему! —это уже Гервин. Глава авантюристов вывернулся из толпы, и за ним подтягивались его люди – я узнал Жердя, узнал еще пару морд из гильдейской охраны. – Обычай, легат! Добыча из Разлома – тем, кто ее взял, с отчислением владетелю. Обычай старее графов, старее королей – на нем вся Гильдия стоит, все хартии, все контракты! Порушишь его здесь – тебе завтра ни один искатель во всем графстве ядра не сдаст, и посмотрю я, кем его сиятельство Разлом осваивать будет!
– Обычаи, – впервые подал голос Кранин, – хороши для трактиров, мастер Гервин. У Гильдии Магов – хартия его сиятельства на первоочередную выемку всех аномальных материалов в этих землях. Подписанная и скрепленная. Ядро твари высшего ранга, – он кивнул на волокуши, и глаза у него блеснули совершенно нехорошим, голодным блеском, – есть аномальный материал. Как и оплавленное ядро Пастыря. Как и… – взгляд его переехал на меня и остановился, – иные образцы.
– Образцы, – повторил барон с непередаваемой интонацией. – Ты, часом, не заговариваешься, колдун?
Дальше все говорили разом, а я эти минуты простоял столбом, стараясь быть маленьким, незаметным и никому не интересным. Получалось так себе – на «иных образцах» на меня уже смотрела половина присутствующих. Расклад между тем нарисовался…так себе. Маги – за легата: тут хартия, у дела с графом, а ещё у магов на меня давние виды. Авантюристы – определённо за барона, потому как обычай, перетекающий в предельно конкретный шкурный интерес. Люди покойного Грайвена молчали и смотрели, потому что им с сегодняшнего дня полагалось быть графским…а хотели этого явно не все, да только их не спрашивали.
Классический, короче, рейдерский захват: актив обезглавлен, на площадке – временная администрация с бумагами, у ворот менты или братки– силовая поддержка, короче. И всем, кто работал на прежнего владельца, доходчиво объясняют новую структуру собственности. Я такое на Земле наблюдал дважды со стороны и один раз участвовал, так что утверждать могу с уверенностью.
– Тихо! – Осмер не крикнул даже – просто поднял ладонь, и гвалт умолк. Умеет, сволочь. – Спор о добыче будет решен его сиятельством. Опись будет произведена сегодня, препятствование будет расценено как покушение на собственность его сиятельства. А теперь третье. Последнее. – Он повернулся. Ко мне.
– Ант. Именем его сиятельства: по делу о гибели владетельного барона Грайвена ты помещен под стражу как главный подозреваемый. Взять.
От белых шатров, где, оказывается, уже стояла наготове – вот же пидрила, все просчитал заранее, – двинулась к нам шестерка солдат.
Барона Веттского накрыло. Уж не знаю сколько в этом было личной неприязни к графу, а сколько возмущения из-за попранных обычаев. Какую-то роль, возможно, сыграло то, что меня он уже рассматривал как своего бойца. Но вот что основным триггером была утрата богатейшей добычи – тут сомнений нет. Барон, так и не спешившийся за все время, выехал наперерез комендантской группе, недвусмысленно положив руку на гарду. Следом за ним выдвинулась четверка его гвардейцев и, внезапно, Гесс и Лайр. По левую руку от меня, еще более внезапно оказался Сайх. А когда по правую стал Смола, я уже исчерпал лимит охреневания. Так что когда со стороны выгоревших складов, где мое Чувство не фиксировало никаких меток – ни холодных, ни теплых – прилетел болт, вошедший по оперение в забрало графского рыцаря, я подумал только одно.
Щас буит мясо.
Глава 13
В целом, мысль была верная. Я даже успел задуматься о карьере предсказателя.
Первые секунды две вообще ничего не происходило. Здоровенный дядька в белом сюрко с графским гербом на груди стоял столбом, и из его забрала торчало оперение. Аккуратненько так торчало, ровно посередине смотровой щели, с легким наклоном вверх. Потом он сделал шаг назад, маленький такой шажок, будто уступал даме дорогу в узком коридоре, и рухнул навзничь, загремев на весь лагерь своим геройским металлоломом.
Тут то все и заорали.
А я в эти самые две секунды успел сделать целых три вещи. И все три – не те, которые сделал бы нормальный человек. Нормальный человек присел бы. Или заорал бы вместе со всеми. Или хотя бы обделался, что тоже вариант, и я бы его не осуждал за эту маленькую слабость.
А я направил Чутье по траектории полёта болта, ныряя в него с головой.
Выстрел был со стороны складов – там после штурма остались только черные ребра стропил и куча золы по колено, куда пару последних дней сваливали всякий мусор, который вроде и не нужен, и выбросить жалко. Сотня, даже полторы сотни метров, судя по углу… сверху, стрелок бил с остатков перекрытия. И в этом месте, аккурат там, где он должен был лежать и дышать, в моем восприятии не было ничего. Ну, или было ничего, так даже точнее.
Не клякса, как у Пастыря. Не мертвое пятно от вешки – те я хорошо узнаю, по ощущениям… ну, как нащупать выбитый зуб языком. А здесь ровный, аккуратный кружок пустоты шагов двадцати в поперечнике. Будто кто-то взял и вырезал из моей картинки мира кусочек ножницами по контуру, и по этому контуру еще чуть-чуть прошёлся ластиком.
Такое, или очень похожее, умеет Итта – в этом я уже убедился, будучи у ней в гостях. Такое, подозреваю, умеет Нож. И такое, чисто теоретически, могут организовать товарищи из Гильдии магов. Даже если не умели изначально. Потому что вешки, которые мы полтора месяца назад приволокли на своем горбу через все болото, изучал лично мэтр Кранин, и уж он-то в них покопался от души.
Секунды прошли, пауза закончилась.
– Мятеж, – сказал легат Осмер.
Не крикнул, не завизжал, даже голос не поднял – просто уронил слово, как гирьку на весы. Только слово это стоило дорого, просто охренеть как дорого. Сразу всем стало понятно, что пробовать решить вопрос дипломатией поздно. Я подобное на Земле видел, и даже участвовал. Там, правда, стреляли пореже, все ж в девяностые я ещё в школу ходил. А вот стрелочника дома находили ровно с той же скоростью…не меня, если что. Дома было, определенно, лучше…
– Взять обоих, – Осмер повернулся к своим бойцам.
Схватка людей между собой отличается от боя с тварями. В первую очередь звуковым сопровождением. Твари прут хоть и не молча – шипят там, клацают, но это фоновый шум, как ветер. А люди орут. Все и сразу. Приказы, маты, имена, «в сторону!», «сюда, сюда, сюда!», бабий визг от торговых рядов, ржание лошадей у коновязей – и вся эта красота на площадке в полтораста шагов, забитой палатками, растяжками, бочками и так и не разобранной добычей.
Первое, что я сделал – очень аккуратно, бочком, на полшага сместился назад.
Я так уже делал. В свой самый первый день, на гребне у Бочарного, когда пытался спрятаться за спиной у мужика, похожего на Зи Зи Топа в изгнании. Тогда сработало, почему бы не сработать и сейчас. Не сбежать– куда тут бежать, – просто принял необходимые меры.
Потому что расклад я видел, и расклад был так себе. Полное говно, если честно.
У Осмера из бойцов имелся как минимум ещё один пеший рыцарь, восьмерка конных латников, полсотни пеших, десяток арбалетчиков, и плюсом дознаватели, тоже с латником при них. Плюс, теоретически, весь гарнизон покойного Грайвена – сотня с копейками, которой со вчерашнего дня полагалось быть графской сотней. И пускай именно бойцов там едва ли половина, но и этого нифига не мало. Вот только, как водится, с ними были нюансы.
У барона – два десятка бойцов, вымотанных двумя сутками марша по болоту, три оставшихся всадника, Хродд с двуручником – будем считать за эрзац – рыцаря. Гервин со своими еще– но это если ввяжутся, что не факт. Пять с половиной десятков освобожденных пленных – но эти точно не будут драться, да и толку от них. И я.
А считать я умею.
И, что характерно, у меня были варианты. Целых два. Первый – тихо просочиться за телеги и дальше по обгорелым складам к пролому в валу. Сейчас всем не до меня, я местность знаю лучше многих местных, а Чутье покажет любую теплую метку раньше, чем её обладатель увидит меня. Ну ладно, почти любую. Второй – вообще не дергаться. Сдаться на милость нового хозяина, вернутся в яму – практически родную, и переждать замес там. Возможно, кстати, и проканает, только не ясно что будет потом. Ну, в смысле, ясно, что ничего хорошего.
Я, может, и не самый умный. Но и не дурак, так что первый вариант мне нравился сильно больше.
Противника, впрочем, оба варианта не устроили.
Шестерка успела дойти до нас шагов на двадцать, когда началось. Их старший – сухой мужик с седой щетиной и сержантской бляхой – вопросов о новых вводных задавать не стал. Он глянул на упавшего рыцаря, глянул на напрягшегося барона с рукой на гарде, глянул на меня. И принял решение, которое на его месте принял бы любой толковый служанка.
– Этого – кончайте, – сказал он, и один из шестерки вскинул арбалет.
С двадцати шагов эта сука не промажет, каким бы криворуким он не был. А он явно не был – крепкий хват, спокойное лицо, никакого азарта. Обычная работа.
Меня выплюнуло из рывка в четырех шагах левее и на полшага сзади, там, где стояла перевернутая набок бочка из-под солонины. Болт ушел туда, где я только что был, зацепив смутно знакомого мечника из баронской дружины.
Вот и все переговоры.
Знаете, что самое обидное?. Меня в этом мире вообще ни разу ни о чем не спросили – Итта была права, зараза, – с самого первого дня. Хочешь в ополчение? Не хочешь? А куда ты денешься. Хочешь в дозор, в болото, в яму, в жопу… в переносном смысле… пока что. Никто и не думал интересоваться.
Ну и ладно. Ну и не Надо. Ну и пошли все нахер.
Топорик, подобранный на пепелище бесовского лагеря, – сам оказался в руке. Рукоять чуток обгорела, но ухватистая.
Потанцуем.
Арбалетчик все ещё перезаряжался, уйдя под прикрытие товарищей. Оружие у него было хорошее, движения отработанные – секунд восемь нужно было, может шесть. А у него было четыре
Второй Рывок, без Потока, экономно – потому что эманаций здесь было не как на болоте, вот совсем не как на болоте. Лагерь стоял в трех лигах от Разлома, фон был неплохой, но что-то поменялось. Исток уже не захлебывался халявной энергией. Впервые за долгое время я почувствовал ограничения. Неприятное ощущение, доложу я вам, раньше было лучше.
Но и так норм. Я оказался у стрелка сбоку, топорик с пассивным усилением от «Удара Разлома» вошел ему под кромку шлема, в шею. Усиление действительно было – но минимум на треть слабее, чем ещё вчера. Хватило, впрочем, и того. Человек – это не латник, много ему не нужно.
Кровь была красная. Непривычно как-то.
– СТРОЙСЯ! – рявкнул кто-то сзади, судя по голосу – Сайх.
До этого, кстати, за все время я ни разу не слышал как он кричал. Значит, совсем стремные дела начались.
Наши сбились в кучу…ну, в смысле, построились быстрее, чем я успел развернуться к источнику шума. Гесс слева от меня, Смола справа, секира в руках, морда такая, будто он этого момента ждал всю жизнь и наконец дождался. Собственно, почему бы и нет, вопросов у местных друг к другу всяко больше, чем к одному скромному попаданцу. Лайр устроился за колесом телеги, зажав арбалет между коленом и так и не залеченной правой, и с непередаваемо брезгливым выражением взводил его поясным крюком. Клык и Ржава просто свалили, видимо к своим…вроде бы их банда тоже за нас…так что к нашим свалили, получается.
– Ант! – Сайх даже не смотрел в мою сторону. – Секторы!
Собственно да, за все этим движем я и позабыл, в чем мое призвание.Не топориком махать – этим у нас было кому заняться, и лучше меня. А вот просканировать весь этот пожар в борделе – тут уже не факт, скорее факт что некому. Надеюсь, что и в команде соперника тоже.
Теплые метки, все теплые…оно и логично, а все-таки неприятно. Пока что, подозреваю, скоро будет похер. Полторы сотни минимум, и все они двигались. Разобраться в этом было непросто, но я старался.
– Восемь с северного фаса, вдоль коновязей! – Голос садился, но я драл его дальше. – Четверо в обход, между шатрами! Всадники с большака, явно не наши, шестеро!
Ярче других горели двое мутных типов при легате.
А ярче всех вообще вообще горели волокуши с нашими трофеями.
Пять штук, брошенные там, где нас остановили. Три ядра латников, под сотню бесовских, оплавленное ядро Пастыря, черное железо в связках, обломки костяных решеток, прочие части тварей. И где-то там же, в походном контейнере у барона на седле, – главный приз, ядро гиганта.
В моем восприятии это был оазис. Маленькое прохладное озерцо посреди пересохшей пустыни.
Мозг у меня, конечно, закоренелого гуманитария. Но иногда включается.
– Держимся у волокуш! – заорал я. – Сайх! К добыче!
– Причина? – Он даже не переспросил, он сразу спросил по делу.
– Я там сильнее!
Секунда паузы.
– Все – к волокушам! – И, уже мне, коротко: – Жги.
Веселуха, между тем, принимала эпический размах.
Четверо оставшихся из желающих меня арестовать – одного уже успели завалить без нашего участия – дошла до нас одновременно с десятком графских пехотинцев с северного фаса. Четырнадцать против неполного десятка, из которых половина прямо скажем, не в форме.
А, уже тринадцать – Смола просто шагнул навстречу и снес одного секирой – вместе с щитом, с рукой и с частью того, что было за щитом. Со вторым он попытался провернуть то же самое, но тот оказался обучен, поднырнул под удар, и Смолу спасло только то, что я успел уронить нападавшего Ударом в поясницу. Криво правда, вскользь, но тому хватило.
Вынырнувший непонятно откуда мужик был опытный, лет за сорок, с копьем, хорошим пехотным копьем с длинным граненым жалом. Что неприятно, он умел им работать. Что еще более неприятно – работать он желал именно по мне.
Первый тычок я отбил топориком и чудом. От второго ушел прыжком вбок, но мужик не растерялся, просто довернул корпус и снова оказался мордой ко мне, выставив острие. Опытный, сволочь.
– Не дергайся, – посоветовал он почти доброжелательно.
В ответ я промолчал – не стоило тратить силы и вестись на явную провокацию.
Третий выпад я почуял раньше, чем увидел – той чуйкой, которая не в статусе, а в жопе. Ушел, хоть не полностью, острие распороло штанину и чиркнуло по организму.
Стойкость зарешала, обошлось царапиной – но тенденция, так то, говно.
Энергия уходила ощутимо быстрее, чем хотелось бы. Я успел уже отвыкнуть от этого ощущения. Мало. Тут ее стало мало. Раньше я купался в океане и не считал капли, а тут приходилось отмерять, как алкаш последнюю заначку.
Мужик перехватил копье нижним хватом и шагнул разрывая дистанцию. И вот тогда я вспомнил, чему меня месяцами учил один альтернативно волосатый ублюдок. Я отступил. Демонстративно косолапо, даже споткнувшись о валяющуюся жердь – почти не притворяясь, кстати. Он поверил, потому что видел перед собой не бойца, а мутного типа с кое-какой подготовкой, и вложился в выпад по-настоящему, всем корпусом, желая побыстрее закончить.
Рывок на два шага, вынырнув в упор к нему. Топорик вошел снизу вверх, в подмышечный узел, где кольчужное плетение всегда тоньше. Пассивки от Удара хватило – он даже не вскрикнул. Просто осел.
– Учись, студент, – сказал я непонятно кому.
Веттский все это время оставался в седле – он вообще, похоже, спешивался только чтобы поспать и посрать, и то не факт. Черная зверюга под ним пошла вперед сама, без команды. Первый же, попытавшийся встать у нее на пути с алебардой, обнаружил, что это не лошадь. Совсем не лошадь, от слова нихера. Тварь дернула башкой в сторону, как собака, ловящая муху, – и алебардщик размножился делением на двух маленьких алебардят.
А потом по доспехам барона побежали огненные нити.
Я это уже видел дважды и все равно на секунду залип. Тонкие ниточки по стыкам пластин, потом сияние раскаленного горна вокруг всей фигуры, потом текучая пленка, обтекающая и всадника, и его зверюгу, образовав горячую дыра с оплавленными краями в моем восприятии
– Осмер! – Голос барона перекрыл весь ни разу не спокойный лагерь без всякого напряга. – Ты мою добычу забрать хотел! Иди, сука, возьми!
Графские, стоит признать, действовали грамотно. Ну, как минимум, не совсем тупо. Не полезли толпой – наоборот, рассредоточились, а сквозь пробелы в строю отработали арбалетчики. Первый залп, шагов с тридцати, десяток болтов. Пламя уплотнилось, пожелтело до белизны в тех точках, куда вошли болты, и те просто перестали существовать. Не отскочили, не сгорели, а как-то… закончились в воздухе, оставив тающие вмятины.
Второй залп ушел не в барона. Он ушел в выроста – по ногам, ниже прикрывающей торс кольчужной попоны. Черная зверюга взвизгнула чисто по человечьи, дернулась, и барона выкинуло из седла. Он приземлился на ноги. С двух почти метров, в полном латном облачении, с горящим клинком – приземлился, как кот с табуретки.
– Все, бля, – сообщил он куда-то в сторону белых шатров, – вы доигрались.
Я думал, что видел, как барон Веттский дерется. Я видел, как он резал латников, как он вскрыл Кургана, как он вбил клинок в загривок Пастырю. Я думал, у меня есть представление.
Хер там плавал.
Когда на строй в полсотни рыл идет одна фигура, обтекающая белым огнем, и первые двое, которые попытались ее остановить, просто вспыхивают и падают отдельными, пахнущими шашлычком кусками, – строй перестает быть строем очень быстро
Не знаю, специально он или оно само…скорее, само, но и не расстроился точно. Пламя с его меча срывалось при каждом ударе, падало на растяжки, на просмоленную парусину, на солому в коновязях, и белые шатры графского представительства скоро запылали одним хорошим таким веселым костром. Самая большая птичка над самым большим шатром сгорела последней. Полотнище занялось снизу, вспыхнуло – и золотой сокол еще секунды три висел в огне, словно пытаясь улететь.
Кто-то там, наверху, определенно не изменял своему чувству прекрасного.
– Красиво, – просипел рядом Кривой, зажимая бок.
– За чей счет банкет – вот вопрос, – отозвался я.
Потому что горели не только шатры. Горел торговый ряд, откуда с воем разбегались перекупы, горел навес с бочками, горело приблизительно все. Лагерь, который я две ночи назад оборонял от тварей, теперь выгорал дотла – просто потому, что двое благородных не сошлись в оценке имущества.
